Царство. Сага. Книга I. Убежище

Клан Караджоглу (галерея)

Музафер Караджоглу (дед)

Мустафа Караджоглу (отец)

Мехмет Караджоглу (старший сын)

Метин Караджоглу (средний сын)

Мерт Караджоглу (младший сын)

Эльван Караджоглу (мать)

Феридан (старшая дочь)

Демет Караджоглу (младшая дочь)

Пролог

Глава 1. 1 Тьма, пришедшая при свете

Dünya dönerdi ya ben de dönerdim,

Annem gülerdi ya ben de gülerdim.

Barış Diri – Derinden

*Земля вращалась и я вместе с ней,

Смеялась мама и я вместе с ней.

_________________________________________________________________________________

«И Мы окружили их внезапно, когда они ещё не осознали».

(Сура 7: Аль-Араф, аят 95)

Глава 1.2 Тьма, пришедшая при свете

Мы въехали на проселочную дорогу: были уже за городом. Машина через несколько минут остановилась. Дверь открылась, впустив в салон свежий воздух. Я дернулась, намереваясь выскочить, но мужчина рядом со мной оказался быстрее: выдернул из салона за локоть и выволок на улицу.

— Куда ты меня тащишь? — я дернулась, вырывая руку. — Оставь меня! Эй, с тобой говорю! Ты что за зверь?! — я трясла головой, пытаясь сбросить ослепляющую меня ткань.

Я слышала людей вокруг. Они едва слышно шептались, но никто не говорил в голос. Никто не пытался меня спасти. Вокруг густо пахло садом, слышалось пение птиц. Легкий скрип двери — и мы оказались в помещении. Под ногами теперь был пол, ноги заскользили по плитке или гладкому камню. Я вскрикнула, и голос эхом разнесся вокруг — здание большое. Пахло приятно, как в жилом доме.

Я споткнулась обо что-то впереди и почувствовала, как мужчина приподнял меня одной рукой. Я еще раз попыталась вырваться, но не смогла.

— Помогите! — я кричала, пока он волок меня вверх по лестнице. Ударялась ногами о ступеньки. — Отпусти, пусти!

Дверь открылась. Он швырнул меня внутрь и запер. Я стянула черный пиджак с головы и тут же поморщилась от яркого света: оказалась посреди большой светлой комнаты. Не подвал, не сарай, не глухой лес. И не обочина, слава богу.

Они похитили меня? Но кому и зачем это нужно? Кто все эти люди в темных костюмах? Почему они были в моем доме? Я вспомнила про маму и сестренку и сжалась. Белый ковер с длинным густым ворсом. Сжимаю его пальцами. Может, они торгуют людьми? Женщинами? Или органами?

Я обернулась по сторонам. Нужно бежать — вот что пульсировало в моей голове, бежать без оглядки и пока есть силы. Во что бы то ни стало нужно спастись отсюда.

— Помогите! — я вскочила на слабые ноги и бросилась к двери. — Пожалуйста! Отпустите меня! — я колотила кулаками в дверь. — Прошу вас! — кричала изо всех сил. — Эй, эй! — я дергала за ручку. — Прошу! — я вопила так громко, как могла. — Вы слышите меня? — я зажмурилась и уперла ладони в дверь. Кисти болели, не хватало дыхания.

Отдышалась и бросилась к окну. Распахнула его и глубоко вдохнула. Внизу было несколько мужчин, они говорили на повышенных тонах.

— Сами, я убью тебя! — один из них кричал. — Еще раз ты ослушаешься меня, я прострелю тебе голову!

Я вылезла из окна на крышу террасы. Подошла к краю, чтобы увидеть лица. Несколько мужчин стояло на лужайке.

— Я сказал не лезть в мои дела! — один из них орал как ненормальный.

— Ты слишком затянул!

— Закрой свой рот! — он ударил его. — Не посмотрю на то, что сын моего дяди. Оторву тебе голову этими руками! — зарычал и поднял ладони. Покрытые венами руки тряслись от ярости.

Кто все эти люди? Где я?

— Брат, стоило дать мне все решить! — второй стоял с опущенной головой и вытирал кровь с губы. — Все и так запуталось эти дни, а теперь начнется война! Ты развязал эту войну сегодня! — он поднял лицо. — Междоусобицу! Ты не можешь нарушать законов этой семьи!

— Я сказал, что все решу сам! — он завопил. — Ты сомневаешься во мне?!

— Это мое дело, брат, мое! — он ударил себя кулаком в грудь. — Ты не поймешь!

— Ты будешь слушать меня, меня! — яростный крик. — Как всегда слушал, так и продолжишь до конца своей жизни! Потому что своих мозгов не нажил! Ты кто такой, кто? А? — он ударил его по лицу.

— Брат! — тот согнулся пополам и вскинул ладонь, призывая его отступить.

— Ты решил, что умнее меня, Сами? Умный, самый умный? — он орал так громко.

— Брат, нельзя, это вопрос чести! — он вскинул руки. — Здесь только одно решение!

— Я буду думать об этом, не ты! — снова закричал и ударил его. Я дернулась в ужасе. Эти люди сумасшедшие. — Это моя семья, мои законы! Будешь говорить мне, что делать?! Решил, что знаешь лучше меня?! Убью тебя! — он еще раз ударил его.

Я на несколько секунд опустилась на крышу, чтобы отдышаться. А он сильно избивал его по лицу, матерясь. От этой жестокости меня чуть не стошнило.

— Семья? — мужчина заорал, вытирая кровь у носа. — Что ты знаешь о семье! Я вчера Джана похоронил! — он взорвался.

— Я тоже нес тот гроб, Сами! — истошный вопль прорезал воздух подо мной. Багровое обезображенное гневом лицо покрылось испариной. — И вместе с тобой закапывал его в землю! И только потому, что у тебя от горя рассудок помутился, я тебя не застрелил!

— Застрелил бы? — он ухмыльнулся.

— Не ты ли тут кричал о нерушимости законов этой семьи? — ощетинился. — Разве не такое наказание полагается за неисполнение приказа?

— «Долг перед патроном — выше личных чувств», говоришь? — он ухмыльнулся.

— Именно.

— Эта девчонка здесь не останется, иначе меня не звать Сами.

— Не тебе решать это дело, — он рявкнул. — Ты кто такой?! — он вскинул ладонь и стиснул зубы. — Мы с женщинами не воюем.

— Мы теперь благородные, брат? — он хохотнул и сплюнул кровь на зеленую траву.

— Не благородные, не благородные, но и не собаки.

— Оглянись! Эту черту перешли не мы! На войне, где детей не щадят, есть дело до женщин? — он зашипел, его глаза налились кровью. — Дай мне уже отмыть честь этой семьи!

— Честь Караджоглу будет очищена иначе.

— Нет, ты не сделаешь этого, — его лицо побагровело. — Ради яки, что у тебя в кармане, не сделаешь!

Глава 2.1 И велел мне зверь принадлежать ему

«Неужели вы думаете, что можете убежать от Него на земле?

У вас нет ни покровителя, ни помощника, кроме Аллаха».

(Сура аль-Ахзаб, 33:17)

☪

Собраться с мыслями было непросто. Но я знала одно: нужно пытаться бежать. Здесь никак нельзя оставаться. Все закончится плохо. Я поднялась и посмотрела в окно: даже если спрыгну с крыши — там совсем не высоко. Нужно дождаться, когда стемнеет и бежать без оглядки.

