Бывший. Чужая невеста

Глава 1

— Ты где? — на весь салон раздается ненавистный голос.

— На Проспекте Победы, — отвечаю спокойно, а у самой руки так крепко сжимают руль, что ладони гореть начинает.

— Едь в клуб. Адрес сейчас скину.

— Но у меня дела, — слабо протестую.

В салоне наступает пауза. Многозначительная, леденящая душу.

В горле образуется колючий ком.

— Сейчас приеду, — сдавленно говорю.

— Умница.

Сергей сбрасывает вызов, и я тихо выдыхаю.

По щеке стекает слеза, но я быстро ее смахиваю.

В этот момент на телефон приходит сообщение с адресом, и я, как послушная собачонка, включаю поворотник и еду туда, куда велел хозяин.

“Будь послушной, Арина”, — омерзительные слова жениха набатом бьют в голове.

Ненавижу. Как же я его ненавижу.

К клубу подъезжаю минут через пятнадцать. Как могу оттягиваю время, но все равно кажется, что приехала слишком быстро.

Несколько минут заставляю себя собраться, уговариваю быть сильной.

Не помогает.

Выхожу из автомобиля и осматриваюсь. Сейчас парковка пустая, но уже через пару часов здесь будет негде даже мотоцикл припарковать. Открывшийся совсем недавно клуб “Торнадо” навел шума во всем городе, и на его открытие выстроилась целая очередь из желающих сюда попасть.

Именно поэтому жених обратил на него внимание. Воронов решил лично наладить контакт с собственником, сразу раскусив, что здесь пахнет большими деньгами.

На входе в клуб меня останавливает охрана. Но, узнав, к кому я пришла, пропускают.

Воронова замечаю сразу. Он сидит за столиком в самом дальнем углу. Как всегда, выглядит до тошноты идеально. Гладко выбрит, прическа волосок к волоску. Дорогой костюм сшит на заказ и сидит на мужчине идеально.

На звук моих шагов он оборачивается. Окидывает меня внимательным взглядом. Едва заметно его губы кривятся в отвращении.

— Что на тебе надето? — шипит едва слышно.

Но ответить не успеваю.

— Извините. Срочные рабочие вопросы.

— Понимаю, — важно кивает Воронов. Он встает из-за стола, и мне приходится отступить, чтобы его пропустить.

Оборачиваюсь.

Замираю во все глаза глядя на говорившего.

Воронов кладет руку мне на талию, демонстративно прижимает к своему телу, а у меня зубы сводит от отвращения.

— Дорогая, позволь представить. Владелец клуба “Торнадо” Андрей Громов. Андрей, это моя невеста Арина Игнатова, единственная дочь владельца основного пакета акций компании “Вестерн”.

То, как меня представил Сергей, отвратительно. Гадко. Словно я племенная кобыла.

Но сейчас меня не это беспокоит.

Смотрю на мужчину, который стоит всего в метре от меня.

Сердце пропускает удар. Дыхание сбивается.

Боже… это и правда он.

Не верю…

Но передо мной действительно мой Андрей.

На глазах выступают слёзы, и у меня с трудом получается их сдержать.

Громов смотрит мне в глаза. Его взгляд ничего не выражает. Словно перед ним пустое место.

Андрей опускает взгляд на руку жениха, которая все еще находится на моей талии. Замечаю, как у бывшего дергаются уголки губ. Совсем немного. Почти незаметно.

— Приятно познакомиться.

Такой простой ответ. Стандартный. А мне хочется сквозь землю провалиться.

— Наслышан о вашем отце, — кивает Андрей, делая вид, что мы не знакомы.

— Спасибо, — это все, на что я сейчас способна.

В ушах стучит пульс, дыхания не хватает.

Как же я по нему скучала. Сколько ночей мечтала еще хотя бы раз его увидеть.

Как же хочется сделать шаг… один шаг, чтобы вновь оказаться в объятиях любимого.

Взгляд Андрея скользит по моему телу. Останавливается на руке. Секунда и он смотрит мне в глаза, словно пытаясь что-то прочесть.

