Бывшие. Забуду о тебе

Глава 1

— Ты будешь со мной, Лиза. И, заметь, я тебя даже не спрашиваю, — с превосходством сообщает мой личный кошмар прошлого. Парень мощной горой мускулов застыл в дверном проеме моей квартиры, грозно сдвинув брови и бегая взглядом по моему телу.

— Правда? — невинно хлопаю глазками. — Так что ж ты не предупредил, касатик? Я бы оркестр заказала, кокошник надела, каравай испекла, коль уж на моем пороге благодетель такой объявился. Напомни, — елейным голоском спрашиваю я, будто меня и правда это интересует, — сколько лет спустя?

— Так ты ж сама ушла, гордо хлопнув дверью. Что я должен был делать ? — интересуется Мстислав.

Вот так. «Что я должен был делать?» Смотрю в светло-карие глаза, которые когда-то были центром моей вселенной. Я верила этому мужчине даже больше, чем самой себе. И это оказалось моей роковой ошибкой. Только поняла я это через боль.

— А ничего, Мстишка, — кусаю его, коверкая имя. — Ничего не надо делать. Ни тогда, ни сейчас. Я вообще не понимаю, каким попутным ветром тебя занесло на мою жилплощадь, мил человек. Ты бы лучше позвонил очередной Варе, Стасе, Наташе, или кто там у тебя сейчас в почете? Так и вечерок скрасишь. А мне некогда тут с тобой разговоры разговаривать.

— Куда-то собралась? — с виду спокойно спрашивает он, и я совершенно не чую подвоха.

— Ну, в принципе, я не обязана перед тобой отчитываться, котик. Но, раз уж такая добрая сегодня, скажу: на встречу.

— Ну раз уж ты такая невероятно добрая сегодня, то позволь уточнить: с кем? — его глаза становятся немного темнее, безотчетно подогревая мой азарт до красной отметки «Опасно». Но где я, а где тормоза, которые срабатывали бы в моей голове вовремя?

— Ох, ну что ж ты любопытный-то такой? Ну ладно, пользуйся моей добротой, — опираюсь о косяк двери, позволяя и без того ультракороткому платью задраться повыше. Вижу-вижу, что мое тело не оставляет равнодушным этого амбала. Он еще в институте с ума сходил по моим ногам.

«Смотри-смотри, дорогой. Это то, что тебе теперь уже недоступно,» — мстительно произношу в своей голове.

— Ну и? Кто же счастливчик? — цедит он.

Я соблазнительно подаюсь вперед к Мстиславу. Острыми ноготками прохожусь по вырезу его черной рубашки, цепляя серебряную цепочку, задумчиво провожу по ней пальцем. Поднимаю свои глубокие смоки-айз, затягивая его в ведьминские сети, чтобы потом безнаказанно сожрать душу и лишь пальчики вкусно облизать. За цепочку тяну его ближе к себе. Мстислав зачарованно наклоняется, не сводя взгляда с моих губ.

— Хотите знать, господин Славский, с кем я проведу сегодняшний вечер?

— Угу, — бормочет он в ответ.

— Хотите быть в курсе, кто сегодня поведет меня домой?

— Да, — наклоняется мужчина еще ближе.

— Хотите знать, кто согреет сегодня мою постель? — и вот конкретно этот вопрос выводит здоровяка из транса. Потому что в следующую секунду огромные ладони обхватывают мою тонкую талию, рывком притягивают к себе, а глаза не отпускают мой взгляд ни на секунду.

Ну и кто теперь тут мышь, замершая перед огромным котом?

— Твоя ошибка, лапочка, что ты думаешь — я тебя забыл. Думаешь, что такую хитрюлю, как ты, можно выкинуть из головы? — наглая усмешка кривит полные губы этого Аполлона. — Я помню, Лиза. Помню все твои выверты, помню каждую уловку, которая сводила меня с ума. Я много чего помню.

— А ну отпусти меня! Ты оборзел? — воплю, пытаясь вывернуться из стальной хватки.

— А еще я помню, как ты нежилась в моей постели, как уносила меня далеко в небеса своими ласками, — жарко шепчет он мне в ухо. — И помню, как сама стонала подо мной, — его руки спускаются мне на попу, грозя бессовестно залезть под платье. А там и до трусиков недалеко.

— Мстишка! Пусти! Я кому говорю! — щеки горят огнем, а злость распирает изнутри. Но понять, что бесит меня больше: его наглость или… моя реакция на него, не могу. — Мне противно! Баб иди своих лапай! Не отпустишь — боюсь вырвет прямо на твою щегольскую рубашку.

— Да ты не стесняйся, родная. Испортишь рубашку, будет повод ее снять. А там, может, и брюкам повезет. Смогу напомнить тебе… О нас.

— Только в твоих самых извращенных снах, Славский! Я в твою постель больше ни ногой! — шиплю ему в лицо разъяренной фурией. — Ты мне тогда хороший урок преподал. Оскомина осталась на всю жизнь. Проваливай отсюда!

— Злишься, — довольно произносит он. — Это хорошо.

— Придурок! — повышаю голос, рискуя привлечь внимание соседей.

Его поцелуй обрушивается на меня, как неотвратимое наказание. Губы жалят, кусают, клеймят. Господи, почему внутри разгорается этот пожар? Почему слабеют колени? Нельзя! Нет! Ни за что нельзя поддаваться обаятельному гаду. Однажды я еле выкарабкалась из сетей этого паука. Второй раз такой финт уже не прокатит. Я не бессмертная. Боюсь, если сорвусь в пропасть его так называемой любви, для меня все закончится или психушкой, или могилой.

— Не смей меня трогать! Не смей появляться на моем пороге! Ты сам все просрал, Мстислав! Сам потерял НАС! — отталкиваюсь от него, удивляясь, что не заметила, как он вытащил меня из квартиры, оказываюсь около двери и хватаюсь за нее, чтобы закрыть. Меня трясет, словно дом при десятибалльном землетрясении.

— Это лишь начало, Лиза, — совершенно спокойно произносит он. — Не смей выходить в этом из дома. Хотя… Я должен признать, что платьишко тебе очень идет. Наденешь на наше свидание через пару дней, — он демонстративно поправляет вставший член, а меня, кажется, правда начинает тошнить.

Глава 2

В истерике я врываюсь в ванную комнату и начинаю остервенело смывать с себя макияж. Мысленно костерю Мстислава на чем свет стоит. Даже сейчас, спустя столько времени, вспоминать тот ад, через который он меня протащил, тяжело и противно.

«Ты будешь со мной»... Громкий нервный смех вырывается из груди, и я самой себе кажусь настоящей городской сумасшедшей. В свое время я готова была отдать сердце и душу, чтобы иметь заветный статус его девочки, девушки, возлюбленной. Только вот не учла единственный нюанс: этого хотела не только я. Конкуренция оказалось огромной, а я — не настолько особенной, чтобы ее выдержать.

Только хочу скинуть платье, как слышу звук входящего вызова. Мне даже гадать не приходится, кто может звонить. На дисплее горит имя «Дима». Я прикрываю глаза и опираюсь о стену. Ну и что ему сказать? Что я не приду, потому что мне один обнаглевший парень не разрешил? Он у виска покрутит. И будет прав. Но мелодия вызова звучит снова и снова. Делаю глубокий вдох и принимаю звонок.

— Да? — изо всех сил стараюсь, чтобы голос не дрожал.

— Наверное, у тебя случился очередной приступ трудоголизма и ты сидишь в своем офисе над кипой сильно важных бумаг, раз я не наблюдаю тебя напротив в дорогущем ресторане, — слегка упрекает меня мужчина.

Черт! Ну надо же было случиться именно сегодня этому Мстиславу! Чтоб ему икалось всю дорогу, куда бы он ни мчал.

— А вариант с сильнейшей головной болью прокатит? — тоскливо спрашиваю у абонента на том конце.

— Хм-м, тогда мне стоит зайти в ближайшую аптеку, взять что-то от этой боли и приехать спасать роковую красавицу, которая украла мой покой и сон, — Дима явно куда-то идет. Негромкие звуки улицы отчетливо раздаются в трубке.

— Дим, да я сама справлюсь. — пытаюсь отговорить самопровозглашенного рыцаря от спасения такой прекрасной меня.

— Да мне несложно, Лиз, — он отпирает машину, судя по звуковому сигналу и снова становится тихо. Значит, сел в машину. — Или ты можешь сказать мне правду: почему даже не предупредила, что в ресторан не придешь. Испугалась? Я слишком давлю?

Мне хочется постучаться лбом о ту самую стену, возле которой стою. Черт! Черт! Черт! Ну не могу я правды сказать! Не могу! Если уж мне эта ситуация кажется глупой, то мужчина тем более такого не поймет. Дима мне нравится. Очень. С ним спокойно, уверенно, без ненужных эмоциональных качелей. Я допускаю, конечно, что и в постели может быть так же. Но… В тихом омуте черти водятся. Правда, я пока что до этих самых чертей так и не добралась. Хотя сегодня шанс был. М-да. И довольно реальный.

— Нет, Дим. Не давишь, все в порядке. Правда. Просто иногда обстоятельства от нас не зависят. Если я тебе пообещаю в скором времени ужин? На моей территории. Это сойдет за извинения? — с надеждой тяну я. И да. Я понимаю, что вероятнее всего его визит закончится в моей постели. Но, по крайней мере, потом уходить придется не мне.

— Звучит заманчиво. Конкретной даты нет, правильно я понимаю? — берет быка за рога мужчина. Ну, в принципе, а чего теряться и тянуть кота за причинное место? Но. Я пока не уверена во всей этой авантюре. А зная Мстишку, прекрасно понимаю, что не сегодня-завтра возле моего дома появится грозная охрана. Слишком мальчик высоко сидит и может позволить себе вот такой широкий жест, мать его.

— Я сообщу. Скоро, — увиливаю от ответа.

— Ох, Елизавета Андреевна, что-то подсказывает мне, что вряд ли я вас услышу в самое ближайшее время. Неделя, Лиз. Это именно тот срок, который я готов ждать, — спокойно заявляет он. — Я уже не мальчик, чтобы бегать за девочками. Мы с тобой оба понимаем чего и кого хотим, не так ли?

И вот вроде бы все он верно говорит, но что-то царапает изнутри. Неприятно так. Медленно. Каждой девочке хочется побыть принцессой. Хочется внимания, ласки, красивых ухаживаний, чтобы ее завоевывали, аки неприступную крепость. А когда тебе вот так в лицо говорят: ну не хочешь, подруга, как хочешь — немного отрезвляет и дает основание пристальнее присмотреться к партнеру. В конце концов, я искренне верю, что если мужчина влюблен, то он горы свернет ради женщины. А тут даже бугорок перейти не хочет.

— Я тебя услышала, Дим, — уже более сухо говорю мужчине. — Как бы мне ни было приятно с тобой беседовать, но мне пора. Пока. — И не дожидаясь его ответа, обрываю звонок. Что ж, абонента по имени Дима можно смело отправлять в корзину к остальным совершенно ненужным мне контактам.

Я возвращаюсь к себе в комнату и снимаю через голову платье. Остаюсь в одном нижнем белье и критически рассматриваю себя с ног до головы. Неплохая фигура. Длинные ноги. Попа есть, грудь — уверенная троечка, талия, пусть и не совсем уж осиная, четко обозначенная. Я нравлюсь мужчинам. Знаю это. Но что ж с головой-то у меня не так хорошо обстоят дела?

Я тяжело переживала наше с Мстиславом расставание. Вернее, мне было слишком сложно принять его предательство. Он умеет ухаживать. Он знает, как вознести девушку в рай. Причем не только своим телом, но и поступками, комплиментами. Когда мы учились в институте, о его славе ходили легенды. Я не верила. Снисходительно насмехалась над девочками, которые потом рыдали в туалете и зло смотрели на соперниц, заменивших их. Пока сама не оказалась в их рядах. Да уж. Мстислав стал моим крепким вкусным ликером, сладкой сигаретой, дым которой отравлял мои легкие. Но ради свободной жизни мне пришлось отвыкать. Тяжело. Болезненно. Но у меня получилось. А теперь снова сорваться в этот омут, чтобы потом бороться с зависимостью от него? Нет уж, увольте. Без меня как-нибудь в этот раз.

Визуализация

Калинко Елизавета Андреевна. 28 лет.

Славский Мстислав Вениаминович. 34 года

Глава 3

Несмотря на все волнения, свалившиеся вчера мне на голову, ночь проходит как одно мгновение. Я даже с неожиданным энтузиазмом собираюсь на работу, предвкушая ежедневный аврал, а соответственно, и отсутствие всяческих посторонних мыслей. Боевое настроение требует определенного рабочего наряда. Я надеваю чулки, серую узкую юбку-карандаш, белую блузку, подкатываю сразу рукава на три четверти, щипцами создаю игривую волну на волосах, добавляю пару аксессуаров. В конце надеваю туфли на высокой шпильке. Вуаля. Офисный образ готов. То, что я вижу в зеркале, мне очень нравится. Строго, элегантно и сексуально одновременно.

Подхватываю сумочку, телефон и бегу на выход. Улица встречает меня теплым солнышком и пением птичек, которые приветствуют весну. Э-эх, сейчас бы в парк, покататься на роликах. Я обожаю проводить время активно. Наверное, сказывается неугомонный характер. Велосипед, скейтборд, бадминтон, волейбол — все это разжигает азарт и заряжает меня энергией. В институте я всегда участвовала в спортивных соревнованиях. И, надо сказать, всякий раз занимала призовые места.

На этих воспоминаниях радость сдувается, как воздушный шарик. На институтских соревнованиях мы и познакомились с Мстиславом Непревзойденным. Именно такое прозвище было у него в период обучения. Высокий, с буйной копной темных кудряшек на голове, с яркими синими глазами, Мстислав покорял одну красотку за другой. Девушки дрались между собой, чтобы отвоевать право быть рядом с ним и под ним, конечно же.

«А ты, Лизка, недалеко в конечном итоге от них ушла», – фыркаю сама на себя. Но! Как говорится: молодо – зелено. Каких только ошибок не случается в юности. Выводы сделаны, а грабли мы теперь аккуратненько обходим десятой дорогой.

«Да вот только одна беда: грабли сами пришли за тобой, и нормальной жизни тебе в ближайшее время не видать, лапушка», — устало подсказывает внутренний голос. Ничего. Я смогу избегать Мстислава. А он слишком ленив, чтобы долго увиваться за одной и той же девушкой. Попрыгает-попрыгает, да и перескочит на другую. С этими позитивными мыслями я сажусь в любимого Синяка (у Лизы небольшая машинка модели Chevrolet lacetti глубоко синего цвета — прим. авт.) и мчу покорять рабочие завалы.

— Лизонька, вы сегодня необыкновенно обворожительны, — улыбается мне на входе пожилой охранник. Дядя Миша относится ко мне как к дочери. И нет-нет, да и угостит иногда вкуснющими пирожками с тушеной капустой, приготовленными его женой.

— Спасибо, дядь Миш, — машу ему рукой и на полном ходу устремляюсь к лифту, возле которого толпится народ.

Аудиторская компания, в которой я работаю, довольно известна и пользуется немалым авторитетом в определенных кругах. Судьи, военные ведомства, крупные инвестиционные компании, некоторые некрупные корпорации — наши непосредственные клиенты. Если в организации нужна качественная проверка финансовой отчетности, то это однозначно к нам.

Едва попадаю в любимый светлый кабинет, как меня тут же вызывают к главному. Почему-то сердце начинает стучать учащеннее. И это сбивает с толку и озадачивает, ведь посещение гендиректора никогда не было для меня проблемой.

Мой начальник из той редкой категории мужчин, которые ценят собственный уютный рай и не будут устраивать кары небесные на пустом месте. И по сравнению с другими достоинствами шефа — это, на мой взгляд, самое весомое. Но волнение от этих мыслей меньше не становится. Горло вдруг пересыхает, и я несусь к хрустальному графину с водой. Быстро наполняю стакан и выпиваю залпом. Облокачиваюсь о небольшой столик и пытаюсь отдышаться. Да что это такое? Никогда раньше подобного не было. Я понимаю, что веду себя по меньшей мере странно. Решительно беру себя в руки, делаю пару вдохов-выдохов и стремительным шагом направляюсь в кабинет начальника.

— Шеф у себя? — спрашиваю секретаря, как только вхожу в приемную. Но та, похоже, не слышит вопроса, она, вообще, как будто не в себе. Щеки девушки пылают, как будто у нее высокая температура. Глаза лихорадочно блестят, губы приоткрыты, ворот блузки, который и так никогда не бывает скромно застегнут, кажется, распахнут еще больше.

— Да, — лепечет полуобморочное создание.

— Алевтина, с вами все в порядке? — на всякий случай интересуюсь я.

Девушка никак не реагирует, я для нее вроде приставучей мухи. Иначе я никак не могу объяснить ее нервный взмах рукой и совершенно пустой взгляд в никуда. Я понимаю всю тщетность попыток добиться внимания и оставляю эту затею .

Подхожу к высокой двери из темного дуба и негромко стучу пару раз костяшкой указательного пальца. Но вместо разрешения войти слышу приглушенный мужской смех. Может, Геннадий Максимович занят и я не во время? С другой стороны, он же сам меня звал. Берусь ладонью за прохладную ручку и решительно нажимаю. Пока еще до моего разума не доходит, что это одно-единственное действие вот-вот разделит мою жизнь на до и после.

Понимание что спокойным рабочим минутам приходит неотвратимый конец, наступает как только я сталкиваюсь взглядом с кошмаром моих прошлых студенческих будней. С тем, кто растоптал мое сердце под смех наших однокурсников. Синие глаза тогда с вызовом скользили по мне, подмечая каждую деталь и эмоцию, а руки мужчины в то же самое время нагло лапали другую.

— Елизавета Андреевна, ну наконец-то! Заждались вас, дорогая! Позвольте представить вам Мстислава Вениаминовича. Это мой большой друг и… — шеф берет театральную паузу, а я уже знаю, что услышу в следующую минуту, — наш многоуважаемый клиент.

Наши взгляды скрещиваются в неравной борьбе. Мой — возмущенный и злой, и его — наглый, расслабленный и такой многообещающий…

Глава 4

— Какой… сюрприз, — только и могу выдавить я, в последнюю секунду заменив ругательство, на приличное слово..

— О чем вы, Лизонька? — недоуменно спрашивает начальник. — Вы знакомы? — Геннадий Максимович переводит взгляд от меня к Мстиславу.

— Да.

— Нет!

Противоречивые ответы звучат в унисон. Я будто на поле боя стою и выгадываю, куда бы нанести смертельный удар. И кажется, даже вижу, как с моего копья капает алая кровь противника.

— Ну ничего себе, — как-то по-свойски смеется шеф. — Стив, ты, оказывается, уже и с моими сотрудниками успел познакомиться. Шустер, однако.

Стив? Первый раз слышу, чтобы к нему так обращались. Фыркаю про себя. Слишком уж уважительно, весомо звучит это «Стив». Не заслуживает мальчик такого отношения. «Мстишка», «Мстявка», «Мстислававававушка”. Я молча на все лады коверкаю его имя, ухмыляясь в ответ. «Что, милый, мысли мои пытаешься прочитать? Ну пыжься, пыжься. Все равно тебе не по зубам», — молча злорадствую я, всем своим видом стараясь показать это Мстиславу.

— Ген, ты говорил, что у тебя есть классный спец, который справится с любой задачей. Даже самой трудной. Когда я смогу с ним познакомиться? — вдруг заявляет наш «клиент».

— Так вот же тот самый спец, — раскрытой ладонью Геннадий Максимович указывает на меня. — Лизоньке подвластен любой бухгалтерский отчет, финансовый свод, прогноз и прочее. Только тебе говорю, — он хитро зыркает в мою сторону зелеными глазами, — думаю на повышение девочку повести. Гроза она у нас всея бухгалтеров.

Одновременно с этим происходит сразу два события: моя челюсть лихо отваливается и звонко падает вниз, а брови Мстислава резко взлетают удивленно вверх.

— Что?

— Она? — бросает пренебрежительно он.

И снова мы с Мстишкой говорим одновременно. А после, когда до меня доходит смысл его вопроса, я готова идти в атаку. Да как он смеет?! Когда бессмертием обзавестись успел?!

— Ребят, вы меня уже пугаете, честное слово, — шеф смущенно проводит рукой по затылку, ероша волосы и создавая творческий беспорядок на голове. — Слав, ты зря так скептически кривишься. Лиза — мастер в аудите. Благодаря ей мы раскрыли уже не одну аферу. Даже я могу что-нибудь прошляпить, аа она — умничка. Зорким взглядом видит каждый шаг влево. — В голосе Геннадия Максимовича слышится неподдельная гордость, которая приятно согревает меня изнутри.

— Ген, да я не сомневаюсь в твоих сотрудниках. Но мне профи нужен. Тот, кто не выдаст всю мою затею в первый же день. Сам знаешь, у меня все не так просто. Девочка красивая, конечно, — а звучит-то как! Будто ему под нос каку суют, честное слово. — Но сомневаюсь я, что она потянет.

— Так обычно, Мстислав Вениаминович, чтобы не сомневаться, нормальные люди узнать нужную информацию стараются, вопросы задают, ну и тому подобное, — не удержавшись, произношу я ласково-ласково, как будто с умалишенным разговариваю. И улыбаюсь невинно.

— Геннадий Максимович, я прошу прощения, — в кабинет заглядывает оклемавшаяся Алевтина, — но вам звонит ваша жена. Мне показалось, что-то срочное.

— Я поговорю из личного кабинета, соедини, — хмурит брови шеф. А я не могу не восхититься им в очередной раз. Что бы ни происходило в офисной жизни начальника, какое бы совещание он ни проводил, но любимой женщине отвечал всегда. Вот она — преданность. — Ребят, прошу прощения, — смотрит на нас Геннадий Максимович, — я постараюсь недолго. Стив, не обижай тут Лизу. Она — мой самый ценный сотрудник. — А мне достается предупреждающий взгляд.

Так и хочется в ответ показать зубки и сказать: «Да не переживайте, не съем я этого умалишенного, еще отравление какое получу. Чур меня, чур…»

Как только дверь за шефом закрывается, в кабинете раздается громкое цоканье языком, которое исходит от вполне конкретного субъекта.

— Я был о тебе лучшего мнения, Лизонька, — складывает руки на животе Мстишка и откидывается в кресле. Ага, следует ожидать очередной гадости.

— Даже не представляю, к чему ты клонишь, — не скрываю презрения в голосе.

— Спать с собственным начальником? Фи. Моветон! — высокомерно говорит он. — Тем более при живой-то жене. Ай-ай-ай, Лизонька.

Я не замечаю, как срываюсь с места, и несмотря на высоченные каблуки, бросаюсь к мужчине, которому, по всей видимости, жизнь не дорога.

— Да я тебя! — я не замечаю, как каблук за что-то цепляется, и я носом лечу прямо на пол. Зажмуриваю глаза, уже ярко представляя, как больно сейчас будет.

Но… Меня подхватывают горячие мужские руки и крепко прижимают к груди.

— Поймал, Лизка. Не бойся, я всегда смогу тебя подхватить, — слышу над своей головой голос Мстишки.

Внутри все болезненно стонет в ответ. Хочется сказать что-то о прошлом, выпалить все, что лежит на сердце камнем. Но… Кому уже нужны эти разборки. Ворошить прошлое — неблагодарное дело. Взрослые нормальные люди не занимаются самокопанием. Они бодро шагают вперед, оставляя позади ошибки бурной молодости. Думаю, что наш с Мстиславом институтский роман, вполне можно отнести к этому разряду.

Мягко высвобождаюсь из его рук. Поправляю блузку, одергиваю юбку и поднимаю на мужчину глаза. В них больше нет дразнящей нотки. Он серьезен и озабоченно пробегает взглядом по моему телу.

— Ты не ударилась? — озабоченно спрашивает он.

— Нет, — отвечаю. — И спасибо тебе. Наверное, было бы больно.

Глава 5

Однако вопреки всем ожиданиям, Мстислав убирает руки с моей талии и отходит в сторону. Я удивленно распахиваю в глаза, не веря, что он смог устоять и просто оставить меня в покое. Его сердце сейчас бьется как сумасшедшее. Чтобы понимать это, мне даже не надо прикладывать ухо к его груди. Потому что мое вторит в унисон. И так было всегда. В какой-то момент я даже поверила, что мы действительно две половинки, созданные друг для друга. «Наивная», — болезненно фыркает внутренний голос.

— Ну так что, Заразка, я тебе уговорил? — как ни в чем не бывало он поворачивается ко мне.

И я просто в очередной раз убеждаюсь , что для Мстислава отношения с женщинами — всего лишь яркая, забавная игра. И его на самом деле нисколько не волнует, что я только что едва лужей не растекалась у его ног. Славский — закоренелый бабник. Стоит уже выбить огромными красными буквами эту фразу себе на подсознании.