Я прислушивалась к звукам в этом проклятом доме, но здесь была только тишина. Настоящее темное царство тишины. Полиция наверняка уже искала меня. Поместье огромное, как и прилегающая территория. Из окна видно море, значит, скорее всего мы в Сарыер.

Я ждала наступления темноты словно спасения и наблюдала, наблюдала. За перемещением охраны во дворе, за приезжающими и уезжающими машинами. Я изучила двор в мельчайших деталях: у забора дерево инжира, по нему можно взобраться наверх. Внизу у террасы кусты, в которых можно спрятаться. Рядом пристройка с водостоком.

Снаружи из охраны на смене пять-шесть человек, один с автоматом на входе у ворот, двое перемещаются по периметру и еще двое — в свободном патруле. Эти самые опасные: я так и не смогла просчитать систему их перемещения, они бродят у дома хаотично, но уверена, так казалось только на первый взгляд. Вероятно, у них свое расписание и схема передвижения, а также сигнальные точки для переклички по рации. Обойти этих ребят будет непросто. Нужно хорошенько все продумать.

Они сменились один раз после полудня, значит, скорее всего смена длится по восемь часов и пересменка происходит дважды в сутки. Вторая должна быть поздно вечером. Передача смены длится пару-тройку минут: один заходит, другой выходит, замена людей начинается с мужчины у ворот, значит, нужно пристально следить за ним и бежать, как только он будет сдавать пост.

Начало смеркаться, и я уже была наготове у окна. Я то и дело оборачивалась на дверь, опасаясь, что тот человек может в любой момент вернуться. Когда началась пересменка, я снова пробралась на крышу почти ползком. Сейчас будет меняться патруль, после — ребята по периметру. Вот тогда и нужно бежать к дереву у забора.

И вот момент настал. Я спрыгнула на траву и тут же попятилась к кустам. Было больно ногам, но я не собиралась останавливаться. Я огляделась и бросилась к забору. Но просчиталась: на заднем дворе было еще двое в костюмах. Увидеть их из окна я никак не могла. Они заметили меня почти сразу и рванули наперерез. Я помчалась в противоположную сторону к воротам. С другого конца участка ко мне бежал еще один охранник. Сердце испуганно барабанило, пока я неслась к воротам, боясь оказаться в их сужающейся петле.

Я не поверила своей удаче, когда ворота медленно открылись, наверное, чтобы впустить во двор машину. Я припустила вперед и почти выскользнула на дорогу, как вдруг застыла, словно ноги вросли в землю: за воротами стояло несколько мужчин. Черт. Вот черт. Я задыхалась от быстрого бега и упирала в них испуганные глаза.

Тот, что доставал меня с крыши, быстро подошел и схватил. Я даже вскрикнуть не успела: была просто разбита, что мой план побега рухнул, когда свобода была уже так близко. От горечи сдавило грудь. Всё кончено, этот человек снова потащит меня в дом. Но я ошиблась: он повел меня в противоположную сторону.

К лесу.

— Что ты делаешь? — я дернула руку, но не смогла вырваться из цепких пальцев. — Куда ты меня тащишь?! Оставь меня, я уйду. Отпусти!

Он сошел с дороги и потащил меня вглубь между высоких гудящих деревьев. Я закричала от ужаса. Здесь было темно и сыро после дождя, а трава была такая мокрая. Тишина стояла мертвая и оглушающая. Я видела, как второй рукой он сжимает револьвер.

— Нет, не надо! — я попыталась выдернуть руку, но не смогла. — Не делай! — капли с веток деревьев падали на лицо. Воздух был влажный и тяжелый. — Остановись! — я кричала.

Он застрелит меня и бросит на сырой траве. Ноги от ужаса стали ватные и плохо слушались. Он слишком сильный для меня, я не могла ему сопротивляться. Закрыла глаза и позволила волочь меня вглубь леса.

Я хотя бы попыталась. Как этот день мог стать для меня последним? Этим утром так сильно грело солнце. Так сильно, будто жизнь — бесконечное благословение.

Он вдруг остановился и отпустил меня, оттолкнув. Не знаю, что произошло со мной в следующую секунду: доверху наполненная страхом перед ним и ударяемая изнутри горячим адреналином, я бросилась бежать.

Было глупо и безнадежно пытаться скрыться от человека с оружием. Это была отчаянная попытка остаться сегодня в живых. Я не была бесстрашной никогда, смелой не была, во мне не было мужества, клянусь, это был просто инстинкт самосохранения. Я была человеком на грани жизни и смерти, мой мир рушился под напором этого мужчины. Он будто вырос из-под земли и встал передо мной, заслонив солнечный свет.

Я бежала со всех ног и ждала, что он выстрелит. Ждала, что боль вот-вот пронзит меня. Сырая земля, мокрые ветки и влажный воздух. Я задыхалась, ноги скользили по слипшимся листьям. Я быстро повернула голову: этот человек просто стоял там, где я его оставила. Он позволит мне уйти или просто уверен, что не убегу далеко по его земле?

Глава 2.2 И велел мне зверь принадлежать ему

— Эй! — я пыталась заглянуть ему в лицо.

Мужчины у ворот с недоумением смотрели на нас.

— Ты что делаешь? — один из них схватился за голову.

— Все в дом, — он шел быстро, я старалась успеть за его шагом, чтобы не упасть. Ноги от слабости цеплялись одна за одну.

— Нет, — один из мужчин сделал шаг вперед. Мы остановились. — Ты не можешь этого сделать, так нельзя.

— Помогите мне! — я взмолилась, глядя на него. Мужчина рядом со мной сильнее сжал мой локоть. — Прошу вас, пусть он даст мне уйти! — я попыталась вырваться, но он не отпустил.

— Уйди с дороги, — низкий голос раздался рядом со мной. Этот мужчина рычал, как животное.

— Она больше не войдет в наш дом. Только не она. Это неправильно, и ты это прекрасно знаешь, — мужчина не сдавался. — Тебе придется отказаться от этой затеи.

— А ты заставь меня!

— Пожалуйста, — я не сводила глаз с мужчины перед нами.

— Брат прав, как хочешь ты — не будет, — второй мужчина тоже заступился за меня. Хвала тебе, Всевышний, я спасусь от этого безумца. Мне даже будто стало легче дышать. — Мы давно отказались от этих порядков.

— Будет так, как я скажу, — мужчина рядом со мной дышал чаще от ярости. — Всегда было и всегда будет! С дороги! — он заорал.

— Отдай ее мне, я все улажу, — мужчина шагнул к нам. — Отпусти и пусть закончится, ты затянул и так это дело.

Боже, помоги этому человеку! Пусть вырвет меня из лап этого страшного типа! Пусть уже закончится эта нечеловеческая пытка.

— Никто не будет лезть в мои дела! — он снова орал. Безумный рык. Я от испуга закрыла глаза. — Скажите всем, я захотел ее и оставил возле себя. В счет кровной мести взял. Эта женщина отныне принадлежит мне. Если кто-то хочет забрать то, что принадлежит мне и этой семье, вы знаете, я пойду до конца.

Я медленно подняла на него глаза.

Что ты говоришь? Что говоришь?!

У меня дыхание оборвалось и сердце замерло.