Опускаю голову и только сейчас замечаю, что рукава водолазки слегка приподнялись. Быстро поправляю ткань, словно так и надо… словно нормально носить в жару такую закрытую одежду.

В этот момент на весь зал раздается звонок, и Воронов отстраняется, достает гаджет. Хмурится.

— Прошу меня простить. Важный разговор.

Сергей идет к выходу, на ходу отвечая на звонок, а я остаюсь наедине со своим прошлым.

Глава 2

Андрей складывает руки на груди. Окидывает меня высокомерным взглядом.

— Нашла себе богатого папика? — гадко ухмыляется.

— Это не твое дело, — хочу казаться равнодушной, но голос все равно предательски дрожит.

— Переключилась на стариканов?

Не отвечаю. Только крепче ручки сумки сжимаю.

— Ну да, — понимающе кивает Громов. — Такому не изменишь. Хотя можем попробовать, — пошло подмигивает.

— Замолчи, Андрей. Ты ничего не знаешь, — говорю сдавленно, едва сдерживая слезы.

— Да нет, Арина. Все как раз таки понятно. Пока я служил в армии, топтал сапоги на плацу, ты крутила с папиком. Действительно, — горько усмехается, — зачем дожидаться какого-то пацана из армии, когда рядом такой кошелек с деньгами ходит?

Опускаю взгляд. Он прав. Во всем прав.

Я действительно его предала. Не дождалась.

Но пока он служил, моя жизнь кардинально изменилась. Полетела в такой ад, который я и представить себе не могла.

— Неужели стыдно? Никогда в это не поверю.

Гулко сглатываю. Поднимаю голову. На лице маска, которую я ношу уже очень давно. Вот только человек я не такой. И все никак не могу с ней срастись.

— Да. Не дождалась. Дальше что? — легкомысленно пожимаю плечами.

Смотрю в глаза бывшему… Боже, как же я скучала. Мечтала вновь почувствовать на себе его обжигающий взгляд.

И вот сейчас он смотрит на меня. А во взгляде ненависть. Жгучая. Ядовитая.

Понимаю, что его злость оправдана. Но от этого не легче.

Так хочется рассказать, что ушла от него не по своей воле. Что обстоятельства заставили.

Я не хотела бросать Андрея. Я ждала любимого. Отсчитывала дни до его дембеля.

Но все это уже в прошлом.

Теперь у меня другая жизнь. И о прежней я могу только с грустью вспоминать.

— Да ничего. Просто жалко, что я раньше не заметил, какая ты на самом деле.

Каждое слово, словно нож, врезается в сердце. Как же больно слышать от него все это.

Вдруг Андрей делает шаг. Обхватывает двумя пальцами мой подбородок, заставляя смотреть в его глаза.

Он так близко. Рядом… Хочется обнять за талию и прижаться к груди. Вновь услышать стук его сердца.

— Ты, Арина, конченая мразь, — говорит тихо, хрипло. — И я очень надеюсь, что когда-нибудь тебе сделают очень больно.

Громов отдергивает руку, словно прикоснулся к чему-то грязному, мерзкому. Замечаю, как вытирает руку о джинсы, которой только что ко мне прикасался. Опускаю голову. Прячу злые слезы.

Больно…

Часто моргаю, чтобы не расплакаться.

Открываю сумочку и долго ищу там салфетки. Хотя вот они, на самом видном месте. Но мне нужна минутка, чтобы собраться. Чтобы не расплакаться от обиды.

Незаметно выдыхаю и все-таки достаю нужный мне предмет.

Демонстративно достаю салфетку и вытираю подбородок, глядя в глаза Андрея.

Я не хочу этого делать. Но не отреагировать не могу.

Стираю след его прикосновения. Хотя больше всего на свете мне хочется, чтобы эта иллюзия ласки осталась со мной навсегда.

И как назло, в этот момент к нам подходит Воронов.

Окидывает нас внимательным взглядом.

— Арина, для этого есть уборная, — делает замечание, словно я дура. — Дома поговорим.

