Бывшие. Забыть обиды

Глава 1

Варе полгода. Она уже умеет сидеть с поддержкой, тянется к игрушкам, улыбается, когда видит меня или Валеру. Мой маленький солнечный зайчик стал центром всей жизни в доме.

Но что-то идет не так.

Сижу на кухне, качаю дочку на руках перед сном, а за окном уже темнеет – октябрь рано забирает светлые часы. Валера, как обычно, задержался с работы. Последние месяцы он все чаще остается допоздна в райцентре, берет дополнительные подряды. Говорит, что копит деньги на будущее, на нашу семью.

Наша семья. Он так и говорит, хотя мы до сих пор не расписались. Живем в соседних домах, он приходит каждый день помогать с Варей, но спит у себя. Я так и не смогла сделать следующий шаг, впустить его в свою жизнь окончательно.

Знаю, это несправедливо. Валера заслужил большего. Он растит мою дочку как родную, заботится обо мне, никогда не давит, не требует. Но когда он пытается прикоснуться – обнять, поцеловать, – что-то внутри меня сжимается.

Потому что я все еще думаю о Максиме.

Ненавижу себя за это, но ничего не могу поделать. Вижу сны, где мы все еще вместе, где он держит на руках нашу дочь, где мы счастливы. Просыпаюсь с болью в груди, которая не отпускает весь день.

Варя засыпает у меня на руках. Несу ее в детскую, укладываю в кроватку. Она такая красивая – темные волосики, как у меня, но носик точь-в-точь как у отца. Иногда смотрю на нее и думаю: имею ли я право лишить ее возможности знать настоящего папу?

Слышу звук машины во дворе. Валера вернулся. Иду к окну – он выходит из пикапа, но что-то не так с его движениями. Покачивается, придерживается за дверцу.

Сердце сжимается. Неужели выпил? За все время, что мы знакомы, я ни разу не видела его пьяным.

Стук в дверь резкий, требовательный. Открываю – Валера стоит на пороге, от него пахнет алкоголем. Глаза красные, лицо мрачное.

– Привет, – говорю я осторожно. – Как дела?

– Отлично, – отвечает он с горечью, проходя в дом. – Просто замечательно. Работаю как проклятый, деньги зарабатываю, дом твой чиню, с ребенком нянчусь. А взамен что?

Закрываю дверь, поворачиваюсь к нему:

– Валера, ты пьян. Может, лучше домой пойдешь, выспишься?

– Домой? – он смеется неприятно. – А зачем мне дом? Там пусто, холодно, одиноко. А здесь... здесь тоже одиноко, только еще и больно.

Подхожу ближе, чувствую запах алкоголя. Валера выпил серьезно.

– Что случилось? Почему ты пьешь?

– А как не пить? – он отворачивается, идет в гостиную. – Полгода жду, когда ты мне доверишься. Полгода играю в идеального мужчину. А ты... ты как была холодной, так и осталась.

– Я не холодная...

– Холодная! – рычит он, оборачиваясь. – Каменная! Я к тебе тянусь, а ты отстраняешься. Целую – терпишь. Обнимаю – каменеешь.

В его голосе столько боли, что становится стыдно. Он прав. Я действительно не могу ответить на его чувства так, как он заслуживает.

– Валера, я стараюсь...

– Стараешься? – он подходит ближе, в глазах опасный блеск. – А знаешь, что мне сегодня сказали в райцентре? Что ты дура. Что нормальная баба давно бы замуж вышла за такого мужика, как я.

Отступаю на шаг. Пьяный Валера пугает меня – злой, агрессивный, совсем не похожий на того спокойного человека, которого я знаю.

– И они правы! – продолжает он, повышая голос. – Я же золото! Не пью, не гуляю, работаю, дом содержу, с чужим ребенком вожусь! А ты что?

– Валера, потише, Варя спит...

– А плевать мне на Варю! – взрывается он. – Надоело уже! Чужой ребенок, чужая баба! Все чужое!