— Нет, — я дернула руку, но он даже не шелохнулся. — Нет! — я завопила, что было сил. Так вот, что у тебя на уме! Все вспыхнуло внутри от беспомощности. — Не надо, не делай! — я попыталась вырвать руку, но он вдруг бросил на меня такой уничтожающий взгляд, что я окаменела.

— Что ты творишь?! — второй мужчина напротив покачал головой. — Не делай этого. Это все с ног на голову перевернет! Ее нельзя!

— Послушай их, умоляю, — я снова подняла глаза на мужчину у моего плеча, но он даже не взглянул на меня. Безжалостный хладнокровный маньяк.

— Пошли вон, — он только снова зарычал. Не сдастся, конечно.

— Тогда я сам все закончу, — мужчина напротив вскинул пистолет. Тот, что держал меня, сделал то же самое. Все вокруг всполошились. Они тут все безумные.

— Мерт, спокойнее! — какой-то мужчина вышел из толпы и поднял вверх ладони. — Опусти.

— Ты так сильно хочешь умереть? — щелчок предохранителя рядом со мной.

— Мы не стреляем друг в друга, ты знаешь. Опусти уже, не сделаешь все равно! — мужчина напротив все еще держал ладони раскрытыми и пытался разрядить обстановку. Воздух был заряженным донельзя. Мелкие капли дождя будто испарялись в нем, не коснувшись земли. — Нам всем нужно успокоиться.

В эту секунду я поняла, что мужчина напротив направляет оружие на меня. Я окаменела. Они не собирались мне помогать, и точно не пытались меня спасти. Это они спорили с ним на лужайке дома, стоит ли оставлять меня в живых.

— Убери свой пистолет, Мехмет! Не выводи! — мужчина рядом кричал громко и яростно.

— Если ты не смог отстоять нашу честь, я сделаю.

У меня закружилась голова.

— Дернешься — я застрелю тебя.

Мужчина только ухмыльнулся. Я вдруг почувствовала, что интуитивно схватилась за руку, что держала мой локоть. Меня затрясло.

— Опусти, — снова нечеловеческий рык рядом. Перед нами стояло человек двадцать в костюмах. Я чувствовала яростную вибрацию руки, за которую теперь держалась. Я уже перестала понимать, что происходит. Бессознательно попятилась и зашла за его плечо, прячась.

— Ты сошел с ума! — кто-то из них закричал в темноте. Я стояла за его спиной и тряслась. Темно стало и так холодно.

Что я буду делать? Как я вдруг стала добычей? Они словно открыли охоту на меня. Я была мелким напуганным зверьком, окруженным беспощадными хищниками. Но не диким посреди лесной чащи, а домашним в загоне. И отсюда я не смогу бежать. Некуда. Здесь не смогу спрятаться. Негде. Не смогу защитить себя. У меня нет столько сил против этих мужчин с оружием. Я в ловушке. В западне. И я сегодня умру.

У меня сильно колотилось сердце. Темный ночной лес передо мной шумел под сильным ветром. Я видела ветер, но не чувствовала. За его спиной я ничего не чувствовала.

Слабость под коленями. Вокруг все поплыло. Веки потяжелели. Интуитивно припала щекой к его спине, опираясь, и медленно соскользнула вниз. Я попыталась схватиться за него, но руки были слишком слабыми. Лес закружился, и я ударилась о землю.

Дальше все было будто в тумане. Короткие вспышки сознания. Мокрый асфальт под щекой. Холодный. Белая полоса разметки уходила вдаль из-под меня и завивалась за лес вместе со сужающейся лентой дороги. Вот бы я могла бежать прочь по этой дороге.

Черные туфли остановились у моего лица.

Ветер касался лица и волос. Как приятно было вот так чувствовать его. Прохладный поток воздуха дотрагивался до кистей, играя между пальцев. Я глубоко вдохнула и медленно открыла глаза: лес скользил мимо меня. В ушах шумело, кровь стучала в висках.

— Всё, мы закончили здесь, — его низкий и такой омерзительный голос теперь будто доносился издалека. У меня упало давление, кажется. Я плохо соображала. — Не вынуждай меня снова доставать оружие.

Я чувствовала руки под лопатками и под коленями. С трудом подняла голову, касаясь лицом грубой ткани пиджака на его плече. Его запах будто осел у меня во рту, вызывая приступ тошноты. Пусть отпустит. Я с трудом подняла руку, чтобы ударить его в грудь, но вместо этого только и смогла, что едва коснуться пальцами его рубашки.

Глава 2.3 И велел мне зверь принадлежать ему

Дверь открылась, и в комнату вошел он. Поворот ключа в замке. Стянул пиджак и направился в ванную. Молча. Я наблюдала за ним. Закрыл дверь и включил воду в душе.

Я должна найти что-то, чем смогу защититься от него. Я лихорадочно открывала ящики комода один за другим. Ножницы. То, что надо. Спрятала в рукав свитера.

Он вышел, потирая полотенцем мокрые волосы. Если подойдет — ударю его в грудь и сбегу. Ключ от двери в кармане брюк: я видела, как он положил его туда, когда вошел.

Но он только опустился на постель и закрыл глаза. Я смотрела на него издали.

— Ты ведь один из них? — я вдруг выпалила.

Он бросил на меня быстрый взгляд и снова закрыл глаза.

— Говори! — я закричала.

— Не ори в моем доме, — он зарычал, не открывая глаз. У меня сердце колотилось.

— Ты Караджоглу. Все вы, — я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Почему они хотят меня убить? Что за кровная месть? Самет убил одного из вас?

Он молчал.

— Господи! — я закрыла лицо ладонями. — Ну что за идиот этот мальчишка?!

Я помолчала немного.

— Они хотят забрать мою жизнь взамен? — я сглотнула.

— Твою или твоей сестры.

Я вздрогнула.

— Вы звери?! Ей всего восемь! — я заорала. — В каком мире рассчитываются жизнями детей?! В моем мире нет таких чудовищ, как вы, Караджоглу! Будьте вы прокляты!

— Ложись уже спать, от твоего трепа толку не будет.

— Почему сохранил мне жизнь? Ты же у них ага, должен отстаивать честь семьи, — я язвительно прищурилась.

— Я возьму кровь твоей семьи иначе. Твоя смерть мне ничего не даст. Я бизнесмен, а потом уже ага, девочка, без личной выгоды и пальцем не пошевелю.

Не знаю, сколько прошло времени. Было темно. Мужчина на постели лежал неподвижно. Я медленно поднялась на слабые ноги. Глаза немного привыкли к темноте, и я надеялась, что смогу дойти до стола и не зацепить ничего в незнакомом окружении его жилища. Если этот человек проснется сейчас — я больше не увижу солнца.

Мягкий ворс ковра под ногами. Еще шаг на цыпочках. Еще один. Стол был уже близко. Я потянулась к темной ткани на спинке стула. Наручные часы на столе отражали слабый лунный свет. Я слышала свое дыхание и бешеный стук сердца. Подняла брюки.

Негромкий звон прорезал тишину. Ключ ударился о деревянный стул, выскользнув из перевернутого кармана. Я зажмурилась и потеряла дыхание. Как я не подумала об этом? Осторожно и опасливо повернула голову к кровати: мужчина не проснулся.

На секунду закрыла глаза и сделал глубокий вдох. Наклонилась и взяла ключ, сжав крепко в ладони. Я не знала, чем закончится эта ночь, возможно, я ее не переживу. Старалась не думать о том, удастся ли вообще выйти из этого дома: внутри много вооруженных людей, снаружи десятки мужчин охраны. Дрожали колени, когда я тихо подкралась к двери и подняла руку. Ключ медленно приблизился к замку.

