Царство №369

Пролог

Ветер обдувает моё лицо. Я, щурясь, пытался разглядеть, что происходит. Закрыться от потока ветра было нечем, так как руки изо всех сил вцепились в шершавую чешую на шее циклопического ящера.

Да, подо мной была шея огромного дракона.

Слева раздаётся грозный рык второй головы. Она изрыгает пламя.

Справа вторая голова верещит от боли. Я смотрю в закрывающийся глаз змия.

Он больше не контролирует падение.

Его тушу начинает разворачивать спиной вперёд. Нас с огромной скоростью несёт прямо на шпиль огромного готического замка, расположенного на вершине одинокой горы.

А там, откуда мы падали, сверху, в небесах разверзлась пасть межпространственной хтонической твари, и из пасти на нас сыпалось войско солдат, словно в сцене из какого-то фантастического фильма.

Я верхом на трёхглавом драконе падал вниз, больше не видя ни одного шанса на спасение.

В такие моменты вся жизнь проносится перед глазами. И вот моя жизнь пролетела словно один скучный миг прямо до той точки, с которой началось это очень странное приключение.

А именно с курьера, заставшего меня в не самый лучший момент моей жизни.

Это была морозная ночь. Пар вырывался изо рта. Холодный воздух наполнял мои лёгкие, заставляя беспокойное сердце сбиваться с привычно ускоренного ритма.

Я стоял на парапете девятиэтажного дома в домашних штанах и футболке. Передо мной раскинулась улица спального района, мирно спящая улица. Оттуда открывался отличный вид на крыши других домов.

По коже бежали мурашки. Холод пробирал до дрожи. Я смотрел вниз. Там, в девяти этажах от меня, покоился сугроб, утопивший в себе голые и колючие ветки кустарника из придомовой клумбы.

В голове промелькнула мысль сомнения. Если я прилечу вниз и влечу прямо в этот сугроб, то есть вероятность, что я не умру, или умру не сразу, а поначалу буду жутко мучиться. В воспоминаниях промелькнули образы давно минувших лет: как неудачная попытка суицида в соседнем доме закончилась для молодого человека поломанными ногами, лужей крови и инвалидностью, но не смертью.

Меня передёрнуло. Становиться инвалидом не входило в мои планы. Сомнения, подкреплённые чувством самосохранения, стягивали меня с парапета обратно на крышу дома. Может, дождаться лета? Или найти крышу, которая была бы прямо около расчищенного асфальта? Или просто настолько высокую, чтобы даже сугроб не смог бы смягчить падение?

У подъезда дома, скрипя тормозами, остановилась девятка. Водитель, молодой парень на вид лет двадцати, пританцовывая, вышел из машины и начал шарить в багажнике.

Из машины доносилась какая-то почтовая мелодия, довольно бодрая и весёлая.

Этот пёс запарковался прямо напротив того места, куда я собирался приземлиться.

Если я выживу, придётся слушать эту хрень в последние минуты своей жизни. Ох нет, спасибо.

Если разбежаться посильнее, может, я смогу перемахнуть через машину?

Нет, скорее я свалюсь прямо на неё, и такое я тоже видел: неудачная попытка суицида – парень свалился прямо на крышу вот точно такой же машины и тоже выжил.

Люди очень живучие, когда сами того не хотят, конечно.

Звуки домофона донеслись снизу. Курьер начал звонить в чью-то квартиру. Если я свалюсь с крыши прямо сейчас, вероятно, сильно испорчу парню остаток вечера. Ему придётся вызывать скорую, полицию, объяснять, что он тут вообще случайно, просто мимо крокодил.

Ладно, дождусь, пока он свалит, а уже потом и сам свалю. Странное желание – не портить день какому-то случайному человеку, когда сам уже решил распрощаться с жизнью. Какой-то необоснованный альтруизм. С другой стороны, он же ни в чём не виноват, зачем приплетать его в мою историю?