— Согласна попробовать, — беру себя в руки и плавно двигаюсь к стулу возле стола шефа. Пальцами обхватываю спинку, поворачиваю его в сторону Мстислава и грациозно сажусь, закидывая ногу на ногу. Высокий вырез будто невзначай открывает плавную линию бедра. Взгляд мужчины тут же прилипает к заманчивому виду. А когда его глаза снова возвращаются к моему лицу, я лишь удивленно вскидываю бровь. Мол, что-то не так?

— Уже хлеб, — отвечает он, прочищая горло, будто ему что-то там мешает.

Когда в кабинет возвращается мой начальник, переходим к обсуждению рабочих аспектов. Мстислав расписывает, что конкретно ему нужно от содействия с нашей компанией, сроки, ну и, конечно же, гонорар. Сумма весьма внушительная. Но я не спешу делить шкуру не убитого медведя. Сначала сделаю работу — потом отмечу. С шиком. Да.

Спустя час обсуждений, уточнений и согласований деталей возвращаюсь в свой кабинет и наконец погружаюсь в работу. Отчеты, анализы, графики. Короткий стук в дверь вырывает из рабочего транса.

— Войдите, — не поднимая головы, громко говорю я.

И лишь когда посетитель за короткие три минуты так и не произносит ни слова, поднимаю голову, пытаясь понять, почему у меня в наглую воруют рабочее время. Я только открываю рот, чтобы отчитать визитера за излишнюю скромность, как слова застревают где-то в горле.

— Мы что-то не до конца прояснили? — откидываюсь в кресле и смотрю на стоящего напротив окна Мстислава.

— Буран скучает, — только и произносит он.

Грусть настолько быстро цепляется за сознание, что бороться с ней не получается. Но я не готова ехать в питомник. Не могу. Я знаю итог этих поездок. Мстислав так или иначе снова начнет проникать в мои мысли.

— Поцелуй его за меня при следующей встрече, — стараюсь сохранять невозмутимость, хотя внутри одно за другим происходят землетрясения. Я так соскучилась по этому зверю, что страшно представить, как отреагирую, когда увижу его снова. Опускаю голову к бумагам, чтобы спрятать собственную реакцию за мягкой волной волос.

— Другого от тебя я и не ждал, — странно произносит Мстишка.

Но я молчу. Открою рот — начнем ругаться. Ведь это его вина, что я не могу поехать. Его! Почему он не хочет все оставить как есть? Зачем нужно снова лезть ко мне в душу? Хочет сделать очередную зарубку на столбике своей кровати?

— Елизавета Андреевна, к вам посетитель, — заглядывает ко мне Анечка, мой секретарь. Хорошая, исполнительная девушка, на которую я уже долгие два года полагаюсь, как на саму себя. И если она прервала мою беседу, значит с другой стороны двери кто-то либо сильно важный, либо сильно настойчивый.

Глаза лезут на лоб, когда я вижу Диму в дверях. Он одет в новый классический светло-бежевый костюм, модная стрижка мастерски подчеркнута укладкой. Я мысленно морщусь. Интересно, кто его парикмахер. Мне кажется, липкий гель — прошлый век. В руке Дима держит букет лилий, которые я искренне ненавижу. После десяти минут пребывания с этими цветами в одном пространстве, мигрень мне обеспечена на весь день, а то и ночь. Вот такая странная реакция.

— Лизочек, я принес тебе обед, — сияет начищенной монетой мужчина. Он бросает в сторону Мстислава странный взгляд и, как ни в чем не бывало, смотрит на меня. То есть его совершенно не смущает, что сейчас я, возможно, беседую с клиентом?

Потихоньку начинаю закипать. Не люблю я, когда за меня решают. Терпеть не могу, когда не спрашивают о моих планах. Выводит из себя, когда отрывают от работы, считая, что я делаю что-то неважное. У Димы и раньше проскальзывали неосторожные пренебрежительные высказывания о моей профессии. И вот сейчас он в полной мере демонстрирует свое отношение. Последний разговор, как мне кажется, ясно дал понять, что наши пути-дорожки расходятся. И либо я его неправильно поняла, либо он что-то там для себя передумал.

— Мы с тобой разве договаривались о встрече, Дим? — поднимаюсь из-за стола и с прохладной улыбкой иду к гостю. Мужчина сбивается с шага, но быстро берет себя в руки.

— Разве я должен спрашивать разрешения, когда хочу увидеть любимую женщину? — и столько превосходства в голосе, ну облагодетельствовал, честное слово.

— Должен, — четко произношу, забирая у него пакет с обедом. К цветам так и не прикасаюсь.

— Я, вообще-то, еще цветы привез, — возмущается Дима. — А ты опять только еду взяла.

Я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь к нему, окидываю взглядом с ног до головы. Мне кажется у меня слуховые галлюцинации. Потому что ну не может нормальный адекватный мужчина произносить все то, что сейчас выдает Дмитрий.

— Прошу прощения? — приподнимаю одну бровь.

— Лиз, я же приятное хочу тебе сделать. Почему ты обращаешь внимание всегда на что-то одно, оставляя в стороне все остальное? — обреченно спрашивает он. И столько грусти в глазах, как будто я и правда сейчас оскорбляю его, ни в чем неповинного.

Глава 6

— Лиза! Какие-то странные клиенты у тебя, — кривится Дима. — Почему он знает о тебе больше, чем я? — удивляется он.

Мне остается лишь переводить взгляд с мужчины на цветы, задаваясь тем же самым вопросом. А самое главное, почему, чтобы понять, насколько мы с Димой не подходим друг другу, мне нужно было снова столкнуться с Мстиславом? Как-то несправедливо получается. Я от него бегу сломя голову, а он, паразит, на каждом углу меня встречает.

— Лиза! — требовательно зовет меня Дима. — Я же с тобой разговариваю.

— Дим, — все еще стараюсь держать себя в руках, — пока что я не услышала ни одного вопроса, на который хотела бы отвечать.

Как же слепа порой бывает девичья влюбленность. Предположим, к девушке подкатывает мужчина. Он хорошо одет, на лице играет приятная улыбка, манера себя вести вызывает восторг, а чарующий тембр голоса заставляет розовые сердечки весело скакать в глазах. Картинка привлекательная. Но вот осознание , что начинка этой сладкой конфетки сильно отличается от того, что обещает обертка, приходит иногда слишком поздно.

Со мной, например, это происходит сейчас. Я смотрю на Диму и не понимаю, как могла повестись на его сладкие речи и привлекательную внешность.

— Хорошо, — он пытается взять себя в руки и не разжигать конфликт со мной еще больше. Смотрит на букет, словно в эту минуту его хорошенько так подставляет лучший друг. А мне хочется зло усмехнуться: «А ты вообще пытался меня узнать?» — Давай поговорим. Куда я могу поставить букет?

— В туалет? — невинно хлопаю ресничками.

— Лиз, ну я же все-таки деньги тратил. Старался, — оскорбляется он.

На этом, думаю, пора нам ставить точку. Еще мне не высказывали, что на меня деньги потратили, а я вся такая неблагодарная, не оценила. И, конечно же, сущий пустяк, что я заработаю дичайшую мигрень, находясь с цветами в одном помещении.

— Димочка, ты знаешь, — чарующе улыбаюсь мужчине, — я вдруг поняла, насколько катастрофически, — кладу ладони на его плечи, плавно поворачиваю к двери, — непозволительно, бессовестно, — подталкиваю к выходу, — нагло недооценивала все то, что ты для меня делаешь, — притворно грустно вздыхаю. — Я так не могу, Димочка, понимаешь, — чуть слезу не пускаю, открывая дверь — Мне разбивают сердце твои страдания. Я еще долго не буду спать ночами под гнетом неиссякаемого чувства вины. — Дима, кажется, не замечает, как оказывается в коридоре. — У нашей истории любви выход один, Дим, — мужчина бестолково хлопает глазами.

— Лиз? Я не понимаю, — растерянно произносит он.

— Я тоже, мой хороший, я тоже не понимаю, как могла не видеть очевидного, — ласково провожу ладонью по гладко выбритой щеке. В голове тут же всплывает образ Мстислава с его вечной легкой небритостью, по коже тут же бегут мурашки. Выкидываю неуместные образы из головы. Нужно доиграть спектакль до конца.

— Лиз, что ты творишь? Почему мы в коридоре? — он будто только сейчас начинает понимать, что его виртуозно выставили вон.

— Я, Димочка, восстанавливаю справедливость, — невинно щебечу в ответ, обходя его справа и направляясь обратно к своему кабинету.

— Лиза! — вдруг рявкает он.

— Дим, — оборачиваюсь в дверях и говорю уже на полном серьезе, — не стоит тратить время друг друга. Совершенно очевидно, что я не Та Самая, кто оценит все твои широкие жесты. Прости, но у меня ворох работы.

Не дожидаясь его ответа, мягко закрываю дверь. Невольно прислушиваюсь и надеюсь, что ему хватит остатков гордости, чтобы не устраивать концерта. Тишина. Отлипаю от двери и иду к своему столу. Пакет с едой безжалостно летит в мусорку, а желудок обиженно бурчит, что его оставляют голодным. Смотрю на часы и понимаю, что, в принципе, рабочий день скоро подойдет к концу и я смогу с чистой совестью расслабиться дома. Поэтому решаю обойтись очередной чашкой крепкого кофе с лимоном и сахаром и снова ныряю в работу.

Спустя каких-то двадцать минут в дверь кто-то стучится и на пороге появляется Аня с подозрительно ароматным пакетом. «Еда-а-а», — с надеждой стонет мой желудок, корчась в практически предсмертных муках. Все-таки кофе был лишним. Да еще и с кислотой.

— А это что за контрабанда? — подозрительно щурюсь я.

— Несанкционка, Лизавета Андреевна, — хихикает помощница, подходя ближе. Легким движением руки вырывает у меня бухгалтерский баланс одного из клиентов, методично расчищает свободное место и ставит пакет прямо перед моим носом.

— Ты меня спасаешь от голодной смерти? — едва не со слезами на глазах спрашиваю я.

— Не я, дорогой начальник. Но кто-то, кто хорошо знает вас и ваш вкус, — улыбается девушка. — Кушайте спокойно, всех, кто захочет лицезреть вашу персону, буду отправлять в сад, — подмигивает она.

— Ты очень вежливая, Аня! — задорно кричу вслед уходящей девушке.

— Я знаю, — с улыбкой в голосе отзывается она и тихонько прикрывает дверь.

Снова с тоской думаю, как тяжело мне без нее придется то время, что я буду работать у Мстислава. Утешает одно: это ненадолго. Быстренько помогу бывшему — и обратно, в родные пенаты.

С огромным предвкушением, как самый драгоценный подарок, раскрываю бумажный пакет. Интересно, что там? Первым на свет вытаскиваю горячий контейнер: аппетитный стейк форели на подушке из картофельного пюре, украшенного сочной микрозеленью горошка. Я чуть в обморок не падаю. Напоминаю себе древнюю женщину, когда ее муж притащил тушу мамонта. Дальше идет емкость поменьше. Салат из свежей капусты с яблоком и сельдереем. М-м-м!.. Я сейчас умру от счастья! И в самом низу — еще и небольшая «добавка» в виде кусочка тортика «Марсель» с начинкой из кисленькой вишни. Господи, кто бы ни был мой благодетель, дай бог ему счастья нескончаемого, жену красивую, деток здоровых и денег побольше, и чтобы все легально. Да.

Глава 7

К дому подъезжаю в двенадцатом часу ночи. Благо завтра начнутся выходные, и я вполне могу себе позволить подольше поспать. Выключаю зажигание и устало облокачиваюсь головой о руль. Тишина ночи и пение сверчков убаюкивают, и мне на самом деле грозит уснуть в машине. Глаза слипаются и, кажется, даже начинает что-то снится. Внезапный стук в окно словно ошпаривает кипятком. Я подскакиваю, как ужаленная, и кладу руку на сердце. Господи, сейчас точно выпрыгнет.

По ту сторону стоит соседский мальчишка пятнадцати лет, с которым у нас сложились странные, заботливо-колкие отношения. Закон «подстебни ближнего своего» мы свято соблюдаем при каждой встрече.

Судьба у него складывается не самая счастливая, в глубине души я жалею его…. Умный не по годам, с достаточно развитой фигурой, которую он обрел периодически подрабатывая то тут, то там, он мог бы многого добиться в будущем, да и сейчас иметь немалый успех и авторитет среди сверстников. Но мальчишке сильно не повезло с матерью. На сына ей наплевать, она света белого не видит без бутылки, настолько, что даже пару раз скорая приезжала ее откачивать. Отца у Матвея нет. Он побоялся ответственности и бросил его мать, как только она забеременела.

— Лизка, — нагло лыбится он в окно, — ты так и ехала за рулем? Сопя в две дырки?

«Вот же поганец», — думаю я, а сама против воли тоже начинаю улыбаться. Вроде бы и обращается ко мне не совсем вежливо, но при этом я почему-то не могу не ухмыльнуться.

— Могу, умею, практикую, — выхожу из машины и ласково ерошу нестриженную мальчишечью макушку. — Ты почему не дома, Матвей?

Он старается одеваться старше своих лет. Но за этим образом прячется желание найти себе стаю. Быть на равных с теми, кто вроде как «держит» этот район. Только эти ребята гораздо старше его. Хорошо хоть не обижают. Относятся с неким понимаем. И это меня, честно говоря, приятно удивляет: не перевелась еще доброта среди молодежи.

— А че мне дома делать? — насупившись, отвечает Матвей и прячет ладони в карманы.

Я тяжело вздыхаю, понимая, что его мать, по всей видимости, опять напилась и притащила собутыльников в квартиру. Поднимаю голову и мысленно ищу их окна, которые как раз выходят во двор. Форточка открыта, горит свет, и среди ночной тишины слышится, как кто-то пьяный горланит небезызвестную песню Лепса.

Перевожу взгляд на мальчика: тот ссутулился, опустил голову и носком грязного кроссовка ковыряет землю. Такой детский, совершенно неподходящий ему жест. А у меня сердце тоскливо ноет, что эта кукушка даже думать забыла, что ответственна не только за себя.

На ум почему-то приходит Ксюша, моя лучшая подруга, светлая девочка, которая в свое время вытащила меня из жуткой депрессии. И потом ни разу не напоминала об этом, как будто напрочь все забыла. Они с мужем не так давно поженились и сразу стали родителями (историю Ксении можно прочитать в книге «Развод. Я к тебе не вернусь» вот тут: https://litnet.com/shrt/h2qD — прим. авт.). И произошло это отнюдь не потому, что подруга залетела. Нет. Они усыновили мальчика из детского дома, Ксюша случайно встретились с ним в больнице и уже не смогла расстаться.

Смотрю на Матвея и мысленно прикидываю свои шансы. Я, конечно, не смогу стать ему матерью. Но старшей сестрой, опекуном… Нужно серьезно подумать об этом. Потому что я себе просто не прощу, если с этим забавным пареньком что-то случится.

— Слышал, вышел последний Дэдпул? — как будто ненароком интересуюсь я.

— Ну слышал, — вздыхает он. — Ну и че?

Ох уж эта разговорчивая молодежь. Я едва глаза не закатываю.

— Да ниче, — кривлюсь в ответ. — Предлагаю фильм, пиццу и место, где ты сможешь спокойно спать этой ночью.

— Э-э-э, — вскидывается он, — ты меня пожалеть что ли удумала, краля? — в глазенках столько возмущения и мужского превосходства, что прям «обнять и плакать». Ой. Вернее: «внемлить и трепетать»”.

— Мне больше заняться нечем, кроме как жалеть грубых мальчишек? — фыркаю в ответ и, повернувшись к нему спиной, направляюсь к подъезду. Если покажу жалость — точно из упрямства и гордости останется ночевать на лавке в какой-нибудь подворотне. Я знаю, что домой он не сунется. — Мое дело предложить. Я-то сейчас покайфую. Думала компанию составишь... Ну нет так нет. Пока, Матвей, — не оборачиваясь машу рукой. А в уме уже веду обратный отсчет: «Три, два, один и-и-и-и…»

— Лиза!

Победно усмехаюсь: мальчишки — они и в Африке мальчишки, и приняв невозмутимый вид, поворачиваюсь к Матвею.

— Да?

Он мнется, переступает с ноги на ногу, поднимает и опускает плечи, краснеет даже с натуги, бедняга. Но в итоге все-таки решается.

— Точно не жалеешь? — подозрительно щурит он красивые серые глаза.

— Матвей, давай мы с тобой проясним одну вещь, ладно? Я не занимаюсь благотворительностью. Это дело крайне неблагодарное. Если я тебе что-то предложила, то просто потому, что одной вывозить тупой американский юмор мне лениво.

Господи, услышал бы мой дедушка, как я разговариваю, точно бы заставил рот с мылом вымыть. Меня даже слегка передергивает от «приятных» воспоминаний.

— Ну ладно, — снисходит до меня Матвей. — Пошли. Я уж тогда и в душ у тебя схожу.

И это ни разу не вопрос. Обреченно вздыхаю и открываю ключом домофонную дверь. Пара минут — и мы в долгожданном тепле.

— Иди в ванную, — командую я, — на ручку с этой стороны я повешу тебе чистые футболку со штанами и полотенце.

— Что, шмотки хахаля бережешь? — похабно ржет он.

Вместо тысячи слов — легкий подзатыльник и мой указующий в сторону ванной комнаты перст. Парень бурчит что-то под нос, но больше не пытается неудачно шутить и уходит.

Глава 8

С минуту я просто стою посреди коридора и молча пялюсь в погасший экран мобильного. Он серьезно мне только что Шекспира процитировал? Тоже мне, романтик.

— Лиз! Ну дай что-нибудь одеться! Мне холодно, между прочим! — праведно возмущается мой неожиданный гость.

— Вот просто молчи, Матвей! Ради собственного же блага, — рычу ему в ответ и, не глядя, сую одежду.

Черт, черт, черт! Ну и что мне делать прикажете? Зная Мстишку, он ведь и правда сейчас примчится. А показывать ему Матвея я не хочу. Слишком уж это личное, что ли. И пусть я даже самой себе объяснить этого не могу. Просто не хочу, чтобы Мстишка знал обо мне что-то помимо рабочих нюансов. А значит, предотвратить ненужное знакомство можно лишь встретив этого Годзиллу на улице.

Быстро накидываю толстовку, надеваю кеды и хватаю ключи с полки.

— Матвей! — говорю громко, зная, что парень меня точно слышит.

— А ты куда на ночь глядя? — удивляется он, уже полностью одетым показываясь из ванной.

— Мне надо выйти. А тебе нечего нос свой длинный совать во взрослые дела, — заявляю нравоучительно.

— Ну, окей. Если тебя будут там маньяки какие расчленять, я лезть не стану. Они как раз в это время на охоту выходят. Ага. Но. Это дела же взрослые, — язвительно лыбится он.

И вот ведь… Даже сказать в ответ нечего. Паразит мелкий!

— Знакомый ко мне приедет, ясно? Я ненадолго! Сиди мышкой, и чтобы ничего в этой квартире не разбилось. Иди пока фильм в нормальном качестве найди и пиццу нам закажи. Телефон круглосуточного ресторана на холодильнике, — раздаю Матвею указания и, не дожидаясь ответа, захлопываю за собой дверь.

Несусь вниз, игнорируя лифт. Кажется, что собственными ногами я доберусь до улицы гораздо быстрее. И вот как в воду глядела! Стоит мне открыть домофонную дверь, как я тут же больно утыкаюсь носом в приятно пахнущий морским бризом тонкий мужской свитер.

— Где он?! — рычит дракон, нависнув надо мной.

— Где кто? — я рывком отстраняюсь от Мстислава, стараясь не замечать его ярость. — Ты что вообще здесь забыл?

— Тебя забыл! А ты уже кувыркаешься в постели с другим! Что, Димасика решила-таки пожалеть? Или так чешется, что уже по фигу с кем?

Звук хлесткой пощечины отражается от стен подъезда. Между нами повисает долгая пауза. Мстислав грозно и тяжело дышит, не сводя с меня буравящего взгляда. Я вижу, как к нему постепенно возвращается трезвость ума. Но меня это не успокаивает совершенно.

— Лиз, — тихо начинает он.

— Не смей, — шиплю не хуже рассерженной кобры. — Ты, вообще, с чего решил, что можешь заявляться ко мне вот так? Почему ты слышишь только свои желания, Слав? — шепотом ору ему в лицо. Все-таки время достаточно позднее. И закончить этот день посещением мест не столько отдаленных, мне не улыбается от слова совсем.

— Да потому, что я с ума схожу, черт подери! А ты к себе таскаешь хрен пойми кого! — он с каким-то отчаянием запускает пятерню себе в волосы и ерошит их.

— Слава, — делаю вдох-выдох, — заканчивай этот детский сад. Все свое отношение ко мне ты весьма ясно продемонстрировал на последнем курсе института, — как я ни стараюсь, а обида все равно просачивается в голос.

Жду: минуту, две, три... Жду хоть каких-то объяснений. Что тогда произошло? Лунное затмение? Солнечный удар? Или просто истинный характер неожиданно выплыл наружу?

Но Мстислав молчит, как в рот воды набрал. Ну, как говорится: на нет и суда нет.

— Собственно, я так и подумала. — Подвожу итог нашей «милой» беседы. — Слав, мне идти надо. Уже очень поздно. Езжай домой. На работе в понедельник встретимся.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, а в спину летит сдавленное:

— Все было совсем не так, как ты думаешь, Лиса.

Студенческое прозвище ножом режет по сердцу. Я помню, как хитро щурилась, в шутку фыркала, изображая рыжую хитрюлю, когда Мстислав так меня называл. Сейчас эти воспоминания вместо эмоций находят в душе выжженное поле. Я чувствую горький запах гари на пепелище нашего бурного романа. Ничего не осталось. Лишь легкое сожаление, что все между нами закончилось вот так. Некрасиво, на показ любопытным и жадным до слухов и чужой беды студентов престижного института.

— Хм-м, — усмехаюсь в ответ, не поворачиваясь к мужчине лицом. — Сложно понять «не так» сидящую верхом на моем парне совершенно голую девушку. Ее стоны были, знаешь ли, куда громче слов. Да и ты, не сказать, что выглядел великим мучеником.

— Лиза, да повернись ты ко мне! — рявкает он.

Он в один прыжок оказывается около меня и рывком поворачивает к себе.

— Не так! Не так все было, слышишь?

— Не слышу! — толкаю его двумя руками в грудь. — Не слышу и не услышу, Слав! Хватит! Я не знаю, что взбрело в твою буйную голову! Ты мог мне соврать, и я, возможно, даже на завтрак сожрала бы эту ложь, если бы мне кто-то подкинул ваши фото. Но я там была, Слав! Была! Видела все. Мне кажется, до сих пор в ушах ваши стоны звучат, — уже тише, пряча глаза, говорю ему.

— Да не мог я иначе в тот момент. Все сложно было!

Я уже не хочу ничего выяснять с ним. Все давно отболело. Я смогла отпустить Мстислава и жить дальше, не оглядываясь на наше прошлое.

— Знаешь, наверное, я тебе даже верю. У тебя никогда просто не было, Слав, — обхватываю себя за плечи, пытаясь подавить безотчетный порыв провести ладонью по небритой колючей щеке. — Только для меня уже все это не имеет никакого значения. Довериться тебе заново будет самой большой дуростью, на которую, к счастью или к сожалению, я уже не готова. Поэтому по-человечески прошу тебя, прекрати травить и себя и меня. Я согласна не подпрыгивать при каждом твоем появлении рядом, но и ты не пытайся стать ближе. Не подпущу.

Глава 9

Выходные пролетают как одно мгновение. Я затеваю кое-какую перестановку в квартире и бессовестно пользуюсь бесплатной юношеской силой. Тем более Матвей не торопится идти домой. А мне, честно говоря, даже выгонять его не хочется. Его постоянный бубнеж работает неким фоном, который прекрасно заглушает мои разбушевавшиеся мысли и чувства.

Но все хорошее когда-нибудь кончается. Наступает понедельник. А значит, и моя новая рабочая задача уже ждет своего часа, чтобы раскрыть свои бухгалтерские тайны и подводные камни. К офису Славского приезжаю немного пораньше, чтобы, так сказать, разведать обстановку. В любой компании есть ранние пташки, которые появляются задолго до начала рабочего дня. Надеюсь, что главный бухгалтер одна из них.

Я выхожу из машины и одергиваю чуть задравшийся пиджак, поправляю юбку. Внешне я похожа на неприступную ледяную скалу, которой нипочем даже «дружный» змеиный коллектив ее бывшего. Нет ни единого сомнения, что мой кареглазый «прынц» уже покорил здесь весь женский пол своей неуемной харизмой и низким бархатистым голосом.

