Бывший монстр по соседству

ГЛАВА 1. КОЗЁЛ С ВОСЬМОГО ЭТАЖА

18 декабря

Утро рабочего дня начинается не с кофе. И не с будильника. Оно начинается с глухого, мерзкого «бум-бум-бум» прямо сквозь бетонную стену. Как будто стадо слонов внезапно решило устроить марафон.

В три часа ночи.

Накрываю ухо подушкой и натягиваю одеяло на голову. Но бас всё равно пробивается сквозь пух и перья, отдаваясь назойливой вибрацией в висках.

Я мучаюсь так десять минут. Пятнадцать. Полчаса. Но музыка не стихает. Пляски и смех продолжаются, становясь лишь громче с каждой минутой. И, вместо вишенки на торте чужого праздника жизни, к свистопляске добавляются улюлюканье и чьё-то фальшивое пение.

Да чтоб вас всех!

В девять утра наступает тишина. Благословенная, мёртвая тишина. Как раз к тому моменту, когда мне нужно вставать на работу.

Со вздохом сажусь в кровати. Глаза слипаются. Голова тяжелая, будто её свинцом облили.

Монстр из соседней квартиры методично сводит меня с ума целую неделю.

Целую. Неделю. Черти. Его. Дери!

«Лена, сходи и поговори с ним», — советует подруга.

Ага, сходи и поговори. Вы сами попробуйте поговорить с человеком, который явно живёт по принципу: «После меня – хоть потоп».

Первые два дня, ещё преисполненная веры в людей, я вооружалась шваброй и батареей и устраивала ответный джазовый концерт из трёх нот: стук-стук-СТУК. Выходила на площадку и неистово тарабанила по соседской двери в надежде, что этот козёл откроет и нам удастся поговорить по-человечески.

Но ничего не помогло.

Ещё и на следующее утро прилетело от пожилой соседки снизу. Мне.

Вот и верь после этого в справедливость!

«Лена, вызови полицию», — настаивает мама.

Ага, щас! Пусть сами попробуют поймать этого козла на месте преступления и доказать сотрудникам в форме, что ты не осёл! Я уже пыталась.

В итоге угадайте, кому вынесли первое и последнее предупреждение за ложный вызов?

Так что мой личный демон, который почему-то считает, что три часа ночи – идеальное время для прослушивания трэпа на максимальной громкости, перестановки мебели и шумных вечеринок до утра, до сих пор остаётся безнаказанным.

Из средств деморализации противника, которого я даже в лицо не видела, остался последний вариант. Радикальный – поход в районный участок и заявление на имя-того-не-знаю-кого.

Со вздохом запускаю пальцы в волосы и провожу ими ото лба к затылку.

Уже десять, а я так и продолжаю сидеть на кухне с кружкой остывшего кофе. Мой апатичный взгляд направлен в окно, за которым раскинулось серое декабрьское утро. И если бы не трясущиеся руки – смесь бешенства и хронического недосыпа – не знаю, сколько бы ещё я так просидела, бездумно пялясь в экран ноутбука и прокрастинируя.

Так больше не может продолжаться. Через два дня дедлайн по новогоднему оформлению для кофейни. Я просто обязана собрать мысли в кучу.

Но сколько бы я ни пыталась, все они разбегаются, как тараканы при виде света.

Мне нужен здоровый восьмичасовой сон! А ещё – купить мандарины, аромасвечи и гирлянды. Поставить ёлку, в конце концов. Создать себе хоть каплю праздника, чтобы не сойти с ума.

К концу месяца Артём должен прилететь из командировки. Мы планируем тихо встретить Новый год здесь, у меня. Вдвоём. Романтика, все дела. Поэтому нужно привести себя и свою менталку в порядок, чтобы выглядеть хотя бы, как обычный человек, а не зомби на последней стадии разложения.

Вот только последние дни от него пахнет не романтикой, а «срочными делами» и «важными переговорами», — вклинивается противный внутренний голос.

