Бывший. Деревенский обман

Пролог

Милана

- Чаю? - его глаза спускаются с лица, которое он словно погладил взглядом, ползут по тонкой шее и ныряют в довольно открытое декольте. Сверлят теперь другую часть тела, а моё дыхание срывается. - Хотя нет, тут чаем не обойдёшься.

- Почему? - собственные слова даются с трудом.

- Тощая как вобла.

Его фраза, брошенная так легко и немного оскорбительно, срабатывает как ушат холодной воды. Я тут же отдёргиваю руку, почему-то вместе с хлебом. Вцепилась в него, как тонущий в спасательный круг.

- Это, вообще-то, фигура называется! - возмущённо отвечаю ему и всё же пихаю ему в живот злополучную булку. - Как был колхозником, так им и остался! Иди к Светке, на ней есть где разгуляться! - едва не кричу на него я, а в груди уже зреет ураган.

Хочется врезать ему по морде, кричать, топать ногами, а лучше всего взять в руки что-то более существенное и стереть с лица это надменное выражение, что было ровно до того, как я назвала его колхозником.

- Ах так! - булка практически летит на столик у дивана, а Матвей обхватывает мой затылок и впивается в губы.

Жадно, горячо и так сладко, что я едва не падаю на подкосившихся ногах. Его вторая рука обвивает талию, практически распластывает по обнажённому торсу. Он сжигает меня жаром своего тела, порабощает губами, лишает воли и дыхания.

Глава 1

Милана

Сегодня ровно полгода, как я развелась. В свои двадцать с хвостиком приличным хвостиком в пять лет я уже разведёнка. Правда, без прицепа. Как бы не банально это звучало, но я застукала мужа с любовницей и без капли сожаления попрощалась с ним.

Ну зачем же такая любовь? - всплывает в голове попсовая песенка, пока я, стискивая руль еду по просёлочной дороге.

После развода я не стала лить слёзы в подушку, а с головой окунулась в работу. Время лечит, но думаю, не совсем оно. Когда загружаешь себя по полной, приползаешь домой ради того, чтобы рухнуть в кровать, а утром снова в «бой», просто не остаётся времени на все эти страдашки.

Так, я сумела не только унять боль от предательства, но и накопить на покупку собственной, пока что, однокомнатной квартиры, зато в новом, только отстроенном доме. Это ли не счастье?

Иметь свой угол и не отчитываться ни перед кем по счётчикам или не дай бог прорвавшим кранам. Да, да. Именно кранам. То на кухне с резьбы сорвало, то в ванной вместо холодной, кипяток хлещет.

Сегодня я наконец-то мчу к родителям не просто в гости, а для того, чтобы выписаться из их жилища и позже оформить прописку в собственной квартире. Грунтовая дорога - практически единственный путь от райцентра к деревне, ведь асфальт уже давно превратился в сплошные ямы.

Прибавила скорость, закрыла окна, чтобы дорожная пыль не оседала на панели, но тут откуда ни возьмись нарисовался позади меня огромный внедорожник.

- Какого чёрта?! - возмущённо спросила вслух я, когда мощный джип вплотную пристроился к заднему бамперу, а до этого мигал фарами так, словно у тачки начался нервный тик.

Громкий, наглый гудок прорвался сквозь шум двигателя, и я практически подскочила на сидении. Ещё раз взглянула в зеркало заднего вида и показала ему язык. Были бы свободны руки, сформировала бы другую фигуру, из пальцев.

- Да иди ты! - крикнула в зеркало, услышав очередной вопль его мощного гудка. - На такой машине можно и по полю ехать, чего ко мне-то прицепился?!

Внезапно чёрный внедорожник рванул вперёд, обогнал тем самым маршрутом которым я его отправила, и резко перестроился прямо перед носом моей малышки, заставив спешно ударить по тормозам.

- Ты охренел?! - ору не своим голосом наглому «водятлу», который как ни в чём не бывало уехал, вперёд оставляя меня посреди дороги, как говорится, «глотать пыль», ведь из-за неё я теперь даже не вижу, куда ехать. - Неадекватный! Оказывается, не только в городе водятся эти чёртовы «Боги дороги», раз даже в родной деревне на такого нарвалась.

Остаток пути преодолеваю без происшествий и, остановившись у родительского дома, выхожу из машины. Поправляю идеально сидящее на мне платье футляр и, поставив авто на сигнализацию, оглядываю улицу. Мама, завидев меня из окна, спешит навстречу, радостно кричит отцу о моём приезде.