— Два оборота.

Его голос едва не остановил мой кровоток. Я дернулась от испуга так сильно, что выронила ключ из слабых пальцев. Резко обернулась и припала спиной к двери, захлебнувшись воздухом.

Его силуэт против окна. Дрожь окутала меня и скользила холодом по позвоночнику. Темная комната поплыла перед глазами. Никого в жизни я не боялась так сильно, как этого человека передо мной. Сложно передать словами, какой ужас проникал в меня от его присутствия. Глотка слиплась.

— Почему остановилась? — низкий тяжелый тембр. Из его груди будто текла сталь.

Я вспомнила его пальцы на рукоятке оружия, с набухшими венами и ярко выраженными костяшками. И вдруг так явно снова ощутила его хватку на своем горле. Коснулась кожи на шее. Снова трудно стало дышать. Я не видела его лица и глаз в темноте, от этого становилось еще более не по себе.

— Подними ключ, давай.

— Не надо, — я сглотнула, предчувствуя возмездие. — Не делай ничего.

Он раздавит меня, разорвет этими безумными руками.

— Поднимай, — загремел.

Я сглотнула и медленно присела, испуганно сползая по двери вниз и не сводя с него глаз. Я не успела схватить ключ, как он дернулся с места и подлетел ко мне. Я резко вскочила.

Он вмиг оказался так близко, что почти коснулся меня своим лицом. У меня от страха подкашивались колени. От резкого движения и испуга потемнело в глазах. Он упер ладони в дверь у моих плеч. Теперь вблизи я могла видеть черты его разъяренного лица. От гневного сурового взгляда из-под тяжелых бровей у меня стыла кровь. Волосы прилипли к испарине на моем лице и подрагивали между нами от моего частого поверхностного дыхания. Он же дышал глубоко носом.

— Я не буду играть с тобой в игры, — зарычал сдавленно.

— Не прикасайся, — я произнесла почти беззвучно, трясясь в ужасе. — Прошу, только не прикасайся ко мне.

— Ты отсюда никогда не выйдешь живой. И на ножницы в рукаве я бы на твоем месте не рассчитывал.

Он молча буравил меня своим пылающим взглядом. Я чувствовала эти глаза почти физически. Такое было впервые, я от него даже на расстоянии испытывала острую боль внутри. Разве бывает такой сильный страх?

— Оставь это. Ничего не выйдет.

— Дай мне уйти.

— Ты умоляла меня там, в лесу, клялась пойти на все… — он рычал.

— На такое не пойду, слышишь меня? Я не смогу, — я уже роняла слезы, — я не такая женщина, понимаешь? — я дергалась от нервных всхлипов. — Такое унижение не смогу пережить, не могу так, не могу быть с чужим мужчиной! — я плакала у его невозмутимого напряженного лица. — Не ломай меня так. Я не справлюсь с тобой.

Он молча смотрел в мое лицо. Разве этот человек способен понять, чего стоит вот так стоять перед ним и просить пощады?

Глава 2.4 И велел мне зверь принадлежать ему

Пахло ванильной выпечкой. Я открыла глаза. Яркое солнце заливало комнату. Светлые занавески на окне подрагивали от свежего ветра с улицы. Я так люблю этот запах нашего сада. Пионы на столе, их вчера принес Али. Я улыбнулась и зарылась в розовый кашемировый плед. Наши фото на полке смотрели на меня. Это был страшный сон, ничего больше. Никаких Караджоглу. Где-то за дверью смеялась Гюнеш. Я поднялась и поспешила скорее обнять ее.

Надела тапочки и вышла.

— Малышка? — я огляделась по сторонам в поисках сестры. — Ты не опоздаешь в школу?

Я слышала, как она хохочет где-то рядом. Все заглядывала в комнаты, но не находила ее.

— Гюнеш, ты решила сыграть в прятки? — вошла в кухню. — Эй, хитрюга? Где же ты? — я замерла, рассматривая тарелку на столе. Ее маленькая любимая ложка с красной пластиковой ручкой. — Нет, — я опустила глаза на розового пони на полу.

За спиной раздался ее звонкий смех.

Я резко обернулась. Она стояла в гостиной и смотрела куда-то вверх перед собой. Я видела ее розовую пижаму через приоткрытую дверь. Ее волнистые длинные спутанные после сна волосы.

— Гюнеш! — я позвала ее, но она не реагировала. Я видела, как в гостиной становится все темнее и темнее, будто солнце заволокло облаками. Снова это тошнотворное предчувствие внутри. — Гюнеш! — я протянула к ней руки. Дверь в гостиную медленно открылась шире, и я увидела своего похитителя. Он стоял напротив сестры, сжимая в руках опущенный револьвер, а она смотрела ему в лицо. — Нет! Нет! Не трогай ее! Не трогай! — я хотела броситься к ней, но не могла пошевелиться. — Гюнеш! — ноги не двигались. Резко стало совсем темно. — А-а-а-а-а!

Я распахнула глаза и нашла себя в чужой темноте. В его темноте. Мой дом исчез. Моя Гюнеш исчезла. И знакомые ароматы вместе с ними. Я была посреди запаха его вещей. Чужой запах чужих вещей. Как будто ты впервые приходишь в чей-то дом с его особенным и таким незнакомым запахом. Тебе неуютно в первые минуты в чужой зоне комфорта. Ты привыкаешь медленно и постепенно. Я же не привыкну к вкусу его воздуха. И к запаху этого мужчины. Я не смирюсь. С его правами собственности на меня не соглашусь. И его рядом не приму.

Нельзя засыпать.

Когда снова открыла глаза, было уже светло. Я лежала на диване. Вымотанная, я отключилась.

Слабачка, как можно было? А если бы он что-то сделал тебе?

В этом доме нельзя ни на секунду терять бдительность. Я поднялась: его уже не было, кровать была застелена. Я была рада, что смогла пережить эту ночь.

В дверь постучали. Я вздрогнула. На пороге показалась девушка с подносом.

— Привет, я Айше, — она поставила поднос на постель. — Покушай, невестка.

Я поморщилась. Вот так легко можно украсть человека и удерживать его силой, называя невесткой.

— Здесь все, что может понадобиться тебе первое время, — она положила какие-то вещи в шкаф и пошла в ванную. Я следила за ней глазами. Белое махровое полотенце опустилось на комод. Зубная щетка ударилась о стакан рядом с его. Их теперь две там.

У меня сжалось горло и захотелось кричать.

Массажная расческа для волос. Тапочки.

Меня тошнило. Я отвернула лицо.

Девушка быстро пошла к двери.

— Айше, постой, — я поднялась и подошла к ней. — Это правда? Это земля принадлежит Караджоглу?

— Я не могу с тобой говорить, — она опустила лицо и пугливо попятилась.

— Мне страшно, девочка. Они убьют меня, слышишь?

— Господин настоял, чтобы ты покушала, иначе снова станет плохо.

Что я говорю, а что ты, бестолковая?! Как будто из-за голода все это!

Я запустила пальцы в волосы. Дверь позади девушки открыта. Если оттолкну ее, смогу выбежать на лестницу.

Боже, Алья, да что с тобой, ты же не такая!

— Помоги мне, Айше, — я посмотрела на нее. — Это неправильно. Это жестоко.