Приказав ему заткнуться, решаю проветриться, и заодно сходить за покупками. Закутываюсь в свой самый тёплый и любимый шарф с яблочным принтом – подарок бабушки. Натягиваю шапку на уши и выхожу на лестничную площадку. Окинув презрительным взглядом квартиру под номером «88», вызываю лифт.

Козлина! Чтоб тебе икалось и ничего не помогало!

Первым делом иду в супермаркет через дорогу, чтобы купить мандаринов и конфет. Свечи и коробку с гирляндами я забираю из пункта выдачи в соседнем доме уже на пути обратно.

Пытаясь отвлечься от навязчивого, нехорошего предчувствия, которое преследует меня уже который день, записываю голосовое маме:

— Да, ёлку купила, но ещё не ставила, — говорю я, поддевая ногой тяжёлую дверь подъезда. — Насчёт Артёма…

Лифт, старый и скрипучий, как мои нервы, расшатанные соседом, медленно и нехотя ползёт на первый этаж.

— Не знаю, согласится ли он ехать утром первого января за город. Ты же его знаешь. У этой деловой колбасы чуть ли не каждая минута расписана, — хмыкаю, закатив глаза. — Я попытаюсь его уговорить, но если Артём опять скажет, что занят, поеду к вам сама. К вечеру буду…

Лифт тренькает. Двери с лязгом расходятся. И тут мой мир, который и так уже покосился на бок, падает и рушится окончательно.

Не может быть… Я брежу!

Обогнув меня, в лифт бесцеремонно вваливается очень знакомая туша под два метра ростом, и время словно замедляется. Голосовое срывается, отправляясь в чат не полностью. Все звуки разом стихают, оставляя только оглушительный звон в моей голове.

Время резко отматывается на пять лет назад.

Спутанные тёмные волосы. Знакомый взгляд практически чёрных, бездонно-карих глаз, в которых когда-то я видела своё будущее. Острые углы плотно сжатой челюсти. Лёгкая щетина. Слегка пухловатые губы…

Стас.

Тяжёлый взгляд исподлобья падает на меня. На мужском лице читается явное намерение спросить: «Вам на какой этаж?».

Это точно он.

Мне. Не. Кажется.

Я слишком хорошо знаю Воронова, чтобы притвориться, будто это кто-то очень похожий на Стаса, но не он сам.

К сожалению, он тоже.

Наконец, разглядев меня, Стас замирает. На его лице появляется самый настоящий шок, смешанный с чем-то вроде досады.

— Новикова?

Его голос окутывает меня. Знакомый до боли, и всё же немного другой. Чуть ниже, с бархатной хрипотцой, которой не было раньше. А запах добивает – родной, щемящий грудь. Морозная свежесть и что-то тяжёлое, мускусное.

ГЛАВА 2. ЗНАЧИТ, ВОЙНА!

20 декабря

Новая реальность такова: за стеной живёт не абстрактный негодяй, а конкретный и осязаемый Стас Воронов.

Тот самый главный бывший всех бывших, которого ты ненавидишь до глубины души.

И лучше бы я и дальше не знала, что за козёл поселился в восемьдесят восьмой квартире. Лучше бы он и дальше оставался для меня абстрактным демоном, саботирующим мой сон. Потому что я больше не могу думать ни о чём другом, кроме как о прошлом, которое нас связывало. И о том, какими способами отомстила бы этому гаду за прошлую бессонную неделю.

И не только за неё…

Ночью, услышав очередное «бум-бум», я поймала себя на том, что не просто злюсь, нет. Я представляла, как в соседское окно залетает метеорит и разносит всё к чертям собачьим. Как эта огромная каменюка из космоса стирает любое напоминание о том, что Воронов проживает в опасной близости от меня.

Буквально за стеной!

Вчера я весь день пыталась поработать над небольшим заказом – нужно было нарисовать милого оленёнка в новогодней шапке для принта на кружки. В итоге получился злой и не выспавшийся лось с огромными рогами и колонкой, зажатой между передними копытами.