- Доченька, что же ты не позвонила, не предупредила? Мне и угостить тебя нечем, - я тут же оказываюсь в её объятиях, мои щёки расцелованы, а душа впервые за долгие годы поёт оттого, что я наконец-то дома.

Заходим в обнимку с мамой во двор, а там меня ловит папа и тискает, как в детстве. Пищу от того, что он пробрался к моим бокам и щекочет их, будто я всё ещё маленькая. Давненько отец так не делал, а тут на тебе. Вспомнил и воплотил.

- Хватит, - молю о пощаде и целую его в колючую щеку.

- Наконец-то! Блудная дочь вернулась, - подкалывает меня папа, ведь я не была у них уже очень давно, даже не вспомню сейчас сколько лет.

Они-то меня навещали, как минимум раз в месяц. Всегда говорили о том, что мне, наверное, нечего есть, и везли огромными баулами всевозможные продукты начиная с картошки, заканчивая солёными огурцами к ней же.

- Как доехала? - ведёт в дом и сразу за стол папа.

- Представляешь, меня какой-то гад подрезал!

- Как так?! Ни разу у нас такого не было. Кто посмел?!

- Да бог его знает. Придурок какой-то на джипе, больше на танк похожем, - тут же включаю папину дочку я.

Отец у меня мужик суровый. Простой, деревенский, но за свою единственную кровиночку кому угодно солью попец нашпигует. Как в «Кавказской пленнице», отомстит так, что мало не покажется.

- Такой в деревне только один. Матвей недавно прикупил, - вижу, как он хмурит свои тронутые проседью брови.

- У какого это Матвея? - я даже подалась вперёд в желании узнать своего обидчика. Я хоть и папина дочка, но и сама кого хочешь за пояс заткну.

- У Мишина.

Едва отец произносит фамилию бывшего, как я давлюсь глотком воды, который успела сделать. Всё же на улице жара стоит градусов тридцать, да и офисное платье оказалось не лучшим спутником в пути. Жутко неудобное и слишком плотное, но я как-то незаметно для себя избавилась от всех более практичных вещей. Ещё бы. Бывший муженёк меня как раз-таки «удобной» и прозвал.

- А он здесь? - протолкнув воду в горле, переспрашиваю отца.

- А где ему быть? Мишин, как из армии вернулся, так тут и живёт. Лесопилку открыл. Такой дворец себе отгрохал закачаешься, почти как у вас в «Долине нищих».

- Да? - удивление на лице и в голосе скрыть не удаётся, но все свои, маску держать не обязательно.

В памяти тут же всплывает наш последний вечер с Матвеем. Я провожаю его в армию. Мы сидим за накрытым столом, проводить его собралось едва не полдеревни. Я по одну сторону, его мама по другую. Обе ревём, словно прощаемся навсегда. Держу за руку, сжимаю всё крепче, дышу им будто обоняние, как и глаза должны помнить его весь этот год разлуки.

Не успели проводить, как я начала каждый день заглядывать в почтовый ящик. Ждала от него писем, как подарок ко дню рождения. Вот только спустя полгода получила то самое, которое и заставило меня рвануть в город без оглядки, да не приезжать сюда больше все эти годы. До сегодняшнего дня.

- Дочка, - кричит мама, - тебе письмо! Танцуй, - улыбается она, а я едва не на бегу, выхватываю долгожданный конверт и несусь к себе в комнату.

Глава 2

Милана

Как сейчас помню тот сильный ливень, который рыдал вместе со мной на протяжении нескольких часов. Только я в подушку, а он бил наотмашь по крыше дома и хлестал всё сильнее в окна.

Строки плыли перед глазами, а я настырно перечитывала их снова и снова, словно если я взгляну ещё раз, то в письме что-то изменится. Вот только всё оставалось на месте. Всего несколько слов, которые проткнули девичье сердце острым ножом и провернули лезвие внутри, оставляя зияющую пустоту в груди.

- Он не мог так со мной поступить! Как же так?! - обнимала мягкую игрушку, которую Матвей подарил мне на день влюблённых, и вопрошала вселенную.

- Доченька, - вырывает меня из воспоминаний голос мамы.

- А? - смаргиваю прошлое и возвращаюсь в реальность.

- Ты надолго к нам? Отпуск взяла?

