Бывший муж. Снова будешь моей

Глава 1

Марат

Пожарная тревога оглушает.

Корейцы спокойно складывают бумаги — у них такие тренировки каждую неделю. Мой потенциальный партнёр, господин Ким, встаёт с обезличенной вежливой улыбкой. Я киваю, автоматически собирая свой планшет, но все рецепторы, несмотря на отставку и уход со службы, уже автоматически распознают специфический запах.

Сначала — слабый, едва уловимый, вшитый в память каждой клеткой: горелая изоляция. Потом — дым. Настоящий, не из тестовой системы задымления. Он ползёт по вентиляции — сладковато-едкий шлейф пластика.

Ким и его помощники уже в дверях. Я подхожу к окну. Наш переговорный кабинет на пятом этаже нового бизнес-центра. Внизу, во внутреннем дворе, уже собираются люди — офисный планктон в наушниках, с чашками кофе в руках. Эвакуация идёт спокойно, никто не бежит. Они думают, это учения.

Но я точно знаю, учения не пахнут смертью.

В коридоре уже дымно. Люди быстро спускаются, явно кто-то уже понимает, что на верхних этажах пожар.

— Пожарные где? — слышу за спиной чей-то шепот. — Что значит… уберите машины. Найдите владельцев, пусть уберут машины с дороги. Да, я знаю, но там, возможно, люди. Я не уверен… Сегодня много новых кандидатов было…

Воспоминание бьёт, как ток: тёмный подвал захваченного банка, крики, тот же едкий запах страха. Тогда у меня был бронежилет, шлем, команда. Сейчас — только дорогой костюм и планшет в руке. Но принцип тот же: если можешь помочь — помогай. Если нет — не мешай профессионалам.

— Господин Ким, — спокойно произношу своему партнёру. — Прошу вас, спускайтесь. Я кое-что забыл в переговорной.

Киваю своему заму, который уже недовольно поджал губы, но говорить при посторонних не пытается. Я передаю ему папки и планшет.

Когда я разворачиваюсь, то слышу голос того мужчины, но бывший сотрудник СОБРа внутри меня уже проснулся.

«Скорость распространения — пятнадцать секунд на этаж, если горит вентиляционная шахта», — проносится в голове расчёт, выверенный годами. Я смотрю наверх. Дым тянется откуда-то с седьмого или восьмого этажа.

Опыт, отточенный годами, не видит людей — он видит объекты, риски, маршруты эвакуации. Я быстро оцениваю ситуацию: основные лестницы забиты, но есть служебная — в конце коридора, рядом с лифтовым холлом.

Старая программа запускается без сбоев. Я бегу к служебной лестнице, распахиваю тяжёлую дверь. Здесь пока чисто. Пропускаю вперёд растерянных сотрудников, подталкиваю плечом зазевавшегося парня в очках.

— Вниз, не останавливаясь! Контакт «стена — рука»!

В этот момент сверху, по лестничному пролёту, скатывается клубок чёрного, плотного дыма. Он обволакивает потолок, и сквозь его рваные клочья замечаю, что дверь на седьмой этаж приоткрыта. Оттуда тянет жаром.

Инстинкт кричит: «Вниз! Быстро!» Разум парирует: «Там могут быть люди. Они не слышали команды. Они в панике».

Я принимаю решение за секунду. Прижимаю рукав к лицу, делаю глоток ещё относительно чистого воздуха из-под полы пиджака и вбегаю на этаж.

Коридор уже превратился в ад. Дым клубится так густо, что свет аварийных ламп превращается в грязно-жёлтые пятна. Где-то в глубине, за закрытыми дверьми офисов, потрескивает огонь. Криков нет. Либо все выбрались, либо…

Я двигаюсь вдоль стены, низко пригнувшись, пиджаком защищая голову от падающих с потолка искр и капелек горящего пластика. Мозг работает с чёткостью механизма: «Температура дыма — высокая. Основной очаг — левее. Путь к лестнице — пока свободен. Пора уходить».

Я уже разворачиваюсь, когда мой взгляд выхватывает из дымовой завесы женский силуэт на полу. У самой стены, возле распахнутой двери в какой-то кабинет.

Я бегу к ней, спотыкаясь обо что-то. Падаю рядом на колени, переворачиваю её на спину, чтобы освободить дыхательные пути.

И замираю.

Дым режет глаза, но я узнаю её. Узнаю даже с закрытыми глазами, с бледным, закопчённым лицом, с растрепавшимися по полу светлыми волосами.

Олеся.

Почти два года прошло с нашего развода, а она почти не изменилась. Похудела только сильно. Черты заострились, стали жёстче, красивее, но всё равно нежные и почти невесомые.

Искры с потолка падают мне на руку, обжигая кожу. Боль возвращает в реальность. Срываю с себя пиджак, накидываю ей на голову, защищая волосы. Потом подсовываю руки под спину и колени, рывком поднимая её.

Она невесомая. Не просто лёгкая. Хрупкая, будто её вес ушёл за эти два года.

Я прижимаю её к себе, разворачиваюсь и почти бегом, спотыкаясь, несу к выходу на лестницу. Дым ест глаза, першит в горле. Каждый вдох начинает жечь лёгкие. Я вываливаюсь на лестничную клетку, кашляю, спускаюсь, прижимаясь к стене. Навстречу уже бегут пожарные в полном обмундировании. Один из них, увидев меня с телом на руках, хватает Олесю, передаёт на руки напарнику.

— Безбашенный! — кричит он мне сквозь маску, постукивая по плечу. — Быстро вниз, на выход!

