Царевнина душа

Глава 1

К чему ведут прогулы

Если бы вы спросили меня, кем бы я никогда не хотела быть, я ответила бы... что собой. Я из себя точно ничего интересного не представляю. Не красивая. Не умная. И мои родители не особо-то и богаты, так что всю свою жизнь под елкой я находила не то, что просила... а то, что нужно. Поэтому уже в семь я перестала верить в Деда Мороза. Подарить в самый волшебный праздник в году теплые цветастые гетры могла только мама. И даже то, что потом я эти гетры даже полюбила, никак не спасло испорченную новогоднюю ночь, половину которой я прошмыгала носом в своей комнате. А знаете, как это трудно, быть бедной? Вряд ли... Родителям, конечно, куда труднее, я ни за что не стала бы им жаловаться... Но когда тебя три раза зовут в кино, а у тебя нет на него денег, то в четвертый раз, когда деньги все-таки появятся, уже и не позовут. И всегда найдется какой-нибудь дурак, который не забудет помянуть купленную на распродаже дешевую юбку.

Будь я красивой как Машка Слепцова из параллельного класса... На нее даже одиннадцатиклассники заглядываются. Будь я как она, может, жилось бы легче, но... словом, в модели мне путь закрыт. Намертво. Или... или будь я отличницей. Круглой. Как Ирка Мазурова... Ее, конечно, не особо-то и любят, зато уважают. Особенно перед контрольной. Но и тут не выходит, вроде бы и сижу за учебой с утра до ночи, а особого толка нет Я вечно рассеянная, ошибки леплю глупые... Учителя с моих познаний только стонут, регулярно говоря родителям о репетиторах. Вот только какие репетиторы? Это удовольствие не из дешевых...

В общем, не будь я собой, моя жизнь могла бы стать просто замечательной, но это только мечта. Я всего лишь Ксения Ковригина. Ксенька. И я жуткая неудачница.

Безнадежная.

И вроде бы не все так плохо, мама с папой меня любят, а я люблю их, мы все-таки не самые бедные в мире, да и вообще вроде бы жизнь не так чтобы и ужасна... Как у всех. Да и ведь счастье заключается не в красоте, не в уме и не в деньгах... Только в чем тогда? Вот я некрасивая, глупая, бедная, и я чувствую себя, если ни несчастной, то уж точно несчастливой. Как будто постоянно живу в черно-белом кино. И все вокруг настолько... кошмарно скучное и безрадостное. Порой даже не верится, что это и есть моя жизнь. Как будто просто один длинный затянувшийся сон. Скоро я проснусь – и все будет просто замечательно. Но проснуться пока никак не выходило, и я уныло существовала изо дня в день.

Наверное, это то, что взрослые называют словом депрессия. Говорят, будто люди, у которых депрессия, могут наложить на себя руки... но меня пока не тянет, да и глупо вешаться или прыгать с крыши, только потому, что ты неудачница. Таких неудачников тысячи, и ничего, живут.

– Ксенька! – закричала мама из кухни. – Вставай! А то школу проспишь!

Она уже минут двадцать бренчала посудой, но я изо всех сил делала вид, что сплю. В школу сегодня особо-то и не хотелось... Алгебра с химией и физикой меня точно добьют, да и прогул по этим предметам все равно ничего не изменит. В четверти будет тройка, хоть ты тресни. Еще и этому нужно радоваться. Мама считала иначе, и упорно пыталась заставить меня не пропускать уроки.

– Встаю, ма! – неохотно крикнула я в ответ, и с тяжелым вздохом поднялась с постели. Толком выспаться не получилось. Всю ночь снилась какая-то ерунда: я от кого-то убегала, ссорилась с кем-то, даже вроде плакала – ресницы все склеило и щеки мокрые были. Я вообще часто вижу тревожные, странные сны. Наверное потому, что жизнь у меня слишком уж серая, так хоть во сне что-то происходит.

Проснуться не помог даже холодный душ, под который я встала, уже заранее дрожа от холода. Из под ледяных струй вылезла околевшая, но такая же сонная как и раньше. Ненавижу утро понедельника.

Мама на завтрак приготовила очень полезную и ужасно невкусную геркулесовую кашу, которая у меня уже поперек горла стояла. Как можно варить этот ужас на воде без соли и сахара, да еще и не добавлять масла? Мамуля в очередной раз села на диету, посадив с собой рядом и меня, и папу. А мне-то куда худеть? И так одни кости торчат. С тех пор, как мы стали соблюдать мамины правила питания, жизнь стала казаться еще отвратительней и бесцветней. Будто соль и сахар убрали еще и из любого события.