- Совсем городская стала, уже сколько лет в родном посёлке не бывала, да нас не навещала, - тут же бубнит папа.

- Я на денёк всего лишь. Едва вырвалась. Мне прописаться в новой квартире нужно, вот и приехала.

- Совсем ты нас стариков забросила, - вздыхает отец.

- Папуль. Ну какие вы старики? Вы ещё о-го-го!

- Дело к пенсии идёт, а внуков всё никак не дождёмся. Соседка Глашка уже в школу старшего провожать будет, а мы как сироты.

- Мамуль, я эту вашу песню не первый год слушаю. Всему своё время, - отмахиваюсь от слов родительницы.

- Конечно. Вот пока мы с папкой в силах, так хоть помогли бы. На лето к себе ребёночка забирали. И нам радость, и тебе работать никто не мешал бы.

- Было б от кого, это дело не хитрое, - улыбаюсь, но как-то кривовато. Слишком часто в последнее время они стали намекать или вот так открыто говорить о том, что пора рожать.

- Артём-то больше не появлялся? - завела очередную любимую пластинку мама.

- Нет.

Имя изменившего мужа стало для меня чем-то отвратительным и грязным. Ещё бы. Я поймала этого козла «на горяченьком» прямо в его кабинете. С только устроившейся на работу секретаршей.

- И пусть попробует! Я ему быстро копыта в обратную сторону выверну. Ишь чего! Пусть спасибо скажет, что я ружьё в город не вожу, а то быстро мозги вправил бы. Ну или, наоборот, выставил, - папа в ситуации с разводом был полностью на моей стороне, что не могло не радовать.

Мама периодически стенала о том, что годы идут, а я не как все. Не стираю пелёнки и не готовлю любимому борщи. В чём-то я её понимаю. «Бабий век короток», - как любит говорить моя родительница, но сейчас мир другой. Ради того, чтобы обзавестись малышом даже мужик не нужен. Да и времени у меня на «шуры-муры» сейчас практически нет.

Перед внутренним взором вновь встают серые, словно стальные глаза Матвея. Того молодого и улыбчивого парня, с которым мы ночами сидели на лавочке у соседки и тихонько шептались о будущем. О том, что как только он вернётся из армии, мы поженимся, а после нарожаем сыновей.

«Почему именно мальчиков? - обиженно дула губы я. - Девочку, помощницу хочу.

- У нас в роду одни пацаны. Не ювелиры мы, видимо, - усмехался он и лишь плотнее прижимал к себе, не давая замёрзнуть».

- Дорогие мои, я в сельский совет. Всё же по делу приехала, - поднимаюсь со стула и уже иду на выход.

- Голодную не отпущу, - тут же назидательно говорит мамуля.

- Я ещё вернусь. Ставь чайник.

- Доченька, - окликает уже уходящую меня в пороге, - я окрошку затеяла, а кваса нет. По пути в магазин за ним заскочи, а то папаня уже на грудь принял, его разве что на велосипеде отправишь.

- Да, конечно.

- Деньги-то возьми, - суёт мне купюру родительница.

- Мамуль, ты чего, я что, на квас не заработала, что ли? Не надо, - отодвигаю её руку и иду к машине.

Сажусь за руль и даю себе минутную передышку. Матвей здесь. Я удивлена и обескуражена тем, что он не остался жить в том городе, где служил, и «нашёл другую». Странно, что всё это время родители о нём не говорили ни слова. Может, помнили, как я страдала, или просто не посчитали важным.

Сердце в груди при упоминании бывшего споткнулось. Рвануло так, что от его стука кровь в венах забурлила, словно и не было прошлых лет. Будто и не предавал он меня.

- Спокойно Мила. Он наверняка вернулся с женой. За прошедшие годы уже и сыновей настрогать успел. Ты здесь всего лишь на денёк. Потом вернёшься к своей привычной жизни. Матвей больше не твой, а, возможно, таковым никогда и не был.

Вставляю ключ в зажигание и пару раз, коротко выдохнув еду решать вопрос с пропиской. Всё происходит довольно быстро и буквально за десять минут. Удивлённая и окрылённая выпархиваю из здания уже с печатью о выбывании в паспорте.

Магазин, куда отправила меня мама, находится в ста метрах, за памятником «Ленину». Подъезжаю к нему и вижу тот самый джип, что подрезал меня на просёлочной дороге. Выхожу из машины и гашу в себе желание попинать этот танк от души. Вздыхаю и, цокая каблучками, преодолеваю три ступени перед дверью в «Берёзку».

