Бывшие. Я (не) твоя, Кафаров

Глава 1. 

— Ноги шире и не рыпайся.

Я округляю глаза так, что, кажется, сейчас они вывалятся из орбит, но благоразумно молчу. Маринка ведь предупреждала: «Иди в частную клинику, не экономь на себе». А я решила, что государственная — это тоже медицина.

— Опять ёрзаешь?!

Гинеколог поднимает на меня взгляд поверх очков. Я автоматически хочу сдвинуть коленки, прикрыться, свернуться в компактную версию себя. Но вместо этого только морщусь от скрипа металлической конструкции подо мной. Кресло жалобно стонет при каждом моём микродвижении, будто осуждает.

Поза максимально унизительная. Свет бьёт прямо в лицо. Ноги — в распоряжении чужого человека. Великолепный вторник.

— Слушайте, — начинаю я осторожно, потому что молчание давит ещё сильнее, — я вообще не уверена, что всё это нужно. Я думаю, это стресс. Ну правда. Еда сейчас не самая полезная, режим сбитый. Несварение, тяжесть… бывает же?

— У меня таких «несварильщец» в день по десять штук, — сухо отвечает она, не отвлекаясь от своих манипуляций. — Вот так сиди. И не ёрзай.

Я зажмуриваюсь от неловкости. Внутри начинает нарастать знакомое покалывание — я нервничаю. А когда я нервничаю… меня не заткнуть.

— Это всё из-за стресса, — тараторю быстрее, чем успеваю фильтровать слова. — У меня организм стресс вообще плохо переносит. Реагирует бурно. На развод так реагирует. От этого и тяжесть, и мутит иногда, и симптомы всякие…

Слово «развод» застревает в горле.

Внутри что-то сжимается, как будто кто-то невидимый аккуратно, но настойчиво сдавливает рёбра изнутри. Раньше, стоило только подумать об этом, глаза моментально наполнялись слезами. Я могла держаться, шутить, улыбаться — но одна мысль, и всё плыло.

Теперь… почти нет.

После того как Маринка научила меня все эти эмоции переносить в злость... Стало полегче. И в снах теперь через один я Кафарова душу и бью битой. Это же хороший знак, да?

Я зажмуриваюсь и пытаюсь приглушить то чувство, которое пытается вырваться наружу.

Марат Кафаров - ублюдок. Мужчина, который разбил меня вдребезги. Уничтожил. Мужчина, ради которого я была готова на всё. Буквально. И как только он это понял, начал играть в свою ублюдскую игру. Но я вынесла из этого брака самое ценное. Я больше никогда. Ни за что не стану ставить мужчину выше себя. Ни один козёл не заслуживает моих слёз.

— Одевайся.

Врач стягивает перчатки одним резким движением. Латекс с тихим хлопком летит в урну.

А я в этот момент чуть не сваливаюсь с кресла. Настолько сильно хочу отсюда исчезнуть. Испариться.

Соскальзываю вниз, кое-как свожу ноги, спрыгиваю на холодный кафель. Колени подкашиваются. Прекрасно. Просто прекрасно.

— Вы мне таблеточки какие-то от стресса, может, пропишете? Или капельницы… — продолжаю тараторить, натягивая джинсы. — У меня, правда, сейчас нервная система… как натянутая струна. Я могу сорваться. Я, кстати, один раз уже…

Затыкаюсь. Не надо рассказывать про сожжённое чучело Кафарова. Не всем полезно знать, что я устраивала символические казни бывшему мужу. Из-за этого, кстати, нас с Маринкой из первой квартиры и попёрли.

Сажусь напротив врача. Пытаюсь выглядеть адекватной. Очень стараюсь.

— Я вам, милочка, скажу, что организм у вас отлично стрессы переносит.

Она что-то черкает в карточке, даже не глядя на меня.

— Да? — приподнимаю брови. — Это вы просто не видели, как я…

Стоп.

Лучше не продолжать.

— Да. Ребёночек вон какой здоровенький.

А, нет, мои глаза могут распахиваться ещё сильнее.

— Где?

Я резко оглядываюсь по кабинету. В угол. Под стол. За ширму.

Господи. Тут дети? Я что, в позе этой лежала при свидетелях?! Надеюсь, у ребёнка теперь не будет психологической травмы.

Но в кабинете только я и врач.

И тишина.

— А вот нервишки бы подлечить, наверное, не мешало, — спокойно добавляет она, подозрительно меня разглядывая.

По позвоночнику медленно ползёт холодок.

— Вы… вы ведь про вашего ребёнка, да?

Голос звучит чужим. Тонким. Как будто это не я.

Я до конца не хочу принимать реальность. Потому что… потому что в моей жизни и так слишком много всего.

Ребёнок… сюда не вписывается.