Сердце пропускает удар. По коже пробегает холодок. Руки начинают дрожать, и я сжимаю сумочку, словно она может меня спасти, удержать на плаву.

— Прости, — бормочу, мечтая, чтобы Андрей всего этого не видел и не слышал. — Я тебе нужна была?

— Да. Вот ключи. Отвези мои вещи в химчистку. Они в багажнике.

— Хорошо, — послушно соглашаюсь.

А что я могу еще сказать? Что у меня дела? Важные планы на сегодня? Сергею на это плевать. А если еще протестовать начну, все может очень плохо закончиться.

— Всегда доброго, — киваю Андрею и в последний раз смотрю на любимого. Совсем недолго и заставляю себя отвести взгляд. — Пока, — а это уже жениху.

Делаю пару шагов, как меня останавливает строгий голос Воронова:

— Дорогая, а ты ничего не забыла?

Замираю. Стискиваю зубы. И только потом оборачиваюсь.

— Прости. Задумалась.

Подхожу к жениху и… нет, не целую. Слегка мажу губами по его щеке, практически не касаясь кожи.

И только после этого разворачиваюсь и быстрым шагом иду к выходу.

Сегодня я проштрафилась. И, кажется, очень сильно.

Выхожу на улицу и жадно глотаю воздух. Но я не могу сейчас остановиться. Не могу дать себе минутку, чтобы прийти в себя.

Машина Сергея стоит за углом, и я быстро достаю из нее несколько костюмов.

Глава 3

— Да. Это я. Ты меня не помнишь?

Мама хмурится. Смотрит на меня настороженно. Словно на чужого человека.

Вновь хочу прикоснуться к ее руке, но она отдергивает. Не дает…

Прикусываю губу.

Адская, невыносимая боль сжимает сердце.

— Здравствуй, Арина. Мы можем поговорить?

Слышу за спиной голос Тамары Дмитриевны.

Киваю, но не в силах отойти от мамы.

Бедная. Мой самый любимый человек, самый дорогой…. За что все это тебе?

Заставляю взять себя в руки.

Хотя это тяжело.

— Я к тебе потом приду, мамуль.

От моих слов она шарахается. Страх и не узнавание в ее глазах убивают. Разрывает душу в клочья.

Нехотя отстраняюсь. Иду следом за лечащим врачом мамы и уже знаю, что ничего хорошо не услышу. Просто глядя на маму, понимаю, что все плохо.

Тамара Дмитриевна останавливается в коридоре и двери оставляет открытыми, чтобы я могла видеть маму.

— Арина, — женщина тяжело вздыхает.

— Слушаю вас, — киваю, сжимая кулаки, — не томите, пожалуйста.

— Состояние твоей мамы ухудшается. В последние дни она все чаще… уходит от реальности. У меня плохие прогнозы.

— Что… Что вы имеете в виду? — голос хрипит, словно по нему провели наждачной бумагой.

— Не хочу тебя пугать. И хочу сказать, что мы делаем все, что в наших силах, чтобы помочь твоей маме. Но и мы не всесильны.

Прижимаю руку ко рту. По щеке стекает слеза. Гулко сглатываю.

— Я говорю тебе это не для того, чтобы ты плакала, — врач прикасается к моему плечу, сжимает, поддерживая. — Ты просто должна быть готова.

Киваю не в силах сказать хоть слово.

— Я могу что-то для нее сделать?

— Приезжай к ней почаще.

— Это все? А лекарства? Операции? Какое-то другое лечение? Хоть что-то…

— Я не хочу давать тебе ложных надежд, Арина. Но недавно я консультировалась с коллегами из Германии. Они разрабатывают экспериментальное лечение. Думаю, твоя мама бы подошла.

На миг в моей душе загорелся лучик надежды. Есть шанс… Хоть какой-то. Я на все согласна, чтобы помочь маме.

— Подожди. Лечение еще сырое и окончательно не исследовано. Когда у меня будет более детальная информация об этом, я обязательно тебе позвоню.

— Спасибо, — выдохнула, а потом крепко обняла женщину.