- Милаша! - восхищённо оглядывает меня тётя Глаша, которую совсем недавно мама ставила в пример.

- Здравствуйте.

В деревне, если хоть раз с кем-то не поздоровался, потом ещё полжизни припоминать будут, поэтому как болванчик киваю и растягиваю улыбку.

- Ох, как похорошела! - оглядывает меня с ног до головы женщина. - Ты в отпуск?

- Нет. По делам, - отвечаю ей, а глаза сами собой прилипают к мощной спине в футболке цвета хаки, которая лишь подчёркивает атлетическую фигуру.

Узким бёдрам, закованным в такого же цвета штаны с множеством карманов, но едва он поворачивается в нашу с тётей Глашей сторону, перевожу взгляд на продавца.

Глава 3

Милана

Светка из параллельного, приходит узнавание. Она явно раздалась вширь, а сейчас сложив руки на прилавок и практически вывалив на него свои «достоинства», приблизительно четвёртого размера, что-то томно шептала Матвею.

- Какие люди, - скривившись, пропела продавец. - Заблудилась? - усмехается она, выпрямляясь и складывая руки на бюсте.

- Квас есть? - подхожу к кассе, уже начиная закипать от столь явного пренебрежения работника торговли.

Матвей молча оглядывает меня с ног до головы. От такого пристального внимания мужчины по коже ползут предательские мурашки. Не выдерживаю и оборачиваюсь на него.

- Тебе что, водительские права «по блату» выдавали?! - открыто хамлю ему, сама не понимая причины столь яркой агрессии.

Нет, причина то есть. Старые обиды, недосказанность и его поступок, оставивший глубокие раны в сердце. Это, уже не говоря о том, что он подрезал меня на дороге.

- С чего бы это? - раздавшийся в притихшем помещении мужской голос добавляет моему организму волнений.

Лёгкая хрипотца проходит по телу волной жара, а пристальный взгляд к нижней части платья едва не заставляет поправить его.

- Ты подрезал меня, - сужаю глаза, пытаясь выглядеть разгневанной и не выдать своего взвинченного от его присутствия состояния.

- Я торопился, а ты тащилась как черепаха. Что мне ещё оставалось.

Он слегка пожимает плечами и засовывает руки в карманы. Мои глаза тут же вроде как вскользь проходятся по мужской груди. Мощной, рельефной и притягивающий взгляд. Кончики пальцев начинает колоть от желания прикоснуться к ней. Провести ладонью и ощутить её твёрдость. Сглатываю вмиг пересохшим горлом. Облизываю губы.

- Да на твоём танке по полям ездить можно! - возмущённо отвечаю ему и чуть ли не пячусь, ведь он движется ко мне, наступает.

Всего шаг назад, и я упираюсь попой в холодильник с мороженым. Матвей останавливается на расстоянии вытянутой руки, а я уже чувствую жар его тела.

Аромат парфюма, смешанный с его собственным. Голова тут же начинает слегка кружиться, но я упрямо делаю вид, что всё совсем по-другому. Словно мне неприятно его общество и отодвинулась я лишь поэтому.

- Можно, - подтверждает он мои слова. - Но зачем такие сложности? - его бровь вопросительно приподнимается.

- Я же могла врезаться в тебя! Хорошо, что успела затормозить.

- Как ты правильно подметила, моему танку это бы не навредило.

- Ну ты и говнюк, - возмущённо выдыхаю в ответ, а он шагает, сокращая расстояние до миллиметров.

- Не стоит так со мной разговаривать, - угрожающе шепчет Матвей практически мне на ушко, нависая надо мной широкой грудью.

- А то что?!

Гордо вскидываю подбородок и упираюсь в него руками, желая оттолкнуть, но разве я справлюсь с такой махиной. Сердце под моей ладонью стучит оглушающе громко.

- Рискни ещё раз и узнаёшь, - его губы трогает лёгкая усмешка, а после он просто разворачивается и уходит.

Пару секунд я стою в растерянности, а Света уже несётся следом за ним, держа в руке булку.

- Ну вот, забыл. Берите быстрее что нужно, я отвезу ему покупку, - тут же скидывает фартук она, говоря это всё нам с тётей Глашей.