— Тебе не стоит бояться.

— Ты серьезно?! — я закричала и осеклась. Сдали нервы.

— Прости, невестка, я лучше пойду, — она выглядела напуганной.

— Где он? — Я поморщилась.

— Кто? — Она теперь боялась смотреть на меня.

— Мужчина, который привел меня сюда.

— Господин Мерт? Вышел утром. Поешь, невестка, он рассердится иначе.

Я покачала головой. Она воспользовалась моментом и выскользнула за дверь, тут же заперев ее на ключ.

Я не была голодна, я могла думать только о том, чтобы сбежать. Я понятия не имела, сколько людей в доме и сколько охраны во дворе. И я не знала, что он сделает со мной при попытке к бегству. Но здесь я обречена. Я должна вырваться, вернуться к семье и все рассказать полиции. Этой ночью я успела хорошенько рассмотреть своего похитителя.

Я буду пытаться, снова и снова. Пока не получится. Ну или пока он не закопает меня во дворе. Нельзя останавливаться, нельзя ждать чудесного спасения.

Я дождалась, пока двор опустел. Осторожно выскользнула через окно. Осмотрелась по сторонам и на корточках подошла к краю террасы. Никого не было поблизости.

Спрыгнула и упала на траву. Попыталась быстро и незаметно подняться и увидела рядом огромную протянутую ладонь. Вскинула голову: один из охранников стоял рядом.

Дьявол.

— Не ушиблись, госпожа невестка? Позвольте, я помогу.

Гори в аду.

Я закрыла глаза и обреченно вздохнула.

Оттолкнув протянутую ладонь, поднялась на ноги и пошла обратно в свою клетку. Он провел меня и передал в руки Айше.

Глава 2.5 И велел мне зверь принадлежать ему

Я стояла у открытого балкона и вдыхала морской воздух. Я все еще не могла думать. Дверь за спиной открылась: я знала, это был он. Тяжелые шаги туфель позади. Не хотелось его видеть.

— Почему не ела? — низкий голос.

— Что ты сделал с моей семьей? — я смотрела на море вдали.

— Подойди.

Я закрыла глаза. Зажала пальцами кожу пониже плеч. До боли. Он сводил меня с ума своим бескомпромиссным напором.

— Иди, сказал.

Я выдохнула и повернулась. Он стоял у комода, всунув руки в карманы брюк. Я подошла и встала рядом.

— Чего ты хочешь? — я все еще обнимала себя за плечи, будто защищаясь. Хотелось спрятаться от него.

— Ешь, — он кивнул на поднос на комоде.

— Я не буду. Не хочу.

Он упер в меня суровый взгляд. В этом человеке нет ни капли сострадания.

— Я в глотку тебе это все затолкаю, — он слегка наклонился к моему лицу и зарычал. Я сглотнула. Наворачивались чертовы слезы.

— Я не могу, — я зашептала почти беззвучно. Отвернула лицо к балкону, чтобы он не увидел слез. — Это не капризы, я, правда, не могу. Кусок в горло не лезет. Но как будто ты способен понять меня, — я закрыла глаза и порывисто выдохнула. Он подошел ближе. Я настороженно вернула на него взгляд. Он смотрел мне прямо в лицо. Я сглотнула.

— Сок выпей, давай.

Я взяла стакан и поднесла к губам. Делала маленькие глотки, пока он стоял напротив и наблюдал. От его взгляда гортань сжималась в спазмах. Когда хотела опустить, он придержал дно пальцем, слегка приподнимая, пока я не допила. Отнял руку, и я смогла отставить стакан. Он теперь молча стоял напротив.

— Так нельзя. Все это противоестественно, абсурдно, не видишь? — я мельком посмотрела на него.

— Я тебе сказал, что пути назад не будет. Здесь нечего обсуждать.

— Мне не стоило начинать эту игру с тобой. Это все слишком для меня. Лучшим решением было бы дать тебе меня застрелить.

— Думаешь, понимаешь, о чем говоришь? — он ухмыльнулся злобно, дернув подбородком. Я сжала зубы: мерзкий и высокомерный. — Ты ни жизни не видела, ни смерти, девочка, — покачал головой.

— Лучше смерть, чем такая жизнь, — я бросила на него суровый взгляд, настолько, насколько хватило духу.

Он молча смотрел мне в лицо. А я даже догадываться боялась о том, что в его голове. Да и смогла бы? Уже в следующую секунду я поняла, что и понятия не имела…

Он дернулся и схватил меня за горло. Я даже вскрикнуть не успела. Наступал, а мне приходилось пятиться спиной к окну. Держал с такой силой, что я уже едва касалась ступнями пола. Путалась в ногах и чувствовала, как краснеет лицо от нехватки кислорода. Пыталась оттолкнуть его, но тщетно.

Его глаза яростно упирались в мои. Сильный и жесткий, он ловко выволок меня на балкон.

— Хочешь умереть? — он одним движением упер меня спиной в перила. Острая боль в пояснице от резного металла, врезающегося в поясницу.

Глава 3.1 И упал тот, кого называли Сыном Силы

«Ибо не вы убили, но Аллах убил через вас».

(Сура 8: Аль-Анфаль, аят 17)

☪

В ту неделю я попыталась сбежать еще раз. Это единственное, что мне оставалось. Хоть шансы на спасение были ничтожны.

Я снова воспользовалась окном и спрыгнула за террасой. Убедилась, что охранников рядом нет и бросилась к забору.

— Бра-а-а-ат! — женский пронзительный голос остановил меня посреди лужайки. Я обернулась. Молодая кудрявая девушка стояла посреди двора и смотрела на меня, скрестив руки на груди. Смотрела с осуждением, будто я делала что-то плохое, а не спасала свою жизнь.

Что вы за люди?!

Он был неподалеку в беседке. Тот самый, с безумными глазами. Я видела, как он поднимается и медленно идет ко мне. Вместе с ним со всего периметра уже приближались охранники. Он поднял ладонь, призывая их остановиться. И они послушно замерли, будто псы по команде хозяина.

Я смотрела в его глаза с презрением. И со слезами. Он снова победил. Отсюда нет выхода. Меня затрясло от обиды. Я больше не могла. Задыхалась там. Только бы не сдаться, только бы он не сломал меня…

И я сделала самое глупое, на что была способна: дернулась и бросилась бежать. Не знаю, куда, просто прочь от них всех. Прочь от него.

— Не трогать! — он закричал. Я мчалась со всех ног, он бросился за мной. Я слышала его шаги за спиной. Нет, это не будет легко. Я так просто не сдамся.

Я не знала, почему бежала, не знала, зачем он преследовал. Я все равно не смогу сбежать за периметр. Закололо в боку. Я почувствовала, что замедляюсь. Его выносливости можно позавидовать: он бежал быстро и легко.

Ты человек вообще?

Он настиг меня быстро и схватил. Я дернулась, но тщетно. Взял за локоть и привычно повел в дом. Он даже не злился: знал, что у меня нет шансов против него. Зверь. Чудовище.

— Пусти, — я потянула руку, — пусти! — я извивалась.

Он вдруг остановился.

— Тихо!

— Да ты…

Он схватил меня за лицо, вдавив горячую ладонь в рот, и настороженно осмотрелся по сторонам. Я замерла и прислушалась, водя глазами по сторонам.