Домофон продолжает звонить.

Какой дебил заказывает доставку и не встречает курьера? Люди совершенно безответственные. И ведь это получается мои соседи. Впрочем, судя по той кислотной желчи, что ежедневно изливается в домовой чат, они достойны участи быть унесёнными на тот свет вместе со мной. То им не нравится, сё им не нравится.

Я продолжал стоять на морозе, ощущая, как моё сердце переполняется ненавистью. Делаю глубокий вдох. Так, не хочу, чтобы последние мысли в моей жизни были об этих паскудных людях.

Сосредоточился. Закрыл глаза, попробовал расслабить плечи.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Ну что, этот курьер уже ушёл? Я опускаю взгляд вниз.

Домофон стих.

Дверь никто не открыл.

Машина всё ещё стоит внизу. Ну, вероятно, парень сейчас уедет, и я наконец закончу то, что начал.

В кармане штанов начинает вибрировать телефон.

Я удивлённо достаю его.

Номер не определён.

Сказать, что я удивлён, – ничего не сказать. Я даже немного возмущён тем, что кто-то решил отвлечь меня от моего крайне важного занятия своим спамом.

Сбрасываю звонок.

Убираю телефон в карман и снова смотрю вниз.

Курьер отходит от подъезда, озадаченно смотрит в свой смартфон и прикладывает его к уху.

Мой телефон снова звонит.

Достаю смартфон и вижу тот же – звонок не определён. Это мне, что ли, посылка? Отвечаю на звонок.

– Алло?

– Эм… здравствуйте, это курьер, я подъехал.

– Я ничего не заказывал.

– Эээ…

Я вижу, как парень озирается по сторонам в поисках номера дома, смотрит на бирку пакета. И в трубке раздаётся неуверенный вопрос:

– Дмитрий Владимирович Кощеев?

– Я… эээ… да, это я… но я ничего не заказывал. Что… откуда вы?

Я вижу, что парень продолжает озираться, возможно, он начал слышать мой голос и сейчас ищет взглядом окно, в котором я должен был бы на него смотреть.

– Я из… курьерской службы, мне дали адрес, имя и пакет, сказали передать.

– В любом случае я ничего не буду принимать, так что забирайте себе посылку и всё, скажите, что доставили.

Глава 1. В которой я встретил Ку-ку

Я понял, что больше не в своей ванной: пространство вокруг стало просторным, но в то же время вязким, как будто я окунулся в бассейн с киселём. Каждое движение вязло и тянулось. Меня вращало и крутило в этом киселе.

Я проваливался в плотную завесу темноты, не способный даже закричать. Плотная тьма проникла в меня через рот, заполняла лёгкие, заливалась в уши и давила на веки.

Рвотный позыв заставил моё тело содрогнуться.

Я начал кашлять, и тут вязкость куда-то пропала, словно растворилась во мне. На место плотной тьмы пришла холодная лёгкость.

Я открыл глаза, и у меня перехватило дух. Моё тело неслось навстречу тёмным водам какого-то озера. Яркая вспышка уходящего солнца мелькнула на горизонте.

Жёсткий удар об водную гладь.

Всплеск.

Вода. Холодная. Бодрящая.

Меня утянуло глубоко вниз, ноги не достают до дна.

Ужас пробирает до костей.

Я начинаю плыть вверх, на свет. С шумным вдохом и последовавшим за ним кашлем выныриваю на поверхность.

Барахтаюсь.

Я в шоке.

Вижу рядом, в паре десятков метров, берег и со всей силы гребу к нему.

Холод сковывает всё тело.

Вода в озере холоднющая, словно под лёд провалился. По всему телу проносятся иглы боли.

Я продолжаю плыть. Нельзя останавливаться: в любую секунду может свести мышцу.

За пару минут добираюсь до суши.

Пальцы впиваются в илистый грунт, и я утопаю в нём по предплечье.

