Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем

Глава 1. Кащей и аномальный ритмогенератор

Лихорадочно блестящие глаза, дрожащие пальцы, теребящие подол платья. Я не узнавала себя в этом испуганном создании, готовящемся к самому важному звонку в своей жизни.

Мои губы горели, словно кто‑то поджёг их спичкой. Нервное покусывание довело их до состояния сигнального огня и теперь они идеально гармонировали с румянцем. Внимание: пожар первой категории!

Говорят, власть меняет людей. Но я не ожидала, что перемены будут настолько радикальными. Никто не предупреждал, что я превращусь в термодинамическую аномалию. Видимо, корона не только на голову давит, но и все нервные окончания превращает в оголённые провода.

Я достала пудру — ту самую, волшебную, которая, по уверениям рекламы, «маскирует любые несовершенства за одно прикосновение», — и попыталась спасти ситуацию. Прикоснулась… и поняла, что «несовершенство» — это, видимо, не полыхающие, как два погребальных костра, щёки.

— Ну и что ты на это скажешь? — обратилась я к зеркалу.

Оно зевнуло:

— Скажу, что в рекламе всегда врут. Но у меня есть план. Намажь ещё слой. Или два. Или… может, просто надень капюшон?

Когда ты недавно вступила в должность царевны целой галактики, выбирать не приходится. Нужно налаживать сотрудничество с соседями. И если правитель галактики Славь — Финист Святозар — определённо хороший мужик, то с правителем Нави всё не так просто.

Ладно. Глубокий вдох. Что поделать — такие уж у меня теперь обязанности. Неприятные, зато эксклюзивные.

— Свет мой зеркальце, набери Кащея, — произнесла я с таким пафосом, что даже Станиславский в гробу перевернулся бы от умиления. А потом, как заправская паникёрша, бросилась поправлять корону, вдруг сползла набок?

«Да что я всё об этом… Какая разница, как я выгляжу?» — одёрнула я себя, но внутренний перфекционист тут же прошипел: «Огромная. Огромная разница».

— Соединяю с абонентом Кащей, — оповестил артефакт.

Марево рассеялось, и зеркало явило моего молодого и горячего собеседника во всей красе — полностью, целиком, без купюр, в HD‑качестве и с объёмным звуком.

На нём красовалась кожаная безрукавка, открывающая массивные плечи, и рваные джинсы. Я внимательнее присмотрелась к татуировкам: на плече красовался силуэт Змея‑Горыныча — ну вылитый дракон о трёх головах; на другом — неожиданно — кот, ещё — черепа, цепи… Много цепей.

Вдруг я опомнилась, поняв, что бесстыдно его рассматриваю, и вскинула взгляд. Он стоял, сложив руки на груди, одной лениво потирал подбородок, на губах играла обаятельная ухмылка.

— Ну, здравствуй, Кащей, — поздоровалась я, глядя в тёмные внимательные глаза, которые, казалось, видели меня насквозь.

— Ну, здравствуй, Морозова, — отзеркалил он с невозмутимостью статуи.

— А почему по фамилии? — выпалила я первый вопрос, пришедший на ум.

— Ты сама выбрала официальный формат общения, обратившись не по имени, — он приподнял бровь с таким видом, будто я только что спросила, в каком яйце его смерть.

— А у тебя что, имя есть? — я буквально побивала все рекорды глупости. Мозг в этот момент явно странствовал по вселенной.

— Думаешь нет? — отозвался он, растягивая губы в полуулыбке.

«Наверное, я вообще не думала», — пронеслось в голове. Хотя это и так очевидно, казалось бы. Тёмный властелин из рода Кащеев — звучит солидно, но в паспорте‑то наверняка что‑то ещё написано.

— И как тебя величают? — выдавила я, подбоченившись и стараясь не выглядеть совсем уж потерянной.

— Лютомир, — сообщил мой визави, загадочно улыбаясь так, будто только что открыл мне секрет бессмертия.

«Ух, какое имя!» Интересно, а ласково как его зовут? Лютик? «Лютик, иди сюда, пора творить тёмные дела!» Я встряхнула головой, прогоняя странные мысли, и постаралась сосредоточиться. Получилось не сразу.

— В общем, я согласна! — выпалила я, снова не впопад.

— На что именно, моя эпичная царевна?