Она погладила меня по плечу, даже не представляя, какую поддержку сейчас мне дает своим простым прикосновением.

— Могу я немного побыть с мамой?

— Да. Конечно, — улыбается Тамара Дмитриевна. — Знаешь… А давай ты ей почитаешь?

— Спасибо.

Мы попрощались. Я еще некоторое время стояла в коридоре, обхватив себя за плечи.

Мамочка…

Как же я жалею, что не увидела симптомов. Не заметила, что с тобой что-то не так.

Но я была так занята собой. Учеба в университете, друзья… Первая и единственная любовь. Проводы Андрея в армию и долгие месяцы разлуки с любимым…

Никогда себе не прощу, что сразу не заметила.

Встряхиваюсь. Прогоняя грустные мысли. Сейчас я здесь и должна думать о другом.

Подхожу к маме. Книга все еще лежит на ее коленях. Открытая. Но, кажется, ни одной страницы она не перевернула.

Она всегда любила читать. Говорила, что книги дарят ей сказку. Она так расслабляется.

А я не понимала. Как так? Скучные произведения… а она отдыхает.

— Привет, — говорю спокойно, а самой так и хочется обнять. А лучше, как в детстве, положить голову ей на колени, рассказывать что-то интересное. А мама бы слушала внимательно и по волосам гладила.

Боже… как же мне этого не хватает.

— Здравствуйте, — равнодушно отвечает, словно перед ней чужой человек. Незнакомый, посторонний.

— Что вы читаете?

Мама опускает голову, удивлённо смотрит на свои колени. Аккуратно берёт в руки роман и смотрит, словно впервые увидела.

— Можно мне? — осторожно протягиваю руку и жду… боюсь, что опять отстранится.

Я этого уже просто не вынесу…

Пожалуйста, мама, не отталкивай меня… даже если для тебя я сейчас чужой человек.

Глава 4

Мама думает… Долго. Сомнение в ее глазах убивает. Режет без ножа.

А потом она слабо кивает.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не заплакать от радости.

Все время, которое у нас осталось, я читаю ей книгу. Мама слушает внимательно, смотрит в окно задумчиво. Словно видит сюжет…

Мне бы так хотелось с ней поговорить. Услышать ее голос. Почувствовать ее тепло, поддержку… Как в детстве.

Но сейчас могу только читать для нее.

Когда маму уводят, я долго смотрю ей вслед.

На прощание она сказала мне: “до свидания”.

Словно чужому человеку.

К машине иду медленно. Не тороплюсь. Хотя уже пора ехать домой. Но мне так не хочется…

Потому что не чувствую то место своим домом.

Мой дом — та маленькая квартирка, в которой мы с мамой жили. Вот только отец ее продал, и теперь мне некуда возвращаться… Точнее некуда сбежать.

В город еду медленно. На минимально допустимой скорости. Другим водителям это не нравится, и практически каждый решает сообщить мне об этом противным сигналом. Даже то, что я на аварийке еду, не снижает градус их раздражения.

А мне плевать.

Я как могу оттягиваю приезд.

Когда я подъезжаю к развязке, которая ведет в центр и коттеджный поселок, на телефон приходит сообщение от Сергея:

“Заедь в “Торнадо” за документами. Они у управляющего”.

Несколько раз перечитываю короткое сообщение от жениха, не веря, что он действительно это написал.

И дело не в том, что он дает мне поручение, не спросив о моих планах. Я давно поняла, что на такую мелочь, как моя личная жизнь, ему плевать.

Но вот “Торнадо”...

Гулко сглотнула.

По телу пробежала странная дрожь, и волнение отразилось гулкими ударами сердца.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Все нормально.

Я зря нервничаю.

Ведь Воронов написал, что документы передаст администратор. Не директор. Андрея вообще может не быть в клубе. Скорее всего, он куда-то уехал.

Успокаивая себя этими мыслями, я направилась в центр.

На парковке клуба я вновь не решаюсь выйти из машины. Второй раз за день сижу здесь и просто пялюсь на здание. На большую вывеску. Да ладно… Там ведь управляющий меня ждет. Не Андрей.