Ногами начинаю перебирать в вязкой трясине.

Покачиваясь, встаю над водой и, с трудом переставляя ноги, выхожу на сушу.

Весь сгорбился. Грязная от ила кожа покрылась густым слоем мурашек.

На мне нет одежды.

Обнимая себя за плечи, судорожно осмотрелся по сторонам.

Передо мной был лес. Зелень хвойных гигантов вперемешку с обнажёнными стволами лиственных деревьев плотными рядами подступала прямо к водной глади. Вся листва давно опала, покрыв землю жёлтым ковром. Но в воздухе продолжала витать хвойный аромат.

Изо рта с каждым судорожным выдохом вырывались робкие клубы пара.

Зубы дрожали. Сказать, что я был в шоке, — ничего не сказать.

— Ка-к-кого-го хре-н-н-н-на... — дрожащим голосом пробубнил я, оборачиваясь по сторонам.

Позади меня раскинулось широкое озеро. Его можно было бы принять за море, но где-то там, на горизонте, виднелись столь же высокие и обнажённые деревья.

Вода была спокойной, гладкой, почти зеркальной.

Ветра совсем не было.

Я, быстро смекнув, что упал в это озеро сверху, посмотрел в небо в надежде увидеть… ну, может быть, что-то, откуда я мог свалиться, но ничего там не увидел. Просто вечернее небо с едва проглядывающимися звёздочками.

Солнце было где-то далеко за деревьями слева, окрашивая небо в тёмно-алые тона. Стало понятно, там запад. Или восток? Который сейчас час? Я ведь в ванную ночью полез, значит сейчас уже утро, а там солнце восходит, а не садится, значит там восток.

Я начал бить себя ладонями по щекам в надежде, что это всё какой-то безумный сон или приход от лютой наркоты, с которой я окунулся в свою тёплую ванну.

Щёки едва ли чувствовали удары. Всё онемело. Пальцы едва шевелились.

Нога случайно наступила на что-то жёсткое, чуть не упал.

Посмотрев вниз, увидел ту самую стальную сферу. Уже покрытая слоем грязи, она наполовину вошла в грунт, потянув за собой опавшую листву.

Дрожащими пальцами я схватил с земли эту штуку и, вцепившись обеими руками, начал рассматривать, судорожно ища какую-нибудь кнопку или ещё что-то, что могло бы вернуть меня назад. Я подумал: может, это какой-то телепортатор, технология древних ануннаков или рептилоидов, которые решили забрать меня на свою планету.

Протёр, поскоблил ногтями. Прижал к уху в надежде услышать, как внутри работает какой-нибудь механизм. Но всё было тщетно.

Стальной гладкий шар был совершенно лишён хоть каких бы то ни было опознавательных знаков, кнопок или бороздок. Идеальная сфера без изъяна. Без звуков, без тепла. Просто стальной шар.

— Нет… нет… нет… какого хрена… — продолжал я шептать, крутя его в руках. — Это всё какой-то бред.

Глазами начал искать под ногами какой-нибудь камень и уже подумывал как расколю эту штуковину, ну или хотя бы попробую. Как вдруг:

— Ку-ку. — раздался сбоку женский голос.

Я замер и, вытаращив глаза, повернул голову. Мрачный тёмный лес был неподвижен. Я никого не увидел. Но кто-то же издал этот странный звук.

— Кто тут? — спросил я, делая пару шагов в сторону, чтобы заглянуть за стволы ближайших деревьев.

— Ку-ку…

Снова раздалось откуда-то, но уже с другого бока. Лёгкое эхо несколько раз подхватило это самое «ку-ку» и унесло куда-то дальше, вглубь чащи.

Я уже не решался окликать снова. Начали закрадываться мысли, что я просто схожу с ума. Кукуха поехала, и теперь реально кукует прямо в голове.

Мой взгляд медленно двигался вдоль тёмных стволов деревьев. И тут снова:

— Ку-ку. — прямо возле меня.