«Блин. У нашего с Матвеем разговора было слишком много свидетелей. Теперь по деревне слухи поползут, - едва уняв дрожь в руках, приходит запоздалая мысль».

- С чего вдруг ты магазин закрыть собралась?! Вон, Милу попроси. Она на машине, отвезёт Мотьке хлеб, - тут же рявкнула на продавца тётя Глаша.

- Меня дома с квасом ждут, - попыталась я отвертеться от ещё одной встречи с бывшим, но кто меня послушает.

- Мне, между прочим конфет взвесить нужно, - возмущённо отвечает всё та же соседка.

Смиренно забираю свой квас, оплачиваю его и, вернувшись в машину, держу в руках ещё тёплую булку хлеба. Смотрю на неё, как на невидаль какую-то и понимаю, что просто не знаю, куда ехать. На помощь, как ни странно, приходит та же тётя Глаша.

- Милаша, ты ещё не уехала? Там же работники Мотькины поди на обед собрались, а ты тут простаиваешь.

- Я не знаю, куда везти, - пожимаю плечами.

- Да здесь недалеко. По Пионерской до упора езжай. Там в конце улицы будет дом большой. Вот он тебе и нужен.

- Может, всё же Света увезёт? - пытаюсь в очередной раз отвертеться от навязанной булки хлеба.

- Дуй скорее. Негоже мужикам без обеда оставаться. У меня там зять работает, ему силы нужны. Кто семью содержать будет. Езжай, кому говорю, - настаивает соседка, а мне не остаётся ничего, кроме как подчиниться её наказу.

К новому дому бывшего еду действительно со скоростью черепахи. Борюсь сама с собой. Перед глазами все ещё его мощное тело, нос помнит запах мужского парфюма, смешанный с лёгким ароматом древесины. Глаза, которые оценивающе прошлись по мне и полыхали молниями при разговоре.

«Мила, вы чужие друг другу люди. Приедешь, отдашь хлеб и к родителям. Может, даже успеешь сбежать до темноты и завтра не вспомнишь о первой любви, которая была растоптана кирзовыми сапогами Матвея».

Деревня у нас небольшая, поэтому у нужного дома я оказалась до обидного быстро. Даже несмотря на скорость, с которой ехала. Из машины вышла так, словно «принцесса Диана», приехала на одно из важных мероприятий королевства.

У ворот стоял тот самый внедорожник, калитка приглашающе открыта нараспашку. Не стала нестись напролом, сначала слегка заглянула во двор, опасаясь собаки, но её, как ни странно, не оказалось.

«Совсем бесстрашный, что ли? - пронеслась мысль в голове».

Шагнула в ворота и крикнула Матвея. Мне никто не ответил и не вышел навстречу. Надежда на то, что отдам хлеб и тут же уеду, таяла на глазах. Ещё несколько раз позвала хозяина, но ответа не последовало, пришлось топать к дому.

Двери в нём тоже были открыты, и я постучав костяшками по створке, вновь крикнула Матвея, в ответ снова тишина. Вошла внутрь и поразилась не только вкусу и стилю обустройства, но и уюту.

Глава 4

Милана

Внутренняя стена дома была полностью стеклянной, и за ней открывался вид на лес, который высился чуть дальше, но не это привлекло моё внимание. Посреди двора Матвей остервенело колол дрова.

Футболка, что была на нём в магазине, теперь лежала на диване, недалеко от которого я и остановилась. Мужчина был в одних штанах, низко сидящих на его бёдрах. Литые мышцы перекатывались во время занесения топора и с силой опускали остриё на чурку.

Удар, и древесина раскололась надвое. Он наклоняется, ставит получившуюся половинку и опять опускает на неё топор. Вновь в разные стороны летят щепки, и берёза поддаётся его напору, раскалывается.

В голове почему-то тут же всплывает сравнение с «Укрощением строптивого», фильм, который так любит смотреть моя мама. Там Адриано Челентано также колол дрова, чтобы не поддаться страстному и порочному влиянию Арнелы Мути.

С моего наблюдательного пункта видно, как блестят на спине капельки выступившего пота. Как напряжены руки и венки на его кистях. Пальцы крепко сжимают топор, и он словно поёт свою смертоносную песню, врезаясь в чурки.

Стою как заворожённая или вуайерист и пялюсь на работающего мужчину. Его действия выверенные, ни суеты, ни отлетевших неизвестно куда поленьев. Хрясь, и очередное полено уже лежит в небольшой кучке, словно там и было.