— А вы у кого-то наблюдаетесь? — она прищуривается.

Вот теперь я замираю окончательно. Это она сейчас про психиатра, да?

— В смысле? — осторожно переспрашиваю.

— Психоэмоциональное состояние нестабильное. Речь скачет. Реакции… яркие. Я уточняю, чтобы понимать, кому вас дополнительно показать.

Я сглатываю.

— Нет, — тихо отвечаю. — Я… не наблюдаюсь.

Пауза.

— Беременность ранняя. Примерно десять недель.

Вот тут я зависаю. Как будто меня кто-то на паузу поставил.

У меня внутри что-то рвётся.

Десять недель.

Десять недель назад…

Я резко отвожу взгляд. Потому что картинки слишком живые.

Ночь. Его кожа под моими пальцами. Его голос у самого уха. «Галчонок…»

И теперь… Я медленно поднимаю на врача глаза.

— То есть… я беременна?

— Именно это я и говорю последние две минуты.

Я сижу. Не двигаюсь.

Беременна. От Марата Кафарова. От мужчины, который несколько месяцев назад вышвырнул меня из своей жизни. Растоптал даже не сомневаясь. Катком переехал.

— Вы уверены? — шепчу.

— Абсолютно. Хотите — сдадим ХГЧ для подтверждения, но клиническая картина очевидна.

Я кладу ладонь на живот. Рефлекторно.

Там пока ничего не видно. Ничего не ощущается. Но внутри уже кто-то есть.

Мой.

Наш.

Нет. Только мой.

Из кабинета я выхожу в состоянии, которое сложно назвать шоком. Это что-то вязкое. Тягучее. Как будто меня залили изнутри густым сиропом, и все движения теперь через сопротивление.

Коридор длинный, пахнет антисептиком и чем-то варённым из больничной столовой. Люди проходят мимо, кто-то смеётся, кто-то ругается в телефон. Мир живёт. А у меня — пауза.

Глава 2. 

— Точно этот адрес?

Я смотрю на серое трёхэтажное здание с облупленной штукатуркой и пластиковыми окнами разного размера. Вывеска «Нотариальные услуги» висит чуть криво, будто тоже сомневается в своей легальности.

Серьёзно? Здесь?

— Да, точный, — Маринка даже не замедляется. — Мне этого нотариуса посоветовали проверенные люди. Он без лишних вопросов всё делает.

Без лишних вопросов.

Прекрасно.

Я сильнее прижимаю к груди папку с документами. Пальцы впиваются в картон так, будто если отпущу — всё рассыпется.

Квартира.

Чёртова квартира Кафарова.

Когда он «красиво» завершал наш брак, то, видимо, решил, что недвижимость — это идеальный пластырь на растоптанное сердце.

Словно я без него — сразу бомж с чемоданом.

Изначально я сюда и приехала именно из-за неё. Потому что других мыслей в голове тогда просто не было. Я была как выброшенная на берег рыба — хватала воздух, но не понимала, куда плыть.

Новый город. Новая жизнь. Его квартира.

Звучало символично.

Только вот когда я впервые подошла к той двери… рука с ключом зависла в воздухе.

Я помню этот момент до мурашек. Коридор. Тишина. И внутри меня — паника. Ключ почти касается замка. И вдруг — будто кто-то сжал грудную клетку изнутри.

Я не смогла. Не смогла провернуть его. Потому что это была не квартира.

Это был его жест. Его «закрытие проекта». Его способ сказать: «Вот твоя компенсация. Не создавай проблем».

Я тогда стояла, как идиотка, минут пять. Потом просто развернулась и ушла.

Короче, в ту квартиру я так и не зашла. Поняла, что не смогу там находиться. Что каждая стена будет напоминать: «Тебя купили».

А подачки от Кафарова мне не нужны. Не нужны. Я повторяла это как мантру. До того дня, пока не узнала о беременности. Пока не услышала «десять недель». Пока не поняла, что я теперь отвечаю не только за себя.

С тех пор мысль изменилась. Это квартира - это не подачка, а ресурс.

Если он думал, что закрывает вопрос — прекрасно. Значит, я могу делать с грёбаной квартирой всё что захочу.

— Ты уверена? — тихо спрашивает Маринка, когда мы поднимаемся по узкой лестнице. — Это последний шаг. Продашь — назад дороги не будет.

Я усмехаюсь.

— Назад дороги нет уже давно.

Сердце неприятно дёргается при этой мысли. В роли послушной Барби я уже была. Мне не понравилось. Так что пошёл ты к чёрту, Кафаров. Надеюсь, что малыш полностью пойдёт в меня. Не нужно ребёнку подарка в качестве отвратительных генов его папаши.

— Эти деньги пойдут на ребёнка, — спокойно добавляю я. — На нормальное жильё. На роды. На безопасность.