Я повернулся и вздрогнул.

В шаге от меня стояла девушка. Прямые длинные чёрные волосы едва прикрывали девичье лицо. Острый нос, тонкая полоса губ. Большие тёмно-синие глаза смотрели на меня с лёгким любопытством и интересом. На ней была длинная льняная рубашка и кожаный меховой жилет поверх. В руках она держала нечто, напоминающее посох. На ногах обуви не было, впрочем, как и у меня.

Вспомнив, что стою перед девушкой совершенно голый, я резко спохватился и прикрыл срамоту обеими руками, сделав пару шагов назад.

Девушка игриво улыбнулась и чуть наклонила голову, заведя руки за спину.

Я понял, что прижал стальную штуковину к своему хозяйству, испугался, что эта штука радиоактивная, и тут же эту руку со сферой убрал за спину.

Девушка наблюдала за мной с интересом.

— Ку-ку? — спросила она, стрельнув глазками.

Я не сразу понял, реальная она или нет, разговаривает ли она со мной или издевается. Место, в котором я оказался, не было похожим на Подмосковье.

Глава 2. В которой я познакомился с маманей.

Яркий жёлтый свет осветил и лестницу, и странную девушку.

Мои глаза с непривычки после долгих блужданий по кромешно тёмному лесу защипало. Прищурившись, я закрылся от этого света рукой.

Глядя сквозь пальцы, я ожидал увидеть старуху, которая будет жутко ковылять в мою сторону по ступеням.

Но, к моему удивлению, на пороге показалась статная женщина. Волосы белые, заплетены в тугую косу, переброшенную через плечо.

Острые черты лица, пронзительный, надменный взгляд. Прямая, гордая осанка. Она смотрела сверху вниз и в прямом, и в переносном смысле.

На ней была холщовая рубаха на голое тело, повязанная на широких бёдрах. Низ рубахи едва доставал до середины бедра. Сверху она была расстёгнута, оголяя пышное декольте.

Её фигуру можно было охарактеризовать как спортивную. На обнажённых ногах виднелись очертания мышц, руки, скрещенные на груди, поддерживали грудь, визуально её ещё больше выделяя.

— Сейчас не сезон для мужиков, — сказала она слегка брезгливо. Голос был ровный, строгий. Таким голосом общается царица с холопами.

Если бы я не знал, что девушка — её дочь, я бы предположил, что маменьке лет тридцать, но прикинул, что ей скорее должно быть около сорока. Но даже эта оценка, вероятно, была ошибочна. Внешность была крайне обманчива.

Я, увидев, что женщина внимательно осматривает меня, снова прикрылся. Я всё ещё был голым, и эта ситуация меня совершенно не красила. Особенно всё это было неловко в связи со стоявшим на улице морозом.

— Ну ма-ам, я его нашла у озера, он говорит, что он Кощеев! — заканючила девушка.

— Кощеев? — в голосе женщины послышался интерес.

— Да, — отозвался я, не дожидаясь, пока она обратится ко мне. — Дмитрий Кощеев! Будем знакомы. А как вас зовут?

Девушка посмотрела на меня, улыбнувшись, и отошла чуть в сторону, видимо, чтобы её маманя смогла меня получше рассмотреть. Та, вальяжно покачивая бёдрами, начала спускаться по ступеням.

— Меня зовут по-разному, — половицы мерно поскрипывали под её ступнями, — старухой, бабайкой, бабой Ягой... — Светящиеся иголки начали медленно вращаться вокруг нас, постепенно сжимая кольцо, оставляя освещёнными только меня и её. Она же продолжала, голос её, властный и гордый, с каждым шагом ко мне становился чуть ниже и тише: — Седой с косой, смертью лесной, костяной ногой.

— Всё это, очевидно, брехня, — усмехнулся я, проведя взглядом по её длинным очаровательным ножкам, которые совершенно точно не были костяными.