– Не морщись и ешь! Это полезно! – строго велела мама, внимательно следившая, как я вяло ковыряюсь в тарелке ложкой. Светло-коричневое комковатое варево никаких приятных чувств не вызывало. Желания есть – тоже. Да и голод я в последнее время почти не испытывала. Иногда, правда, ужасно хотелось сладкого... Но от него у меня лицо идет кошмарными красными пятнами. Аллергия.

Ненавистную кашу я в себя буквально заталкивала, то и дело давясь гадким варевом, которое мама готовила вторую неделю на завтрак и ужин.

Пока мама отлучалась в ванную, я быстро проглотила кусок копченой колбасы, засунутой поглубже в холодильник озверевшим от постоянного недоедания папой. Потом выпила пару глотков чая и выбежала из квартиры со школьной сумкой в руках.

Уже у двери подъезда вспомнила, что так и не оттерла пятно на рукаве ветровки. И ботинки нечищенные третий день. Наверняка вечером мама будет пилить за неряшливость и делать очередное внушение на тему «девочка не должна быть». Терпеть не могу эти ее нравоучения... Зажимает в угол и минут тридцать мозг через ухо вытряхивает, не успокаиваясь, пока меня не затрясет.

Ну какая ей разница, как я выгляжу? Все равно вместе нас не видят. А в школе меня учителя не дергают из-за неглаженой формы или пятен. Им обычно все равно. Может, только на меня было плевать, может быть, на всех учеников.

Школа находилась в другом районе. Я всегда добиралась до нее сорок минут на автобусе, который норовил застрять в каждой пробке. Откуда пробки взялись в нашем небольшом городе, я никак не понимала. Но сорок минут слушать любимую музыку – это не так плохо, как может показаться, даже если тебе кто-то так и норовит заехать локтем по ребрам. К тому же я высокая, в давке не затопчут. Вообще, не понимаю, зачем родителям приспичило отправлять меня в эту престижную школу, которая так далеко от дома? Свои трояки я прекрасно получала бы и в нашем районе, не убивая по полдня в автобусах.

Глава 2

Почему нельзя ходить в гости к незнакомцам

Вообще-то мама всегда говорила, чтобы я никогда не разговаривала с незнакомыми людьми, никуда не ходила с ними, и уж тем более не соглашалась пойти к ним домой, но Александра была ужасно убедительна. То есть настолько ужасна, что спорить с ней я попросту не решилась – боязно было. Я с ведьмой шла по улицам, а нас все так же никто не замечал, даже едва не врезались пару раз. Случайно такое произойти не могло – Александра была… ну видной. Не то чтобы красивой, но на нее бы наверняка обращали внимание, это о меня могут и споткнуться посреди белого дня, с ней такого точно не происходило никогда в жизни.

– Простейший отвод глаз, – чуть самодовольно улыбнулась, заметив мое удивление, ведьма. – Такое могут даже маленькие дети… Одаренные дети, разумеется.

Слово «одаренные» она выделила как-то по-особенному, так что даже мысли не могло возникнуть, будто она говорит просто о талантливых.

– Вы колдунья? – озвучила я мучивший меня вопрос.

– Именно, детка, – насмешливо и чуточку высокомерно подтвердила она, делая странное движение рукой, будто мячик подбрасывала. Раз, два – на третье движение над ладонью задрожал сгусток пламени. – Мне повинуется огонь. И многое другое.

Потом женщина вздохнула и добавила нехотя:

– И ты теперь тоже колдунья.

Пламя немного повисело над ладонью Александры и рассыпалось мелкими золотыми искрами. У меня даже мысли не возникло, что это какой-то фокус, больно уж все происходило... ну, буднично как-то. Для колдуньи тут не было ничего необычного. И в том, чтобы отвести глаза прохожим – тоже. Кажется, она даже видела мир иначе, по-другому, как я могла только мечтать. Для Александры все было легче легкого, щелчок пальцев – и проблема решена, будто и не было... Захотела – и перед ней на цыпочках ходят, не смея слова поперек сказать. Я вздохнула украдкой. Хорошо бы тоже стать такой: яркой, смелой и сильной. Чтобы можно было не бояться всяких там Андреев и Денисов.