Я кладу ладонь на живот. Почти машинально.

— Я имею право использовать то, что мне отдали. Имею право продать эту грёбаную квартиру и обеспечить своему малышу нормальную жизнь.

Маринка кивает.

— А если он узнает?

Я замираю на секунду. Перед глазами вспыхивает его лицо. Марат не любит, когда кто-то двигает его фигуры без разрешения.

А квартира — это его фигура.

— Не узнает, — отвечаю жёстче, чем чувствую. — Это моя собственность. По документам — чисто. Развод оформлен. Он сам всё передал.

Внутри, правда, шевелится тревога. Кафаров не любит сюрпризы. И я слишком хорошо знаю его инстинкт контроля.

Но сейчас я думаю лишь о комочке в моем животе. И если для того, чтобы встать на ноги, нужно продать его подарок — я продам.

Мы останавливаемся перед дверью с табличкой «Нотариус».

Маринка нажимает ручку.

— Готова? — шепчет она.

Я делаю вдох. На этот раз выдох получается легко.

— Более чем.

Я толкаю дверь. И даже не подозреваю, что это решение — всего лишь первая спичка.

А бомба уже заведена. И тикает гораздо громче, чем я думаю.

— Добрый день.

— Добрый, — Маринка отвечает первой, уверено. — Мы по поводу сделки. Продажа квартиры. Документы с собой.

Я подхожу ближе и аккуратно выкладываю папку на стол. Пальцы всё ещё немного дрожат, но я держусь. Нотариус надевает очки. Листает документы без спешки. Сначала всё идёт спокойно. Потом нотариус хмурится. Совсем чуть-чуть.

— Простите, — нотариус поднимает глаза от документов, — вы состоите в браке?

Я даже усмехаюсь.

— Нет. Мы разведены.

Он спокойно кивает.

— Свидетельство о расторжении брака при вас?

Я мгновение зависаю, а потом быстро раскрываю папку.

— Конечно.

Пальцы немного дрожат, но я достаю документ. Тот самый. С гербом. С печатью. С подписью. Кладу бумагу перед ним.

— Вот.

Нотариус берёт документ аккуратно, почти педантично. Надевает очки. Долго смотрит. Слишком долго. Маринка рядом перестаёт болтать ногой.

— В чём проблема? — спрашиваю я, когда пауза начинает давить.

— Сейчас проверю по реестру, — спокойно отвечает он.

Щелчки клавиатуры. Я слышу, как стучит моё сердце. Он вводит серию. Номер. Пауза. Хмурится. Печатает снова.

— Странно… — произносит мужчина тихо.

Внутри у меня всё леденеет.

— Что странно?

Он поворачивает ко мне монитор.

— Серия и номер свидетельства в базе не отображаются.

Я моргаю.

— В смысле?

— В Едином государственном реестре актов гражданского состояния нет записи о расторжении вашего брака. Более того, номер данного свидетельства не зарегистрирован как выданный.

В ушах начинает шуметь.

— Это невозможно, — выдыхаю я. — Документ официальный. С печатью.

— Печать есть, — соглашается он спокойно. — Но запись в реестре отсутствует.

Маринка резко подаётся вперёд.

— Может, база не обновилась?

Нотариус качает головой.

— Развод оформлялся когда?

— Несколько недель назад, — отвечаю я автоматически.

— За такой срок информация точно должна быть внесена.

Он переворачивает свидетельство. Проверяет защитные элементы.

Глава 3. 

Как там в том чёртовом видео говорилось? Вдох на четыре, выдох на три?

К чёрту. Ничего не получается.

Воздух в лёгкие входит рваными кусками, а выходит каким-то истеричным шипением. Я вылетаю из здания нотариуса так, будто за мной гонится стая собак.

— Ярин, стой!

Маринка хватает меня за локоть, и я только тогда понимаю, что буквально несусь по улице. Люди шарахаются. Кто-то оборачивается.

Мне плевать.

Внутри такой кипяток, что, кажется — ещё чуть-чуть, и кожа треснет.

— Я дура, Марин, понимаешь? — выплёвываю я, резко разворачиваясь к ней. — Поверила. Просто поверила, что он меня отпустил. Что всё закончилось. Уши развесила, как идиотка. А он…

Голос срывается. Не на слёзы — на ярость.

— Конечно, есть вероятность, что документы просто в реестр не подтянули, и… — начинает Маринка осторожно.

Я тут же впиваюсь в неё взглядом.

— Ты действительно так думаешь или просто хочешь меня успокоить?

Маринка закусывает губу. И этого достаточно. Её лицо говорит всё. Она не верит в эту версию. И я не верю.

Потому что Марат Кафаров не тот человек, который о чём-то забудет. Он контролирует каждую мелочь. Каждый шаг. Каждый документ.

