Бывший. Незалеченные раны

Глава 1

Будильник заливается в шесть утра, и я шлёпаю по экрану, будто он лично виноват в том, что ночь закончилась. Главное сейчас снова не уснуть.

- Мама-а-а! - Раздаётся голос сына, и дверь распахивается.

Миша врывается с растрёпанными волосами и динозавром в руках.

- Мам! Смотри, я динозавра нашёл! Можно взять его в садик?

Сын запрыгивает ко мне на кровать, обхватываю его, думая, что он классная причина вставать по утрам.

- Конечно можно, разбойник.

На кухне Мишка рассказывает динозавру-Дику про пластилиновых динозавров, а я пытаюсь не заснуть над кашей. Многозадачность - это когда варишь завтрак, слушаешь истории про садик и параллельно вспоминаешь какой сегодня день недели. А всё потому что, приходится работать не покладая рук. В больнице кризис, и почти все врачи уволились из-за плохого менеджмента заведующего клиникой. Скоро должны назначить нового руководителя и возможно, времени у меня станет чуточку больше.

- Мам, а ты меня сегодня заберёшь?

Его глаза полны надежды, и я чувствую себя худшей матерью года.

- Сегодня дежурство, солнышко. Но дедушка придёт, а завтра у нас будет мороженое!

- Шоколадное? - Он подпрыгивает.

- Какое захочешь.

Папа приходит ровно в семь, забирает сына, и я выдыхаю. Да, я работаю много. Да, не всегда забираю из садика. Но я стараюсь. И пока мой ребёнок счастлив, значит, я не всё провалила в этой жизни.

Иду в больницу по знакомой дороге. Маленький город, где все друг друга знают и где можно спрятаться от прошлого. Пять лет назад я выбрала это место именно поэтому. Тихо, спокойно, и никаких сюрпризов.

Ха. Как же я ошиблась.

В ординаторской пусто, но Света уже тут как тут.

- Кира, у нас ножевое!

Понедельник начинается бодро.

Иду в приёмный, мысленно настраиваясь. Я хирург, но ножевые здесь редкость, но случаются.

- Садитесь, пожалуйста, вам нужно обработать рану. - Доносится голос Светы с лёгкой паникой.

- Я в порядке. - Отвечает мужской голос.

Слишком спокойный. Слишком... знакомый.

Стоп.

Нет.

Не может быть.

Замираю у двери, и сердце проваливается куда-то в желудок.

Это просто усталость. Я слишком мало сплю и у меня сейчас слуховые галлюцинации.

Захожу и вижу широкие плечи, тёмные волосы, белую рубашку в крови.

Нет-нет-нет.

Я узнаю его даже со спины.

- Здравствуйте, я доктор Лаврентьева. - Выдавливаю максимально спокойно. - Садитесь, мне нужно осмотреть рану.

Он замирает, но плечи напрягаются.

Господи, ну пожалуйста, пусть это будет не он. Пусть у него будет другое лицо. Или, может, я всё ещё сплю?

- Вам нехорошо? - Спрашиваю его, потому что он так и не двигается. - Если головокружение...

Он, наконец, медленно поворачивается. И я понимаю, что Вселенная меня ненавидит.

Это Егор Державин. Мой бывший.

Тёмные глаза. Жёсткая челюсть. Шрам над бровью. И эта чёртова усмешка в уголках губ, которая не изменилась.

Пять лет. Целых пять лет я его не видела после того, как он мне изменил с интерном.

Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выскочит. Руки леденеют. Я хватаюсь за стол, чтобы не рухнуть. Я отлично справляюсь со стрессом, но сейчас у меня пульс подскакивает до верхнего предела. И я не забываю про всё на свете.

Державин смотрит на меня, и по его лицу пробегает целая гамма эмоций: от шока до усмешки.

- Кира Андреевна? - Света смотрит на нас с любопытством. - Всё хорошо?

- Да. Правда, доктор Лаврентьева, всё хорошо?

- Садитесь. - Так хочется проигнорировать его, но я единственная кто может оказать ему помощь. - Мне нужно осмотреть рану.

Он садится на кушетку, откидывается назад, закидывает ногу на ногу. Ведёт себя так, будто это не приёмный покой, а его личный кабинет.

- Снимите рубашку.

- Сразу к делу? - Державин приподнимает бровь с притворным удивлением. - Кира, обычно девушки хотя бы ужином угощают, прежде чем просить меня раздеться. Но ладно, для тебя сделаю исключение. Ты ж доктор.

Вот он специально ведёт себя, знает, что действует мне на нервы.

- Рубашку снимите.

- Как скажете, доктор.

Он расстёгивает пуговицы медленно, не отрывая от меня взгляда. Одна пуговица не поддаётся, он дёргает, она отлетает и катится под шкаф.

- Упс, бывает.

Рубашка падает ложится на кушетку. Взглядом непроизвольно цепляюсь за его рельефное тело. Потому что Егор всегда был красивым. Но сейчас он выглядит как финалист конкурса:

Широкий торс, много мышц и шрамы. Господи, откуда столько шрамов?

Надеваю перчатки. Руки дрожат, латекс рвётся.

Соберись, Кира. Это всего лишь пациент.

- Нервничаешь, Кира?

- Нет.

- Но руки дрожат.

- Латекс некачественный, поэтому требуются усилия, чтобы надеть перчатки.

- Конечно-конечно.

Беру новые перчатки, слава богу, получается их надеть.

Наклоняюсь над раной, осматриваю. Он не вздрагивает. Наоборот - расслабляется, и я слышу, как он выдыхает.

Рана несерьёзна, важные органы не задеты.

- Неглубокая, но нужны швы. Поставлю обезболивающее.

- Не надо. Это единственный шанс законно получить от тебя хоть какие-то прикосновения. Пусть даже с иголкой. Не хочу упускать такой шанс.

- Больно будет.

- Обожаю, когда ты заботишься обо мне, но я справлюсь. Просто зашей, Кира.

- Не называй меня так.

- А как мне тебя называть? Доктор Лаврентьева? - Он произносит фамилию с явным удовольствием.

Делаю первый шов, концентрируюсь на процессе. Егор вообще выглядит слишком расслабленным для человека, которому накладывают швы.

Делаю второй шов.

- Ножевые ранения по понедельникам в городе, название которого я даже выговорить не могу. Знаешь, когда я представлял нашу встречу, там был дорогой ресторан, вино. Ты в том самом чёрном платье... Хотя медицинский халат тоже неплохо. Добавляет интриги.