Чтоб вы понимали, это традиция такая — приписывать к имени правителя эпитет. История знавала немало эпичных прозвищ: Василиса Премудрая, Елена Прекрасная, Иван‑Дурак (ну, это для скромных). А я вот — Алиса Эпичная. И знаете, кто в этом виноват? Мой четвероногий гений с хвостом! Только Ракета способна придумать такое, от чего даже древнерусские летописцы бы схватились за голову.

— Помнится, ты мне давеча… союз предлагал.

— Да, очень тесный и близкий союз, — медленно произнёс Кощей, чуть склонившись ко мне.

— Что ты имеешь в виду? — я невольно покраснела и отвела взгляд.

— Фестивали, конечно. Обмен опытом, — невозмутимо просветил он.

— Обмен опытом… Это хорошо, — растерянно повторила , пытаясь уловить скрытый смысл.

— К примеру, фестиваль музыки. Сравним, чей оркестр играет нежнее: мой или твой. А ещё сравним акустику наших залов. Вдруг у вас звук более… проникновенный?

— Проникновенный? В смысле — лучше резонирует?

— Именно, — он кивнул с таким видом, будто мы обсуждали важнейшие государственные дела.

Я замялась, не зная, как себя вести дальше.

— Ты какая‑то напряжённая, — его Темнейшество нахмурился.

— Кто? Я? Пффф… Нет, конечно! — Я взмахнула рукой и приземлилась на кровать за моей спиной, приняв максимально расслабленную позу.

Кровать? О нет!

Это же надо так опростоволоситься. Нужно было поставить зеркало напротив рабочего стола — к примеру, чтобы сразу было понятно: перед вами серьёзная царевна серьёзной галактики, а не какая‑нибудь онлифанщица!

Но было поздно. Если я сейчас вскачу как ужаленная, то буду выглядеть совсем нелепо.

Кощей невозмутимо развернул своё зеркало и опустился в глубокое кресло. Теперь наша беседа принимала откровенно неформальный вид.

— Вижу же, что ты напряжена, — он медленно провёл пальцем по подлокотнику кресла, и звук получился скрежещущим, будто металл по стеклу. — Все эти заседания и совещания кого хочешь с ума сведут. Поэтому нужно уметь расслабляться. Могу показать пару эффективных методик, — он заговорщически подмигнул.

Глава 2. Дурак и злодей

Рик шагнул в комнату, внимательно вгляделся в моё лицо и нахмурился так глубоко, что на лбу проступила целая топографическая карта переживаний.

— Что случилось? Ты плакала? С кем ты разговаривала? — его голос звучал строго и серьёзно.

Кажется, меня сейчас начнут отчитывать, как какую‑то малолетку. Коей, собственно, я и являлась в свои восемнадцать.

Я шмыгнула носом и постаралась принять вид максимально взрослого и ответственного человека. То есть выпрямилась, сложила руки на коленях и изобразила на лице выражение: «Я осознаю всю тяжесть содеянного, но давайте обойдёмся без крайностей».

Вздохнула и призналась:

— С Кащеем.

Его лицо мгновенно стало суровым, глаза потемнели от гнева — прямо как небо перед межзвёздной бурей. Он сделал шаг вперёд, и даже воздух вокруг будто наэлектризовался. Ох, уж, эта аура Финистов… Кащею до неё — как до звёзд.

— Я же просил тебя не выходить с ним на связь одной, — его голос звучал жёстко. — Ты слишком наивна и неопытна, а он очень опасен. Чрезвычайно. Почему ты меня не позвала?

Ну вот, началось. Сейчас будет лекция «Почему нельзя дружить с Тёмными Властелинами. Базовый курс для начинающих царевен».

Я подошла к нему, обняла за плечи и нежно поцеловала в щёку, затем начала аккуратно перебирать пёрышки на его крыльях — он всегда немного расслаблялся от этого. Крылья ещё были скромного размера, но неуклонно росли. Такова уж физиология Финистов: когда они встречают истинную любовь, в организме происходит трансформация, и из обычных гуманоидов они превращаются во внушительных крылатых бессмертных созданий.

— Рик, я не ребёнок, а целая царевна целой галактики, — твёрдо сказала я. — Я должна была это сделать сама. Иначе это всё равно что разложить перед Кащеем все карты, на которых ясно читается: «Внимание, трусиха!» И вообще, разговор прошёл отлично! Он даже рассмешил меня — представляешь?

Да, Кащей — тот ещё комик.

Но Рик остался непреклонен. Он окинул меня взглядом — мою размазанную тушь — и осуждающе покачал головой.