— Молчи, — он смотрел в сторону и сжимал мои щеки. Вокруг было тихо. Ветер неприятно дергал мои волосы.

— Мерт! Мерт! — мужчина где-то поблизости закричал. Как в замедленной съемке я наблюдала, как он оборачивается на голос. Это были секунды до катастрофы, которую никто не распознал. Только сердце екнуло. Я глубоко втянула носом воздух в неком предчувствии, видя, как расширяются его зрачки. Мужчина бежал на нас, позади него мчалось еще несколько человек в костюмах. Пальцы впивались в мою кожу все сильнее. Я слышала свое дыхание, чувствовала его, горячо возвращающееся в лицо с его кисти.

В следующую секунду мир будто обрушился на нас. Звук был такой оглушительный, что у меня заложило уши. Сильный толчок: он схватил меня и вместе со мной ударился о землю, накрыв своим телом. Он придавливал мою голову к траве, накрывая широкими ладонями.

От громких звуков будто внутренние органы разрывались. Выстрелы. Очередь над головой. Я кричала, кажется, не помню. Не слышала собственного голоса. Его руки закрывали обзор, укутывая мое лицо, но я видела, как разбивается стеклянный столик в беседке, а вазоны с цветами разлетаются в клочья. Окна на первом этаже рассыпались вдребезги. Это было похоже на конец света. Он повернул голову в сторону.

— Ферит!!! — заорал так сильно. — Ферит!!!

Я проследила за его взглядом: мужчина, что бежал нам на помощь, упал в траву и захлебывался кровью от пули, угодивший в шею.

— Аааа!!! — закричал отчаянно, уперев безумный взгляд в раненого мужчину на траве. Артерия на шее будто прорезала багровую кожу. Его лицо исказилось. Он ревел как раненый зверь. Красное лицо, налитые кровью глаза. Вена на лбу. Его трясло.

Я никогда не видела такую боль и так близко. Жгучие вибрации от его тела будто пронзали меня. Он яростно полыхал. Слезы скопились в моей глотке. Сильные горячие пальцы на моем лице прожигали щеки. Пахло так сильно его кожей.

— Ферит!!! — он снова закричал. Оперся на кулаки, поднимаясь. В это момент я поняла, что держалась за борты его пиджака. Сжала пальцы сильнее и слегка потянула. Он медленно повернул лицо, нависая надо мной. Опустил глаза на мои руки.

— Не иди, — я произнесла почти беззвучно. Слезы покатились по вискам в уши. Я дрожала. Он замер на секунду, изучая мои глаза. Безумное взорвавшееся лицо, волосы, спадающие на глаза, напряженные вены под кожей.

Я разжала пальцы. Он вскочил и поднял меня. Я поняла, что выстрелы стихли. К нам сбегались люди. У меня все еще шумело в ушах. Я покачнулась, наблюдая, как он бросился к парню на траве. Я пошла следом, сама не зная, почему. Я была дезориентирована и плохо понимала, что произошло. Ферит был бледный от потери крови. А он уже стоял на коленях возле и упрямо пытался зажать рану на шее мужчины.

Глава 3.2 И упал тот, кого называли Сыном Силы

Я сидела и несколько часов смотрела на запертую дверь. Сама не знала, почему. Заснуть не могла. В голове вертелось столько мыслей. Сжимала пальцами колени, прокручивая в голове события последних суток. Я все еще не могла понять, что происходит.

Поворот ключа. Я дернулась. Дверь открылась. Он не секунду замер на пороге, встретившись со мной взглядом. Наверное, мне стоило сделать вид, что сплю. Ведь я вовсе не ждала его возвращения, скорее просто была погружена в себя.

Он закрыл дверь и прошел вглубь комнаты. Я тут же отвернулась.

Он убил его. Я вдруг поняла по его взгляду. Расправился за то, что напал на его дом. За то, что друг захлебнулся собственной кровью у него на глазах. За секунды, что мы лежали на траве, прижимаясь друг к другу. Не знаю, как смогла прочитать это в нем. Разве можно прочесть книгу на незнакомом тебе языке?

Он мельком глянул на меня. Снял пиджак и отложил на постель. Достал пистолет из-за спины и опустил рядом на покрывало. Он получил свое возмездие. Уничтожил его и теперь дышал ровно.

Но шаг все равно был тяжелый. В движениях читалось напряжение и усталость. От безвыходности заставил меня наблюдать за собой.

Закрыла глаза, чтобы не смотреть.

Он не говорил со мной, я не спрашивала ни о чем. Мне не было дела до него и его расплаты. Ему на мои чувства тоже плевать, как никому другому в этом городе.

Он вошел в ванную комнату. Я поднялась на ноги, чтобы открыть окно и впустить немного воздуха: с его возвращением здесь стало труднее дышать. Кровь на полу. Не удивлюсь, если он забил человека до смерти кулаками и принес кровь на своих пальцах. Было в этом мужчине что-то нечеловеческое, звериное.

Капли крупные. Усыпали пол и белый ворс ковра. Я присела и коснулась пальцем: теплая. Это его кровь.

Видимо, он ранен. Так бывает, если идешь убивать другого. Повернулась и уперла глаза в пиджак: темная от крови ткань на борте. Брюшная полость, видимо. Одна из самых сложных травм. И адская боль.

Даже вида не подал. Не дрожал, ни один мускул на лице не выдал его сопротивления. Что ты за существо, настолько привычное к боли? Коснулась пальцами резного металла его оружия. Теплая сталь. Или от выстрелов, или от его поясницы.

Не знаю, зачем подошла к двери ванной и осторожно заглянула внутрь через прикрытую дверь. Он стоял у зеркала и обрабатывал рану под ребрами. Бочина. Пропитанная кровью рубашка на корзине с бельем. На умывальнике капли крови вперемешку с водой. Он не человек будто.

Рисунки на коже. Шрамы по всему телу. Конечно, тебе не привыкать к боли.

Капли крови стекали под ремень брюк. Я отошла от двери, чтобы он не заметил меня, и вернулась на диван.

Вскоре зашумела вода в душе, а через несколько минут он появился в комнате. Опустился на постель, как ни в чем не бывало, взял из тумбочки бутылку спиртного и сделал несколько глотков.

— Не пей, — зачем-то сказала я. Он на секунду замедлился, уже поднося бутылку обратно к губам, и посмотрел на меня.

— Знай свое место, — снова рычал.

— Тебе нельзя сейчас. Алкоголь разжижает кровь, — я смотрела на красные капли на ковре.

Я видела, как он снова мельком глянул на меня, задержавшись дольше обычного. Не ожидал, что я догадаюсь.

— Тебе надо в больницу, — я сглотнула.

— Не твое дело.

— Невоспитанный, — я буркнула себе под нос.

— Что сказала?! — он повысил голос.

Зачем вожусь с ним? Оставь, Алья, оставь его.

Я вдруг вскочила и подошла к кровати.

— Ты невоспитанный, — я подняла вверх указательный палец. — Ты в лесу вырос, дикарь?! Нормально разговаривай!

— Я тебя одной рукой задавлю, — он озлобленно поморщился, голос хриплый и сбивчивый. — Вернись на место, давай, не выводи меня.

Больной урод. Я смотрела в его лицо, качая головой.

— Надеюсь, тебе больно, — я сжала губы.

— Не настолько, чтобы возиться с тобой, — он скользил глазами по моему лицу. — Иди, сказал.

Я покачала головой и вернулась на диван.