Повторяя себе эту фразу, я выхожу из машины и медленно иду в клуб.

На этот раз охрана пропускает меня без вопросов. Наверное, их уже предупредили.

— Здравствуйте, — подхожу к бармену, который в этот момент что-то записывал в планшет.

Дождавшись, когда он оторвет взгляд от экрана, я вежливо улыбнулась.

— Не подскажите, где я могу найти управляющего…

— Ну надо же, какая встреча! — слышу за спиной до боли знакомый голос.

Замираю. Сердце пропускает удар. В один миг в горле образовался колючий ком.

Медленно оборачиваюсь.

— Привет, — хрипло выдыхаю. — Воронов попросил документы забрать.

— Я не понял… Ты его невеста или девочка на побегушках?

Нет, Андрей. Я не девочка на побегушках. Я кое-что другое. О чем ты никогда не узнаешь. Потому что мне стыдно в этом признаться. А еще… Просто не надо тебе знать.

— Могу я забрать документы? — невольно обхватила себя руками за плечи, чувствуя, как по спине пробегает холодок от атмосферы, которая царит между нами: напряженная, леденящая душу. Я чувствую исходящее от Андрея презрение. Понимаю это, даже не глядя бывшему в глаза.

— Конечно можешь, — противно усмехается. — Ты ведь за ними и приехала.

— Андрюша! — слышу противный женский голос. Тот самый, когда взрослая женщина старается говорить, как ребенок.

— Эм…

Громов растерянно смотрит на неожиданную гостью. А я… Я отвожу взгляд.

Андрюша…

Так не называют друзей. И она ему не родственница.

— Ты обещал позвонить, — хихикает девица. — И я ждала-ждала… А потом решила сделать тебе сюрприз.

Девушка смеется, делает поворот вокруг себя и расставляет руки в стороны:

— Сюрприз!

Перевожу взгляд на Андрея.

— Могу я забрать документы? — говорю равнодушно.

А у самой сердце сжимается от боли. На глазах слезы выступают. Хочется уйти отсюда как можно скорее. Спрятаться. И не видеть ни его, ни ее.

Но жгучая ревность душит. И с каждым мгновением становится все сложнее держать себя в руках.

Он не мой. Мы давно расстались.

Я ушла…

И у меня нет никаких прав на него.

У Андрея давно другая жизнь. Другая девушка.

И мои чувства… это только моя боль.

— Я подумала, может, мы сходим на ужин? А потом потусим в твоем клубе? — девушка игриво подмигивает, накручивая волосы на палец.

Какой банальный жест. Ничего умнее не смогла придумать?

Она, наверное, хорошая, милая даже…

Но даже не зная эту девушку, я уже ее ненавижу.

Просто за то, что она имеет право улыбаться ему открыто. Прикасаться. Целовать…

— Отдай документы, — раздраженно выдыхаю.

Не могу здесь больше оставаться.

Громов вначале смотрит на меня, потом на девушку. Она улыбается, ждет его ответа.

— Ты на машине? — вдруг спрашивает бывший.

Киваю.

— Супер. Подвезешь меня.

— Что, прости?

Андрей подходит к барной стойке, и бармен тут же передает ему папку.

Протягиваю руку, чтобы ее взять, но Громов отводит папку назад.

Замираю.

Нас разделяет пара десятков сантиметров.

Он так близко.

Я могу рассмотреть светлые крапинки в его карих глазах, его густые ресницы.

Губы не полные, средние. Они выглядят жесткими, но я знаю, что целуют они невероятно мягко.

Дыхание перехватывает.

Дергаюсь. Совсем немного. Непроизвольно.

Просто хочется вновь почувствовать вкус его губ.

Взгляд Андрея скользит по моему лицу и замирает на губах.

Мои хорошие, добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять)))

Благодарю за звездочки и посылаю вам лучи любви и улыбок))))

Глава 5

— Андрей! — рядом раздается противный голос, и я вздрагиваю.