Слова бьют как пощечины. Я всегда боялась, что рано или поздно он вспомнит – Варя не его дочь.

– Ты же сам говорил, что любишь ее...

– Говорил! – Валера хватает со стола вазу с цветами, швыряет на пол. – Много чего говорил! А что толку?

Осколки разлетаются по кухне. Из детской слышится плач – Варя проснулась от шума.

– Зачем ты это делаешь? – шепчу я, глядя на разбитую вазу.

– А зачем ты играешь со мной? – он подходит вплотную, нависает надо мной. – Думаешь, я дурак? Не вижу, как ты вздрагиваешь, когда я к тебе прикасаюсь?

Из детской плач становится громче. Нужно идти к дочке, но Валера стоит на пути.

– Отойди, мне нужно к Варе.

– Куда торопишься? – он хватает меня за руку. – Поговорим сначала. По душам.

– Отпусти! Ты делаешь мне больно!

– Больно? – его пальцы сжимаются сильнее. – А мне не больно? Полгода унижений не больно?

Пытаюсь вырваться, но он крепче держит. Алкоголь делает его сильнее и злее.

– Валера, пожалуйста...

– Знаешь, что я понял сегодня? – он притягивает меня ближе, смотрит в глаза. – Ты все еще его любишь. Того урода, который тебя бросил.

Сердце проваливается. Неужели так заметно?

Глава 2

Еду по темной трассе, крепко прижимая к себе Варю. Она наконец успокоилась и спит, доверчиво уткнувшись мне в плечо. Фары выхватывают из мрака кусочки дороги, а в голове крутятся обрывки того, что только что произошло.

Валера. Мой спокойный, надежный Валера разбивал посуду в моем доме и кричал, что ему плевать на нас. Как это вообще возможно? Человек, который полгода был воплощением терпения и заботы, вдруг превратился в агрессивного пьяницу.

Но ведь были и другие моменты. Хорошие моменты.

Помню, как он учил меня колоть дрова зимой. Стоял сзади, обхватывал мои руки, направляя топор. Его дыхание щекотало шею, а от близости кружилась голова.

– Не бойся, – шептал он, – я не дам тебе удариться. Доверься мне.

И я доверилась. В тот момент казалось, что с ним можно не бояться ничего.

Или как он впервые взял Варю на руки в роддоме. Такой большой, сильный мужчина держал крошечную малышку с такой нежностью, словно она была сделана из тончайшего фарфора. А когда дочка улыбнулась ему, его лицо просветлело так, что у меня перехватило дыхание.

– Привет, принцесса, – прошептал он тогда. – Я буду твоим защитником.

А летние вечера на крыльце, когда мы сидели рядом и смотрели, как Варя ползает по траве? Валера рассказывал истории из своей жизни, я делилась планами на будущее. Между нами была такая легкость, такое спокойствие. Казалось, что так и должна выглядеть семейная идиллия.

Но почему же я не могла полюбить его по-настоящему? Почему каждый его поцелуй вызывал во мне не трепет, а какое-то внутреннее сопротивление?

Машина подпрыгивает на ухабе, и Варя недовольно морщится во сне. Глажу ее спинку, напеваю колыбельную. Моя крошка ни в чем не виновата. Это я не смогла разобраться в своих чувствах, не смогла стать той женщиной, которая нужна Валере.

А ведь он был прав сегодня. Я действительно все еще думаю о Максиме.

Представляю, как бы он отреагировал, увидев Варю. Наверняка бы растерялся – он всегда боялся ответственности. Но потом... потом, может быть, полюбил бы. У него доброе сердце, просто спрятанное под слоями эгоизма.

Помню, как мы мечтали о детях. Лежали в постели после любви, и Максим гладил мой живот.

– А как думаешь, – говорил он сонно, – она будет на тебя похожа или на меня?

– Она? – смеялась я. – Откуда ты знаешь, что будет дочка?

– Просто чувствую. Маленькая принцесса с твоими глазами и моим упрямым характером.