И он очень сильно мне кого-то напоминал.

С самого утра я маюсь и не могу сосредоточиться. Пытаюсь убрать квартиру, но всё валится из рук. И даже любимая музыка в наушниках не помогает.

Разозлившись ещё сильнее, бросаю это неблагодарное дело и решаю поработать.

За окном стремительно вечереет, а у меня так и не появляется ни одной свежей идеи для дизайна кофейни.

Ни креатива, ни ёлки, ни настроения. Ни-че-го! Перед глазами, хоть убей, стоит козлиная морда Стаса с гадкой ухмылкой и колонкой наперевес.

В итоге я совершаю тактическую ошибку: иду в магазин за шоколадкой и успокаивающим чаем с мелиссой, ромашкой и мятой. И, конечно же, эта вылазка не проходит для меня даром.

Я выхожу из лифта. В голове роятся планы мести, кружа, словно пчёлы вокруг пчелиного улья.

Может, найти в интернете запись скрипа пенопласта и включить её на повторе, когда Воронов ляжет спать завтра утром? Или попросить дрель у соседа сверху? Он как раз постоянно что-то сверлит. Присоединюсь к флешмобу. Или…

Я не успеваю дойти до своей двери буквально несколько шагов. Из квартиры под злосчастным номером восемьдесят восемь выходит он. Весь при параде: белая рубашка, модные брюки, чёрные лакированные туфли, элегантное пальто и довольная улыбка от уха до уха.

Стас сроду так никогда не одевался! Сколько его знала – всегда оверсайз или спортивка.

Зато теперь…

Воронов выглядит как человек, который выспался: бодрый и довольный жизнью. Причём выспался этот козлина днём, пока нормальные люди работали!

И тут этот демон замечает меня. Улыбка на скуластом лице гаснет. Телефон, в который он таращился, выходя из квартиры, отправляется в карман пальто.

Мы замираем, как два кота на узком карнизе.

И естественно, Стас первым решает полезть на рожон, вынув наушник из уха:

— О, — тянет он, натягивая на морду до тошноты приторную ухмылку. — Какие люди. Ну, прямо дятел на задании. Диверсию планируешь или просто за провизией летала?

Вот же… козлина пернатая!

Я сжимаю пакет в руках и слышу, как шоколад внутри хрустит, ломаясь.

— Осматривала местность, — парирую я, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично. — Искала слабые места в обороне одной мелкорогатой скотины. С шумоподавлением у него явно беда. Впрочем, как и у всех в этом доме, — скалюсь ядовито.

Уголок его рта дёргается.

Нервный тик, надеюсь.

— Угрожаешь?

Стас делает шаг навстречу, приближаясь. Мой чуткий нос тут же улавливает лёгкий запах его парфюма – древесина и морозная свежесть декабря, царящая на улице.

— Ты первая начала.

Я? Он правда верит, что это я первая объявила ему войну?

Заглянув в эти «чистые» карие глаза, в которых нет ни единого сомнения в собственной правоте, поражаюсь.

Вот бы всем такое эго и веру в собственную непогрешимость!

Воронов на голову выше меня. И, видимо, чтобы информация точно дошла до адресата, он склоняет голову, впиваясь в меня пристальным взглядом.

— На будущее: упорные попытки разнести чью-то дверь в щепки своей монотонной дятловской долбёжкой и особенно менты в самый разгар того, что происходит между мужчиной и женщиной не располагают к дружескому соседству. Я, знаешь ли, крупную сумму отвалил, чтобы эти ребята дальше ехали по своим важным делам и больше не задавали неудобные вопросы.

— Когда в твоей экосистеме заводится непрошеный вид, например «тусовщик ночной громкоорущий», приходится эволюционировать. Даже в дятла, — огрызаюсь я, проходя мимо него к своей двери. — Это называется «адаптация к среде обитания».

Я вставляю ключ в замок, чувствуя чужой взгляд у себя между лопаток.