— Я вижу, как он прошёл — ты вся в слезах. Не лги мне.

— Он меня рассмешил до слёз, честно! — Я всплеснула руками. — Мы просто болтали: он рассказывал страшные истории про гусли, которые заставляют всех танцевать…

Рик недоверчиво покачал головой, скрестил руки на груди.

— Страшные истории и смех до слёз? В разговоре с Кащеем? — переспросил он скептически. — Ты потеряла связь с реальностью? Или просто пытаешься меня успокоить?

— Рик! — Я топнула ногой. — Почему ты не можешь просто мне поверить? Я не скрываю ничего! Да, я испугалась в самом начале — но не из‑за угроз.

Он помолчал, глядя куда‑то в сторону, будто взвешивал каждое моё слово на сверхточных весах недоверия. Это вообще его любимая фишка — делать каменное лицо. Его крылья слегка дрогнули, и я почувствовала, как напряжение в комнате нарастает — ещё чуть‑чуть, и можно будет заряжать от него портативные устройства.

— Ну давай, Рик, включи логику. Я же не совсем безрассудная! Ну ладно, может, чуть‑чуть… Но это же ради дипломатии!

— Доверие должно быть взаимным, — наконец произнёс он медленно, с драматичной горечью. — А если ты скрываешь от меня правду… — Он сделал шаг к двери. — Мне нечего добавить.

— Рик, подожди! — Я схватила его за руку, вцепилась так, будто от этого зависела судьба не только наших отношений, но и всего межгалактического альянса. — Пожалуйста, не уходи вот так… Я правда честна с тобой.

Он остановился, обернулся, и в его глазах мелькнуло что‑то — боль, обида, тревога…

— Когда будешь готова говорить откровенно — найдёшь меня, — произнёс он, но уже не так холодно, и погладил тыльной стороной ладони по моей щеке.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив меня одну посреди комнаты. Дверь за ним тихо щёлкнула.

Я упала на кровать, выдохнула и пробормотала:

— Ну вот. Одни отношения наладила, другие разрушила.

И тут я услышала, как в дверь кто‑то скребётся — настойчиво так…

Вздохнула, оторвала своё бренное тело от царского ложа уровня «студенческое общежитие» и поплелась открывать.

Конечно же, это была Ракета — моя овчарка с таким пронзительно умным взглядом, что иногда мне кажется, будто она знает обо мне больше, чем я сама. Она не просто питомец — она мой симбиот, боевая напарница, моральный стабилизатор и главный поставщик неловких пауз, когда решает высказаться. Мы — одна боевая единица, состоящая из основной части (меня, царевны абсурда и специалиста по поиску неприятностей) и периферийной (Ракеты, гения тактического мышления и мастера по выпрашиванию вкусняшек).

Мы называем это «кибер‑стая» — примерно как в русских сказках: Иван и Конёк‑Горбунок, Иван‑царевич и Серый волк. Только в нашем случае это больше похоже на «Царевна и Овчарка». И да, эти сказки — не художественный вымысел, а задокументированная летопись галактической истории. Просто кто‑то решил, что для детей лучше заменить «высокотехнологичного симбиота» на «волшебного волка».

Моя хвостатая флешка держала в зубах увесистый свёрток. Я поспешила освободить её от ноши — свёрток пах так умопомрачительно, что мой желудок издал звук, подозрительно напоминающий молитвенное «аминь».

— Принимай пирожки, коронованная, бабушка твоя передала, — сообщила питомица, вывалив язык и тяжело дыша так, будто только что пробежала марафон с этим свёртком в зубах. Видимо, так и было, потому что бабушка живёт в центре города, а мы — в академии со строгим пропускным режимом: «Настойчивым родственникам студентов не беспокоить».

Внутри всё ликовало:

«Ура! В столовую идти не придётся! У меня буквально камень с плеч свалился — и не какой‑то там символический, а весом килограммов в десять. И всё из‑за одного простого факта: не придётся ужинать под тяжёлым, многозначительным, насквозь пронизывающим взглядом моего возлюбленного.

Нет, я его, конечно, люблю. Но его фирменный взгляд „я разочарован, но всё равно тебя терплю“ способен заставить почувствовать себя виноватой даже в том, что солнце встаёт не с той стороны. И ладно ещё, когда тебя сверлят за дело — это хотя бы логично. Но получать порцию галактического осуждения за то, что ты просто сказала правду… Нет уж, спасибо. Пирожки бабушки — вот истинная поддержка и опора!»