Что ж. Мне даже будет несколько жаль выделяться на фоне их общего обожания. Но что поделать. Я притворно тяжело вздыхаю и бодренько иду к главному входу.

— Доброе утро, — лучезарно улыбаюсь охраннику на проходной. — Пропустите к вашему главному?

Мое прекрасное настроение быстренько сдувается под тяжелым взглядом рослого мужика. Он всем своим видом буквально транслирует во вселенную, что его миссия на этой земле ни в коем случае не пропустить никого к своему начальнику.

— По какому вопросу? — бурчит он, скрещивая руки на могучей груди.

Мне вдруг становится интересно: где же он купил этот пиджак? Портному необходимо выписать огромную премию за настолько прочный крой и то, что он не поскупился на ткань.

— Эм, по рабочему? — почему-то пищу я. Хотя вот ни разу не трусиха.

— Что за вопрос? — напирает охранник. Хотя вот это как раз — совершенно не его дело. Но да ладно, я сегодня добрая. Тем более в новом коллективе. Мне сюда на протяжении некоторого времени ходить придется. С коллегами дружить надо.

— Да вот. На работу к вам устраиваюсь, — гордо вздергиваю нос. Ну теперь-то он точно должен меня пропустить.

— Вы? — поднимает он брови вверх. — К нам? — и так многозначительно оглядывает меня с ног до головы.

Моя челюсть со звоном падает на идеально начищенный кафель шарашкиной конторы Мстишки. По-другому я эту компанию не могу назвать. Где это видано, чтобы какой-то охранник с таким пренебрежением смотрел на людей? А тем более на молодую и красивую девушку? И да, скромностью я не страдаю. Всего лишь четко осознаю себе цену.

— Да! — рявкаю достаточно громко, и сотрудники, до сих пор вяло плетущиеся на свои места, вдруг быстренько начинают двигаться в сторону своих кабинетов, обходя нас десятой дорогой. — Я. К вам. Мне долго еще здесь стоять? Или мне так и передать Мстиславу Вениаминовичу, что у него чересчур резвая на язык охрана?

— Напугала кота сметаной, — он даже бровью не ведет. — Таких, как вы, тут каждый день по пять штук ходит. И каждая требует к себе королевского отношения.

«С ним я буду, да?» — цинично усмехаюсь про себя. Уж если даже охранники в курсе бурной жизни Мстишки, то что говорить обо мне? Стоит ли винить мужчину, который держит осаду тут каждый день? Я знаю, какие барышни во вкусе моего бывшего. И этому охраннику надо премию выписать за то, что он не уволился и сдерживает ежедневный натиск на баррикадах своего начальника.

— Слушайте, — всматриваюсь в бейдж и говорю совершенно спокойным тоном, — Николай. Я правда пришла на работу. Я аудитор — протягиваю ему свое удостоверение. — Какое-то время буду работать в компании Мстислава Вениаминовича. Поэтому ну вот как-то так.

Он смотрит в удостоверение, потом на меня. Потом снова в документ. И опять на меня.

— Что, нормальная, хочешь сказать? — в серых глазах замечаю загорающиеся лукавые искорки.

— Ну если выпью с утра кружку кофе с лимоном, то на адекватность к окружающему миру смогу не жаловаться, — осторожно снова чуть улыбаюсь ему.

— Хм, — выдает мужчина. — Кофе с лимоном? — смоляная бровь взлетает вверх. — И что, прям вкусно?

— А я вас угощу, — хитро сверкаю глазками.

— Ну коли так, то проходи, — довольно заявляет охранник.

Вот хитрый жук! И несмотря на то что знакомство поначалу совсем не задалось, приподнятое настроение возвращается ко мне.

Поднимаюсь на нужный этаж и удивляюсь, что встречает меня совершенно безлюдный коридор. Справа стоит стойка ресепшн, за которой, по идее, должна находиться секретарь. Но… Нет. У меня складывается ощущение, что я попала в пустыню и вокруг на километры от меня никого. Так и хочется крикнуть «Ау! Живые есть?» Но зарекомендовать себя местной сумасшедшей в мои планы не входит.

Внезапно до моего слуха доносится мужской и женский смех. И я готова поспорить, что знаю, кому принадлежит бархатный баритон. Я осторожно иду на звук. Коридор кажется поистине бесконечным. На светлых дверях висят таблички с именами сотрудников. И я даже замечаю небольшие схемы расположения столов внутри кабинетов. Удобно. Ничего не скажешь. Мягкий ворс ковра приглушает стук моих каблуков, и к нужной двери я подхожу никем не услышанная.

По тому, как в виске отдается пульс, уже знаю: увиденное вряд ли мне понравится. Делаю глубокий вдох, кладу ладонь на дверь и осторожно нажимаю на нее, чтобы слегка приоткрыть.

Девица, одетая в провокационный красный костюм сидит на краешке стола. И без того ультракороткая юбка совершенно не офисного стиля, задралась, достигнув грани приличия. Из-под нее торчит край ажурного черного чулка. Она вызывающе громко хохочет в ответ на весьма скабрезную шутку собеседника, которого я, как назло, не вижу в приоткрывшуюся дверь Я еще раз смотрю на табличку кабинета, чтобы точно убедиться, что не ошиблась. «Генеральный директор. Славский Мстислав Вениаминович».

Глава 10

— Елизавета Андреевна, рад приветствовать вас в стенах «ДеталИк», — доносится до моего озлобленного сознания знакомый голос.

Обычно я крайне редко попадаю в неловкие ситуации. И, как правило, всегда знаю, как из них выйти. Но то, что происходит сейчас, заставляет меня покраснеть от макушки до кончиков пальцев ног. Передо мной стоит Мстишка. Невозможно мужественный в черном деловом костюме, белоснежной рубашке и галстуке. Ботинки начищены настолько, что, мне кажется, я вижу в них свое пылающее отражение.

Его недоуменный взгляд скользит по моему лицу, заставляя щеки покраснеть еще больше. «Какой. Стыд», — подвожу итог своим мысленным метаниям, которые, как оказалось, совершенно беспочвенны. Рядом с мужчиной стоят еще двое, одетых так же по-деловому. И совершенно ничего, вот вообще ничего не указывает на то, что Мстислав минуту назад мог предаваться плотским утехам с очередной бабой, ну или хотя бы просто любоваться на женские ноги в чулках.

— Лиз, с тобой все в порядке? — он вдруг подается ближе ко мне, и на лоб ложится прохладная ладонь. От приятного контраста хочется в наслаждении закрыть глаза. — Ты вся горишь ! Ну зачем ты пришла, если заболела, Лиза-а-а, — мы стоим практически вплотную друг к другу. И становится просто неприличным, что мы, вроде как двое незнакомых людей, вот так шепчемся.

— Я в порядке, — прочищаю горло, выравниваю дыхание. Господи, как же неловко. Лишь бы Мстишка не догадался о моих мыслях. Но он же не экстрасенс, правда? Откуда ему знать, что я только что переживала в душе? Не-не-не. Он ни за что не догадается.

— Благодарю за приглашение, Мстислав Вениаминович. Я не нашла никого на ресепшн, поэтому позволила себе немного побродить по вашему офису, — чуть нервно хихикнула, — надеюсь, ничего страшного?

— Все в порядке, — в подтверждение своих слов кивает он.

— Я стучалась в ваш кабинет, но там.. — машу рукой, — занято. Решила, что у вас переговоры. — «Ага, Лиза, именно так ты и решила», — подкалываю саму себя. — Не стала врываться и мешать.

Мстислав хмурится и с подозрением переводит взгляд с двери на меня. Его глаза сужаются, а у меня в ответ краснеют уши до цвета бордо. Черт! Черт! Черт!

— Переговоры?

Не дожидаясь моего ответа, он широким шагом идет в собственный кабинет и рывком распахивает дверь.

— Очень интересная картина, — тихим спокойным голосом произносит он. Но в каждой нотке скрывается угроза и обещание всем виновным быстрого и неотвратимого наказания.

— Светлана Аркадьевна, насколько я знаю, ваше рабочее место находится в начале этажа. Займите его, пожалуйста. Через час зайдете ко мне, — Мстислав подходит к столу и аккуратно ставит на мягкий стул небольшой чемодан из темной кожи, который я поначалу даже не заметила. — Дмитрий Алексеевич, не помню, чтобы давал вам разрешение входить в мой кабинет без спроса. Даже несмотря на то что вы мой главный заместитель.

Мстислав будто с первой секунды догадывается, что здесь происходило минуту назад.

— Да ладно тебе, Славик, — панибратски и крайне невежливо произносит парень, которого я по дичайшей ошибке приняла за Мстислава. Мне до сих пор стыдно. Но, с другой стороны, Мстишка сам виноват. Его репутация давно выбита у меня на подкорке, и я просто не жду от него другого поведения. — Мы тут со Светиком поболтали немного. Чего бесишься? Ты же видишь, как эта девочка на меня ведется. Хотя ее стремление к тебе я вряд ли перебью. Малышка с ума по твоему члену сходит.

И тут мужчина замечает, что в кабинете помимо их с Мстиславом присутствуют еще люди. Партнеры Мстислава стараются сделать вид, что ничего особенного они не услышали. Тихо что-то обсуждают между собой, периодически косясь в мою сторону. А я… Я не могу скрыть гадливое выражение лица. И вот сейчас оно направлено даже не на Мстислава, а на экземпляр рядом с ним.

Для меня все понятно. Вид: Бабник. Подвид: Оборзевший. Для таких мужчин стыд — слово ругательное, им море по колено и горы по плечо.

— Оу, Мстислав Вениаминович, а у нас что, новый сотрудник? — он мартовским котом обходит Мстишку и плавным шагом направляется ко мне. Подходя ближе, протягивает мне руку.

— Дмитрий Алексеевич, — сладко улыбается он. — А как зовут сие прекрасное видение?

Кажется, у меня в сумке лежат антибактериальные салфетки. И я на миг задумалась, как сделать лучше: ему для начала их предложить или демонстративно достать после рукопожатия и до скрипа вытереть руки.

— Не знаю, что вы видите перед собой в данную минуту, Дмитрий Алексеевич, но я ваш приглашенный аудитор. Буду доставать на свет все ваши секреты. Калинко Елизавета Андреевна, — твердо пожимаю протянутую ладонь стараясь не морщиться от отвращения. Нет, руки потом вымою с мылом.

— Аудитор? — его лицо по-лошадиному вытягивается. Неприятный все-таки тип. — Славик, зачем нам аудитор? — светлые брови сходятся на переносице.

Он, вообще, понимает, что сейчас не время вот так обращаться к своему прямому руководителю? Или он считает, что должность зама дает ему всяческие привилегии?

— Необходимость аудиторский проверки мы обговорим с вами позже, Дмитрий Алексеевич. А пока вы можете собрать всю полагающуюся информацию со своего профиля. Письмо с указаниями, что конкретно мне понадобится, уже находится в вашей электронной почте. Можете идти работать, — Мстислав буравит своего зама колючим взглядом.

Тот начинает недовольно пыхтеть, но понимает: сейчас лучше уйти.

— Елизавета Андреевна, прошу простить за то, свидетелем чего вы стали. К сожалению, мое отсутствие на рабочем месте расслабляет сотрудников. Будем принимать меры, — его голос звучит низко, уверенно. Он держится так спокойно, что мое бедное сердце ненароком начинает стучать быстрее. «Черт, Мстишка, ну не заставляй меня снова что-то чувствовать по отношению к тебе», — тоскливо тяну про себя.

Глава 11

Он мягко обхватывает мой подбородок двумя пальцами и заставляет посмотреть прямо в глаза.

— Ты же подумала, что это я там развлекаюсь? Да, Лиза?

Как мне быть? Что сказать? Если правду, то он тут же, как цербер, уцепится за мысль, что мне не все равно. Но ведь это не так. Не так же?

— Ты так же делала в институте, когда хотела скрыть от меня что-то, — бархатным глубоким баритоном произносит Мстислав, заставляя дрожать каждую поджилку.

— Как? — завороженно смотрю в его светло-карие глаза.

— Прикусываешь губу и начинаешь учащенно сопеть, как мишка, — ласково ухмыляется он.

И тут меня словно окатывает ушатом ледяной воды. В институте я была влюбленной молодой дурочкой, которой льстило внимание такого крутого и популярного парня. Как же! Сама звезда снизошла до простой девчонки. Я даже фыркаю от этих мыслей.

Я пытаюсь подняться с дивана, но эту глыбу мышц не сдвинуть даже бронетранспортером.

— Дай встать, — бурчу ему в лицо.

— А если не дам? — скалится он.

Я хватаю его за галстук, наматываю на руку и тяну к себе:

— Тогда я всем расскажу, как мило ты пускаешь во сне слюни на подушку, — хищно улыбаюсь в ответ. — И ведь даже не совру ни разу.

— О не-е-е-ет, коварная женщина, — ему явно доставляет удовольствие эта пикировка. — Но нужно что-то повесомее, чтобы я тебя отпустил. Слишком долго ждал, когда наконец доберусь до желанного тела.

— Ну с этим у тебя проблем явно никогда не было. Судя по статьям каждого желтого издания в нашем городе.

— А ты следила, выходит? — вскидывает он бровь.

— Чести много, — бурчу в ответ.

— А откуда тогда знаешь?

— Подруги рассказывали, — отбиваю его подачу.

— Ну-у-у-у,насколько знаю я, — подчеркивает он последнее слово, — ты давно уже не общаешься с Машкой, Светкой и Люськой.

— Следил за мной? — возвращаю ему его же вопрос.

— Сомневаешься, девочка моя? — он оказывается совсем близко к моим губам. — А еще знаешь, что я знаю? Мм? Ну же, Лиса, спроси меня, — искушает этот змей.

— Мне неинтересно, — цежу сквозь зубы.

— Врешь. Я же вижу. Лисичка хитрая, — кривляется он.

Его поведение совершенно не вяжется с тем образом, который я видела в коридоре не так давно. Там был представительный мужчина, умный и расчетливый бизнесмен, которого стоит опасаться. А сейчас передо мной — беззаботный парень, которого я повстречала в институте. Тот, в которого я так глупо и опрометчиво влюбилась. Тот, который предал…

— Мне неинтересно, Мстислав Вениаминович. И раз уж вы за мной наблюдали, то прекрасно знаете, что одинокой все эти годы я не была и целибат не соблюдала. — «Ох, Лиза, назвать хорошим сексом то, что с тобой происходило, можно с о-о-очень большой натяжкой», — бормочу внутри себя. Но я уж точно не собираюсь сообщать об этом Мстиславу.

Его глаза тут же темнеют на несколько тонов. Лицо застывает каменной маской. Хотя, казалось бы, а что такого я сказала?

— Знаю. Но вряд ли нашелся кто-то лучше меня, — высокомерно заявляет этот засранец.

Я откидываюсь на спинку дивана и хохочу.

— Серьезно? — дерзко вскидываю бровь. — Скажи мне, Мстишка, неужели твое самомнение так никто и не поколебал за все это время? Неужели лишь я одна смогла гордо уйти от великого футбольного чемпиона?

— Я тебе позволил уйти, Лиза. Позволил, — он наконец отходит к своему столу и спокойно садится в кресло.

— Ну ты, собственно, можешь думать как угодно. У меня сложилась несколько иная картина.

— Которую мы с тобой всенепременно обсудим. Но немного позже. Когда ты будешь готова меня слушать. А сейчас в твоей попе играет обиженная гордость. И я могу это понять. Что ж. Я завоевал тебя тогда совсем молодой девочкой, смогу приручить и сейчас.

— Приручалку не сломай, дрессировщик недоделанный, — стараюсь незаметно выдохнуть, хотя у самой сердце грохочет как сумасшедшее. Успокоительного дома, что ли, выпить? А лучше вина. Которое я не пью с некоторых пор. Но по особым случаям всегда себе позволяю. Думаю, что этот как раз особый.

— Не переживай за мою приручалку. Она, вернее он, нацелен только на одну женщину.

— Бедная, — цокаю в ответ. — Сочувствую ей, прямо от всей души. Адрес подскажешь? Цветочки ей закажу. И не трогай мою попу, извращенец.

— Лиза, не привлекай к своим нижним прелестям мое внимание лишний раз. Я не железный. И если бы ты знала, сколько вариаций секса я уже перебрал в своей голове, то бежала бы отсюда, сломя голову. Но, прошу тебя, оцени мой самоконтроль. Видишь, какой я пай-мальчик?

— Ай-ай-ай, бедняжка. Я могу секретутку твою позвать. Глядишь, она подсобит в твоей борьбе с воздержанием, — язвлю в ответ.

«Ну же, Лиза, признайся хотя бы самой себе, ты сейчас и сама кайф ловишь от вашей перепалки. За долгое время ты чувствуешь себя живой», — я готова потрясти головой, лишь бы вытурить оттуда опасные мысли. Нельзя снова вляпываться в отношения с этим мужчиной. Будет больно. Я же знаю. Наш спор прерывает главный бухгалтер.

Женщина лет пятидесяти, возомнившая, что у нее вторая молодость наступила. Красная юбка до колена, дресс-код у них тут, что ли, белая шифоновая блузка с весьма нескромным вырезом, туфли на таком каблуке, что даже мне больно на нее смотреть, невозможных размеров укладка и, конечно же, ярко-алая помада, вкупе с темно-серыми тенями на веках. Господи, держите меня семеро.

Глава 12

Я совершенно не замечаю, как пролетает час. Мадрида Александровна становится одного цвета со своей помадой. Я бросаю осторожные взгляды на Мстислава, который раздирает своего бухгалтера на части сотнями различных вопросов. Даже и не подозревала за ним такого рвения в изучении бухгалтерии. Но, как ни странно, он вполне грамотно просит рассказать о том или ином показателе, предоставленных документах и прочем.

Я пока что молчу и просто помечаю некоторые интересующие меня моменты. Позже будет возможность уточнить.

— Мне кажется, ты ее довел до прединфарктного состояния, — пытаюсь воззвать к совести Мстислава, когда главбух наконец покидает пределы кабинета начальника.

— Она за это неплохую зарплату получает. — Строго отвечает он.

— Обрисуй мне проблему в целом. Зачем тебе понадобился аудитор?

— Мне кажется, ты устала, — вдруг мягко улыбается он. Теплый взгляд порхает по моему лицу. Я готова поклясться, что в глазах Мстишки сияют неоновой вывеской сердечки, как у мультяшки.

— С чего бы? — хмыкаю в ответ. Естественно, я не поведусь на эту провокацию. Добавляю в голос еще больше строгости: — Не уходи от ответа. Чем быстрее мне будет предоставлен плацдарм для работы, тем…

— Тем быстрее избавишься от меня? — заканчивает Мстислав, перебивая. Но ответа не дожидается, хлопает ладонями по поверхности стола и поднимается. — Что ж. Ответ я слышать не хочу. Лучше сладкое неведение. Пойдем, госпожа аудитор, покажу тебе твое рабочее место.

Мне остается лишь тяжело вздохнуть. Честно говоря, от рабочего места я не жду многого. Просто чистого стола с не тормозящим компьютером будет вполне достаточно. Почему-то мне кажется, что со своей работой я справлюсь достаточно быстро.

Мы не особо удаляемся от логова генерального директора. Мстислав проходит три кабинета и останавливается перед высокой светлой дверью четвертого. Таблички нет. И я вполне уверена, что кабинет действительно никому не принадлежит.

— Проходите, милая леди, — обаятельно улыбается этот гаденыш.

— Мстишка, тебе бы пару лимонов съесть. А лучше килограмма два, — легонько бью по крепкому плечу и прохожу в гостеприимно распахнутую дверь.

Каблуки тут же утопают в мягком ворсе светлого ковролина. Меня встречает просторный кабинет, на стенах висят модульные картины, которые я так люблю. Несколько зеленых деревьев в высоких кадках, расставлены по периметру. Необъятных размеров стол приветливо блестит пустой поверхностью. За ним уютно пристроилось удобное офисное кресло. Картинка, будто вышедшая из моих снов.

— Мстишка, ты чей кабинет решил пожертвовать бедному аудитору? — не отрывая взгляда от этого великолепия, удивляюсь я.

— Нравится? — довольно спрашивает он.

— Ну-у-у, — тяну я. — На первое время сойдет.

Оглядываюсь через плечо и вижу его вытянутое лицо.

Сдержаться не получается. Запрокидываю голову и звонко хохочу. Но потом спохватываюсь, что как-то неуместно звучит смех аудитора в стенах организации, которой предстоит проверка.

— Располагайся. На столе лежит перечень номеров телефонов сотрудников, если вдруг тебе кто-то понадобится. Ну и не бойся ничего. Я от тебя недалеко, — Мстишка протягивает руку и очень аккуратно убирает выбившийся из моей прически локон.

Замираем оба. Смотрим друг другу в глаза, будто хотим в чем-то признаться. Но никто из нас так и не произносит ни слова.

— Я пойду, — шепчет он.

— Иди, Слав. — Я разрываю его гипноз, поворачиваюсь спиной и направляюсь к столу.

Однако мне не удается сделать и двух шагов, как неизвестная сила разворачивает меня и резко прижимает к превратившемуся в огнедышащего дракона генеральному директору «ДеталИк». Губы Мстислава нежно, но властно захватывают в плен мои. Он играючи втягивает сначала нижнюю губу, чуть посасывая ее. А затем углубляет поцелуй до грани плашки «Восемнадцать плюс»: играет с моим языком, то прикасаясь, то отступая. Мстислав заставляет меня исподволь тянуться к источнику его тепла. Чувствуя мой отклик, он с рычанием притягивает меня за талию еще ближе. Руки опускаются на бедра, любовно поглаживают ягодицы. Я не могу ничего с собой поделать. Я хочу его. Хочу неистово. Хочу, чтобы он наклонил меня над столом, задрал юбку и взял жарко, дерзко, без оглядки на профессиональную этику. Жалящие поцелуи спускаются на шею. И я откидываю голову, чтобы дать ему больше доступа.

— Блядь, Лиза! — он глубоко вдыхает аромат моего тела. Рука опускается мне на грудь. Мстислав властно сжимает ее, и недовольно хрипит, когда понимает, что почувствовать сосок через лифчик, пусть и тонкий, у него не получится. — Хочу тебя! Как сумасшедший! Все готов отдать, чтобы почувствовать тебя под собой! — откровенные признания вырываются из его груди, заставляя меня очнуться от сладкой пытки.

Я начинаю приходить в себя и активно вырываюсь из его рук.

— Пусти! — мешаю ему проникнуть ладонями под юбку.

— Лиза! — едва не стонет он.

— Мстислав, пусти! — говорю уже громче и жестче.

Сначала он замирает. Дышит тяжело, надсадно. Наши глаза снова встречаются. И я вижу, какое пламя бушует внутри Мстислава. Демоны вырываются из клетки его сознания, но он властной рукой снова сажает их на цепь.

— Ты же хочешь меня, — спокойнее говорит он. — Тело не может обмануть, Лиса.

— В институте у нас с тобой тоже была любовная горячка, Слав. Но, как оказалось, меня одной тебе было мало. А теперь я больше не готова верить в твои сказки.

Я отхожу чуть в сторону и поворачиваюсь к нему спиной.

Глава 13

В момент, когда я поднимаю трубку, в голове возникает вполне резонный вопрос: почему я вообще отвечаю на незнакомый номер? Обычно они у меня сразу отправляются в блок без долгих раздумий. Черт дернул ответить, не иначе.

— Алло? — принимаю вызов.

Тишина. И поначалу меня это совсем не напрягает. Я просто повторяю вопрос. Но когда и во второй раз меня игнорируют, мурашки волей не волей щекочут кожу, заставляя немного вздрогнуть.

— Лиза? — тихо раздается на том конце. Женский голос. Знакомый. До боли просто. Но я никак не могу сопоставить смутные воспоминания с тем, что слышу сейчас.

— Да-а-а, — тяну, изо всех сил напрягая память. — С кем имею честь говорить? — откидываюсь в кресле и нервно барабаню ручкой по столу.

— Прости, — вдруг извиняется собеседница. — Ты меня, наверно, не помнишь. Прости, что позвонила. Я не знаю… — вдруг всхлипывает она.

Кем бы ни была эта женщина, ей явно сейчас несладко.

— Прости, что побеспокоила, — она уже собирается оборвать звонок.

— Нет-нет-нет! Стойте! Не кладите трубку! — призываю ее. Я пока не понимаю почему, но мне кажется важным поговорить с ней. — Просто представьтесь. Я еще не такая старая, чтобы не порыться в залежах своей памяти, — юмором стараюсь разрядить обстановку.

— Варя Булгакова, — ошарашивает собеседница.

Я помню эту добрую тихую девочку. Красивые вьющиеся волосы, умные серые глаза, чуть вытянутый овал лица. Наша отличница. Мы не были подругами, но и врагами тоже. Могли на перемене чуть-чуть поболтать. Она очень неожиданно взяла академ на последнем курсе и просто пропала из вида. Ее звонок как гром среди ясного неба. Что такого могло у нее произойти, раз она вспомнила обо мне?