Ведьма жила в новенькой многоэтажке у самой реки. Не самое лучшее место, как по мне, комаров летом наверняка рои по квартире летают... Хотя такая как Александра должна знать, как избавиться от мелких проблем.

– Запоминай, где я живу, – между делом велела мне женщина. – Тебе сюда придется часто приезжать.

Я только раздраженно фыркнула. Размечталась.

– Да ни за что! – тут же выпалила я, уверенная, что добровольно я к этой чудной тетке никогда в жизни не приду.

Моя «похитительница» насмешливо приподняла бровь... и я уже не была настолько уверена, что никогда и ни за что больше не появлюсь в ее доме. Утешало только, не одна я, девчонка четырнадцатилетняя, не могу ничего ей возразить толком, но и взрослые тоже не решаются с Александрой спорить. Вон как тогда, на острове. Она сказала – и все только смолчали, хотя и жутко на нее злились.

– Еще как будешь, деточка, – как-то уж больно ласково протянула эта жуткая женщина. – Ты царевна, тебя выбрала Анима, а я твоя наставница, я должна объяснить тебе, что ты получила и что теперь с этим делать.

– А почему это вы? – буквально взвыла от возмущения я. Если меня должен кто-то учить, то почему именно эта жуткая женщина в черном? Она же злая! – Разве никто другой не может? Вы мне не нравитесь!

Александра пожала плечами и ответила:

– Любой другой попытается придушить тебя за то, что получила Аниму, и она не досталась какому-то их родственнику. К тому же... к тому же, получила ты ее из-за меня, поэтому мне и нести ответственность за это недоразумение. А нравлюсь я тебе или нет, вообще не имеет никакого значения. Я сказала, что учить тебя буду я, стало быть, учить тебя буду я. И не вздумай спорить.

Хотелось расспросить подробней, но тут самозваная «учительница» буквально силой впихнула меня в подъезд. Ключа она не использовала, да и за ручку не дергала – дверь просто распахнулась перед Александрой, а потом захлопнулась за ее спиной. Сама.

Ведьма жила на седьмом этаже и подниматься туда пришлось пешком: лифт оказался сломан, а заставить его работать колдовством, видимо, было нельзя. По крайней мере, женщина даже не попыталась, просто недовольно нахмурилась при виде таблички «Ремонт» и решительно двинулась к лестнице, потянув за собой и меня. Пришлось идти.

Вот тебе и прогуляла школу...

Квартира Александры показалась слишком непохожей на свою хозяйку. Женщина меня пугала. Какая-то жутковатая, властная, с ног до головы закутанная в черное, как злая ведьма из сказки –– а вот ее дом оказался очень уютным и обжитым. Все вокруг было зеленым и коричневым, старинная мебель, шелковые обои в цветочек, бахрома на шторах... Как-то это не вязалось с красными ногтями и черной одеждой. И с противным характером хозяйки тоже не вязалось.

Стоило только зайти в прихожую, как оттуда метнулся прочь какой-то невысокий человечек и скрылся за первой попавшейся дверью.

– Степан Иваныч, мой домовой, – безо всякого удивления пояснила Александра, снимая куртку. Можно подумать, это совершенно обычное дело – увидеть вдруг домового. – Будь с ним вежливой, а то потом намучаешься. Степан Иваныч, это моя ученица. Прошу любить и жаловать.

В кухне как будто кто-то закашлялся.

– Ну вот и познакомились, – пожала плечами Александра.

– Д-домовой?! Настоящий?! – ушам своим не поверила я, пялясь на дверь, за которой спрятался человечек. Тут же захотелось пойти туда и проверить, не померещилось ли.

Хозяйка квартиры закатила глаза, как будто я сказала несусветную глупость.

– Ну нет, искусственный, – насмешливо протянула она. – В любом приличном доме имеется домовой, иначе как там вообще можно жить? Кто будет следить за порядком? В этих современных домах с проводами, водопроводом без домового никак нельзя. Либо квартира сгорит, либо соседей затопишь.

– А у нас часто трубы прорывает, – тихо пожаловалась я. В хрущевке постоянно что-то не в порядке было. Однажды даже на первом этаже пожар случился – проводку старую коротнуло. Хорошо, дядь Миша, хозяин квартиры, был дома и сумел все быстро потушить.