Отворачиваюсь и часто моргаю, сбрасывая с себя проклятое наваждение.

— Так мы поужинаем? — продолжает наседать девица.

— Мне некогда. Я тебе позвоню, — говорит равнодушно. — Идем, Арина.

Прикусываю губу и, не глядя на бывшего, иду к выходу.

Тело мелко подрагивает от той странной искры, которая между нами только что пролетела. Хотя, скорее всего, это чувство испытала только я.

Сомневаюсь, что Андрей хоть что-то почувствовал.

Громов меня ненавидит, и воображаемым искрам просто неоткуда взяться.

— Неплохая тачка, — присвистывает Громов, когда мы оказываемся на парковке. — Сколько стоит? Ляма три? Четыре?

Не отвечаю.

Не объяснять же ему, что это машина отца. Щедрый подарок папочки? Вовсе нет.

“Ты не должна меня позорить, Арина. Мне достаточно того, что вся ваша семья как гнилое пятно на моей репутации”, — с этими словами на стол передо мной были кинуты ключи.

Обрадовалась я такому жесту? Нет. Каждый раз, садясь за руль этой машины, чувствую омерзение. Словно предаю себя.

Уж лучше ездить на автобусе, чем такое.

Но тогда мне пришлось промолчать. Дрожащими руками взять ключи и пообещать, что буду выглядеть достойно. Ведь тогда именно папа оплачивал лечение мамы. А потом появился Сергей. И меня передали ему как ненужную вещь.

— Куда едем? — голос прозвучал жалко, и я сделала вид, что не заметила.

Андрей называет адрес, и я вбиваю его в навигатор.

Некоторое время мы едем молча.

Я каждой клеточкой чувствую присутствие мужчины.

Мне хочется с ним поговорить. Спросить о клубе и о той девушке.

Но я не решаюсь.

Сосредоточенно смотрю на дорогу, ни разу не повернув голову в его сторону.

— Когда свадьба? — нарушает Громов тишину, когда мы практически приехали на место.

— Через три недели, — хрипло выдыхаю.

От осознания, сколько осталось времени до этого ужасного события, по телу пробегает холодок.

Я, наверное, единственная невеста, которая мечтает, чтобы свадьба никогда не состоялась.

А ведь когда-то я мечтала об этом дне. Представляла, как буду из окна квартиры наблюдать за выкупом, который организуют мои подруги. Как жених будет кричать на всю улицу о любви, а я бы смеялась… Радовалась, что скоро стану женой… Громова.

Но теперь все иначе. Теперь свадьба — это для меня конец. Я даже боюсь думать, что будет после рокового дня. Какой станет моя жизнь. Ведь после я окончательно стану принадлежать Воронову.

— Ну поздравляю, — ехидно усмехается Громов.

А я паркуюсь возле пожарной части и не могу заставить себя повернуть голову. Хочу и не могу просто посмотреть на любимого…

— Ну… Совет да любовь.

Андрей выходит из машины, а потом на его место падает проклятая папка с документа.

Я думала, что он сейчас уйдет, но Громов вдруг наклоняется, заглядывает в салон:

— Никогда не думал, что ты окажешься такой меркантильной тварью.

Андрей захлопывает дверь, и я вздрагиваю от громкого звука.

До боли сжимаю руками руль.

Смотрю вслед любимому мужчине, а в голове набатом бьют его ужасные слова.

По щекам текут слезы, но я их даже не замечаю.

Опускаю голову на руль.

Чувствуя себя грязной… Словно помоями облили.

Беззвучно шевелю губами… Читаю молитву. Чтобы силы появились. Все чаще в голову лезут страшные мысли. И только мама меня останавливает. Куда она без меня? Что с ней будет?

А Андрей?

Он просто выстрелил в больную кровоточащую рану.

Но я его не виню. Он меня ненавидит. И есть за что.

Я должна быть сильной. Ради мамы…

Но большего всего на свете мне хочется увидеть нежность в любимых глазах. Почувствовать объятия Андрея… Крепкие, надежные.