Я совершенно не удивлена, что она знает мой номер. Мне ни разу не приходилось его менять со времен учебы. А тех, с кем не хотела общаться, я просто добавила в «черный список» и все.

— Не помнишь, — вдруг грустно чуть усмехается она.

— Нет-нет! Варя! Помню конечно. Наша тихоня-отличница, — воспоминания заставляют меня мягко улыбнуться. Мне вдруг становится тепло на душе. Колючие ощущения от очередной баталии с Мстишкой сходят на нет. Надо мной снова появляется солнышко. И черта с два я потеряю это чувство. — Варюш, ты как? Ты где? Господи, у меня столько вопросов к тебе, что я просто не знаю, с чего начать. Варя! Варь? — Я слышу, как она плачет. Что же случилось у этой малышки?

— Сама не понимаю, почему позвонила тебе, Лиз. Мне просто плохо. Очень плохо, — ее слова разрывают мое сердце на части.

— Варь! Ты скажи, где ты, и я приеду! Просто назови адрес! Слышишь?! — кровь быстрее бежит по венам от нахлынувшего адреналина.

— Лиз, ты прости, что я тебя побеспокоила. Это такая глупость, — начинает оправдываться она.

— Так! Булгакова! А ну сопли на кулак намотала и прекратила там сырость разводить! — для пущего эффекта даже кулаком по столу ударяю. Только то ли силу не смогла рассчитать, то ли как-то руку неправильно поставила — боль простреливает мгновенно чуть ли не до предплечья.

— Ш-ш-ш, — приглушенно шиплю в трубку. — Вот, Варя! Мне даже злиться по-человечески нельзя. Не доводи до греха. Диктуй адрес.

Я чувствую облегчение, услышав ее приглушенный смех. Но ненадолго: когда Варя называет адрес, улыбка сползает с лица, а челюсть благополучно падает вниз. Я смотрю на листок, а самой хочется протереть глаза:«Улица Коцаря, дом 27, частное владение №8».

Да ла-а-а-адно! Обескураженно пялюсь на обрывок бумажки, найденный впопыхах в сумке. Я прекрасно наслышана о том, что это за район. «Долина нищих», так ее прозвали в народе. И это вполне заслуженно. Там живут едва ли не приближенные к президенту люди. Влиятельные, богатые, сильные мира сего. Что тихая Варюша там забыла?

— Ты там работаешь, что ли? — вырывается у меня.

— Нет, Лиз, — спокойно отвечает Варя.. — Я тут живу. Не знаю, правда, надолго ли, — как-то странно прибавляет она.

— Ох, Варя! Верно люди говорят: в тихом омуте черти водятся.

— От меня даже черти сбежали, Лиз.

— Так! Знаешь что? Я вызываю такси и буду где-то через час.

Прикидываю, что из работы мне стоит взять с собой, а что отложить до завтра. Гляну для начала баланс и кое-что из первички. Дальше видно будет. Мстишку, правда, придется поставить в известность. Не могу же я уйти по-английски. Как бы сильно мне этого ни хотелось. Вот правда. Лезут тут всякие с поцелуями. Кукол своих пусть облизывает. Фу!

Внутреннее «я» закатывает глаза и с укоризной смотрит на меня. «Прямо вот «Фу»? Ага, Лизок. Именно так и есть». Шикаю на него и снова сосредотачиваюсь на бывшей одногруппнице.

— Ты правда приедешь? — неверяще спрашивает она.

— Естественно! Уже хотя бы потому, что жутко хочу увидеть, как живут богатеи. Прячь золотишко, Варька, — «грозно» произношу в трубку.

Девушка лишь хихикает на это.

— Спасибо, Лиз, — тихо произносит она. — Я не знаю, что еще сказать. Просто спасибо.

— Не надо ничего говорить, Варь. Все расскажешь, когда увидимся.

Торопливо кладу трубку. Делаю глубокий вдох и звоню главному бухгалтеру. Перечисляю отчеты, которые хочу просмотреть, представляя, как меня мысленно сейчас расчленяют на части, чтобы потом растворить в кислоте мои останки. Почему-то именно такая смерть от рук этой тетки и кажется мне самой правдоподобной. Кладу трубку и выдыхаю.

Глава 14

— Свет, что ж ты такая непонятливая, а? — голос Мстислава звучит устало. В нем нет ни капли того предвкушения, что обычно бывает, когда мужику светит минет. На который так прозрачно и красноречиво намекала Светочка. Я слышу, как по полу прокатываются колесики кресла Мстишки. Чуть-чуть выглядываю из-за двери и вижу, как он отходит подальше к окну, засунув руки в карманы. — Пиши заявление, Свет. Пока еще я даю тебе шанс сохранить лицо и уйти по доброй воле.

— Но куда я пойду? — девица поднимается с колен и начинает заламывать руки, как бедная страдалица из романов девятнадцатого века.

— Наверное, я буду бессердечным, но мне все равно, — безразлично пожимает он плечами. — Я и так слишком многое тебе позволял.

— Но Славочка, — эта дурында еще пытается воззвать к его мягкосердечию, но Мстислав неумолим.

— Свет. Я все сказал, — голос звучит твердо и непоколебимо.

Зарыдав, девушка вылетает из кабинета, даже не заметив меня. Жаль ли мне ее? Нет. Раздвигать ноги и получать повышение — мозгов много не надо. Труднее добиться всего своим упорством.

Я не спешу покидать свое укрытие. Хочу воспользоваться тем, что Мстислав сейчас один. Он не прячет своих истинных эмоций и кажется, чуть расслабляется. Вот мужчина достает из кармана пиджака свой телефон и что-то еще. Какой-то квадратик. Естественно, отсюда я не могу разобрать, что это. Но Мстислав долго всматривается в него, превращаясь буквально в неподвижную статую.

— Что ж ты упрямая такая? — доносится до меня тихое.

Готова поспорить на что угодно: думает Мстислав сейчас обо мне. И я решаюсь. Коротко стучу в дверь и делаю шаг внутрь.

— У тебя дверь была приоткрыта. Не помешаю? — топчусь на пороге. Мне непривычно видеть его таким серьезным и сосредоточенным.

— Приоткрыта говоришь? — задумчиво интересуется он. — И много ты слышала?

Он буравит меня взглядом, и у меня язык не поворачивается его обмануть.

— Достаточно, — тихо отвечаю, не отводя глаз.

Он какое-то время молчит.

— Осуждаешь?

— То, что ты спал со своей секретаршей? — вздергиваю бровь. — А что, это подходит под рамки деловой этики и морали?

Он тяжело вздыхает.

— Согласен, — мужчина задумчиво смотрит на тот самый кусочек в руках. — Но знаешь… — он встает из-за стола и подходит ко мне.

Я сжимаюсь, осознавая, что как бы ни противилась, но я хочу его прикосновений. Хочу поцелуев. Хочу этого мужчину. Что бы ни произошло между нами в прошлом. Сложно обмануть саму себя. Сердце готово сдаться на его милость. И лишь разум спорит и требует бежать как можно дальше.

— У меня есть оправдание, Лиз.

Слава стоит совсем близко. Он не прикасается ко мне. Но жар его тела опаляет так, будто я приблизилась к самому солнцу и оно вот-вот сожжет меня до тла.

— Да-а-а? — задумчиво тяну в ответ. — Этому можно подобрать убедительное оправдание?

— Тебе решать, — говорит он. — Тогда было двадцать четвертое июня, Лиз. День, когда я потерял тебя, позволив другим влезть в наши отношения. Я был пьян. Не соображал, где нахожусь. Мне всюду мерещилась моя язва. Со Светой так получилось…

Он протягивает мне тот самый квадратик. Это фото. Наше фото. В тот день мы были в парке развлечений, и нас сфотографировали на каком-то диком аттракционе. Лица у нас, конечно, те еще. Я не сдерживаюсь и, прикрыв губы кончиками пальцев, хихикаю.

— Ты помнишь тот день, Лиз? — полушепотом спрашивает он.

Помню ли я? Мне кажется, что внутри, прямо на сердце, отпечатался каждый наш совместный миг. Каждая секунда, что мы провели тогда вместе, стоит перед глазами черно-белой картинкой. Именно такой цвет ассоциируется у меня с прошлым. Выжженное поле. Вот, что осталось после нашего расставания.

— Мне нужно уехать, Слав, — я игнорирую его вопрос и протягиваю обратно фотографию.

— Куда? — хмурится он.

— Тебя это не касается, — начинаю заводиться. — Я не твой штатный сотрудник. Необходимые копии документов я попросила в бухгалтерии. Посмотрю их уже у себя на работе. Думаю, что через пару дней смогу предоставить первые отчеты.

— Лиза, я тебя не как аудитора сейчас спрашиваю. А как…

— А как кого-то другого, ты права не имеешь меня спрашивать, понял? — с вызовом поднимаю на него взгляд. — Тебя это тем более не касается.

Он молчит. На скулах играют желваки, линия челюсти проступает отчетливее, показывая, как сильно стиснул зубы Мстишка. Под пронзительное молчание я покидаю его кабинет.

И только в панорамном лифте понимаю, что он так и не забрал фото. Оно будто приклеилось к моим пальцам и не желает их покидать. Подношу его к глазам. Если бы кто-то попросил описать пару на нем, я бы однозначно сказала, что парень сильно, на грани безумия влюблен в девушку, которая кричит и смеется от ужаса и восторга рядом с ним. Несмотря на вираж аттракциона, он не сводит с подруги сияющего взгляда. Одна рука бережно обхватывает ее за плечи, а вторая держится за спинку кресла перед ним. Кажется, что в целом мире они совершенно одни.

Мы могли быть счастливы. Кто знает, может уже поженились бы и даже стали родителями. В те недолгие мгновения наедине Мстислав мечтал о крохе, похожей на меня. С упругими колечками волос и невыносимо голубыми глазами. Но, как говорится, прошлое не любит сослагательного наклонения. Я никогда не смогу мириться с его многочисленными похождениями. А он… К сожалению, Мстислав слишком любит женское внимание, чтобы быть только моим.

Глава 15

Я понимаю, что начинаю расслабляться, только подъезжая к месту, где живет Варя. Огромные коттеджи стоят в ряд величественными дорогими махинами. Высокие сплошные заборы надежно хранят секреты своих хозяев, оберегая их от чужого вмешательства. Дома, построенные по одному плану, похожи друг на друга, но элементы декора на фасаде все же разнятся.

Я останавливаюсь и сверяюсь с картой. До конца проложенного маршрута пятьсот метров. Значит, дом Вари совсем рядом. Моя небольшая машинка смотрится здесь странно и даже инородно. Кажется, что за мной наблюдают и в каждом окне можно сейчас увидеть любопытные лица хозяев.От этого внимания мне становится не по себе.

«Маршрут завершен», — сообщает навигатор. Я глушу мотор, и в салоне повисает тишина. Две горгульи, венчающие высокие кованые ворота, зло смотрят на меня.. «Варька, что ли, у их предводителя решила поселиться?»— нервно хихикаю про себя.

Выхожу из машины и стараюсь как можно тише закрыть водительскую дверь. Мне почему-то откровенно страшно здесь находиться. Хочется сбежать как можно дальше.

Внезапно включаются два огромных прожектора, освещая и без того светлую улицу. А в воздухе раздается грозный голос, от которого я, простите, едва в штаны позорно не наделала.

— Кто посмел проникнуть на территорию Великого Гаргио?

После этого огромные светильники потухают и воцаряется абсолютная тишина.

Я совершенно не замечаю, что моя рука до сих пор сжимается на ручке водительской двери. Гаргио? Это пароль такой? И… и… Что я сказать-то должна?

— Дева! Ты слепая али глухая? Коли подошла к сему месту, так изволь ответ держать! — меня снова оглушают и ослепляют.

Я оглядываюсь на соседние дома, в которых, кажется, никто даже не дергается на это светопреставление. А что, так и надо, да?

— Ну-у-у здрасте, что ли? — не то утверждаю, не то спрашиваю я. Ой, а это мой голос такой писклявый, оказывается?

— Зачем пожаловала в этот дом, о прекрасная?

О-о-о, комплименты в ход пошли. Это когда ж меня рассмотреть успели? Но играть в игры заскучавшей охраны настроения нет. Изнутри до сих пор царапает разговор с Мстиславом.

— Я приехала к Варваре Булгаковой, — я называю свою одногруппницу той фамилией, которая сохранилась в памяти. — Очень устала, зверски хочу кофе, и… — делаю драматическую паузу и жалобно заканчиваю, — на ручки. Можно? — и ресничками для пущего эффекта хлоп-хлоп. Я мысленно определяю, что где-то наверху есть камера. Поэтому поднимаю голову, чтобы меня лучше рассмотрели охранники.

Никакой реакции. Ни новых слепящих прожекторов, ни громогласного мужского голоса. Тишина. Я понимаю, что ко мне все-таки решили выйти, когда вечерний воздух разрезает звук открываемых ворот.

— Привет, красавица, — высокий брюнет с зубочисткой во рту добродушно смотрит на меня. Однако что-то неуловимое в его взгляде и позе дает понять: одно мое неосторожное движение — и я сильно пожалею, что сунулась сюда. Кем бы ни был хозяин этого особняка, охрана у него на высшем уровне. Только каково здесь жить самой Варьке?

— Потерялась?

— Да нет, как раз нашлась, — отлипаю от машины и делаю шаг к нему. Он остается на месте. Лишь глаза на смуглом лице начинают сиять чуть ярче.

— Санта Клаус услышал мои молитвы и прислал свою внученьку за мое хорошее поведение? — вверх взлетает смоляная бровь.

— Во-первых, в России живет Дедушка Мороз. И вы только что оскорбили мои самые искренние чувства. Во-вторых, молитвы обычно посылают несколько другому адресату. А в-третьих, внученька Деда Мороза уже давно девочка большая и сама выбирает мальчиков, к которым заглядывает на огонек.

Мужчина молчит секунду-две, а потом откидывает голову и громогласно хохочет. Я скрещиваю руки на груди, но улыбка так и просится на лицо.

— Юморная красавица, — делает он вывод. — На свидание пойдем?

— Шустрый какой, — цокаю в ответ. — Я замужем, у меня семеро по лавкам, пять кредитов, а шестой в одобрении. Согласен стать моим сказочным оленем?

И снова яркий смех, который преображает мужчину, делая его похожим на мальчишку.

— Девочка, кажется для тебя я готов быть хоть енотом.

— Не-а, они ночью не спят, — отрицательно качаю головой. — Я дама в возрасте, люблю, знаете ли, ночи спокойные.

— А по тебе и не скажешь, — его взгляд скользит по мне снизу вверх. И я, по идее, должна оскорбиться, но в том, как этот странный мужчина смотрит на меня, нет ни капли похабности. Ему действительно интересно.

— Баба Яга тоже может девушкой молоденькой притвориться. Не стоит верить красивой внешности, — резюмирую я.

— Ну а если серьезно, — вдруг прерывает он веселье, — к кому приехала? Варвары Шестаковой в этот доме нет.

И я не знаю, как ему ответить. Ведь Варька не назвала мне новой фамилии.

— У меня в сумочке телефон. Я могу лишь позвонить, — пожимаю плечами. — К сожалению, ее другой фамилии не знаю. Мы довольно давно не виделись.

— Странно ехать к человеку, с которым ты давно не виделась, да еще и не узнать, какая у нее сейчас жизнь вообще, — говорит он. И оказывается прав. Я и сама не могу объяснить себе этот поступок. Мы с Варей не подруги. Но… Что-то в ее голосе заставило меня бросить все и рвануть к ней.

— Костя, — вдруг раздается из-за забора еще один мужской голос, — ты долго девушку пытать будешь? Тебе же уже сказали: ее ждут. Причем не только Варвара Андреевна. Пропускай давай.

К нам выходит средних лет мужчина. Его щеки покрыты легкой щетиной. Клетчатая рубашка обтягивает массивные плечи, а рукава закатаны по локоть. На бедрах низко сидят потертые джинсы. Глаза внимательно изучают меня. И я понимаю, что, скорее всего, передо мной начальник охраны. Умный цепкий взгляд выдает в нем профессионала, который в жизни повидал многое.

Глава 16

Мстишка выглядит невинно удивленным. Я зло сужаю глаза, обещая грозным взором обрушить на его голову все кары небесные, если только заподозрю, что этот говнюк за мной следил.

— Ты как будто не изменилась! — говорит Варя, отстраняясь. — Те же кудряшки и лукавые глаза лисички. — Она по-настоящему счастлива от нашей встречи.

Но вот вернуть ей комплимент я не могу. Варя выглядит… уставшей. Под красивыми серыми глазами залегли глубокие тени, лицо осунулось. Кожа кажется гораздо бледнее нормального тона. Моя бывшая одногруппница одета в черные джинсы-скини, белую футболку и безразмерный кардиган. Стоит мне немного отойти, как она кутается в него, будто прячась. На лице застывает слабая беспомощная улыбка, за которой сквозит грусть.

— Здравствуйте, Лизавета Андреевна, — щебечет за ее спиной мой личный геморрой. — Не ожидал вас так скоро увидеть.

Варя поворачивается к Мстиславу, а я использую это время, чтобы провести по горлу большим пальцем. Но мужчина выглядит настолько ненормально счастливым, что я начинаю всерьез переживать за его душевное состояние. Карие глаза сверкают, как будто он уже принял на грудь чего покрепче.

— Вы… уже где-то встречались? — неловко спрашивает Варя.

— Варюш, я тебе больше скажу… — он подходит к девушке и хозяйским жестом кладет ей руку на плечо, прижимая к себе чуть ближе.

Интересно, насколько это неприлично, что у меня так громко скрипят зубы? Я сейчас очень сильно, прямо безудержно, захотела пройти ускоренные курсы по травматологии. И явно не для оказания первой медицинской.

— Многоуважаемая мной Лизавета Андреевна сейчас является моим внештатным аудитором. Как говорится, делю с ней самое сокровенное. Хотя не прочь углубить это деление, — подмигивает мне он.

— А? — не понимает Варя.

— Не обращай внимания, Варь, — скрещиваю руки на груди. — Так уж получилось, что фирма, в которой я работаю, оказывает аудиторские услуги. Мстислав Вениаминович, — едким официальным тоном произношу его имя, — наш неожиданный клиент.

— Вот как, — тихо произносит она.

— Варя? — откуда-то из глубины дома доносится густой бас, а вскоре выходит его обладатель. Высокий мужчина, похожий на варвара, приближается к нам. Он хмурится, глядя на руку Мстислава, но никак не комментирует увиденное.

— Не знал, что у нас гости. — Он не упрекает мою знакомую. Просто как бы мягко интересуется, почему он не в курсе.

Между Варей и этим мужчиной явно что-то происходит. Я чуть внимательнее начинаю его рассматривать. Он кажется знакомым. Какие-то неуловимые черты лица, скупые жесты. Я его знаю… Только вспомнить никак не могу. Сложно не признать, что мужчина красив. Но дело не в смазливой внешности. Что-то внутри него заставляет окружающих не сводить с него глаз.

— Кхм-кхм, — доносится со стороны Мстислава, который как-то подозрительно быстро оказывается возле меня. И, воспользовавшись тем, что Варя и этот мужчина о чем-то тихо переговариваются, обращается ко мне.

— Ну во-первых, позволь отметить, что он занят. Все его мысли обращены в сторону твоей подруги. А во-вторых, Лизавета Андреевна, лишь недюжая выдержка не дает мне подрихтовать собственному другу морду, чтобы не был таким смазливым и привлекательным для тебя. Не хочешь беды — любуйся мной.

— Мстишечка, — поворачиваюсь к нему и легонько хлопаю по щеке, — к твоему вящему неудовольствию на один квадратный сантиметр этого дома я обнаружила уже как минимум три вполне себе приличных мужских экземпляра, на которые вполне не прочь полюбоваться. А один из них, кстати сказать, уже успел пригласить меня на свидание. Прости, касатик, твое обаяние чахнет в стороночке никем не оцененное. Ты только сильно не переживай, ладно? — елейная улыбочка становится шире, когда я понимаю, что своим заявлением знатненько пошатнула Мстишкино самообладание. До-ве-ла! Ура! Ура!

Однако моя радость мгновенно тускнеет, когда понимаю, что, кажется, только что активировала бомбу замедленного действия. Я и предположить не могла, что этот неуравновешенный отреагирует так бурно. Хотя, если б и знала, что за этим последует, то… Додумать мысль не успеваю.

— Рус, не обессудь. Мы воспользуемся твоей ванной. Лизавета Андреевна руки хочет помыть. Сильно! — рычит он. И, не обращая внимания на мое дикое сопротивление, просто тащит в неизвестном направлении.

— Да пусти ты меня! — я с визгом влетаю в какое-то помещение. Из-за темноты даже не понимаю, что это за место. — Ты с ума сошел?! Пусти!

И если у этого мужлана были какие-то похотливые планы в отношении меня, то теперь они точно рухнули с отвесного обрыва. Он резко наклоняет меня над раковиной, каким-то чудом расстегивает на мне штаны, спуская их до колен. Следом резко сдергивает трусики. А дальше… Дальше на мою ягодицу опускается мужская ладонь и оставляет на ней жгучий такой отпечаток. Я возмущенно вскрикиваю.

— Во-первых, милочка моя, — передразнивает меня Мстислав, — мое обаяние сложно перебить.

— Знаешь, Мстишка! — рычу я, пытаясь изо всех сил вырваться из его стальной хватки. — Я бы сейчас ой как поспорила! Пусти меня, неандерталец!

Еще ощутимый шлепок — и я готова вцепиться в удерживающую меня руку питбулем! Да я его на куски разорву!

— Зря споришь, красавица моя, — сладко лыбится он. — Для тебя с недавних пор существует только один мужчина! Я! Я! И еще раз я!

— Головка от патефона ты! — огрызаюсь в ответ.

За что мне тут же прилетает следующий шлепок! Ар-р-р-р!

— Слава! Меня даже папа в детстве не порол! А ну отпусти меня! И так уж и быть, я тебе кровь пускать не стану!Ну если только немного!

Глава 17

Спустя, кажется, вечность я все-таки прихожу в себя. Дыхание выравнивается, а сердце стучит спокойнее. Зло сжимаю зубы и клятвенно обещаю отомстить нарушителю моего спокойствия. Я в красках представляю, как красиво, со вкусом, буду доводить Мстишку до белого каления, инфаркта миокарда, инсульта и прочего букета страшных болезней. Кто однажды высказался, что женщины — ведьмы был, безусловно, прав. И я в скором времени со всей ответственностью докажу его правоту.

Умываю лицо прохладной водой. Пальцами расчесываю разлохмаченные волосы, поправляю одежду и решаюсь выйти из своего неожиданного убежища. Найти дорогу обратно оказывается не слишком просто. Когда Мстишка меня сюда тащил, я мало обращала внимания на окружающую обстановку. Благо дом только снаружи кажется необъятным. Внутри таинственных лабиринтов нет. И когда до меня доносится голос Вари, которая кого-то отчитывает стальным тоном, я быстро ориентируюсь и выхожу к просторной столовой.

— Данил, неужели так сложно было не лезть на рожон и не вступать в конфликт? Я же просила тебя, не бросаться на людей с кулаками! — в отчаянии вскрикивает Варя.

Моему взору предстает невысокого роста паренек лет десяти. Насупленный и злой, он бросает тяжелые взгляды на мою бывшую одногруппницу, грозясь прожечь насквозь. Между ними неуловимое сходство. Сын? У Вари есть сын? Но когда она успела его родить? Я в уме высчитываю их разницу. Странно. Что-то не сходится. Варька — моя ровесница. Но... Неужели ее неожиданный академ был связан… с ним?

— Варь, перегибаешь, — рядом с ними становится тот самый мужчина, с которым я так и не успела толком познакомиться.

— Не лезь! — вскрикивает она. — Я сделала, как ты хотел! Живу с тобой, — она открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но бросает взгляд на мальчика и осекается. — Делаю все, что ты хотел от меня! Со своим сыном я справлюсь сама! Не смей мешать!

В ее голосе столько невысказанной боли. Варя выглядит затравленным зверьком. Выпускает иголки, стоит кому-то хоть немного приблизиться. Мужчина лишь стискивает челюсти. Его и без того темные глаза наливаются еще большей чернотой. Он, словно демон из преисподней, увеличивается в размерах от прилившего гнева. Но Варю это как будто совершенно не трогает и не пугает. Больше не обращая внимания на мужчину, она снова поворачивается к мальчику.

— Марш в свою комнату. Телефон я блокирую, как и доступ к телевизору и компьютеру. Садись и книжки читай. Может там хоть вычитаешь, как себя вести с людьми! — она скрещивает руки на груди.