Он угадал. Варя действительно упрямая – в кого только такая решительная. И глаза мои, и носик его. Если бы он увидел ее...

Качаю головой, отгоняя опасные мысли. Максим женат на другой женщине. Строит с ней ту жизнь, которую не смог построить со мной. А я должна быть благодарна судьбе за то, что не сказала ему о беременности. Представляю, как бы он разрывался между двумя семьями, как бы мучился от чувства долга.

Хотя... а может, он бы не мучился? Может, выбрал бы нас с Варей и был бы счастлив?

"Хватит!" – говорю себе вслух. От моего резкого голоса дочка вздрагивает, но не просыпается.

Нельзя так думать. Нельзя жить в мире фантазий. Максим сделал свой выбор еще тогда, когда завел любовницу. А я сделала свой, когда не сказала ему о ребенке.

Но почему же так больно? Почему даже сейчас, после всего, что было, я скучаю по нему? По тому, как он смеялся над моими шутками, как обнимал меня по утрам, еще сонный и растрепанный. По тому, как мы готовили ужин вместе под музыку, как спорили о фильмах, как строили планы на выходные.

С Валерой такой близости не было. Была забота, была нежность, но не было той искры, которая заставляет сердце замирать от одного взгляда.

Может, со мной что-то не так? Может, я не способна больше любить после предательства? Сердце закрылось, заледенело, и теперь никого туда не впускает?

Валера не заслуживал такого. Он хороший человек, просто не смог справиться с моей холодностью. Полгода ждал, надеялся, а я...я даже близость с ним воспринимала как обязанность, а не как радость.

Неудивительно, что он сорвался. Любой бы сорвался на моем месте.

Варя просыпается, начинает хныкать. Наверное, проголодалась. Или просто чувствует мое напряжение – дети такие чуткие.

– Потерпи, солнышко, – шепчу я ей. – Скоро будем у бабушки, там покормлю.

За окном мелькают огни знакомых населенных пунктов. До родителей остается километров двадцать. Представляю, как они встретят нас – мама кинется обнимать, папа будет молча злиться на того, кто обидел его дочь. Скажу им, что с Валерой все кончено, что больше не хочу никого впускать в свою жизнь.

Буду растить дочку одна. Работать, зарабатывать деньги, давать ей все, что смогу. А про любовь забуду. Видно, не умею я любить правильно.

Въезжаю в родной двор. В окнах горит свет – родители ждут. Глушу мотор, сижу несколько секунд в тишине. Варя спокойно лежит у меня на руках, доверчиво прижимается к груди.

– Ну что, малышка, – говорю я ей тихо, – начинаем новую жизнь. Опять.

Выхожу из машины, иду к знакомой двери. Мама уже стоит на пороге в халате, с тревожным лицом.

Глава 3

Сижу за родительским столом с кружкой остывшего чая и рассказываю. Слова выплескиваются сами собой – про пьяную ярость Валеры, про разбитую посуду, про то, как он кричал, что ему плевать на нас с Варей. Мама слушает молча, иногда ахает, папа мрачнеет с каждым предложением.

– И он действительно сказал "плевать на ребенка"? – переспрашивает мама, когда я заканчиваю.

– Сказал. И что мы ему чужие. И что надоело с чужими детьми возиться.

Папа тяжело вздыхает, трет лицо руками:

– Господи, Полиночка. Ну что ж тебе так с мужиками не везет?

магнитом притягивает всяких козлов! Сначала этот... как его... Максим. Изменял, врал, планы строил за ее спиной. Теперь вот второй – пьяница и дебошир!

– Пап, Валера не пьяница, – заступаюсь я слабо. – Он просто... сорвался.

– Сорвался? – папа останавливается, смотрит на меня. – Полина, нормальные мужики не срываются на женщин с младенцами! Нормальные мужики даже в пьяном виде детей не пугают!

Он прав. Но мне все равно больно думать, что Валера – плохой человек. Ведь он столько для нас сделал...