- Ты знаешь, что подглядывать нехорошо? - раздаётся голос Матвея, и я вздрагиваю.

Он легко и играючи втыкает топор в пенёк и теперь смотрит на меня в упор.

- Больно надо, - фыркаю я, но понимаю, что голос прозвучал хрипловато, выдавая моё состояние после увиденной картины с головой. - Ты хлеб забыл. Тётя Глаша сказала, что у тебя работяги голодные, - показываю буханку, а Матвей широким шагом уже идёт ко мне.

«Господи, ну что за дура! Могла же просто оставить его здесь и спокойно уехать. Нет же, стояла и таращилась на него, как голодная собака на кусок мяса! - ругала сама себя, пытаясь привести разбушевавшееся сердце и либидо в норму».

Он входит в дом и словно заполняет собой всё пространство. Подхватывает лежащую неподалёку футболку, стирает выступившую испарину и вновь отбрасывает вещь. Его мускулистая грудь вздымается от только что проделанной работы. Матвей идёт прямо на меня, а я не могу пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы уйти.

Он и раньше ходил в школьную качалку. Всегда имел подтянутое тело, а сейчас его фигуру можно смело использовать для рекламы фитнес-клубов. Мощные плечи, слегка поросшая волосками грудь, крепкий пресс с кубиками, об который я бы сломала руку, реши в него ударить.

Узкие бёдра с низко сидящими на них брюками. Косые мышцы, уходящие под армейский ремень, и небольшая дорожка волос, которую я проследила взглядом. Сглотнула.

Матвей опять остановился непозволительно близко. Что я там думала о жаре его тела в магазине? То, что я ощущала сейчас, ни шло ни в какое сравнение с тем, что было тогда.

- Вообще-то, мужики у меня с собой еду носят, - произносят его губы, а глаза словно очерчивают лицо. Ласкают. Или я уже выдаю желаемое за действительное.

- Но тётя Глаша, - сглатываю я вмиг ставшую вязкой слюну.

- Мне кажется, она просто увидела искру между нами и решила, так сказать, подработать сводницей.

- Бред. Между нами ничего нет и быть не может.

Матвей обхватывает пальцами не только хлеб, но и слегка касается моей руки. Вроде совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы меня словно ударила молния. Хлопаю ресницами, не в силах отодвинуться или как-то иначе прекратить наш контакт.

- Чаю? - его глаза спускаются с лица, которое он словно погладил взглядом, ползут по тонкой шее и ныряют в довольно открытое декольте. Сверлят теперь другую часть тела, а моё дыхание срывается. - Хотя нет, тут чаем не обойдёшься.

- Почему? - собственные слова даются с трудом.

- Тощая как вобла.

Его фраза, брошенная так легко и немного оскорбительно, срабатывает как ушат холодной воды. Я тут же отдёргиваю руку, почему-то вместе с хлебом. Вцепилась в него, как тонущий в спасательный круг.

- Это, вообще-то, фигура называется! - возмущённо отвечаю ему и всё же пихаю ему в живот злополучную булку хлеба. - Как был колхозником, так им и остался! Иди к Светке, на ней есть где разгуляться! - едва не кричу на него я, а в груди уже зреет ураган.

Хочется врезать ему по морде, кричать, топать ногами, а лучше всего взять в руки что-то более существенное и стереть с лица это надменное выражение, что было ровно до того, как я назвала его колхозником.

- Ах так! - булка практически летит на столик у дивана, а Матвей обхватывает мой затылок и впивается в губы.

Жадно, горячо и так сладко, что я едва не падаю на подкосившихся ногах. Его вторая рука обвивает талию, практически распластывает по обнажённому торсу. Он сжигает меня жаром своего тела, порабощает губами, лишает воли и дыхания.

Его так много в эту секунду, что, кажется, весь мир сузился до нас двоих. Его руки на моих бёдрах, его язык у меня во рту и бесконечный огонь, что расползается по венам от яростно стучащих сердец.

Они бьются в унисон. Громко. Заглушая все посторонние звуки и разгоняя нашу агонию на максимум. Миг и я уж подхвачена его сильными руками. Обвиваю ногами его бёдра и повисаю, словно обезьянка.

Матвей куда-то идёт, не переставая целовать меня. Терзать губы так, будто это единственно важное в его жизни. Будто нектар, который впервые вкусив, уже не хочется заменять обычным сахаром.