— Я больше никогда не стану защищать твое имя! Пусть тебя шалавой каждый мальчишка в школе обзывает! Мне все равно! Ты мне не мать! — кричит паренек ей в лицо и срывается с места.

В мгновение ока он взлетает по лестнице, не замечая меня на своем пути. Внизу воцаряется гробовая тишина. Я боюсь не то что пошевелится, а даже выдохнуть. Где черти носят Мстислава?!

— Довольна? — тихо произносит огромный мужчина.

— Тебя не касается наша с Данилом жизнь, — цедит Варя сквозь зубы.

— Ошибаешься, маленькая, — он вдруг становится рядом с ней и властно прижимает к себе. — Ты моей стала, едва согласилась на условия. Я не буду вокруг тебя на цыпочках ходить. Хочешь бороться со мной — пожалуйста. Я к твоим услугам. Но с парнем ты не права. После того, как гости уедут, уложишь Данила, оденешься и придешь ко мне в кабинет. Нас будет ждать очередной урок, — он нежно прикасается к ее виску, бросает взгляд на меня и уходит куда-то вглубь дома.

— Ненавижу! Как же я все это ненавижу! — она начинает оседать на пол, сотрясаясь в рыданиях.

Я тут же бросаюсь к ней и успеваю подхватить. У самой в горле пустыня Сахара образовалась от волнения. Господи, куда я попала и что произошло с этой светлой девчушкой?

— Варька, — шепчу я ей в висок, пока мы сидим на полу.

Спустя вечность подруга начинает успокаиваться.

— Легче? — хочу дать ей салфетку, но сумочка исчезла в неизвестном направлении после сцены с Мстишкой.

— Да, — шмыгает она носом, — прости за концерт. — Варя медленно встает с пола, пальцами вытирая мокрые щеки. — Прости, Лиз, — искренне извиняется она. — Я понимаю, что выгляжу как сумасшедшая: после стольких лет вдруг позвонила тебе, попросила приехать, а потом еще и вот это все, — она машет рукой в сторону лестницы, куда умчался тот самый Данил.

— Ты знаешь, а тут есть и плюсы, — вдруг задумчиво произношу я.

— Какие? — подруга немного дрожит.

— По крайней мере, теперь происходящее между мной и Мстишкой не кажется таким уж безумием. Ты смогла меня переплюнуть, Вареник, — вспоминаю я студенческое прозвище.

И именно это обращение чудесным образом заставляет улыбку появиться у нее на лице. Сначала тихо, а потом все громче мы начинаем смеяться. Когда наша общая истерика сходит на нет, я все же решаюсь спросить.

— Варь, что у тебя произошло? Ты прости, что я лезу не в свое дело, возможно, но…

— Но ты приехала, когда я попросила. Пошли, — она подхватывает меня под руку и тащит к открытой двери, которая скорее всего, ведет на террасу. — Расскажу тебе Санта-Барбару своей жизни.

— А мужчины? — меня все-таки волнует отсутствие Мстишки, чтоб он икал всю дорогу.

— Придут. Руслану нужно успокоиться. А Мстислав явно ему в этом помогать не станет, — хихикает она. — Как вы вообще снова сошлись? Институт тогда как разворошенный улей гудел, когда вы стали встречаться. А потом когда расстались.

— Долгая история, — отмахиваюсь я. — Расскажи лучше о себе. Как у тебя Данил появился?

— Это сын моей сестры, — поджимает она губы. Варя как будто не хочет о ней вспоминать. Но то, что она произносит дальше совершенно вышибает воздух у меня из легких. — Она погибла вместе с моим мужем на яхте в океане, когда они оба тайком от всех уехали за границу. Видишь ли, моя сестра спала с моим мужем. А узнала я об этом, когда со мной связались правоохранительные органы Греции.

Глава 18

Мне кажется, что сейчас я похожа на выброшенную на берег рыбу. Открыв рот, просто хлопаю глазами и смотрю на Варю. В ее глазах плещется тьма. Ощущение, что девушка прошла через все девять кругов ада и все еще пытается не сойти с ума.

— Он мне изменял, Лиз, представляешь? — горько усмехается она. Ее тонкие пальцы обхватывают небольшую кружку и подносят к лицу. Со стороны кажется, что она не переживает ни капли, что все это в прошлом. Но я вижу, как трясутся бледные кисти рук, как нервно бьется венка на шее, выдавая творящийся внутри кавардак.

— Значит поделом ему, Варь, — тихо откликаюсь я. Тянусь через весь стол и обхватываю ее холодные ладони. Мне хочется отдать ей свое тепло, утешить. Хочется заставить поверить, что все не так плохо, как рисуется у нее в голове.

— А я ведь выбрала его, представляешь? Отодвинула другого, отказалась от его любви, поведясь на мнимую стабильность и спокойствие в будущем. Разве можно быть еще большей дурой? — рвано выдыхает она.

— Это был Руслан? Это от него ты отказалась? — осторожно спрашиваю я.

— Да, — кивает она в ответ. — Я потом еще долго вспоминала его глаза. Разочарование вперемешку с ненавистью. Жуткий коктейль, если честно.

— Он не похож на человека, который ненавидит, Варь, — говорю ей.

— Он упивается сейчас своей властью надо мной. Я его игрушка. Та, кто не имеет права отказать ему в близости. Иначе вся защита, которую он обеспечил нам с Данилом рухнет, как карточный домик.

— Тебе кто-то угрожает? — мне не верится, что у этой девушки могут быть враги.

— Да, — кривит Варя губы. — Цезарь оставил после себя не только грязный след из измен, но еще и уйму долгов. — Она достает из кармана пачку сигарет и под мой изумленный взгляд, прикуривает одну, делая первую затяжку. — Прости за это, — она описывает в воздухе круг сигаретой. — Но сейчас они — мое спасение.

Я молчу. Осуждать взрослого человека, за то, как он поступает со своим телом и здоровьем — глупо и неуместно. Мы все не без греха. Просто у каждого он разный.

— Чем же таким он занимался, что нажил столько нежелательных знакомых? — не могу сдержать удивление.

— Драгоценные камни, Лиз, — как-то обреченно отвечает она. — Мой бывший муж занимался продажей ювелирных украшений с содержанием редких драгоценных камней, добываемых его родственниками и их знакомыми. Бизнес этот, как ты понимаешь, чреватый… осложнениями. Я просила его хотя бы рассмотреть другое партнерство, более безопасное. Но Цезарь всегда велся на уговоры своей семьи и любил всяческие авантюры. Так смешно, — хмыкает она, — рисковал он, а последствия расхлебываю я и Данил. Мы один раз даже едва не погибли.

— Как тебе преподнесли новость про… яхту? — возможно, это и не мое дело, но Варя позвала меня сюда явно не для того, чтобы просто попить чай. Я, конечно, не психолог, но что-то мне подсказывает, что лучше Вариным демонам дать возможность увидеть свет.

— Мне позвонили, — она затягивается и стряхивает пепел с сигареты. — Тысячу раз извинялись, что им пришлось побеспокоить меня по такому печальному поводу. Но у них не было выбора, и они вынуждены мне сообщить, что многоуважаемый господин Рошон погиб на внезапно взорвавшейся яхте недалеко от берегов Греции. Ты знаешь, последние два года мы с Цезарем словно шли параллельными путями, которым никогда не пересечься. Вроде и вместе, но на отдалении.

— Что ты почувствовала, когда узнала? — тихо спрашиваю ее.

Она задумчиво смотрит в сад, делая последнюю затяжку, задерживая дыхание и выпуская горький дым, который с порывом ветра, взявшегося из ниоткуда долетает и до меня. Я чуть морщусь от неприятного запаха, но терпеливо продолжаю ждать ответа от Вари.

— Ничего, — раздается тихое в ответ. — Это плохо, Лиз? — она смотрит на меня, а в ее глазах плещется целый океан эмоций: глубокое чувство вины, печаль, сожаление, что все вышло вот так, а еще… жгучая ненависть. И, зная предысторию, я не виню подругу.

— Нет, Варь, — снова беру ее за руку. — Неплохо.

— А потом, — продолжает она рассказ, — к нам домой приехала моя мама с Данилом. И тогда мой мир перевернулся еще раз. София погибла. Мама билась в истерике, чуть не впала в депрессию. Данил закрылся в себе и никого не подпускал близко. А я медленно сходила с ума. Оказывается, и останки сестры были обнаружены на месте крушения. С мамой тоже связались. Тогда-то и стало ясно, что делал Цезарь на яхте. Хотя мне он сказал, что улетел в Германию на важную встречу, он был далеко не там. Мой муж и моя сестра жарко трахались у меня за спиной. А знаешь, что самое забавное?

Я качаю головой, едва сдерживая слезы боли за эту сломленную девочку.

— Софа с самого начала была к нему неравнодушна. Она всегда подчеркивала, как мне повезло наткнуться на такую золотую жилу. Господи, как я могла быть такой слепой?! — она в отчаянии вскакивает с ротангового кресла. И в эту минуту сама природа вторит ее горю: над нашими голова раздается оглушительный громовой раскат и темное небо пересекает яркая бело-желтая молния. От этого у меня по коже необузданным потоком прокатываются мурашки.

Словно темный рыцарь в дверях террасы, где мы с Варей сидим, появляется Руслан и одним движением подхватывает ее на руки. Девушка, как пойманная птица, бьется в его руках. Она снова и снова кричит, чтобы он ее отпустил. Но мужчина непреклонен. Лишь коротко кивает куда-то мне за спину и быстро уходит со своей добычей в дом.

Я уже знаю, кто стоит у меня за спиной. И теплые руки, которые обхватывают мои плечи, неоспоримое тому доказательство.

Глава 19

Мстислав молчит. Поднявшийся холодный ветер ерошит его волосы, откидывая пряди на глаза. Мужчина легким движением снова отбрасывает их назад. Он не пытается сейчас вести со мной ставшие уже привычными колкие беседы. Но от этого взявшееся из ниоткуда раздражение меньше не становится. Оно бурлит во мне, словно лава в жерле проснувшегося вулкана. А эмоции настойчиво требуют выхода. И я не сдерживаюсь.

— Все вы! — разворачиваюсь и со всей силы толкаю его в плечи двумя руками.

Мстишка лишь смотрит пронзительно, но не произносит ни звука. А я продолжаю на него наступать и обвинять во всех смертных грехах. И сама не понимаю: то ли сейчас во мне говорит застарелая обида, то ли настолько близко к сердцу принятый рассказ Вари. Но я не хочу сдерживаться! Мстислав, как и погибший Варин муж, вполне заслуживает того, чтобы в лицо выслушать всю правду о своей мерзкой душонке.

— Почему? Ну почему вам нужно все вокруг разрушать? Мы готовы подарить себя полностью, а взамен получаем лишь боль и предательство! Я же тебя любила, идиот! Поверила в сказку, что богатей вроде тебя сможет полюбить простую девчонку. Но нет, Мстишка, нет, правда? — я откидываю голову назад и посылаю в небо свой болезненный смех. Но он больше походит на жалобный стон. — Сказки для дурочек. И я всегда это знала. А все равно повелась на твои лживые красивые ухаживания, будь ты проклят! А как убедительно пел, скотина! — рычу я раненым зверем и на самом деле желаю одного: вцепиться ему в лицо острыми ногтями.

А в следующую секунду Мстислав просто сносит меня с места, жадно впиваясь в мои губы. Это не поцелуй-признание. Скорее он пытается что-то заглушить во мне, заткнуть прорвавшийся бурный поток. Но нет! Не в этот раз! И я кусаю его. Больно. До крови. Мы, как два вампира, стонем в унисон, едва почувствовав первую каплю крови.

— Я должен был тебя отпустить! Должен! Иначе ты бы никогда не стала той, кто ты есть сейчас! Иначе я просто разрушил бы тебя, Лиза! — он обхватывает мои плечи и тихонько встряхивает.

Истерика внезапно сходит на нет. Мое настроение сейчас похоже на стремительно налетевшую в знойный день грозу: вот светило яркое солнышко, потом откуда ни возьмись — гром и молнии, а через минуту снова тепло и хорошо. Я в который раз слушаю его бесполезные оправдания «так было надо».

— Пусть так, — устало отзываюсь я. — Пусть будет, как ты говоришь. Мне все равно, Мстиш. Хотя, черт, кому я вру? Ты меня всегда, как облупленную, знал. Видишь, по-прежнему тебя ласково называю, хотя ты этого совершенно не заслуживаешь, — прибавляю я гораздо тише.

— Дай мне шанс, Лиз, — просит он. — Я смогу доказать, что не обманывал тебя тогда. Просто поверь мне.

Я вижу как бережно он держит мою ладонь. И от этого мне больнее вдвойне. Я помню тот вечер, который разделил нашу жизнь на до и после. Тогда он тоже говорил: «Я всего лишь еду к другу, Лиса. Два часа — и вернусь в наше гнездышко». Вернулась только я. И то, чтобы забрать немногочисленные вещи. Все, что мне подарил Мстишка, я тогда оставила в его квартире. После его предательства мне не хотелось иметь ничего, что напоминало бы о нем.

А теперь он просит ему снова поверить? Правда? Я настолько смахиваю на легковерную дуру? Но выяснять с ним отношения сейчас нет ни сил, ни желания. Поэтому я цепляю на лицо бесстрастную маску и делаю шаг назад.

— Я поеду домой, Мстислав, — обращаюсь к нему полным именем. По лицу вижу, что он недоволен итогом нашего разговора. Но что уж имеем.

— Погода портится, — хмурится он. — Я тебя отвезу.

— А больше ничего не хочешь? — фыркаю я. Обхожу его по широкой дуге и направляюсь в прихожую. Сумочка при мне, так что здесь меня уже ничто не задерживает. Но словно в издевку надо мной, стоит открыть дверь и выйти из дома, на улице начинает бушевать настоящий ураган. Я упрямо делаю шаг вперед, но Мстислав резко разворачивает меня обратно, больно впиваясь в локоть.

— Лиза! Не будь дурой! Ты посмотри, какой ад творится на улице! Куда ты сейчас на своей букашке поедешь! У тебя же фары светят еле-еле!

— Мстишка, я тебе, кажется, уже говорила: твое мнение стоит на самом последнем месте в списке тех, к которым я стану прислушиваться. — И да, сложно отрицать, что он прав. Ехать в такое ненастье действительно опасно. Но, во-первых, я всегда осторожно езжу. И сейчас собираюсь вести машину на скорости тридцать - сорок километров в час. А во-вторых, я просто женщина, которой во что бы то ни стало надо в данную минуту настоять на своем. И не говорите, что не понимаете меня. А потому я высвобождаю руку и бегу сквозь ливень к своей машине.

Однако сесть на водительское сиденье мне не дают.

— Черта с два я позволю тебе ехать одной! Лиза, я тебя отвезу! И лучше бы на моей машине, — он пытается перекричать звук ветра.

— Я с тобой никуда не поеду! — чуть ли не визжу я. — Пусти меня!

— Я сказал нет! — он зло приближает лицо к моему. — Ты можешь драться со мной, орать, кусаться, да что угодно делать , но одну в такую погоду я тебя не отпущу и точка! Хочешь ехать на своем корыте? Пожалуйста! Но я за рулем. И, Лиза, видит бог, закрой ротик и не спорь со мной. Потому что я ровно настолько, — он показывает указательным и большим пальцем мизерное расстояние, — в шаге от того, чтобы банально тебя выпороть ремнем за необоснованное и поистине ослиное упрямство. Так что, женщина, либо ты молча садишься на соседнее сиденье, либо, клянусь, я с радостью опробую свой ремень, кожаный прошу заметить, на нежной коже твоей аппетитной задницы!

Глава 20

Сейчас напоминаю себе рыбу, выброшенную на сушу. Таращусь во все глаза на Мстишку, открывая и закрывая рот.

— Отлично! — он аккуратно отодвигает меня от водительской двери, берет за руку и ведет к пассажирской. — Возражения есть? — открывает ее и мягко подталкивает в салон машины. — Возражений нет.

Хлоп! И дверца надежно отрезает меня от стены дождя. Только сейчас я замечаю, что на самом деле продрогла до костей. У меня начинают мелко дрожать руки и ноги. Мстислав, едва попав внутрь машины, сразу включает зажигание и настраивает печку. Только вот мой старенький шевроле — это не навороченная новенькая тачка Мстишки. Ей нужно время, чтобы печка начала хорошо греть.

Машина стоит на месте, а внутри салона висит гнетущая тишина.

— Я не понимаю, — вдруг произносит он.

— Чего ты не понимаешь? — бурчу в ответ.

— Неужели я и правда настолько говно, что ты даже в одной машине со мной ехать не хочешь?

— Я никогда таких слов в твой адрес не произносила! Не устраивай драму там, где ее нет, — возмущаюсь в ответ на это необоснованное обвинение.

— О нет, Лизок, по части драмы королева у нас ты, — спокойно отвечает он и трогается с места.

Дождь словно обезумел и решил вылить на наш город годовую норму осадков. В душе ворочается беспокойство. А еще и чувство вины соизволило показаться. Ну почему я сначала делаю, а потом думаю? Ясно же, что если к моменту нашего приезда погода не станет лучше, то Мстислава я уже точно никуда не отпущу. А это значит…

Щеки вдруг заливает румянец, а в груди знатно печет. Мы с ним окажемся наедине в моей квартире. Без лишних глаз. «Ну и, Лиза? Где твои оборонительные сооружения? Где копья, ружья и пушки, которыми ты будешь отбиваться от настойчивой атаки этого мужлана?», — насмешливо спрашивает внутренний голос. «Отстань, там видно будет», — мысленно отвечаю я.

— Я никогда не истерю на пустом месте, Мстишка. Ты меня с кем-то из своих последних пассий спутал.

В салоне наконец становится приятно тепло. Тело потихоньку расслабляется.

— Могу заверить, что настолько близко в последнее время я не общаюсь ни с кем, — он делает паузу, а потом хитро мельком смотрит на меня. — Ну кроме тебя.

— Я тебя умоляю, — закатываю глаза. — Ты хоть иногда делаешь перерывы в попытках повесить на мои уши очередную порцию лапши? Я, конечно, люблю макароны, но в несколько ином виде.

— Лиса, у тебя лезвие, а не язычок, — смеется Мстислав, при этом внимательно следя за дорогой.

За окном громыхает и сверкает молния. Весенний ливень и не думает прекращаться. Складывается ощущение, что с каждой секундой он становится лишь сильнее. Дворники уже еле справляются с таким потоком. Но нужно отдать должное Мстишке: он спокойно и уверенно ведет машину. При этом еще и со мной разговаривать успевает. Я смотрю на его волевой профиль. Мысленно ласково провожу по четко очерченной линии подбородка. Тут же будто чувствую, как покалывает пальцы легкая щетина. Провожу по еле заметной горбинке носа: я помню, как он сломал его. Пытался удивить меня, а в итоге получил травму. Мне тогда было одновременно и смешно, и очень волнительно за любимого.

— Лиса, — зовет он меня.

— Что? — тихо отзываюсь в ответ.

— Ты допускала, что… все и правда было не так, как ты увидела? — что-то скрывается в его интонации. Тонкое, неуловимое. Я не могу различить, что именно.

Молчу. Пытаюсь хотя бы в собственной голове ответить на этот вопрос. И, как назло, воображение с удовольствием откидывает меня назад во времени. В тот день, когда моя мечта о будущем с Мстиславом разбилась на мелкие осколки реальности. Я снова вижу перед собой богатый дом, где всегда тусуются детки-мажоры. Попасть туда — означало получить билет в лучшую жизнь. Но лишь немногие девочки в нашем институте знали цену такого «счастья». После того как Мстислав сделал меня своей, он строго настрого запретил приближаться к этому месту . Указал на конкретных личностей, которые завлекали бедных студенток. Я тогда еще порывалась восстановить справедливость. Хотела пожаловаться на этих прожигателей жизни. Но… Кто была я, а кем были они? Имея за спиной надежную страховку в виде денег их родителей, они могли делать все что хотели. И для них какая-то студентка с высокой моралью была лишь мелкой рыбешкой. Зато у меня, если бы я полезла в их дела, могли начаться серьезные неприятности. И последствия от них пришлось бы расхлебывать очень долго. Я прислушалась к голосу разума и отступила. Но и по сей день меня жгло чувство разочарования и стыда за то, что я так просто сдалась.

— Лиса? — голос Мстислава заставляет меня вынырнуть из воспоминаний.

— Да, — я нервно поправляю уже порядком подсохшие волосы. Печка разошлась и теперь греет не на шутку. Хоть за что-то можно не переживать. — Прости. Задумалась. О чем ты спрашивал?

— Хотел бы я узнать, кто или что стало предметом твоих мыслей, — приглушенно отзывается он. — Я спрашивал о том дне.

Мстислав снижает скорость. Впереди нас так же медленно плетутся машины. И я немного успокаиваюсь. Все-таки ехать в потоке безопаснее.

— Я не хочу ворошить прошлое, — устало откидываю голову на подголовник.

— А я хочу, — упрямо заявляет он.

Глава 21

Дорогие мои и любимые читательницы!

Вот и свершилось для меня одно из самых важных событий: я стала эксклюзивным автором Литнет и впервые открыла подписку!

Спасибо каждой из вас за комментарии! Я очень за них благодарна.

А мы, тем временем, двигаемся дальше. Пора узнать, что же такого случилось в прошлом между Лизой и Мстишкой. Как смогли полюбить друг друга. И как потерять.

***

семь лет назад

Лиза

— И кто это у нас такая красивая появилась? — вход в институт преграждает высокий брюнет. Он с видом великого знатока жизни взирает на меня сверху вниз. А справа от нас с плохо скрываемым азартом за этим концертом по заявкам наблюдает его компашка: такие же избалованные детки богатеев, как и экземпляр передо мной. — Девочка, хочешь прокачу по самым крутым местам нашего города? Много интересного узнаешь, — нагло ухмыляется он. Его рука тянется к спрятанному в штанах члену, и он демонстративно его поправляет.

Фу. Вот просто и незамысловато: ФУ! Кажется, что все отвращение мира написано сейчас на моем лице, потому что парень едва не давится воздухом и сузив глаза недобро смотрит на меня. Его взгляд обещает кару небесную, если я не соглашусь на такое «великолепное» предложение. Но что поделать. Придется нанести мальчику непоправимый психологический урон, потому что от таких, как он и его компания, я предпочитаю держаться не просто на расстоянии, а вообще быть где-то в другой вселенной.

— Это все? — тихо спрашиваю, демонстративно смотря на часы. Пара уже через несколько минут. Не хотелось бы начинать первый день в новом институте с опоздания.

— Не понял, — тупо произносит он.

— Да я не сомневаюсь, — тяжело вздыхаю. — Тогда давай так, — мило улыбаюсь, добавляя эффекта хлопающими ресничками, — я сделаю вид, что дико польщена твоим вниманием, а ты с видом победителя просто пойдешь обратно к своим дружкам. Ладушки?

— Ты че, краля?! — едва не ревет это подобие человека, — реально не сечешь, что тебе повезло мое внимание словить? Да за мой член в этом институте любая баба последнее отдаст.

— Что ж поделаешь, если у местных девушек ни вкуса, ни фантазии, — я не могу сдержать рвущийся из груди смех. Казалось бы: парень явно выходец из богатой семьи, а разговаривает так, как даже гопота в моем родном городе себе не позволяет. — Ладно, ты извини, — пытаюсь обойти его справа, легонько похлопав при этом по необъятному плечу, — но мне правда пора. Там пары, знаешь ли, начинаются. Говорят, полезно иногда умного человека послушать. Попробуй, — озорно подмигиваю ему, — вдруг втянешься?

И только делаю пару шагов вперед, как этот орангутанг рывком возвращает меня и впечатывает в свое тело.

— Слышь, чучело оборзевшее, — обращается он ко мне, — я соблаговолил к тебе подойти сам. Ты щас послушной девочкой будь, ага? Ладошку мне на член положила и ласково так потерла.

Ну, как говорит мой папа, помянем. Я росла в семье военного, а потому, как себя защитить, знаю на зубок. Мой тренер по рукопашному бою не уставал напоминать: «Лизка, смазливая мордашка и небольшой рост — твои преимущества. Смело пускай в ход эти дары судьбы». И сейчас я решаю от души воспользоваться этим советом. Делаю испуганное лицо и часто-часто киваю, якобы соглашаясь с бредовым требованием. Для пущего эффекта выдавливаю из себя несколько слезинок, чем весьма радую недоразумение, называющее себя мужчиной, и медленно веду рукой туда, куда указали. Краем глаза вижу отвращение и даже брезгливую жалость, написанную на лицах местной элиты.

«Приготовьтесь удивляться, детки», — со злорадным предвкушением думаю я.

А в следующую секунду двор института оглашает фальцет моей добровольной жертвы.