– Может, у него проблемы какие? – пытается найти оправдание мама. – Стресс, работа...

– Катя, – папа поворачивается к ней, – ты же сама видела, как он себя вел. Идеальный мужчина из себя строил. А оказался обычным самцом – не получил что хотел, показал зубы.

– Но он же полгода помогал... – начинаю я.

– Помогал в ожидании награды! – отрубает папа. – Думал, что Полина рано или поздно сдастся, из благодарности замуж выйдет. А когда понял, что любви настоящей не будет, озверел.

Варя во сне поворачивает головку, сжимает крошечные кулачки. Смотрю на нее и думаю: какой пример я ей показываю? Два мужчины в моей жизни, и оба оказались не теми, кем казались.

– Полиночка, – мама садится рядом, обнимает меня за плечи, – ты не виновата. Бывает, что люди показывают свое истинное лицо не сразу.

– Но может, дело во мне? – голос срывается. – Может, я их такими делаю? Максима холодностью довела до измены, Валеру – до пьяного дебоша?

– Глупости! – рычит папа. – Полина, ты хорошая женщина. Работящая, верная, заботливая. Просто попадаются тебе мужики неподходящие.

– Михаил прав, – поддерживает мама. – Дело не в тебе. Дело в том, что хорошие мужчины редкость стали. Все либо инфантильные, либо агрессивные, либо эгоисты.

Думаю о ее словах. А может, и правда проблема не во мне? Может, я просто не умею выбирать? Максим казался таким надежным, перспективным. Валера – добрым и заботливым. А на деле...

– Знаете что я думаю? – говорю вдруг. – Хватит мне мужиков. Вообще хватит. Буду растить Варю одна.

– Полиночка... – начинает мама.

– Мам, серьезно. Два раза обожглась – хватит. Значит, не судьба мне семейное счастье. Зато есть дочка, есть работа, есть вы. Этого достаточно.

Папа садится напротив, смотрит внимательно:

– А ты серьезно так думаешь? Или с горя говоришь?

Задумываюсь. Серьезно ли? Или действительно эмоции зашкаливают?

– Не знаю, – отвечаю честно. – Но устала я, пап. Устала разбираться в людях, ошибаться, верить и разочаровываться.

– Понимаю, – кивает он. – Но жизнь длинная. Рано еще крест на себе ставить.

– А может, и не рано. Варе хватит одной мамы. Главное, чтобы она была счастливой и здоровой.

Мама гладит Варю по головке:

– А знаешь, что я думаю? Тебе нужно время. Просто время, чтобы прийти в себя. А там видно будет.

– Да какое время, мам? Мне тридцать три года. В таком возрасте уже поздно в любовь играть.

– Ой, да что ты говоришь! – отмахивается она. – Сейчас и в сорок замуж выходят. Главное – встретить своего человека.

– Я думала, что встретила. Два раза думала.

Папа наливает себе чай, задумчиво мешает сахар:

– Полина, а скажи мне честно. Ты Валеру любила? Хоть немного?

Молчу, подбирая слова. Как объяснить?

– Я его уважала. Ценила. Была благодарна. Но любила... не знаю.

– А Максима все еще любишь?

Вопрос как удар под дых. Отвечать не хочется, но родители заслуживают честности.

– Наверное, да. Хоть он и подонок.

– Вот видишь, – кивает папа. – А любовь не по заказу приходит. Либо есть, либо нет.

– Но Максим женат! На другой женщине! У них своя жизнь!

– Женат, – соглашается папа. – И правильно, что не сказала ему о Варе. Зачем разрушать чужое счастье?

Мама качает головой:

– А я думаю, неправильно. Ребенок должен знать отца.

– Катя, какой он отец? – возражает папа. – Бросил жену, за молодой побежал. Такие отцы только вред приносят.

Спорят тихо, стараясь не разбудить Варю. А я сижу и думаю: а если папа прав? Может, Максим действительно не готов быть отцом? Может, я правильно сделала, что скрыла беременность?