— И как бы ты меня назвал, путник? — Она поравнялась со мной и, подобно своей дочке, начала ходить вокруг, изучая глазами. Но шаги её были медленнее, плавнее. Она не вышагивала. Она плыла.

— В других обстоятельствах я бы назвал вас очаровательной незнакомкой, — ответил я, следя за тем, как она совершает свой круг почёта. — А сегодня, наверное, назвал бы своей... спасительницей?

— Можешь звать меня просто Мара. — Она не улыбнулась. В отличие от дочери, Мара была очень размеренна и спокойна. — Ты мне нравишься. — Она улыбнулась. — Только тиной от тебя воняет. — Она снова встала напротив меня, скрестила руки на груди и оперлась на одну ногу.

— Кхм... Я в озеро свалился...

— Откуда свалился?

— Прямо из своей квартиры. — Пожал я плечами.

— Я же говорю, он Кощеев! Слова чудные говорит! — воскликнула девчушка, подбежала ко мне сбоку и потянула за руку со сферой, очевидно, чтобы я показал артефакт матери. — А ещё у него яйцо с собой!

— Эй! — я с силой отдёрнул руку.

Меня удивили её слова. «Яйцо»? Она считает, что в этом стальном шаре моя смерть заключена, что ли? Если бы у старика из сказок игла была бы в таком спрятана, хрен бы кто его убить, конечно, смог.

— Кукуня, это невежливо! — резко бросила женщина своей дочке, и та, чуть понуро выдохнув, отпустила меня.

Кукуня. Отличное имя для той, кто всегда говорит «ку-ку», подумал я. Только что-то в сказках я про неё ничего не помню.

— Что там у тебя? — властно спросила женщина, кивнув на руку с артефактом.

— Без понятия. — Я пожал плечами и протянул ей сферу.

Она протянула руку, желая взять стальной шар, но, клянусь, в момент, как только её пальцы едва коснулись гладкой стальной поверхности, тишину этого мрачного леса разрезал до боли знакомый мне звук разрядов статического электричества.

— Ой! — Кукуня подпрыгнула на месте, подтверждая, что не я один это слышал.

Неожиданно резко Мара отдёрнула руку. На секунду в её взгляде скользнули удивление, ярость и испуг одновременно. Но только на мгновение. Затем осталось только удивление. Её взгляд, заворожённый странным артефактом, был прикован к собственному отражению в полированном металле.

Несколько томительных секунд она не решалась прикоснуться ни к сфере, ни ко мне.

— Хм... — долго рассматривая стальной шар в моей дрожащей от холода руке, она приподняла брови и посмотрела мне в глаза. Её радужка тоже была тёмно-синей, такие же острые черты лица, как у Кукуни, разве что губы пухлые и алые.

Взгляд стал другим, чуть задумчивым, чуть игривым. Она словно пыталась заглянуть мне в душу.

От этого взгляда стало не по себе, и по спине побежали мурашки. Я выдохнул очередной клуб белёсого пара и сказал:

— Знаете, тут вообще-то прохладно... — Я переступал с ноги на ноги, от долгого стояния на морозной земле я начинал чувствовать, как ступни просто простреливает боль. — ...Может, в дом переместимся? — я кивнул в сторону двери.

— Нет. — Отрезала Мара.

— Как? — Удивилась Кукуня. И тут же затараторила: — Я его что, просто так сюда по лесу вела!? Кустами окольными, зарослями колючими, озёрами мёртвыми!

— Цыц! — Мара резко посмотрела на дочь. И та, сделав шаг назад, затихла.

Тут уже у меня глаза округлились. Так долго выхаживала, высматривала — и что, решила меня на морозе оставить?

— Слушайте, ну хотя бы одежду дайте и скажите, в какой стороне город... — Сказал я, оглядываясь по сторонам. Вспомнились волки, вывшие где-то вдалеке. — И может, топорик какой...