— Су-у-у-у-ка, — орет не своим голосом парень, а я до боли сжимаю в кулаке его мошонку. У него подгибаются ноги, и он падает передо мной на колени. — Я ж тебя удавлю, тварь!

— Слушай сюда, король жизни, — я резко наклоняюсь к нему, хватаю за ворот футболки и рывком дергаю на себя. Его дружки пялятся на нас во все глаза, но на помощь к нему не спешат. Вот он, закон джунглей богатеев: каждый сам за себя. — Я от проблем никогда не убегала. А от придурков тем более. Ты исключением не станешь. Все просто: ты не трогаешь меня, а я делаю вид, что не существует вас. Все чинно-мирно, идет?

— Ты за это поплатишься, тварюшка, — его налитые кровью глаза обещают мне самую мучительную кару. Но меня такая картинка не пугает. Спасибо папочке за школу жизни. — Ты знаешь, кто мой отец?! Тебе крышка!

Я отпускаю ворот его футболки и тычком отправляю спиной на землю.

— Подойдешь ко мне еще раз — жалеть не стану. Папуле привет, — не обращая внимания на угрозы, поворачиваюсь к нему спиной и под ошалелые взоры все-таки скрываюсь внутри огромного здания.

Пока иду к нужной аудитории, в голове бьется мысль, что отец опять не спросил моего мнения и засунул в какой-то зоопарк или гребаный цирк. Нет, с папой у нас хорошие отношения. И я знаю, что он меня любит. Но по-своему. По-армейски. А мама, сама работающая в военном ведомстве, просто не успевает гасить его «блестящие» идеи в отношении моего воспитания. Вот и приходится мне справляться самой.

В сумке пиликает сотовый. Достаю его, смотрю на дисплей. Ну вот, стоит помянуть черта.

Глава 22

С того самого дня этот парень неуловимо меня преследует. Он держит дистанцию, умудряясь при этом быть где-то рядом. В моем рюкзаке нет-нет, но чудесным образом появляются небольшие букетики полевых цветов. На столике, за которым я обычно обедаю в кафетерии института, в одно и то же время оказывается стаканчик невероятно вкусного кофе.

Мы постоянно сталкиваемся в институте. Он мерещится мне даже на улице. Я ищу его глазами, даже находясь на работе в кафе. Сама не понимаю, как и когда, но Мстислав безраздельно завладевает моим сердцем. Глупо бежать от самой себя. И вот я чувствую, что влюблена в парня, с которым обмолвилась всего парой слов. И если по началу я думаю, что он особенный, что явно выбивается из элитного сообщества студентов, то реальность оказывается гораздо хуже. Мои розовые очки покрываются трещинами, когда я узнаю, кто такой Славский Мстислав.

Он — мое личное безумие. Мой запретный плод, который я желаю со всей страстью и от которого должна бежать сломя голову. Но вместо этого его имя я выкрикиваю ночью, когда впервые испытываю яркий оргазм, случившийся со мной во сне. Главным героем в котором был, конечно же Мстиша. Именно так ласково называю его про себя. Если бы кто-то сказал раньше, что я буду ощущать нечто подобное к парню, которого и не знаю толком, ни за что не поверила бы. Но факт на лицо. Мстишка владеет моими мыслями. И вытравить его оттуда не поможет даже пресловутый Дихлофос. Хотя, поверьте, после того, как я узнаю, кто он, готова прибегнуть к самому крутому средству по выведению клопов и тараканов.

Он — лидер небольшой группки богатеньких деток, которые уже выпустились из института, но проходят здесь аспирантуру. Имя этого парня едва ли не священно для студентов. У него нет матери, зато есть отец, по слухам, не самый простой человек. Говорят, что отец Славского даже как-то связан с мафией. Поэтому те ребята, которым удалось поступить сюда собственными мозгами, а не за счет влиятельных родителей, предпочитают сливаться со стенами при виде его сыночка и ребят рядом с ним.

Чего не скажешь обо мне. Бесстрашие родилось вперед меня. А отец-военный напрочь отбил способность бояться кого-либо на этом свете. А посему я быстро становлюсь объектом пристального наблюдения этой компашки. И могу сказать совершенно однозначно: навыки самообороны приходятся весьма кстати, когда девицы из компании Мстишки пару раз пытаются устроить со мной разборки. Удивление на их почти одинаковых моськах проливается бальзамом на те небольшие царапины, которые я получаю в неравном бою — трое против одной. Однако надо отдать им должное: девочки понимают с первого раза и новых попыток нападения не предпринимают. Или… некто со светло-карими глазами, узнав о нашей небольшой стычке, как говорится, повлиял на слишком инициативную. Потому что по институту вскоре прокатывается жареный слушок, что дочку одного из финансовых магнатов нашей страны срочно переводят на учебу за границу. Якобы в связи с ее более высокими интеллектуальными запросами, которым наш скромный институт не соответствует. Но все знают, что на самом деле всплыли какие-то неприглядные подробности ее личной жизни и ее родители просто опасаются за свою репутацию и прячут скандал. И мне вполне можно успокоиться и чувствовать себя победительницей, но пятая точка чует приключения. А в этом плане она меня еще ни разу не подводила.

— О чем задумалась? — напротив меня плюхается Ксюша. Подруга, как и я, дочка военных, которых также по службе перевели в новое место.

— Да вот, — еле уловимо киваю голову в сторону «элитного» столика, — гадаю, когда эта компашка подбросит проблем.

— С чего такие мрачные ожидания? — вздергивает бровь подруга.

— Предчувствие? — вяло предполагаю я.

— Знаешь, я последние дни наблюдаю за ними, — задумчиво произносит она, — и ощущение, что…

— Они затаились перед тем, как наброситься на жертву, — заканчиваю я за подругу. — Да, у меня то же ощущение. Но их будто что-то сдерживает. Особенно Димитрия.

Димитрий Осколоф — сын одного из соучредителей «Кристалл&OF» — крупнейшей компании по производству украшений с драгоценными камнями. Неудивительно, что Димитрий посчитал меня легкой добычей. Лучшие друзья девушек – это бриллианты? Вот он и пользуется этим незыблемым правилом. Стоит ему только взглянуть на любую из девушек, как трусики с тех исчезают как по волшебству. По пальцам можно пересчитать тех, кто устоял перед таким «сногсшибательным» обаяшкой. Передергиваю плечами при мысли о том, как Димитрий меня лапал. «Фу. Кака!» — как говорит моя маленькая соседка при виде собачьих фекалий на тротуаре.

— Да, Славушка? — воркует Ксюша в динамик своего мобильного, чем отвлекает меня от не самых приятных воспоминаний. Подруга помолвлена вот уже несколько месяцев и сдувает невидимые пылинки с не очень широких плеч своего женишка. Пресловутый Славик не нравится мне от слова совсем. Худосочный субтильный тип с хитрым прищуром. Напоминает шакала в период голодовки. Каждый раз, когда я вижу их вместе, задаюсь вопросом: что моя красавица-подруга нашла в этом костлявом недоразумении?

Пока Ксюша обсуждает планы на вечер, я краем глаза наблюдаю за столиком у окна, где собрались сливки студенческого сообщества. Парни вальяжно сидят на стульях, а девушки прихорашиваются, глядя в миниатюрные зеркальца, то и дело бросая на остальных студентов презрительные взгляды. И лишь самим парням достаются жаркие, обещающие и зовущие. От девушек во все стороны расходятся волны похоти. Я правда не понимаю, как можно так дешево себя продавать. Неужели они на самом деле надеются женить хоть кого-то из этих мажорчиков на себе? Не могу удержаться и насмешливо фыркаю. И в ту же секунду встречаюсь со знакомым светло-карим взглядом, который задумчиво скользит по моему телу. Уже привычные мурашки табуном проносятся от затылка до пяток. «Да что же это такое?! — злюсь на саму себя. — Возьми себя в руки и не обращай внимания на этого красавчика. Вам вместе не быть. Не судьба».

Глава 23

— Скорее вкус поменялся, — ехидненько так улыбаюсь парню, пальчиком аккуратно отодвигая стаканчик с безумно ароматным кофе. Жаль, конечно, что мне не доведется в очередной раз насладиться этим потрясающим вкусом.

Мстислав тем временем задумчивым взглядом обводит столовую, периодически останавливаясь на ком-то знакомом, а затем снова пристально смотрит на меня:

— Не вижу ни одного претендента лучше, — нагло вздергивает он бровь.

Я едва не давлюсь апельсиновым соком, который мне захватила предусмотрительная Ксюня.

— Ну и самомнение, — то ли с ужасом, то ли с восхищением заключаю я.

— Я не из стеснительных, — продолжает шокировать меня этот парень. — Надеюсь, ты оценила эту неделю, — он тянется к моему стакану с соком и отпивает ровно в том месте, где его касались мои губы. Фух! Сердце не может остаться равнодушным к тому, каким горячим кажется мне этот жест. В свете ярких солнечных лучей глаза Мстислава горят поистине дьявольским огнем. И если раньше я воспринимала парня через призму загадочности, то сейчас отчетливо осознаю: он опасен.

— Не понимаю, о чем ты, — решаю слукавить. Ну не боюсь я этого серого волка. Как бы ни скалил зубы, а обидеть меня не посмеет. Просто чувствую это сердцем.

— Понимаешь, — опровергает он. Сужает глаза и спокойно продолжает: — Я предлагаю не ходить вокруг да около. Сегодня вечером заберу тебя из дома. Сходим, погуляем.

А вот это он уже зря. Есть во мне одна неприятная черта: я ненавижу приказы. Говорят, все наши проблемы исходят из детства. И с этим я совершенно согласна. Военные родители всегда считали, что нужно воспитывать дочь в строгости. Да, они любили меня. Я никогда не чувствовала себя в чем-то обделенной или ущемленной. Но по части послушания в моей семьей всегда были очень жесткие требования.

Ну а кроме того, я всегда на дух не переносила хамоватых личностей любой половой принадлежности. Во мне мгновенно просыпалось желание поставить таких на место. К сожалению, Мстислав еще многого обо мне не знает просто потому, что со мной едва знаком. Но я девочка великодушная и решаю дать ему второй шанс.

— Я не смогу сегодня вечером, — мягко говорю ему.

— Разве я спрашивал твоего согласия? — через секунду тяжелого молчания спрашивает он.

«Пра-а-астите! Что он только что сказал?» Смотрели когда-нибудь американский мультик про эмоции? Там был Гнев и он взрывался по любому поводу и без. Так вот он — это я сейчас. Я тут, значит, сижу с видом пресвятого посланца мира. Великодушно решаю не разочаровывать парня сразу своим отказом, а он… Не спрашивает он! Значит, будет учиться спрашивать!

— А разве я не по-русски объяснила, что занята сегодня? — в моем тоне звучат предупредительные нотки. Но куда толстокожему бегемоту угнаться за моими тонкими намеками.

— Ты же понимаешь, что в моей власти изменить твою спокойную жизнь? Будешь ходить и оглядываться. Не доводи до греха, — тихо и предупреждающе рычит он, наклоняясь чуть ближе ко мне.

В мгновение ока получается, что из людей, в тайне симпатизирующих друг другу, мы превращаемся в заклятых врагов. В моей руке зажат недопитый сок, который, словно божественная амброзия, протянул между нами связующую нить. И я могу ее использовать. Но вместо этого стакан превращается в оружие против мужчины, который почти захватил мое сердце, но не оценил и сразу же потерял.

С милой, немного таинственной улыбкой, с удовольствием показывая вырез своего платья, я тянусь через стол и игриво провожу ноготками по руке Мстислава. Он, словно завороженный, следует взглядом за этим действием. И, конечно же, пропускает тот момент, когда на его голову выливается оранжево-апельсиновая жидкость. Время застывает. Вокруг нас пропадают абсолютно все звуки. В столовой, кажется, только ленивый не становится свидетелем моего злостного преступления. Жалею ли я? Нет. Если позволю помыкать собой сейчас, так и поведется дальше. Кроме того, я почему-то уверена, что Мстислав не станет воспринимать всерьез тихую безответную девушку. В лучшем случае наиграется и, быстро потеряв интерес, забудет. Но, это понимаю я. А вот «лучший мужской экземпляр института» сейчас едва ли осознает. Поэтому моя задача, как мудрой девушки, доказать ему свою правоту.

— М-м-м-м, — мурчу я, пальцем собирая капельки сока с его щеки. И, положив его в рот, сладко облизываю. Глаза Мстислава темнеют до практически черного цвета. — Все-таки апельсиновый — мой любимый сок. Будешь лапушкой, запомнишь? — невинно хлопаю я ресничками, незаметно пытаясь достать до своей сумки, чтобы дать стрекача из столовой.

Мне и безумно страшно, и одновременно азартно играть с ним в кошки-мышки. Интуиция шепчет, что он только кажется таким грозным, что ничего мне не посмеет сделать. Но, с другой стороны, и это самое жуткое, я унизила его перед его же друзьями. Вряд ли он оставит такой проступок безнаказанным.

— Ли-и-и-и-за, — угрожающе тянет он.

— Прости, не могу остаться и помочь тебе привести себя в порядок, — проказливо улыбаюсь и поднимаюсь из-за стола. Со всех ног бегу на выход из столовой, а потом из института. Ничего не поделаешь: пары придется прогулять. Но оно того стоит. Вспоминаю обалдевшее лицо Мстишки и едва сдерживаю рвущийся из груди хохот.

Однако не успеваю я подойти к собственному подъезду, как в наш тихий двор с ревом влетает навороченный черный мотоцикл. И по потертым спереди синим джинсам и знакомой кожаной черной куртке, я понимаю, что возмездие, по всей видимости, настигнет меня гораздо раньше, чем я ожидала Но где наше не пропадало! Нос я опускать не привыкла и привыкать не собираюсь.

Глава 24

Но вопреки моим ожиданиям самого романтичного поцелуя, не происходит ничего. Я с удивлением открываю глаза и вижу, как этот крокодил достал навороченный мобильник и делает мое фото крупным планом. От возмущения я едва ли не задыхаюсь.

— А ну удали! — угрожающе рычу я.

— А то что? — веселится Мстишка. — Лиз, а ты поцелуя хотела, да? Так изголодалась, бедняжка? У-у-у-у, совсем на тебя никто не смотрит... Ну ты прости, я просто абы кого не целую. Боюсь, знаешь ли, заразу какую подхватить.

После этих слов я, как разъяренная фурия, с диким визгом налетаю на него и начинаю лупить по широким плечам, груди, голове. Да по всему, до чего могу достать. А Мстислав лишь веселится и пытается увернуться.

— Ну ладно, хватит! — он вдруг резко перехватывает мои руки и прижимает к себе спиной, немного наклонив над мотоциклом. Поза достаточно провокационная, и если кто-то из соседей меня увидит в таком виде, то домашней головомойки избежать не удастся.

— Пусти меня! — я пытаюсь вырваться.

— Не пущу, пока не успокоишься. Ты чего бешеная такая? — с веселым удивлением произносит он.

А меня раздирает обида. Никто и никогда так не обижал меня словами. Какая же я дура, что испытывала к этому представителю семейства гоминидов хоть какие-то чувства. Да он кроме банана в своей жизни и не держал ничего больше!

— Не трогай меня, — на глазах закипают слезы. Но я же вредная. А еще и упертая. Поэтому мне удается совладать с собой и сделать так, чтобы Мстишка-Бздунишка, теперь буду звать его так, ничего не заметил. Хотел войны? Так он ее получит!

Не сразу, но он все-таки меня отпускает. Я тут же разворачиваюсь к нему лицом и протягиваю руку:

— Дай сюда свой телефон, — железным тоном приказываю .

— Еще чего! — его брови взлетают вверх. — Может, сразу в ЗАГС отвести?

Я откидываю голову назад и противно, издевательски хохочу.

— В ЗАГС? С тобой? Окстись, милок! Я с тобой на одну скамейку не сяду! Тоже мне, жених нашелся! Быстро удаляй ту фотку!

— А почему это из меня жених не вышел? Девочки из института с тобой не согласятся, — издевается он и нагло прячет сотовый в карман. — А фотку я оставлю у себя. Так сказать, на всякий случай. Подумай теперь, прежде чем в институте плохо себя со мной вести. И, кстати, ты подкинула мне прекрасную идею.

— Так вот и женись на любой, идиот! — плююсь ядом в ответ. — А меня в покое оставь!

И нет, я не поведусь на его провокацию и не стану спрашивать, что за идею я ему подкинула.

— А может, мне вдруг стало интересно, можно ли из рыжухи-простушки сделать прекрасную принцессу?

Это становится последней каплей. Меня еще в школе обзывали из-за цвета волос. А они не рыжие. Они золотистые. И лишь иногда в них отражаются рыжие прядки при определенной игре света. Мама с папой говорят, что в такие моменты я становлюсь золотистым солнышком.

Жгучая обида разъедает сердце. Как же я ошибалась, думая, что он особенный, не такой, как остальная элита. Разочарование горьким комом в горле разъедает все изнутри. Он так же любит издеваться над теми, кто ему не ровня.

— Да пошел ты! — выплевываю я, разворачиваюсь и иду к подъезду.

— Эй! А как же фото? Вдруг я его всему институту покажу? — издевается он, нанося очередную рану девичьему сердцу.

Вместо ответа я вскидываю вверх руку и оттопыриваю средний палец. Я надеюсь, хотя бы этот жест он сможет трактовать правильно.

Прихожу домой, разуваюсь и бегу в свою комнату. Благо родители на работе и никто не станет у меня интересоваться, что же такое произошло. Я утыкаюсь лицом в подушку и горько плачу от обиды. Ну почему он такой противный? Что ему стоило немного позаигрывать со мной? Поухаживать? Поупрашивать о свидании?

«Лиза! Ты умом тронулась? Такой, как он… как они, не заигрывают, не ухаживают и не ходят вокруг да около. Они сразу насаживают доверчивых дурочек себе на член. Вот и вся романтика. Разве оно такое нужно?»

«Нет. Такое мне не нужно», — отвечаю сама себе. Но от этого становится лишь еще грустнее.

Чтобы как-то отвлечься от всего случившегося, надеваю наушники и включаю трек любимой группы. Веселые заводные биты заставляют постепенно расслабиться. Покачивая бедрами, начинаю танцевать и одновременно убирать легкий беспорядок. Моя небольшая комнатка очень уютно обставлена нашими с мамой стараниями. Помню, как мы смотрели различные примеры интерьеров, всяких штучек для декора. Она всегда находит для меня время. Даже несмотря на безумную занятость на работе. Имея за спиной таких родителей, стоит ли грустить по поводу какого-то глупого мальчишки? Хотя, положа руку на сердце, Мстишка был далеко не мальчишкой и уж явно не глупым. Аспирантура — это не для средних умов и не для тонкого кошелька. Но про его деньги я думаю в последнюю очередь. Не в пример дружков и девушек, которые вроде как водят с ним дружбу. Но, мне кажется, едва у Мстишки закончатся деньги и он упадет со своего пьедестала, как эти же парни и девушки первыми начнут его пинать.

Вечером возвращаются мама с папой. К этому времени мое настроение снова поднимается до отметки «Отлично», и я, счастливая, встречаю их на пороге. Мы проводим уютный вечер на кухне за разговорами о том, как у кого прошел день. А еще намечаем поездку в деревню к бабушке. Выходные обещают быть великолепными.

Поэтому на следующий день я иду в институт, не подозревая, что с каждым шагом приближаюсь к армагеддону под названием «Мстислав Славский». А вернее, тому, как он решил мне отомстить.

Глава 25

Всю неделю я игнорирую необходимость ходить на учебу. После того, что со мной произошло, меньше всего хочется видеть все эти насмешливые лица студентов. До сих пор противно от гадкой и подлой выходки Мстислава. Задаваться вопросами «зачем» и «почему» — глупо. Я знаю на них ответы. Обида больно колет сердце, а разочарование в парне лишь подливает масла в этот ярко горящий костер злости.

— Тебе не надоело? — раздается мамин голос от порога комнаты.

— Что именно? — бурчу в ответ.

— Заниматься рефлексией и самобичеванием, — меланхолично отвечает она, заставляя меня возмущенно подскочить с постели.

— Ты серьезно мне только что это сказала? Меня унизили, мама! Выставили не пойми кем! Это не рефлексия! Это стыд!

— Перед кем? — вздергивает она бровь. — Перед совершенно незнакомыми и чужими ребятами? Действительно считаешь, что стоит тратить свою жизнь на чужое, да к тому же неинтересное тебе мнение?

Я в ответ удивленно таращу на нее глаза. Она правда не понимает, что для меня произошедшее — это действительно трагедия? Как я могу снова появиться в институте? Гордо поднимать нос, когда меня буквально размазали по полу.

Наверное, все эти мысли написаны у меня на лице, потому что мама обреченно вздыхает, закидывает кухонное полотенце на плечо и подходит к моей постели.

— Лиз, — садится на краешек дивана и кладет мягкую ладонь мне на голову, — знаешь, что по-настоящему важно?

— Просвети, — зло отвечаю ей.

— Что о себе думаешь ты сама, — тихо отвечает мама. — Ни кто-то в институте, ни бабка с лавочки у подъезда, ни даже мы с папой, а ты сама, — она мягко тычет указательным пальцем мне в район сердца. — Поэтому, если ты твердо уверена, что ничего постыдного не делала, то и тратить свои нервы на попытки кому-то что-то доказать, не стоит. Всем, кому нужно, узнают правду. А тем, у кого шоры на глазах, ты никогда и ничего не докажешь, дочь. Хоть из штанов выпрыгнешь.

Ее слова я слушаю, уткнувшись в свою подушку. За эту неделю именно она стала моей самой близкой подругой. Я не отвечаю на настойчивые звонки Ксюши, не поднимаю трубку даже ради тех друзей, которых оставила в родном городе. Я закрываюсь от этого жестокого мира, считая, что теперь каждый в курсе моего позора.

— Что ж, — хлопает меня по попе мама, — по крайней мере, я попыталась. — Она поднимается и идет на выход из комнаты. — Да, кстати, чуть не забыла. К тебе тут пришли. И если ты не поднимешь свою пятую точку и не встретишь гостью, то клянусь, Лизавета, сделаю то, чего не делала никогда в этой жизни.

— Сладкого лишишь? — продолжаю язвить я.

— Выпорю, дочь. Прям по голой попе, — с затаенным весельем заявляет она.

— Мама! — я возмущенно подскакиваю с кровати и вижу в дверях Ксюню, которая пытается спрятать рвущийся из груди смех.

— Вот, Ксюш, — обращается мама к подруге, — Тутанхамон незабвенный соизволил поднять свое бренное тело. Надеюсь, что и общаться она будет соответствующе, — мама бросает на меня последний предупреждающий взгляд и уходит на кухню.

Мы с Ксюшей настороженно смотрим друг на друга.

— Привет, — неуверенно улыбается она мне. У подруги открытый, добрый и чуть-чуть встревоженный взгляд. — Я волновалась за тебя. А еще… — девушка немного смущаясь стихает, не решаясь продолжить, — хочу поделиться последними новостями, которые тебе однозначно должны поднять настроение.

— Привет, — смущенно отвечаю я. Мне очень неуютно от того, как я, наверное, выгляжу в глазах подруги: лохматая, опухшая от постоянных слез, в мятой пижаме. — Я… Я немного…

А продолжить и не могу. Мамины слова то и дело всплывают в голове. И мне неожиданно становится стыдно. Перед самой собой. Я позволила себя сломить.

Кажется, Лиза все-таки начинает отходить от поступка Мстишки :) Как думаете, будет она пытаться отплатить красивому засранцу?

Глава 25.1

Разве не было в моей жизни наглых мажоров? Были. Только еще и похуже. Если вы думаете, что дети военных все сплошь ум и очарование, то поспешу вас огорчить. Там вседозволенности даже еще больше, чем у деток бизнесменов.

Подкованные с самого рождения знаниями законов, они иногда позволяли себе выходки самых невероятных масштабов. Но я не давала никому меня сломить. Так учили меня родители: никогда не нападай первая, но больно бей в ответ, чтобы в будущем обидчикам было не повадно.

— Все в порядке, Лиз, — Ксюша осторожно опускается на краешек дивана. — Я понимаю, что тебе нужно было время все это переварить. Но… Ты просто не поверишь, что произошло на следующий же день, когда ты не пришла в институт.

Ксюшины глаза горят настоящий азартом. Что же там такого могло случиться, что она так заряжена эмоциями?

— Кхм-кхм, — я прочищаю горло, чтобы обрести немного больше уверенности в себе, — я надеюсь, стул под Славским загорелся и, прежде чем умереть, он мучился в предсмертной агонии?

«О! Вы только посмотрите! Сарказм проснулся! Что ж ты так долго спал, батюшка?» — ехидничаю про себя.

— Утро началось как обычно. А вот в обед было весьма интересно. Наша женская половина элиты решила снова пройтись по вчерашнему инциденту и дать повод студентам еще раз повеселиться за твой счет.