Киваю, сползаю по перилам, помогая себе. Мы вырываемся на свежий воздух первого этажа, потом на улицу. Дождь бьёт по лицу, смывая сажу. Я глотаю воздух полной грудью, а глаза непроизвольно ищут её.

Грёбаное дежавю какое-то. В первый раз нас тоже свёл такой же случай, только тогда это были террористы. Сейчас пожар.

Её укладывают на носилки, медик ставит кислородную маску.

— Марат. Боже мой, с тобой всё хорошо? — Лиана обнимает меня, тянется к губам, что-то ещё добавляет, и именно в этот момент глаза моей бывшей жены распахиваются, устремляя свой голубой взгляд на меня.

Глава 2

Олеся

Сознание возвращается волнами. Сначала — глухой гул, перекрывающий все другие звуки. Потом — холодная, мокрая поверхность под спиной. Яркий белый свет сквозь веки. И боль. Не резкая, а разлитая, глухая, пульсирующая в висках и где-то глубоко в груди. Каждый вдох обжигает гортань, словно я наглоталась раскалённого песка.

Пытаюсь открыть глаза, но ресницы слиплись. Сил хватает только на то, чтобы приподнять веки. Надо мной нависает круглое лицо мужчины. За его плечом — низкое свинцовое небо, с которого сеется мелкий, настырный дождь.

— Дышите глубже, старайтесь не кашлять, — слышу голос, будто из-под воды.

На лицо надевают маску. Сладковатый, холодный поток кислорода врывается в лёгкие, и я закашливаюсь, тело содрогается в мучительных спазмах. В этот момент мой взгляд натыкается на него.

Марат стоит мокрый, в грязной, закопчённой рубашке с расстёгнутым воротом. Волосы растрепаны и чуть спадают на лоб. В руке — скомканный пиджак. А рядом с ним всё та же женщина, с которой он мне изменял и ради которой бросил меня и дочь, пожелав счастья.

Не знаю, что происходит дальше, но тёмный, почти гипнотический взгляд пронзает меня, заставляя замереть. Как раньше.

А потом его глаза встречаются с моими.

Всё внутри замирает. Даже боль отступает на секунду. Эти глаза. Я узнала бы их из миллиона. Серые, холодные, как сталь в пасмурный день. В них всегда было сложно что-то прочитать. Отпечаток службы.

Женщина кладёт ему руку на грудь, что-то говорит. Все её движения не просто естественны — они собственнические. В них нет ни капли сомнения в своём праве прикасаться, беспокоиться.

— Вам повезло, — прерывает наш с Маратом немой взгляд медбрат. — Вас вынес тот мужчина. Храбрый, конечно. Рисковал жизнью. Вы в сознании были?

Сил хватает только качнуть головой. Горло будто перетянуто раскалённой проволокой. Взгляд снова непроизвольно скользит туда, где они стояли. На том самом месте — пусто.

— Скорая для пострадавших с ожогами дыхательных путей, — отдаёт кто-то команду и меня аккуратно перекладывают на другие носилки и задвигают в кузов машины. Запах антисептика и озона моментально ударяет в нос.

Фельдшер начинает задавать вопросы, заполняя бумаги. Я отвечаю односложно, сиплым шёпотом. Сейчас все мои мысли сосредоточены на дочке. Я ведь могла не увидеть её, если бы не Марат, который вновь так же дерзко и безбашенно влез в мою жизнь.

В приёмном отделении больницы уже скопились люди. Многих привезли именно сюда, и часть родственников уже приехала.

Нервно сглатываю, молясь, чтобы ничего не было показано по телевидению. Если мама увидит, что в здании был пожар, то начнет волноваться. А с её давлением точно нельзя. Тем более, я и так сильно рисковала, оставляя свою малышку с ней.

— Пострадавшая с пятого этажа? — рядом со мной появляется врач. — Ожог дыхательных путей лёгкой степени, отёк. Нужно наблюдение, терапия, ингаляции. Ложитесь, оформляем.

— Нет, — слово вырывается хриплым, но твёрдым. — Не могу. У меня… ребёнок. Дома. Я не предупредила. Мне нужно…

— Это опасно, — врач что-то записывает, трогает мой пульс. — Состояние может ухудшиться. Нужен покой и лечение.

— Я понимаю. Но я не могу. Я подпишу отказ, — ищу глазами, куда бы записать эти злосчастные слова. Мои руки дрожат, в горле першит. «Господи, только бы по новостям не промелькнуло про пожар. Только бы мама не включила телевизор. Только бы она не начала паниковать». Мысли скачут, как испуганные птицы.

Мне приносят бумагу. Я размашисто, неразборчиво пишу, что отказываюсь от госпитализации по личным обстоятельствам, предупреждена о рисках. Врач вздыхает, ставит свою подпись.

— Хотя бы назальные капли возьмите, чтобы снять отёк. И завтра к терапевту обязательно. При ухудшении — сразу вызывайте «скорую».

Я киваю, сжимая в потных ладонях маленький флакончик. Вся одежда пропахла дымом, волосы в саже, лицо, наверное, в разводах. Нужно найти такси. Добраться домой. Успокоить маму. Увидеть Эльзу. Обнять её, вдохнуть её детский, молочный запах, который смоет чувство страха и пепла.

Я выхожу из кабинета и бреду по длинному, ярко освещённому коридору к лифтам. Ноги ватные, в висках стучит. Нажимаю кнопку. Двери старого лифта с лязгом разъезжаются, и прямо из кабинки выходит Марат.

Дорогие читатели, рада приветствовать вас в своей новинке:))) Не забываем добавить книгу в библиотеку и оставить свой комментарий) Это очень помогает писать быстрее) Хотите в следующей раз тоже сразу две проды? Если сегодня наберем 200 лайков, то выйдут снова две главы)