— Если тебе так мешает шум можно надеть беруши, — прилетает подлое в спину. — Или переехать. В бункер.

Я резко оборачиваюсь.

— А может, лучше ты вернёшься в ту дыру, из которой выполз?

Презрительно фыркнув, Воронов засовывает руки в карманы пальто и распахивает его полы, вскидывая брови:

— Что? Задел твои нежные чувства?

— Да пошёл ты! Придурок, не любящий никого, кроме собственного отражения!

Стас издаёт короткий, сухой смешок.

— Окей. А ты тогда кто? Гиперответственная зануда, помешавшаяся на тишине и детских шарфиках с яблоками?

Я краснею до корней волос.

Он всё-таки его заметил!

— Между прочим, этот шарф мне бабушка связала! — выпаливаю я, ненавидя себя за то, что оправдываюсь перед ним. — И он в тысячу раз теплее любого твоего бездушного дизайнерского тряпья!

— Не сомневаюсь, — кивает с преувеличенной серьёзностью. — Наверное, всё никак не можешь забыть тот день и меня, да, Новикова?

Мозг закипает. Грудь топит первобытная ярость.

— Это ты о нём заговорил, а не я. Не перекладывай с больной головы на здоровую. И не проецируй на меня свои чувства!

ГЛАВА 3. КОШЕЧКА И ОРУДИЕ МЕСТИ

22 декабря

Естественно, Воронов чхать хотел на мои угрозы. Ровно в одиннадцать ночи того же дня начался очередной концерт и свистопляски. А мой гениальный план мести провалился, так и не успев начаться.

Мало того, что из-за Нового года Стасу придётся ждать «приятный» сюрприз от соседушки не меньше двух недель, так эта вонючая рыба ещё и стоит, как самолёт! А я (как оказалось) не готова тратить на бывшего ни копейки. При виде праздничных цен, меня банально жаба задушила.

Вселенная точно не на моей стороне…

Может к тому времени Воронов вообще съедет? Или ему надоест устраивать вечеринки день-через день?

Да-да, надежда умирает последней.

Но гештальт я всё же решаю закрыть.

Остановившись перед витриной молочного отдела, в красках представляю как я, интеллигентный дизайнер, в костюме СИЗ* измазываю дверную ручку бывшего вонючими консервами. А потом убегаю, злобно хохоча.

Месть была бы страшна! Блевал бы не только Стас, но и весь подъезд…

И я в том числе.

Меня вдруг охватывает приступ истеричного смеха. Пожилая продавщица странно на меня косится и спрашивает, не нужна ли мне вода. Я отказываюсь, благодарю за заботу и в качестве извинений покупаю у неё сыр с плесенью. На всякий случай.

Помнится мне, Стасик терпеть его не может. Даже запаха не выносит. Особенно, когда в микроволновке разогреваешь.

А я вот его обожаю! М-м-м, вкуснятина!

Закупившись продуктами на ближайшую неделю, возвращаюсь домой. Беру с собой ноутбук и остаток дня провожу за работой – идея посетить атмосферную кофейню и поработать там оказывается удачной. Меня, наконец, посещает вдохновение, и я не замечаю, как заканчиваю дизайн.

Сдав проект и получив восторженный отзыв от заказчика, довольная топаю домой.

Погода решает побаловать москвичей, одарив столицу крупными снежными хлопьями. Белоснежное покрывало незаметно становится толще, скрывая всю грязь и серость. Неспешный вальс снежинок завораживает, и я решаю прогуляться.

Настроение стремительно скачет вверх. Я сворачиваю на улочку, украшенную гирляндами, ёлкой и оленями в упряжке. Покупаю сбитень, чтобы согреться, и понимаю: даже стасовское «бум-бум» не в силах расстроить меня сегодня.

Вот только, как по закону подлости, вечером случается ЧП. И оно портит мне не только воодушевление от проделанной работы, но и праздничное настроение в принципе.

«Леночка, случился форс-мажор. Задерживаюсь. Новый год – пятьдесят на пятьдесят. Целую!», — в конце сердечко и смайлик самолёта.