Он мне так нужен… но я не нужна ему.

Глава 6

К коттеджу Воронова приезжаю примерно через час. Теперь это место мой дом. Хотя… Это просто здание, в котором мне приходится жить.

Ставлю машину в гараж и иду в дом. А на пороге сталкиваюсь с горничной.

— Вы уже уходите?

— Да. Меня раньше сегодня отпустили, — скромно улыбается женщина.

— Хорошего отдыха, — выдыхаю, чувствуя, как сердце сжимается от страха.

— Спасибо, — еще больше радуется Галина.

Смотрю на ее улыбку и с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать и не начать ее умолять остаться.

Но я сжимаю кулаки и просто выдавливаю улыбку в ответ.

Галина уходит, а я прислушиваюсь к тишине, которая в этом огромном доме кажется зловещей…

Крепче сжимаю папку и иду на поиски Воронова.

Я обязана отчитаться о том, что уже вернулась.

Мужчину нахожу на заднем дворе. Он сидит в кресле из ротанга в тени раскидистого дуба. Рядом небольшой столик, на котором стоят пепельница, бутылка и стакан.

Плохо…

— Здравствуй, — говорю спокойно, медленно. — Я забрала документы. Протягиваю ему папку.

— И что? Мне теперь тебе в ноги за это падать?

Молчу. Медленно опускаю руку.

— Почему так долго?

— В пробку попала.

Говорить о том, что подвозила Андрея, не решаюсь. Потому что не знаю, как этот монстр отреагирует.

Воронов берет стакан, качает его в руках.

— Почему перенесла встречу с организаторами девичника? — спрашивает, не глядя на меня.

Сергей медленно подносит стакан к губам, а потом делает глоток.

Опускаю взгляд.

— Молчишь, — недовольно поджимает губы. — С твоей карточки сегодня было списание. На что деньги потратила?

гулко сглатываю.

— На бензин, — хрипло выдыхаю.

— Где была? — опять этот равнодушный тон. Но я уже знаю, что этот спокойный тон — предвестник бури.

— К маме ездила. Ей стало хуже и…

— Мне плевать, — перебивает, и я прикусываю губу. — Я заплатил за этот месяц. Все! Что там с ней происходит, не хочу знать.

Воронов делает еще несколько глотков. А потом со звоном ставит стакан на стол.

— Завтра встретишься с организатором девичника. И чтобы без глупостей.

Киваю. Кажется, бури все-таки не будет.

— Я пойду в свою комнату, — тихо предупреждаю, нервно дергая пальцы на руках.

— Нет, — звучит хлесткий ответ, и я невольно вздрагиваю.

Воронов опускает взгляд на мои руки, кривится.

— Прекрати так делать, — цедит сквозь стиснутые зубы, — меня это раздражает.

Сжимаю руки в кулаки, а потом вытягиваю их вдоль туловища.

Со стороны я, наверное, выгляжу как деревянный солдатик.

— На моем мальчишнике мы решили провести соревнования по стрельбе.

Воронов кривится, а потом вдруг достает пистолет.

— А меня постоянно косит влево.

Морщится и делает выстрел.

От громкого звука ноги подгибаются. Тело охватывает мелкая дрожь, а сердце испуганно бьется в груди.

— Опять мимо, — не замечая, как меня напугал, Воронов хмурится.

Он прижимает ствол к подбородку, задумчиво постукивает, а мне хочется сорваться и убежать. Далеко-далеко. Спрятаться, чтобы он меня никогда не нашел.

— Иди, — кивает на мишень. — Мне нужен стимул стрелять в десятку.

— Что? — хрипло выдыхаю, не веря, что сейчас услышала.

— Я неясно выразился? — Воронов окидывает меня презрительным взглядом, а потом медленно встает.

Подходит ко мне слишком близко. А потом до боли сжимает пальцами мой подбородок. Наклоняется и целит:

— Ты знаешь, что бывает за непослушание?

Моргаю, потому что кивнуть просто не получается.

— Умница, — поглаживает пальцем по моему подбородку. — А теперь иди и встань слева от мишени.