Он не тот, кто теряет бумажки. Он тот, кто держит людей на коротком поводке. И если развод не зарегистрирован — значит, он не хотел, чтобы он был зарегистрирован.

— Он оставил всё как есть, — тихо произношу я. — Чтобы в любой момент иметь возможность… вернуться. Или надавить. Или просто показать, что я всё ещё его.

Слово «его» режет по живому. Маринка смотрит на меня внимательно.

— А может… — осторожно начинает она, — Может, там была какая-то юридическая схема? Может, он не хотел, чтобы развод выглядел как уход от ответственности?

Я качаю головой.

— Нет. Не в этом дело. Он сделал так, чтобы я думала, что свободна, — продолжаю я глухо. — Чтобы я ушла спокойно. Без скандалов. Без требований.

И тут до меня доходит ещё одна мысль. Холодная. Леденящая.

— Если я юридически всё ещё его жена…

Я резко замолкаю. Маринка хмурится.

— Что?

Я сглатываю.

— Если я его жена… то ребёнок автоматически считается рождённым в браке.

Тишина. Маринка моргает.

— Это… плохо?

Я нервно усмехаюсь.

— Это значит, что у него будут все права. Без установления отцовства. Без суда. Без тестов.

Сердце начинает колотиться быстрее. Но уже не от ярости. От страха.

— Ярина… — тихо произносит Маринка.

— Он сможет требовать опеку. Участвовать. Контролировать. Или… — голос становится тише, — или использовать это против меня.

Я резко закрываю глаза. Вот тебе и «он никогда не узнает». Он уже в этом. Даже если не знает.

— Я ненавижу его, — выдыхаю я.

И это правда. Но под этой ненавистью лежит кое-что ещё. Боль.

Потому что какая-то часть меня до сих пор хочет верить, что это ошибка.

Что он не мог так. Что он не стал бы оставлять меня в подвешенном состоянии специально.

— Нам нужно выяснить, — жёстко говорит Маринка. — Это халатность или осознанное решение.

Я медленно открываю глаза. Внутри буря...

— Да, — киваю я. — Нам нужно копнуть.

Если он играет — я больше не пешка. Я больше не девочка, которая верит словам. И если Марат Кафаров решил оставить меня «в браке» без моего ведома…

Он только что сделал самую большую ошибку в своей жизни. Потому что теперь мне есть что защищать.

Глубокий вдох. Я достаю телефон из кармана. Пальцы всё ещё дрожат.

— А туда звонить можно? — Маринка косится на экран, когда я начинаю пролистывать контакты.

— Уверена, что ему можно, — шиплю я. — Но я звоню кое-кому другому.

Нахожу нужное имя. Алексей. Помощник, зануда. Правая рука Кафарова. Человек, который «всё оформил».

Я нажимаю вызов.

Гудки идут. И с каждым новым гудком я только злее становлюсь.

— Если тебе не срочно, то я… — слышу его раздражённый голос. От меня хотят отмахнуться, но я сейчас быстро все его дела отодвину на второй план.

Растягиваю губы в злой улыбке.

— А я быстренько. Денег не одолжишь? Нужно просто позарез.

Пауза.

— Сколько нужно? — отвечает он на автомате.

Всё ещё никакой заинтересованности в разговоре.

— Я не уверена, — сладко протягиваю я, — но думаю, что ты в курсе. Мне на киллера. Не самого лучшего, самоучка подойдёт.

В трубке раздаётся громкое, нервное откашливание.

— Все вышли из кабинета! — резко командует он кому-то рядом.

Маринка округляет глаза.

Как быстро у него появилось на меня время.

— Ярина, ты охренела?!

***

Мои хорошие, сегодня на мою историю действует скидочка)

Меня выставляют на торги на аукционе... И меня выкупает ужасный человек. Его боится весь город.
«Ты должна быть послушной, и тогда я не причиню тебе боли».
Но послушность это не про меня...

"Возьму тебя, девочка"

https://litnet.com/shrt/jCg5

- Я купил право на ночь с тобой, - огромные ладони сжимают мою талию.
- Нет, вы не так поняли, я...
- Сделаешь все, что я захочу, - его улыбка напоминает звериный оскал, а у меня от страха дрожат ноги.
- Вы купили другую девушку, произошла ошибка...
- А отрабатывать придется тебе, - резкое движение и мое платье трещит по швам. От прохладного воздуха на коже появляются мурашки.
- Отпустите, пожалуйста, - его палец размазывает слезинку на моей щеке, в глазах никакой жалости.
- Уже вошла в роль? Мне нравится, проси громче и возможно я сжалюсь, - довольно рычит и я понимаю, что никакой пощады не будет.

4Pf7Yd-g