Всё.

Даже не звонок. Просто. Сообщение.

Сухое и безразличное.

Видимо, это всё, чего я достойна по его мнению.

Так и не успев толком раздеться, сажусь на пуфик у двери и минут пять просто тупо пялюсь в экран.

Пятьдесят на пятьдесят…

Мои планы на уютный романтический вечер с Артёмом медленно и безжалостно трещат по швам, а затем слезают и рассыпаются в труху. Как старая краска на стенах подъезда.

Представляю, с каким безразличием он строчил мне это сообщение, чтобы быстрее продолжить свои «важные переговоры».

И тут – злой рок, не иначе – за стеной начинает громыхать музыка. А пятью минутами позже к ней присоединяются гул голосов, смех, крики и звон бокалов.

Похоже, мажорская тусовка Стаса решила меня добить.

Ярость, горькая и ядовитая, поднимается откуда-то из недр. Топит сознание, лишая его здравомыслия.

Весело Стасу, значит. Всё у него прекрасно, с каких сторон не посмотри: успешный айтишник, куча бабла и друзей, девушки, которых он меняет, как перчатки каждый день, судя по стонам после вечеринок. А я тут сижу одна с сообщением «пятьдесят на пятьдесят» и куском сыра дорблю в холодильнике.

Нет. Так не пойдёт.

Моя месть случится сегодня. Прямо сейчас. И начнётся она с Воронова, который не воспринимает меня и мои просьбы о тишине всерьёз. А закончится Артёмом, который слишком поздно поймёт, что в этой жизни важно правильно расставлять приоритеты.

Застегнув сапог, который всё это время уныло свисал с голени, подхожу к зеркалу. Поправляю волосы и одежду, натягиваю кривую ухмылку, и отправляюсь прямиком в участок.

Раз Воронов не понимает по-хорошему, будет по-плохому. Моему терпению пришёл конец.

Но, видимо, сегодня не мой день.

В участке приходится просидеть до самой полуночи. А после два часа расписывать участковому – уставшему и абсолютно безразличному к чужим проблемам – свою проблему и почему он должен принять меры и моё заявление прямо сейчас.

Я в красках рассказываю ему про систематические вечеринки, музыку, превышающую установленные законом децибелы и мешающую спать и работать. Говорю про полное отсутствие реакции на мои просьбы. Мужчина лет пятидесяти с уставшим взглядом и фиолетовыми кругами под глазами, кивает, как болванчик.

А под конец моей пламенной речи вздыхает:

— Девушка, я вам, правда, очень сочувствую. Но вы же понимаете, что это ни к чему не приведёт? Куча бумаг, разбирательства, — машет перед собой руками, жестикулируя, — вы будете бегать в участок, потом ваш сосед, а потом вас ещё и дергать будут по поводу и без.

— Но… — начинаю поспешно, понимая, что он не собирается принимать моё заявление.

Вот только участковый и слушать меня не желает.

— Де-вуш-ка, — произносит по слогам, словно несмышлёному ребёнку. — Послушайте меня ещё раз. Внимательно. Сейчас праздники. Новый год на носу. Я прекрасно понимаю ваше негодование, но и вы поймите. Подобные жалобы поступают к нам по сто раз на день. И если бы мы разбирались с этими пустяками, то не осталось бы времени на дела, которые действительно требуют нашего внимания.

— П-пустяками? — повторяю за ним растерянно.

— Попробуйте договориться с ним. Сами. По-хорошему. А то мы начнём разбирательство сегодня, куча бумаг, отчёты, наряд – людей дёргать. Поймите же, на первый раз это будет просто предупреждение. Максимум – штраф. И что вашему соседу с этого? Испортите ему настроение ещё больше, и всё. Завтра он опять возьмётся за своё. В таких ситуациях лучше самим договариваться. По-соседски как-то. Он же мужчина, — кривится снисходительно. — Улыбнитесь ему, принесите пирог в знак примирения. И всё наладится.