Открыла глаза. Заснула сидя на диване и прижав колени к груди. Подняла голову с рук, сложенных на подлокотнике. Шея затекла и ноги тоже. Опустила ступни на ковер не без труда и почувствовала, как кровь снова побежала по лодыжкам.

Потерла шею. Боковым зрением видела, что он все так же неподвижно лежал на постели. Заснул, неуравновешенный, видимо. Этот человек просто выводил меня из себя. Отвернула лицо и закрыла глаза.

Только через несколько секунд я поймала себя на мысли, что задержала дыхание и теперь слушала, как он дышит. Не думала, просто бессознательно пыталась убедиться, что он не умер от потери крови, пока я спала. Я не смотрела на него все еще. Не хотела смотреть. И боялась смотреть. Прикусила ноготь на большом пальце и слушала его в другом углу комнаты, рассеянно водя глазами по стенам. Дышал тяжело и неровно. Его дыхание обычно гулкое и раздраженное, уже знала, но сейчас было иначе. Частые затрудненные вдохи.

Я медленно повернула голову к кровати, отняв пальцы от губ. Глаза его были закрыты, грудь часто поднималась.

— Эй, — я позвала его, но он не реагировал. — Я с тобой говорю!

Он молчал.

— Ну, и к черту пошел, — я бормотала себе под нос. — Псих, — сложила руки на груди и отвернулась.

Смотрела на капли крови на полу. Крупные, темные. Кровь всегда застывает так быстро. Возможно, артерия задета. Черт.

Повернула к нему лицо. Сиплое угнетенное дыхание.

Не иди к нему, Алья, не смей!

И вот уже поднялась на ноги и медленно кралась к постели. Учащенное дыхание, испарина на лице. Я подошла еще ближе и заметила, что серая футболка мокрая от пота.

— Проснись, — я снова позвала его, интуитивно подавшись вперед корпусом. — Тебе надо проснуться!

Он был не в порядке. Возможно, уже без сознания из-за кровопотери.

— Ты слышишь меня? — я тронула его за плечо. Он был весь горячий. Я встала коленями на постель рядом с ним. — Тебе в больницу надо! — я толкнула его в плечо.

Глава 3.3 И упал тот, кого называли Сыном Силы

Нет, господин Караджоглу, тебе не удастся сделать меня похожей на себя, я не стану такой же грязной и бесчестной! Мой отец воспитал меня иначе, мой честный и добродетельный отец всегда учил меня жить по совести.

Будь что будет. Аллах, вверяю себя тебе. Пусть я ошибаюсь, только ты не ошибайся.

Я развернулась и подошла к нему. Подняла футболку, но он тут же перехватил мою руку.

— Ты глупая или бесстрашная такая? — открыл глаза и смотрел мне в лицо. Слабый взгляд. Теперь эти глаза выглядели еще более безумными.

— Мы уже определились, что я жалкая и трусливая, зачем опять утомляешь свой язык? — я дернула руку, он опешил от моей решимости. — Я давала клятву, и ты не заставишь меня от нее отказаться, запугав! Я и не таких злодеев с того света возвращала.

— Ты таких, как я, еще не встречала.

— Аллах-Аллах, возьми медаль за скромность!

— Если бы знала все, сама помогла бы отправиться на тот свет.

— Я не судья тебе, братец, — я подняла вверх указательный палец.

— Братец? — он гневно поморщился. — Какой я тебе братец?! Чтобы я больше не слышал! — захрипел.

— Мужем называть? — я нервно ухмыльнулась и швырнула в него, словно камень. — Я лучше сдохну!

— Никак не называй, божье наказанье, — поморщился от боли.

— Я сегодня спасу твою жизнь, даже если это будет мне стоить собственной.

Он гневно выдохнул и качнул головой. Я на секунду закрыла глаза и отдышалась. Эта перепалка меня утомила.

— Слушай, я не дура, Караджоглу, я знаю, что ты сделал, — я запнулась, язык не поворачивался, — ты… защитил меня, — я пробормотала себе под нос, заставляя его морщится от моего жалкого лепета, — не выстрелил там, в лесу, не дал выстрелить брату. Не знаю, почему ты это сделал, пусть останется с тобой. Считай, просто отдаю тебе долг.

— Не отдавай, — он прямо смотрел мне в глаза.

— Хочешь, чтобы была должна тебе до конца жизни?! — я вспыхнула.

— Звучит неплохо, — он сжал зубы от боли. Я безнадежно вздохнула. Упертый баран.

— Мы теряем время, крови все больше, — я смотрела на прилипшую к его телу футболку.

— Я уже все сказал.

— Отлично, ты потеряешь сознание минут за пятнадцать, а если будешь так сжимать мою руку — то и за все десять. И тогда я смогу остановить кровотечение в тишине и без идиотского сопротивления.

— Дура, — он закрыл глаза.

— Они убьют меня без тебя! — я вдруг закричала и потеряла дыхание. Это не было манипуляцией, это было криком отчаяния. И правдой. Он посмотрел мне в лицо. — Это первое, что они сделают, когда найдут тебя мертвым. Ты не можешь вот так сдаться после всего. Не можешь оставить меня на полпути сейчас!

Он почему-то молчал.

— Дай мне сделать это хотя бы для себя. Позволь попытаться спастись с твоей помощью снова.

Он отвернул лицо, но разжал пальцы. Я осторожно взялась за края футболки и приподняла ткань. Напряженные мышцы толкали кровь сильнее. Отклеила повязку: рана пульсировала.

— Черт, — я вернула бинт на место. — Постарайся дышать медленнее и глубже, — я вскочила и побежала за аптечкой в ванную. Вернулась, сняла повязку, приложила новую и зажала поверх полотенцем. — Это не пулевое…

— Не пулевое, — он отвернул лицо и закрыл глаза: кажется, боль была слишком сильная.

— Поэтому нет сквозного отверстия, — я кивнула и надавила сильнее. Он поднял на меня глаза и смотрел прямо.

— Откуда знаешь? — он сжал зубы: кажется, понял, что я наблюдала за ним в ванной. Я поджала губы и потупила взгляд.

— Потерпи, ладно? Мне нужно надавить посильнее.

— Делай уже, — он нахмурился. Я положила вторую ладонь на его живот, опираясь. Он бросил на нее напряженный взгляд.

— У тебя сильный жар, — кожа горела под моими пальцами.

— Это поможет что ли? — он раздраженно кивнул на мою руку на своем животе. Я быстро отняла ладонь.

— Отключайся уже, — бормотала себе под нос, наклонившись к его ребрам, — мешаешь только, — кровь не останавливалась. Я коснулась пальцами его ребер, осматривая рану. — Ты, ты что, зашил? Сам зашил? — я вскинула лицо.

— Зашил.

— Аллах, насколько же ты ненормальный? — я в ужасе округлила глаза и вернулась к ране. Мышцы подрагивали в спазмах, живот часто поднимался и опускался от дыхания. Это только усиливало кровотечение. — Тебе нужно успокоиться, ладно? — я снова интуитивно приложила ладонь к его коже. — Не дыши так часто, — я поймала его взгляд. Он покосился на мою кисть.

— Убери уже руку!

— Перестань так дергаться, у тебя пульс сумасшедший…

— Да убери ты уже руку! — он заорал, перебив меня, и резко дернулся.

— Что ты делаешь?! Тише! — я сильнее прижала полотенце и вздохнула.