Ауч… Неприятно слышать такое. Но теперь я надеваю маску хладнокровия и не позволяю эмоциям взять верх.

— И? — вздергиваю бровь.

— Машка, чтоб понос ее взял где-нибудь на шопинге, — шипит Ксюша, а я прыскаю от смеха, — на всю громкость включает вчерашнее выступление Мстислава, активно комментируя каждое его слово. Говорит, что уже подбросила своему отцу идею повлиять на ректора и убрать льготную программу для всяких, цитирую, «нищебродов».

Мерзавка! Эти нищеброды, как она выразилась, во сто крат умнее тупой блондинки. Тут даже таблицу умножения можно не проверять. Она провалится с треском.

— Но я хотела тебе рассказать не это. В момент ее сольного выступления в столовую с парнями зашел Мстислав. И когда он понял, про кого говорит эта вобла, устроил настоящую моральную порку, предварительно вдребезги разбив ее телефон. Однако даже не это са-а-амое интересное! Вот! Посмотри!

Она достает сотовый, включает на нем видео и протягивает его мне. На экране появляется Мстислав и обескураженная Мария — всея красавица института собственной персоной.

«Я предупреждаю каждого в этом институте! Каждого, бля! Если хоть кто-то когда-то посмеет открыть свой рот, косо посмотреть, толкнуть или просто тронуть Калинко, будет иметь дело со мной. А вы, я надеюсь, не настолько идиоты, чтобы проверять мои слова».

Затем он поворачивается к Маше.

«А ты пакуй вещички вслед за подружкой. Скоро встретитесь».

На этих словах видео заканчивается, оказавшись совсем небольшим. Но я не могу не отметить каким потрепанным и небрежным выглядит в нем Мстислав. Я даже успеваю заметить щетину на его лице, как будто он не брился несколько дней.

— Ничего не понимаю, — растерянно бормочу я. — Зачем он меня защитил?

— Ты разве не поняла, Лизка? — взволнованно восклицает Ксюша.

— Нет, — отвечаю ей.

— Да он просто влюблен в тебя !

Финиш, господа. Такого поворота событий я точно не ожидала.

Как думаете, права Ксюша?

Глава 26

Между нами повисает тишина. А потом у меня вырывается один смешок, за ним — еще один. И я уже не замечаю, как истерично хохочу, повалившись обратно на подушку.

— Ой, Ксюшка! Простота ты моя наивная! Влюблен! Славский! В меня! А-ха-ха-ха-ха! — не могу я сдержать веселья. Подобная бредовая мысль просто никак не хочет укладываться в моей голове.

— Лиза! Да ты подумай просто! Иначе зачем бы он стал тебя защищать?

— Обосрался потому что, — резко прекращаю истеричный смех. — Побоялся, что за подобное ему нехило так прилетит. Вот и пытается теперь отмыться после своей выходки. Придурок, — выплевываю я.

— Лиз, Мстислав не тот человек, который будет чего-то бояться, — тихо заявляет она.

— Да? С чего такая уверенность, Ксюш? На любого крутого чувака найдется еще круче. Поверь, моего отца стоит бояться.

Это совершенно не означает, что я стану просить его о защите. В курсе случившегося только моя мама. И то ей пришлось меня едва ли не пытать, чтобы выведать, почему ее дочь вторые сутки ничего не ест, а только плачет в подушку. Но она обещала ничего не говорить папе. Ему сейчас и так сложно на новом месте. Ни к чему еще и за меня переживать.

Однако Славский-то об этом не знает. Вот небось и дрожит как осиновый лист. О чем я и спешу сообщить подруге. Но Ксюша непреклонна.

— Нет, Лиз, ты не понимаешь, — качает она головой. Но продолжить не успевает, поскольку в комнату заглядывает мама.

— Эй, мумия, очнулась ото сна? — веселится она.

— Ма-а-ам! — громко возмущаюсь я.

— Очнулась, — довольно улыбается мамуля, — вижу. Тогда приводи себя в порядок и сходите с Ксюшей до магазина. Испечем исцеляющий торт, приготовим вкусный салатик к ужину и просто весело проведем время девочками.

— Тебе разве не надо на работу? — недоуменно спрашиваю у нее.

— Я взяла пару выходных. Тебя, болезную, оставлять одну было страшно.

Я закатываю глаза, а Ксюшка смеется.

— Классная у тебя мама, — замечает она.

— Ага, — соглашаюсь с ней. — Язвительности бы в ней поменьше — и цены бы не было.

— Я все слышу, Лизавета Андреевна! И что-то мне кажется, что отцовский армейский ремень — не такая уж и плохая затея.

Теперь уже хихикаем мы с Ксюшей вместе. Мне стало гораздо легче. И признаться почему — страшно даже самой себе. Я не хочу даже гипотетически допускать, что мне приятен поступок Мстислава. Он — редкостный говнюк. И благодарности за якобы защиту не достоин. Все, что случилось со мной, — лишь его вина.

— Посидишь немного? — спрашиваю Ксюшу. — Я схожу в душ и буду собираться в магазин.

— Конечно, — радостно соглашается подруга. Какое же она все-таки солнышко. «Э-эх, за что Славику так повезло?» — кривлюсь мысленно.

Привести себя в порядок получается за полчаса. Я даже успеваю нарисовать аккуратные стрелки, пару раз пройтись тушью по ресницам и нанести на губы блеск. Надеваю любимые обтягивающие темные джинсы, белый свитер, и мы с Ксюшей идем к порогу.

— Ма-а-ам, — чуть повышаю я голос, — мы готовы идти в магазин.

— Оу, — мама выходит из кухни и окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног, — Лизавета Андреевна, ты ли это?

Глава 26.1

На ее лице сияет счастливая улыбка. Глаза светятся добротой и пониманием. Я на короткий миг застываю, а потом, сняв один ботинок, несусь к ней. Обхватываю хрупкие плечи и сильно-сильно прижимаю к себе.

— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю? — шепчу ей в шею.

— Ты моя лучезарная девочка, — обнимает она меня в ответ. — Я люблю тебя, доченька, до Луны и обратно. Много миллионов раз.

Мы смотрим друг на друга, а в глазах озера слез.

— Так, — вдруг наиграно строго произносит она, — хватит тут сырость разводить. Вот список. Лиз, если что, позвонишь и спросишь. Покупать строго то, что я написала.

— Есть, шеф! — озорно козыряю я.

Мы шустро одеваемся с Ксюшей и выходим в подъезд.

— Ты ведь останешься с нами до вечера? — с надеждой спрашиваю у нее.

— Если только я вам не помешаю, — робко соглашается она.

— Ты смеешься? — возмущаюсь в ответ, на что она лишь качает головой и задорно смеется.

Мы выходим из подъезда, и нас встречает яркое осеннее солнышко. Деревья уже приоделись в желто-рыжие наряды и пестрят теплыми красками. В воздухе чувствуется едва уловимый горьковатый запах дыма, который принес с полей озорной ветерок. И после своего добровольного недельного заточения я с огромным наслаждением снова и снова вдыхаю ароматы осени.

До магазина добираемся в рекордные сроки. С деловым видом изучаем полки, выбирая строго то, что просила моя мама, и идем на кассу. По пути домой обсуждаем с Ксюшей все на свете: одежду, моду, музыку, астрологический прогноз на следующий месяц. На душе наконец-то легко и тепло. Я снова могу радоваться жизни.

Но все веселье резко обрывается, когда мы с подругой подходим к подъезду. Машину представительского класса я замечаю первая и сразу же замедляю шаг. Она инородно смотрится в нашем дворе. Такая была бы к месту где-то среди элитных многоэтажек с их богатыми жителями, но не здесь. Глубоко внутри колет догадка, кто находится в салоне. Но я отбрасываю эту смехотворную мысль. Что ему здесь делать? Как будто заняться больше нечем, только приезжать ко мне домой.

— Лиз? — врезается в меня подруга, когда я резко торможу и не двигаюсь с места. — Ты чего?

Но я не могу произнести ни слова. Язык будто отнялся, а внутри снова началось землетрясение. Какого черта? Что он здесь забыл? Все мое прекрасное настроение мгновенно сходит на нет, едва я вижу, кто выходит из машины. И каким бы сюрреалистическим мне ни казалось происходящее в этот момент, к нам направляется Мстислав. Парень одет так, словно сошел с обложки модного дорого журнала. Челка лихо зачесана назад. Полы кашемирового черного пальто развеваются, открывая вид на мощную грудь, запакованную в дорогую черную рубашку. Модные, в тон его образу, брюки низко сидят на бедрах, удерживаемые ремнем. На ногах начищенные до блеска ботинки.

Что он здесь забыл? Зачем приехал? Прощение вымаливать? По его виду и не скажешь, что оно ему шибко нужно. Против воли я начинаю заводиться с пол-оборота. Ну что ж, господин Славский. Вы хотели увидеть ведьму? Так я вам ее сейчас во всей красе продемонстрирую.

Ох-ох! Какие люди! Да без охраны :) Ну что. девочки, готовим сковородки? :)

Глава 27

Мстислав не спеша подходит к нам. Глаза сканируют мой внешний вид от ног до макушки. Не знаю, что он там себе придумывает в голове, но брови сходятся на переносице.

— Где ты была? — хмуро интересуется он.

Ксюша переминается с ноги на ногу. Ей неуютно находиться во враждебной ауре, которая чуть ли не искры высекает и грозит сжечь всех вокруг.

— Хм-м, дай-ка подумать, — нарочито тяну я. — О! А это не твое дело, Славский! Я вообще не понимаю, чем обязана визиту местного «короля».

Самой себе напоминаю разъяренную кобру, которая готова накинуться на бедного кролика. Только Мстислав совсем не похож на милого пушистика и уж тем более на бедного.

— Лиза, — он честно старается держать себя в руках, — я приехал сюда не ругаться. Давай поговорим, — в его глазах мелькает запоздалое чувство вины. Ну надо же, он способен на раскаяние? Только вот мне оно уже не нужно. Все то хорошее, что я к нему испытывала, сдохло в том актовом зале. И теперь мне все равно.

— Простите, Ваше Королевское Величество, мне некогда с вами разговаривать. А если уж быть совсем честной, то я просто напросто видеть тебя не могу. Снизойди уж до одолжения: сгинь отсюда, — шиплю в холеное лицо, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не вцепиться в него ногтями. — Ксюша, идем, — командую подруге.

Но куда там. Кто бы мне позволил просто так уйти. Если барину приспичило поговорить с крестьянкой, то барин своего добьется. Чтоб ему пусто было.

— Видит бог, я хотел по-хорошему, — обреченно говорит он уже за моей спиной. — Ксюш, прости.

Мою руку отцепляют от подруги, разворачивают меня на сто восемьдесят градусов и, как куль с картошкой, взваливают на плечо.

— Ты что творишь, неандерталец! — верещу на весь двор. Очень надеюсь, что кто-то из соседей вызовет полицию. — Пусти меня! Славский! Ты совсем охренел?!

В ответ на мою столь экспрессивную речь парень лишь укоризненно цокает языком.

— Ай-ай-ай, Лизавета Андреевна, такая милая, красивая девушка, а рот с мылом помыть не помешало бы!

— Славский! А ну поставь, где взял! Немедленно!

— Обязательно, — спокойно соглашается он и я готова облегченно выдохнуть, — но не раньше, чем мы с тобой окажемся наедине и сможем поговорить!

Из меня вырывается смачное ругательство, а следом прилетает звонкий шлепок по попе.

— Не ругайся! Такой нежной девочке плохие слова не к лицу, — нравоучительным тоном произносит он.

Последней каплей становится раздавшийся в стороне тихий смешок. Ну Ксюша! Предательница!

Глава 27.1

Все! Мой предел достигнут! Я начинаю ужом извиваться на его плече, царапаясь, кусаясь и пытаясь достать до особо чувствительных мест. Однако этому толстокожему бегемоту все нипочем. Он с виду невозмутимо доходит до своей машины, одной рукой открывает дверь переднего пассажирского сиденья и «аккуратно» скидывает меня на кресло.

— Отпусти меня! — я пытаюсь вырваться и сбежать.

— Нет! — обезоруживающий поцелуй в нос заставляет меня ледяной статуей застыть на месте. Зачем он это сделал?

Дверь с моей стороны мягко закрывается, а сам Мстишка идет к Ксюше. Девушка мило улыбаясь что-то отвечает ему. Она поднимает с земли уроненный мной пакет с продуктами для мама. Что-то говорит Мстиславу, а он согласно кивает, разворачивается и идет к машине. Когда парень садится в салон, я скрещиваю руки на груди и, надувшись, словно маленький ребенок, отворачиваюсь к окну. Что бы он там ни хотел мне сказать, буду слушать молча. Он из меня и слова не вытянет. Только Мстислав так ничего и не говорит. Спустя несколько минут я не могу сдержать неуемное любопытство и поворачиваюсь к нему. Парень облокотился на подлокотник водительской двери, подпер голову кулаком и с нежной улыбкой смотрит на меня. И я снова начинаю злиться.

— Ну? Чего уставился? Ты меня сюда затащил, чтобы помолчать? — воинственно спрашиваю у него.

— Ты сейчас на пыхтящего ежика похожа, — он произносит это так нежно, что против собственной воли я теряюсь.

А потом он молча поворачивается к рулю, заводит машину и плавно трогает ее с места. Из принципа не спрашиваю, куда он нас везет. Какая разница? Всем корпусом разворачиваюсь к окну и смотрю на пролетающие мимо улицы. Чего он от меня хочет? Сам унизил на весь институт, сам поиздевался над моим желанием его поцеловать, а теперь примчался ко мне домой, чтобы… что? Извиниться? Я даже фыркнула при этой мысли. «Славский? Извиниться? Да я тебя умоляю, Лиза, — мысленно закатываю глаза, — да было бы перед кем, детка».Я изо всех сил пытаюсь задушить на корню маленький росточек надежды. Сказок в жизни не бывает. И прекрасные принцы на деле оказываются еще более страшными, чем самые жуткие монстры. Спасибо Мстишке: он наглядно мне показал это.

— О чем ты думаешь? — доносится до меня вопрос.

— Не твое дело, — бурчу в ответ.

— Да брось, Лиз, — мягко зовет меня он. — Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу, пока мы не поговорим.

— А зачем, Слав? — поворачиваюсь к нему. — Зачем? Ты что бы там ни думал, а я далеко не дура. Все поняла с первого раза. Прости, что посмела помечтать.

Я не хочу плакать. Не снова. Мне кажется из меня океан слез вылился за эту неделю. Сколько можно? Но обида едким пятном прожигает сердце. За что? Почему? Зачем он так со мной поступил? Я же… Я ничего ему не сделала!

— Потому что я идиот, Лиз, — тихо отвечает он. Резко перевожу на него взгляд. Я что, вслух это спросить умудрилась? — Давай доедем до одного места. Нам осталось десять минут. Я постараюсь все тебе объяснить. Пожалуйста?

Мы стоим на светофоре, и он ждет моего ответа. В руке зажат пакет с покупками для мамы. А я стою и думаю:есть ли у меня, по сути, выбор? Совершенно очевидно, что я должна была бы послать его по известному маршруту и пойти вместе с Ксюшей домой. Но… Я же хотела, мечтала, что он приедет и мы поговорим. Ну так вот: он передо мной. «Давай, Лизок, решайся».

— Черт с тобой, Славский, — прикрываю глаза и решаюсь прыгнуть в ледяную воду, — вези. Но после разговора я даже дышать рядом с тобой не хочу, — резко заканчиваю я.

Внутри его глаз плещется тихое торжество. Он добился желаемого, но вот за кем в этом раунде будет победа — тот еще вопрос.

Глава 28

Пока едем в голове проносятся сотни разных вариантов, куда он может меня отвезти. Мстислав периодически отрывается от дороги и бросает на меня короткие взгляды. Когда я в очередной раз боковым зрением ловлю его, то не выдерживаю и поворачиваюсь к нему.

— Что ты на меня смотришь? — подозрительно щурюсь.

— Вариант «любуюсь» тебя устроит? — дергает он бровью.

— Едва ли. Очевидно, думаешь о том, как бы опозорить меня посильнее чем до этого в институте, — скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну.

В салоне повисает напряженная тишина. Я сомневаюсь, что Мстишке нечего мне ответить. Скорее мне удалось раскусить его коварный план. Я все жду и жду, когда он что-то возразит мне, но парень все так же молча ведет машину. Ну и ладно. И меня совершенно не волнует, что в итоге я оказываюсь права.

Вскоре мы подъезжаем к городской набережной. Несмотря на прохладное время года здесь довольно оживленно. Мужчины, женщины, дети, парочки, семьи: все пытаются насладиться последними едва теплыми лучами солнца. Деревья одеты в красочные наряды, что на фоне плещущейся темно-синей реки создает по-настоящему насыщенный пейзаж.

— Пойдем, — Мстислав без моего согласия переплетает наши пальцы и тянет меня в сторону от главного входа. Я хочу возмутиться, но потом решаю все же промолчать. Сама согласилась на эту авантюру. Вот и нечего ворчать.

Минут через десять мы оказываемся в безлюдной части набережной. Здесь нет ограничительных линий и парапетов, на которые можно облокотиться и посмотреть на воду.

— Зачем ты меня сюда привел? — недоуменно спрашиваю его.

— Пообедать, — в его голосе слышится улыбка.

Мстишка делает шаг вправо и мне открывается вид на небольшой круглый столик. Он красиво сервирован белоснежной посудой из тонкого дорогого фарфора. С моего места видно, что на тарелках уже лежит еда. И я готова поспорить на что угодно: ее вкус окажется потрясающим.

— Пойдем? — Мстислав стоит рядом и ненароком поглаживает мои пальцы. Его улыбка преображает строгие черты лица. Он по-настоящему доволен собой и не собирается скрывать этого.

А меня внезапно охватывает необъяснимое смущение. И это немало раздражает. Я не хочу испытывать настолько противоречивые эмоции. Но и отмахнуться от них, как от назойливой мухи, не получается. Чувствую как щеки начинают пылать, наверняка окрасившись в нежно-персиковый цвет, и я изо всех сил хочу спрятать взгляд от понимающего мужского. Но кто бы мне это позволил.

Мстислав нежно притягивает меня в свои объятия. И это совершенно не вяжется с образом крутого и наглого мажора.

— Зачем ты все это делаешь? — не могу удержаться от вопроса. — Я совершенно тебя не понимаю. Сначала со стороны наблюдаешь за мной. Бросаешь многозначительные взгляды. Уж прости: я, конечно, может, и блондинка, но далеко не дура и мужской интерес распознать могу. Потом публично унижаешь. Практически на корню разрушаешь мою репутацию. Да и не только мою! Ты всех студентов, у кого нет за плечами богатых папочек и мамочек втоптал в грязь, что несправедливо вообще-то! Потом заступаешься за меня и ставишь на место главных стерв института. И, как вишенка на торте, снова появляешься около моего дома! Что с тобой не так, Мстишка? Биполярочка замучила?

Глава 28.1

Моя обличительная речь обрывается под яростной атакой парня: его губы обрушиваются на мои и ставят точку в так и не начавшемся споре. Я отчетливо понимаю, что окончательно утонула в нем. Он — мои воздух и жизнь. Но он же — мои беда и погибель. Мстислав нежен и в то же время бескомпромиссно ломает все мои преграды. Его поцелуй ставит на колени все мое желание сопротивляться. Я будто странник в пустыне, который наконец-то обрел возможность напиться после бесчисленных дней скитания. Сравнение банальное. Но оно как нельзя точнее передает все мои чувства, которые проносятся внутри. Оглушительный, ревущий, сметающий все на своем пути поток эмоций грозит разрушить меня до основания. То, как мягко его губы прикасаются к моим, как язык настойчиво и невыносимо приятно изучает мой рот, сводит с ума. Он, как змей искуситель, завлекает меня в любовные сети. И я понимаю, что выбраться из них цельной у меня уже не получится.

Мы оба в один момент начинаем задыхаться. Мстислав с легким стоном отрывается от меня, в его глазах разверзлась адова бездна из необузданных, невысказанных желаний.

— Ты — мой яркий лучик, Лиса, — ласково говорит он, утыкаясь своим лбом в мой. Не отрываясь смотрит в мои глаза и ждет, ждет, ждет, что я пойму, о чем он. — Я идиот, Лиз. Испугался. Не понял сразу, что, кажется, среди всего окружающего меня мусора я наконец-то нашел свое сокровище, — дыхание с хрипом вырывается из его легких.

А я же, наоборот, совершенно забываю о том, как нужно дышать. Он уже открывает рот, чтобы продолжить свою речь, но я испуганно прикрываю его губы пальчиками.

— Не надо, Мстиш, — шепчу, глядя в ярко горящие глаза. — Не говори ничего, ладно? Я… Я пока не готова все это слышать. Ты меня с ума сводишь. Мне нужно время.

Понимаю, что, скорее всего, это совершенно не тот ответ, которого он от меня ждал. Но и обманывать его мне тоже не хочется. Как только он произнесет то заветное, что я с замиранием сердца мечтаю услышать, обратного пути не будет ни для кого из нас. Я не уверена, что мы выстоим. Все слишком быстро. Слишком кружит голову. Слишком… хорошо. А так не бывает. Пусть лучше между нами будет недосказанность, чем мы оба подведем черту, за которой дальше только пропасть из несбывшихся надежд.

— Ты привел меня пообедать? — застенчиво улыбаюсь ему. — Ну и? Чем нас сегодня будут кормить?

Мстислав понимает меня с полуслова. Ласково прижимается к моей щеке в невесомом поцелуе и за руку ведет к столику. Он, как галантный кавалер, помогает мне сесть, отодвигая стул. Разливает искрящееся шампанское по высоким изящным бокалам на тонких ножках, поднимает свой и произносит лаконичный тост:

— За этот день. Пусть он станет одним из многих, которые мы оба будем хранить в нашей сокровищнице воспоминаний.

И я от всей души мечтаю о том же. Наверное, сейчас я и сама еще не понимаю, какой крутой вираж берет моя судьба. Я не отдаю себе отчета, что порой обстоятельства, людская зависть и злоба способны разрушить чужие жизни до основания. И у незримого свидетеля нашего всепоглощающего счастья в планах сделать именно это…

Глава 29

День, когда Мстислав приезжает просить у меня прощения и везет на самый романтический обед в моей жизни, становится одним из самых ярких. Он кормит меня потрясающе вкусными блюдами, которые мне вряд ли доведется еще где-то попробовать. Берет за руку и ведет на неспешную прогулку. Меня приятно согревает лежащая на плечах тяжелая мужская рука. Довольно жмурясь, я украдкой снова и снова вдыхаю легкий аромат его парфюма, в котором смешались солнце, лимон и чувство свободы. Мы болтаем обо всем сразу и ни о чем. Смеемся, балуемся, играем в догонялки. И, конечно же, целуемся. Много. Много. Много раз наши губы прикасаются друг к другу. В какой-то момент я начинаю ощущать, как они саднят от приятной боли. Сердце замирает от нежности, которую мне дарит Мстиша.

Но всему наступает конец, и нам приходится возвращаться домой. На этот раз тишина в машине не давит. Наше счастье наполняет пространство и рождает внутри совершенно новые желания. Я чувствую странное волнение. Дыхание перехватывает, когда я ощущаю, как указательным пальцем Мстишка гладит тыльную сторону моей ладони. Сердце взволнованно стучит в груди, когда мы то и дело встречаемся взглядами. Я вижу, как темнеют его глаза. В них плещется страсть. Она затягивает в свои сети, хочет, чтобы я стала ее добровольной рабыней. И мне сложно не откликнутся на призыв. Между бедрами я ощущаю чувственный жар. Тело наполняет истома. Но я так до конца и не понимаю, чего же конкретно мне хочется: то ли убежать и спрятаться от Мстислава, то ли наоборот…

— Я завтра заеду за тобой в институт, — сообщает парень, когда мы наконец оказываемся возле моего подъезда.

— Я могу и сама добраться, — тихо заявляю я, с улыбкой смотря на него.

— Можешь. Но не станешь, — категорично заявляет он. — Уже холодно. Отморозишь свою попу, и что мне с тобой делать тогда?

Я смеюсь, а он снова тянется к моим губам. Наш поцелуй отнимает у меня возможность дышать. Кладу ладонь на его теплую щеку и чувствую, как короткая щетина приятно покалывает кожу. Он разрывает наш поцелуй и утыкается своим лбом в мой.

— Ты хитрая лисичка, знаешь об этом? — прикрыв глаза, шепчет он мне.

— И ничего я не хитрая. Не придумывай, — легонько бью его по плечу.

— Ты как смогла украсть мой покой , мм? — он перехватывает мою руку и прижимает к груди, где бьется сердце.

— Пф-ф-ф, ты ничего не путаешь, случаем? Сам свалился как снег на голову. А я виновата.