Глава 7

— Что? — прошептала, чувствуя омерзение от его прикосновения. Но я знаю, что дергаться нельзя. И чувства свои показывать тоже запрещено.

— Что слышала. Мне надо подтянуть стрельбу. Не могу же я перед деловыми партнерами опозориться.

Воронов берет бутылку и плескает себе в стакан янтарную жидкость. А потом делает несколько жадных глотков.

— Сережа, не надо. Пожалуйста, — говорю совсем тихо.

— Ты не поняла, что я сказал?

Мужчина со звоном ставит стакан, хватает меня за руку и сильно ее сжимает.

Дрожу от боли и едва сдерживаю слезы.

Нельзя плакать. Ему это не нравится.

— Не выводи меня, Арина. Ты знаешь, чем это может закончиться.

Киваю, опуская голову.

— Иди к мишени.

Воронов отталкивает меня от себя, и я едва не падаю.

Гулко сглатываю и на трясущихся ногах иду туда, куда велел.

Встаю в паре метров от мишени. Тело напряжено как струна.

— Ближе! — орет Воронов.

И я делаю пару шагов…

— Да не трясись так! Они холостые!

Конечно. Это должно меня успокоить?

Воронов еще отпивает из проклятого стакана, а я стою и наблюдаю, как он берет в руку пистолет и прицеливается…

Мама. Почему-то, глядя на дуло пистолета, я думаю именно о ней. Что все это ради нее. Чтобы о ней заботились врачи, чтобы лечение было и лекарства… все эти мучения, издевательства и унижения только ради единственного близкого человека. И пусть она меня не помнит. Я буду помнить за нас обоих и рассказывать ей, какой замечательной, чудесной мамой она была.

По щеке стекает слеза.

Громкий выстрел разносится по округе.

Вздрагиваю. Ноги подгибаются. Тело дрожит от ужаса.

— Вот видишь! Это помогает! — смеется Воронов.

Ненавижу… как же я его ненавижу.

Чувствую себя куклой. Сломанной, раздавленной.

Неожиданно раздается звонок, и мужчина отвлекается.

Делаю глубокий вдох, а потом разворачиваюсь и бегу куда глаза глядят. Лишь бы выбраться из этого кошмара. Исчезнуть.

Вбегаю в дом. Дыхание с хрипом вырывается из груди.

Сзади что-то кричит Воронов, и это только придает мне ускорение.

Забегаю в гардеробную, которая расположена у входа. Там есть небольшой подвесной шкафчик, в котором висят все запасные ключи. Хаотично перебираю связки.

Дрожащими руками хватаю ключ, но он выпадает у меня из рук и падает между коробок.

— Черт! Нет!

Откидываю в сторону кофры, не заботясь о сохранности того, что там лежит. Плевать.

Хватаю ключи от машины и выбегаю из гардеробной.

Но тут же врезаюсь в крепкую грудь жениха.

— Попалась, — рычит Воронов, крепко хватая меня за предплечье.

Его пальцы больно впиваются в кожу, оставляя новые синяки.

— Нет!

Дергаюсь, вырываюсь, пытаюсь ударить его хоть куда-нибудь. Выход был так близко… свобода была совсем рядом.

По щекам текут слезы, но я не сдаюсь. Пытаюсь вырваться из цепких лап этого чудовища.

Воронов тащит меня по коридору, через кухню, вниз по ступенькам.

— Нет! Не надо! Пожалуйста, отпусти!

Пытаюсь ухватиться за стены, дверные проемы, мебель…

Но он просто дергает сильнее, и я дёргаюсь как тряпичная кукла.

От слез все плывет перед глазами. В ушах стоит гул, а в висках стучит пульс.

Воронов толкает меня в помещение. Ноги не держат, и я падаю, ударяясь коленями о бетонный пол.

— Эти хоромы тебя перевоспитают. Подумай о своем поведении. Хотя жаль, что ты увидела свой подарок до свадьбы.

Дверь за моей спиной закрывается, а потом на все помещение раздается звук поворота ключа.