Нашу шутливую перепалку прерывает звук входящего звонка на сотовый Мстислава. Парень мгновенно из мягкого и влюбленного превращается в опасного незнакомца, рядом с которым находиться страшно и неуютно.

— Да, — резко бросает он. — В курсе. — Ему что-то говорят, а он лишь сжимает губы. — Я тебе уже сказал, что буду. Если у тебя проблемы с памятью, советую таблеточки попринимать, — разговор явно накаляется, и Мстислав сжимает свободную руку в кулак. Я вижу, как от напряжения на коже отчетливо проступают венки. — Не твое дело, где я сейчас. Уговор был на вечер. Сказал — значит, буду. Все. Займись уже своими делами, а в мои не лезь. — Мстиша раздраженно отключается и швыряет телефон на приборную панель. Он тяжело дышит, как будто только что пробежал много километров.

— Все хорошо? — еле слышно спрашиваю у него.

Глава 29.1

Какое-то время он молчит. Отвернувшись к окну делает неглубокие вдохи-выдохи, чтобы обрести утраченное равновесие.

— Насколько лисы верные? — не поворачиваясь ко мне, вдруг спрашивает Мстислав.

— А? — я не совсем понимаю, о чем он спрашивает. К чему подобный вопрос?

— Ничего, — поворачивается он ко мне. — Не вникай. Просто мысль дурацкая в голову пришла.

Сложно не вникать. Я вспоминаю слухи, которые ходят по институту о жизни Мстислава и его отце. Между нами повисает напряженное молчание. Легкость, которая сопровождала нас весь день, исчезает без следа. Таким я вижу его впервые. Даже в самом начале нашего знакомства мне не хотелось спрятаться от него. А сейчас я отчетливо ощущаю пышущую от него опасность. Тронь пальцем — и последствия мне не понравятся.

— Я пойду, — отворачиваюсь от него и тянусь к ручке двери.

— Провожу, — безапелляционно коротко заявляет он.

И я бы, возможно, поспорила, но злить его еще больше нет никакого желания. Поэтому как можно беззаботнее пожимаю плечами и, не глядя на него, выбираюсь из машины. Мы подходим к подъезду, я достаю ключи и открываю домофонную дверь.

— Все, — поворачиваюсь к нему. — дальше я сама. Спасибо за этот день.

— Идем, Лиза, — жестко говорит он. — Уже темно. В подъезде могут быть не самые благополучные члены нашего общества. Я провожу до квартиры.

— Это лишнее, — вскинув голову упрямо отвечаю ему. — У нас благополучный район. Никого подобного здесь не замечали.

Он вдруг резко наклоняется ко мне.

— Я же сказал, — его глаза горят адским огнем, — провожу. Не спорь со мной, малышка. Пожалуйста, — последнее слово звучит так, будто меня каменной плитой прижало. Я тяжело проглатываю слюну и лишь молча киваю. Черт! Ненавижу приказы! Даже обернутые в цветную упаковку слова «пожалуйста». Но ему не могу перечить. Внутри все замирает от властного тона, которым пропитан каждый звук голоса этого парня.

Мы подходим к лифту, и я нажимаю кнопку. Мстислав стоит совсем близко. Я чувствую, как его дыхание шевелит волосы у меня на затылке. Руками он ко мне не прикасается. Но, честное слово, я будто ощущаю поглаживания его рук. С каждой секундой мне все труднее и труднее дышать, тело цепенеет от сладостного волнения. Я будто жду от него чего-то. Но разобраться в собственных желаниях именно сейчас невыносимо сложно. Отчетливо осознаю лишь одно: через мгновение мы с ним окажемся вдвоем в запертом пространстве.

Двери лифта открываются, и мне кажется, что так выглядит ловушка, в которую хитрый кот загнал глупую мышку.

— Мстиш, я сама дальше. Ну правда, — поворачиваюсь к нему и кладу ладонь на горячую грудь.

— Лиза. Заходи в лифт, — угрожающе произносит он.

Ох! Мамочки! На что я подписываюсь. На негнущихся ногах я все же захожу внутрь кабины. Мстислав не отстает ни на шаг. Двери лифта закрываются. Я упрямо смотрю в пол. И, естественно, не замечаю, как Мстислав неуловимым движением нажимает на кнопку «СТОП», останавливая лифт где-то между этажами. Я резко вскидываю на него глаза.

— Что ты… — хочу его спросить, но вопрос встает поперек горла.

— Попалась, маленькая, — только и произносит он, снимая куртку и придвигаясь ближе ко мне.

Господи! Что он творит?

Глава 30

— Мстислав, — шепчу непослушным губами.

Он плотоядно смотрит на них. Подносит большой палец и легко проводит по нижней губе. Против воли я приоткрываю рот. И без того темный взгляд Мстислава становится практически черным. Гипнотизируя меня, он легонько проталкивает палец мне в рот, и я плотно обхватываю его губами. Между бедер становится бессовестно влажно. Тело горит от неизвестных ранее ощущений.

— Ох, Лиза! — произносит он.

Интуитивно я вбираю его палец еще глубже, смотря прямо в его глаза. Мстислав придвигается ко мне вплотную, и я явственно ощущаю, как сильно он хочет продолжения. Мне страшно, волнительно, жарко. Парень вытаскивает палец и впивается в мои губы, властно раскрывая их и ныряя языком в мой рот. Не могу удержаться и начинаю стонать.

Сильными руками он подхватывает меня под бедра и прижимает к стене. Я зарываюсь пальцами в густые жесткие волосы Мстислава, получая особый кайф от этого ощущения.

— Ты мне доверяешь? — лихорадочно спрашивает он.

Язык не слушается, и мне остается лишь несколько раз кивнуть. Мстиша ставит меня на пол и, глядя в глаза, тянется к моим брюками.

— Мне трудно дышать, — признаюсь ему. — Я сейчас растворюсь.

— Подожди, малышка. Я покажу тебе, что значит раствориться в ощущениях, — многообещающе отвечает он и опускается передо мной на колени.

— Мстиша! — всхлипываю я. Что он собрался делать?

— Тихо, девочка. Мы же не хотим никого разбудить, правда?

Он начинает потихоньку целовать мои бедра. Правое. Левое. Его прикосновения как легкие крылья бабочки. Спустя один удар сердца я чувствую его губы возле кромки трусиков. Боже! Как стыдно! Я прекрасно понимаю, что сейчас перед его глазами бесстыдное крошечное мокрое пятнышко. Он прижимается к нему и делает глубокий вдох.

— Мне крышу от тебя рвет, Лиза! Но еще большее сводит с ума осознание, что и ты меня хочешь, — его горячечный шепот высоковольтным током прокатывается по венам. Я откидываю голову назад и, больше не сдерживаясь, постанываю во весь голос. — Тш-ш-ш, — довольно смеется он. — Задери кофточку и опусти лифчик. Покажи мне свою красивую грудь.

Я беспрекословно подчиняюсь, чувствуя, как Мстислав подцепляет двумя пальцами мои трусики и мягко тянет их вниз.

— Охрененный вид, моя девочка, — мурлычет он.

Кладет одну руку на грудь с набухшим соском и немного тянет его.

— Ах-х, — выдыхаю я. — Мстиша!

Я не понимаю чего мне сейчас хочется. Самой себе напоминаю воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Мстислав опускает голову к моему животу. Одна его рука по-прежнему лежит на моей груди, а вторая ныряет к возбужденному клитору. Сочетание его языка и пальцев практически сразу подводит меня к обрыву, за которым плывут высокие облака моего наслаждения.

Глава 30.1

— О-о-о, нет, — он дует на клитор, вырывая из меня хныкающие звуки. — Ты кончишь только тогда, когда я разрешу.

Он поднимается с колен и впивается в меня поцелуем. Я как сумасшедшая хочу его. Отметая всякое стеснение кладу руку на твердый член и сжимаю пальцы.

— Нет, Лиза! — строго произносит он, перехватывая мою руку. — Не так ты будешь моей в первый раз.

— Я хочу! — зубами хватаю его нижнюю губу и тяну на себя. Мне кажется, что сейчас я хочу почувствовать вкус его крови на своем языке.

— Тише, малышка. Кто бы мог подумать, что ты у меня будешь такая отзывчивая, — довольно смеется он. — Все будет. Но не сегодня. Сегодня я хочу увидеть, как удовольствие растечется по твоим венам. — Он опускает руку и снова пальцем прикасается к моему клитору.

Я впиваюсь ногтями в его плечи.

— Что ты видишь за закрытыми веками, Лиса? — жарко шепчет он мне на ухо, все быстрее потирая возбужденный бугорок. — Тебе понравился вид моего языка между твоих ног? Или, может, ты бы хотела, чтобы и мои пальце были внутри тебя, пока язык ублажает сверху? Мм? Что видишь, малышка? Отпусти свою фантазию, Лиза! Потому что ничто не сравнится с тем, когда ты по-настоящему станешь мне принадлежать. Поверь мне, тебе понравится ощущать мой член глубоко в себе.

Взрыв. Со мной происходит межгалактический взрыв. Я сначала взлетаю, а после мягко опускаюсь на землю. Сильные руки Мстислава не отпускают меня ни на минуту. Он утыкается в мои волосы и продолжает что-то шептать. Господи! Я даже и не подозревала, что так бывает. Или так будет только с ним?

Ко мне начинает приходить осознание, чем я только что занималась в лифте. И без того горящие щеки, кажется, покраснели еще больше.

— Скажи мне, — хрипло спрашиваю у него, — ты мой личный дьявол, да? Это все за мое плохое поведение?

— Разве то, что с тобой произошло, плохо? — он откидывает с моего лица волосы и, смеясь, заглядывает в глаза. — Но знаешь, образ плохой девочки тебе очень к лицу. Только, пожалуй, демонстрировать ее ты будешь только наедине со мной.

Он выглядит настолько довольным собой, что мне сложно удержаться от счастливого смешка.

— Ты сумасшедший, — тянусь к его губам. Кажется, он теперь моя личная зависимость. — А как же ты? — вопрос невольно вырывается и повисает в воздухе.

— Я осознанно сделал то, что сделал, маленькая. Не мог этот день закончиться на дерьмовой ноте моего телефонного разговора.

Забытая горечь снова возвращается на место. Я переживаю за него. А еще в груди тлеет нехорошее предчувствие. Почему-то мне кажется, что у нашего с Мстиславом «долго и счастливо» не существует будущего.

Я захожу в квартиру и несусь сразу в свою комнату. Падаю лицом на кровать и утыкаюсь в подушку. Завтра мы снова увидимся с ним . Завтра я снова буду чувствовать его руки на своем теле. Боже! Что он творил со мной в лифте! Самой не верится! Мысли невообразимым хаосом атакуют разум. Мне хочется взлететь, завизжать, рассказать всем о своем счастье. Но я лишь тихонько смеюсь в подушку.

Приняв душ и надев любимую пижаму, беру в руки телефон, чтобы увидеть сладкое смс:

«Спокойной ночи, моя сладкая девочка».

Я так и засыпаю в обнимку с телефоном, даже не подозревая, что следующий день принесет мне сразу несколько отвратительных сюрпризов.

Глава 31

Сегодняшние сборы в институт оказывают на мою нервную систему не самое благоприятное влияние. Я пять раз меняю юбку на брюки. Десять раз снимаю легкий джемпер и надеваю блузку. И все-таки в конце концов решаю, что трикотажное платье — лучший вариант для моего нынешнего настроения. А еще меня дико нервирует молчание сотового. Мстислав обещал меня забрать. Но через пятнадцать минут бессмысленного ожидания становится ясно, что добираться до института мне придется самой. Вот тут решимость меня и покидает.

Целая неделя отделяет меня от пережитого кошмара. Забыл ли кто-то позор, обрушившийся мне на голову? Честно говоря, я очень в этом сомневаюсь. Если рядом с Мстиславом я еще готова противостоять едким шепоткам за спиной, то в одиночку совершенно не уверена, что смогу это сделать. А телефон тем временем так и не подает признаков жизни. Я бросаю тоскливый взгляд на шкаф, где спокойненько себе лежат джинсы и укороченный свитер. У меня еще есть время на смену одежды. Но верх неожиданно берет внутренняя вредина. Уж если и показывать всем, что меня ни капли не задел поступок Мстишки, то делать это стоит при полном параде. А самому парню я еще устрою настоящую выволочку. В следующий раз только смерть будет ему оправданием.

С этой мыслью я решительно подхватываю черную сумку с конспектами и выполненными заданиями для практических занятий и иду к двери. Шапку решаю не надевать. Смотрю на себя в зеркало и остаюсь очень довольна тем, как выгляжу: распущенные волосы веселыми светлыми колечками ложатся на плечи, на ногах черные замшевые сапожки на устойчивом каблуке. Темное пальто с поясом выгодно подчеркивает мою фигуру и оттеняет яркий цвет глаз, делая их таинственно мерцающими. Губы я слегка трогаю блеском, так как терпеть не могу помады. Выходит весьма недурно. По крайней мере, у меня вид королевы, а не побитой собаки.

На улице будто в тон моему состоянию светит яркое солнышко. И хотя тепла уже нет, настроение все равно поднимается по шкале все выше и выше от вида ярких лучиков. Ничего не могу с собой поделать и чувствую, как улыбка растягивает губы. С таким блаженным видом я застываю на выходе из подъезда. Уже знакомый черный джип ожидает неподалеку, сверкая начищенным боком. Хромированные диски грозно блестят на солнце. А сам хозяин стоит, прислонившись к своему зверю и что-то читает в телефоне. Хм-м, сколько же он здесь? И почему не позвонил? Интересно, а родители его видели? Почему-то пока мне совсем не хочется посвящать их в свои отношения. Тем более, я и сама еще не до конца уверена, что это можно назвать отношениями.

«Ой, Лизка-а-а-а, врешь же, хитрюля», — язвлю про себя.

Чувствую себя застывшим кроликом перед удавом. Особенно когда Мстислав, кажется, просто кожей ощущает мое появление. Парень резко вскидывает голову и снимает очки-авиаторы. А вот уже знакомая мне решительная походка. Мамочки! Сердце застывает в груди, когда я отчетливо вижу, как Мстислав проводит большим пальцем по нижней губе. Глаза парня жадно пожирают меня с макушки до пят. И я ничего не могу поделать с реакцией своего тела. Его будто охватывает чувственная горячка. Я вспоминаю лифт и то, какие звуки вырывал из меня этот дерзкий молодой мужчина.

— Почему так долго? — рычит он. И не дав ответить, прижимает меня к себе, обрушиваясь с оглушающим поцелуем.

Глава 31.1

Я совершенно теряюсь во времени и пространстве. И мне абсолютно наплевать, что любопытные бабули уже наверняка прилипли к окнам и, благодаря устроенному Мстишей представлению, вспоминают свою собственную молодость.

— Вообще-то, — хитро щурюсь я, — ты должен был позвонить.

— Вообще-то, я сказал, что приеду, — улыбается в ответ он. — В моих планах ничего не менялось. Но я рад, что ты нервничала.

— Кто сказал? — я вроде как удивленно приподнимаю одну бровь. А затем отстраняюсь от парня, обхожу его и легонько хлопаю по плечу. — Я просто прикидывала варианты, как быстрее добраться до института. Ну или… — оборачиваюсь через плечо и невинно смотрю на своего личного Люцифера, — кого могу попросить меня подвезти.

Не дожидаясь его реакции, неспешным шагом иду к черному монстру. Подхожу к передней пассажирской двери, дергаю ручку и уже распахиваю дверь, но та с треском захлопывается обратно. Ого! Вот это эмоции! Глаза Мстислава яростно горят, превращая его в настоящего повелителя ада. Господи! Жар и желание, прокатившиеся по телу, заставляют усомниться в собственном разуме. Разве можно так реагировать на парня? Но я ничего не могу с собой поделать. Мстислав как будто открыл потайную дверь во мне и выпустил наружу совсем другую Лизу, о существовании которой я раньше не знала.

Он ставит руки по обе стороны от меня, как будто заключая в ловушку. Дыхание с шумом вырывается из его легких. А меня накрывает аромат ментола и недавно выкуренной сигареты. Я не контролирую себя. Подаюсь вперед, обвиваю руками его талию и утыкаюсь в сильную грудь, обтянутую черной тканью водолазки.

Пальцы Мстиши зарываются в мои волосы и с мягкой страстью тянут назад. Я снова запрокидываю голову, утопая в черной тьме его глаз. Он властно смотрит на меня. Окидывает взглядом лицо, медленно спускается до сумасшедше пульсирующей жилки на шее. Уголок его рта ползет вверх, придавая ему вид человека, с которым опасно играть. Но я точно знаю: мне не грозит опасность. Кому годно — да. Мстислав сотрет с лица земли любого, кто опрометчиво перейдет ему дорогу. Но для меня нет на земле безопаснее места, чем рядом с ним.

— Играешь со мной, Лиса? — тянет он.

— А что, если да? — с вызовом произношу в ответ.

— Ничего. Если я буду единственным, кому ты позволяешь…— он опускает руку на мою попу, властно сжимая ягодицу, — отвозить и забирать тебя всюду, где нужно.

— Согласна на бартер, Славский, — я не уступлю ему просто так. И он должен это понимать. Мне нравится звучащая в его голосе сила. Но я ни за что не позволю ей себя раздавить. Пусть уже сейчас понимает, что рядом с ним далеко не слабачка.

— Условия? — не отступает он.

— Я — твоя безраздельная хозяйка. — Приближаю губы к его, останавливаясь в миллиметре. Моя рука сначала ложится ему на грудь, а затем начинает медленно сползать все ниже, останавливаясь в опасной близости от его напрягшейся длины. Это игра на грани не оставляет равнодушным ни одного из нас.

— Лиса-а-а-а, — тянет он.

— Только так, Мстиша. — Отстраняюсь от него, чуть отталкивая ладонями. — Только так и никак иначе. Разобьешь мне сердце — и я с удовольствием сожру твое на обед.

— Ведьма, — рычит он.

— Вот и не забывай об этом, — довольно заканчиваю я, наконец садясь в машину.

Между нами не просто летают искры. Мне кажется, что сейчас мы готовы вообще весь двор спалить к чертям. И как бы ни льстило моему самолюбию, что на меня обратил внимание такой парень, а сердце тревожно сжимается при мысли о будущем. Есть ли оно у нас?

Глава 32

Мы подъезжаем к главному входу в институт. Студенты бросают любопытные взгляды на машину Мстиши, пытаясь разглядеть, кого скрывает тонированное стекло. И лишь понимая, что пассажир главного мажора института надежно скрыт от их глаз, разочарованно отворачиваются и уходят по своим делам. Я против воли нервно кусаю губы. Умом понимаю, что ни один из них не посмеет косо взглянуть в мою сторону, но… У нас с Мстиславом совершенно разные занятия. И я только сейчас начинаю осознавать, что по сути до сих пор не спросила, что входит в его аспирантуру.

На глаза попадаются «приближенные к королю»: две девушки и четверо парней, которые скучающим взором окидываю «свои владения».

— Почему ты нервничаешь? — разбивает тишину в машине голос Мстислава.

— Кто? Я? Тебе показалось, — не поворачивая головы в его сторону, вру я. Вдруг он хватает меня за кончик уха и тянет к себе. Я начинаю громко верещать, но звук тут же затихает под действием горячих мужских губ. Я теряю счет времени. Сколько мы целуемся? Минуту? Две? Пять? — Ты или очень наглый или бессмертный, — приоткрываю глаза и смотрю на свой личный кошмар.. Мстиша сидит с ужасно довольной улыбкой и созерцает яркий румянец на моих щеках.

Он касается кончика моего носа своим и делает смешное движение, приговаривая при этом:

— Носики, носики, носики.

Это так неожиданно! Так по-детски мило! Я не сдерживаюсь, откидываю голову и хохочу, теперь уже не переживая о том, что меня точно слышат все, кто находится рядом с его машиной.

— Что это было? — спрашиваю у него, когда немного успокаиваюсь.

— Мой тайный способ отвлечь тебя от жажды моей крови, — весело отвечает он.

— М-м-м-м, — с чарующей улыбкой Клеопатры поворачиваюсь к нему. Ноготком подцепляю рубашку и притягиваю к себе. — Славский, отвлечь меня от жажды тебя и всего, что в тебе есть, не сможет ничто на свете.

— Ох, Калинко, — грозно шепчет он в ответ, — Ты когда-нибудь точно доиграешься. И не спасет тебя ни один стон о пощаде. Запомни, — он легонько целует меня в уголок губ, — пощады не будет. А теперь пошли, соблазнительница, пары вот-вот начнутся. И если мне совершенно наплевать, то ты, боюсь, будешь еще долго поедом себя есть за опоздание.

Я озорно хихикаю и выбираюсь из его машины. И тут понимаю, насколько Мстишка коварный: все увидели мои сияющие глаза и улыбку, а в дополнение к этому ярко горящие от смущения щеки. Вывод напрашивался сам по себе. И на территории института не было ни одного, кто сделал бы его неверно.

— Ты — паразит! — зло шепчу подошедшему парню.

— Всегда пожалуйста, родная, — смеется он. Целует в висок и ведет к своим друзьям.

Глава 32.1

Ноги начинают упираться против воли. Но Мстислав будто не замечает этого и, как крейсер Аврора, идет к намеченной цели. Хватка на талии становится крепче, не позволяя увильнуть в другую сторону. И я с обреченным вздохом покоряюсь его решению.

— М-м-м-м, вы только поглядите! — язвительно тянет Димитрий, похабно скользя по мне сальным взглядом. — Девулички, — обращается он к двум куклам, у которых вместо мозга закаченный во все доступные места силикон, — да у вас новая королева. Негоже королю пребывать без фаворитки. Нынче только мелкий экземпляр нам достался. Ну ничего, мы люди не гордые. Какая разница кому кофеек с утра привозить. Да, Лизок? — он нагло подмигивает мне. — А впрочем, тебе я готов даже ванну с пеной набрать.

Я не успеваю удержать Мстислава, и он одним плавным движением кулака сносит Димитрия с лестницы. Тот падает навзничь и, держась за разбитый глаз, хохочет, как ненормальный. Или… Жуткая догадка осеняет меня в ту же секунду. «Да ну, Лиза. Этого не может быть», — шепчу про себя в неверии. И прежде чем Мстиша нанесет ему еще один удар, я вцепляюсь в его руку мертвой хваткой.

— Стой! — сквозь зубы с усилием шиплю я.

— Пусти, Лиза! — зло рычит проснувшийся в Мстиславе зверь. — Он, видимо, с первого раза не понял, что ты неприкосновенна.

— Слав, он сам не свой с утра, — говорит темноволосый высокий парень, подойдя к нам вплотную. Двое других пытаются поднять Димитрия. — Мы пытались выяснить, что случилось. Но он молчит. Знаем только, что был у отца.

Эта фраза действует на Мстислава, как заклинание. Он замирает. Кажется, будто даже не дышит. И я тут же ощущаю, как его мышцы расслабляются.

— Придурок, мля, — тихо произносит он.

— А что такое, Ваше Величество? Вы раньше были не против добычей поделиться. А теперь для челяди жалко стало? Не боись, Лизок! Я тебя согласен подхватить даже после него. Уж больно ты конфетка вкусная. — Димитрий снова мерзко хохочет, придерживая платок у носа.

— Успокойся уже, а! — говорит стоящий ближе к нему накаченный парень.

Эх-х, было бы гораздо проще, если бы я знала имена.

— Уведите его, — командует Мстислав. Он не говорит куда. Ребята, по всей видимости, и так все знают.

Он берет меня за руку и сопровождает внутрь института. Широкий шаг Славского заставляет меня практически бежать.

— Да стой ты! — не выдерживаю я на лестнице. Пусть сапоги и с удобным каблуком, но для бега все же не предназначены. — Ты мог пойти с друзьями. Я бы нисколько не обиделась, — потирая ладонь, смотрю на него.

Я не могу просто взять и отмахнуться от слов Димитрия. Понимаю, что вполне вероятно он высказал все это под действием чего-то психотропного. Но… Мстислав делился девушками? При моем живом воображении в голове мгновенно предстает тошнотворная картина. Я подношу руку к горлу и против воли потираю его. Не нужно было ходить сегодня в институт. Я же чувствовала, что добром это не кончится.

— Лиз, — начинает говорить Мстислав.

— Стой, — я поднимаю руку вверх, призывая его молчать. — Давай не сейчас. Слишком много… — я проглатывая вязкую горькую слюну, — информации. Тебе нужно идти, а мне нужно на пары. Потом… поговорим.

«Наверное» повисает в воздухе. Я не позволяю мучительному сомнению вырваться из моего рта.

— Иди, Мстиш. Ты нужен другу.

В оглушительном молчании я обхожу его стороной, стараясь даже не соприкоснуться. Ноги бегут все быстрее по лестнице. Сейчас я хочу оказаться, как можно дальше от него.