Он нервно закрыл глаза.

— Твое сердце борется.

Он распахнула глаза и уставился на меня.

— Борется, как иначе, — он шевельнул сухими губами. На секунду мне даже стало жаль его. Только на секунду.

— Удивительно, что оно вообще там есть, — пробормотала себе под нос. — Да и к тому же такое сумасшедшее и неугомонное. Была готова поспорить, что когда будут вскрывать тебя, гранит найдут в грудной клетке.

— Уйди.

— Послушай, из-за нехватки крови сосуды сузились, сердце качает остатки крови все быстрее, чтобы поддерживать органы, тебе хочется дышать часто, ведь из крови поступает все меньше кислорода, но тебе нужно оставаться неподвижным.

Он молчал. Я кивнула, радуясь уже тому, что этот сумасшедший меня услышал.

— Есть тонометр?

— Я похож на того, у кого есть тонометр, девочка? — он раздражительно повысил голос.

— Правда. Ты похож на того, кто зашивает сам себя.

— Ты надоела мне уже своей болтовней.

— Думаешь, в восторге от твоего общества? Надо пульс измерить хотя бы, — я наклонилась к нему, коснулась пальцами его шеи, нащупав артерию и отсчитывая пульсации. Он повернул ко мне лицо. Я считала удары про себя, шевеля губами. Он рассматривал мое лицо.

Глава 3.4 И упал тот, кого называли Сыном Силы

Очень светло. Я еще не успела открыть глаза, но поняла, что уже утро. Белое покрывало. Я резко повернула голову: я была на постели. На его постели.

Он стоял у кровати и смотрел на меня. Темный костюм, руки в карманах. Смотрел прямо и сурово. Я села и сглотнула. Он выглядел вполне здоровым.

— Выспалась? — низкий голос.

— Прошу прощения, —я нахмурилась и потупила взгляд. Вот дура. — Ты…

— Нормально, — он не дал мне сказать. Сжал челюсть.

— Стоило меня разбудить, — я поднялась с другой стороны кровати и собрала растрепавшиеся волосы за спиной в жгут. Последнее, чего я бы хотела, просыпаться в его постели.

— Не делай так больше, поняла меня? — он повысил голос и заставил меня повернуться.

— О чем ты опять? — я, видимо, еще не совсем проснулась.

— Ты поняла, — он поднял вверх указательный палец, — все это, — он сжал зубы. — Не делай. Мне не нравятся эти игры, слышишь меня? Я тебя предупредил.

— Да что ты несешь? — я подошла к нему. — Тебя задело за живое человеческое к себе отношение?

— Если ты думаешь, что так тебе будет легче…

— Мне никак с тобой легче не будет!!! — я завопила. — Ты такой ненормальный человек! Замолчи уже! Замолчи!

— Не приближайся, никогда, не смей. И не прикасайся, — он рычал.

— Давай, скажи, почему, — я уперла руки в бока.

— Не люблю, когда ко мне прикасаются, вот и все, — его брови опустились ниже на глаза. Псих, ей-богу.

— Больно надо! — бросила ему в лицо. — Не хочу продолжать этот бессмысленный разговор, — я просто качала головой. — Проваливай уже!

— Хвала Аллаху, уберег сегодня твой язык и мои уши. Просто делай, что я говорю, — он развернулся и пошел к двери.

— Ты просто боишься, что не сможешь меня убить, — у меня из груди вырвался нервный смешок. Он остановился, но не повернулся. — Потому что в глаза тебе смотрела и касалась тебя. Боишься, что стану для тебя человеком? Перестану быть вещью? Боишься, что когда придет время избавиться от меня, рука дрогнет? — я рассмеялась. Нервы были расшатаны.

— Не дрогнет, не переживай, — стальной голос.

— Не сомневаюсь, — я поджала губы. — А теперь убирайся. И пусть твоя рана болит, напоминая обо мне.

Он вдруг повернулся ко мне лицом. Ноздри трепетали.

— Я права, — я кивнула.

— Не смотри.

— Не хочу смотреть! Знаешь почему? — я шагнула к нему. — Потому что когда смотрю, вижу, как однажды ты застрелишь меня. Однажды настанет этот день, и я ничего не смогу сделать, — глаза наполнялись слезами.

— Я уже тебе все сказал.

— Я тебе не верю. Это какая-то извращённая игра, правил которой ты мне не говоришь. И я даже не узнаю, когда она подойдет к концу. Когда мое время закончится? И какой в этом смысл для тебя, не пойму, — я запустила руки в волосы. — Тебе просто нравится вот так мучить меня, удерживая здесь? Вы так развлекаетесь с чужими жизнями?

Его лицо потемнело. Я вытерла мокрый нос.

— Молчишь, — кивнула. — Я проходила ординатуру в роддоме. Так вот женщины, которые решили, что откажутся от ребенка, никогда не позволяли приносить его. Не хотели смотреть, чтобы не узнавать ближе, не хотели прикасаться, чтобы не почувствовать что-то к нему, боялись прижимать к себе, чтобы не привязаться.

Он упер руки в бока и молча смотрел в сторону.

— Ты знаешь, что придется убить меня, да? Или, может, — я вытерла лицо, — ты отдашь меня?

Он поморщился и сурово посмотрел на меня. Я медленно подошла.

— Как щеночка, которого берут на временную передержку и даже имя ему не дают, чтобы не привыкать. Я для тебя как этот щенок!

— Что ты городишь вообще?

— Ты продашь меня кому-то? — я заглянула ему в лицо. — Другому мужчине? — я смотрела, как недоумевающе темнеет его лицо. — Так же делают, да? В публичные дома, — я смотрела, как он опускает брови все ниже на глаза, — на органы, не знаю! — я закричала. — Что ты сделаешь со мной? — я отдышалась.

— Что, блин, в твоей голове? — морщился, словно я здесь безумная, а не он. — Я уже сказал, как это будет. Ты останешься здесь. Точка.

— Зачем? Тебе все это зачем?! — я закричала.

Он смотрел на меня несколько секунд, а потом просто вышел.

— Презираю тебя, презираю! Буду бежать от тебя со всех ног, слышишь?!

Я распахнула окно и глубоко вдохнула. Безумие, все это какое-то безумие. Видела, как он вышел во двор и быстро сел в машину. Ненормальный.

В дверь постучали. Я обернулась и увидела на пороге женщину.

— Дочка, можно войти?

Я растерянно кивнула и опустилась на диван. Она несмело прошла в комнату и закрыла дверь.

— Ты как, девочка? — она посмотрела на мои испачканные кровью руки. Я пожала плечами. Очень захотелось плакать. — Тебе надо умыться хорошенько, — она вздохнула. Я кивнула. — Напугал тебя, — она посмотрела на кровь на постели и покачала головой, — когда же ты стал таким, сынок? — бормотала себе под нос, направляясь к кровати. — Неспокойный, как всегда, — она сняла постельное белье.

— Помочь вам? — я поднялась.

— Нет, моя хорошая, что ты, я привыкшая, — она качала головой. — Пусть Аллах убережет, — она вытерла мокрые глаза. — Пусть не даст тебе покоя, которого мы все так боимся, мой Мерт, — она причитала себе под нос. — Сколько крови в этом мальчишке, разве внутри еще осталось? — она прицокнула и понесла белье в ванную.

Она вернулась с чистящими средствами и губкой в руках. Опустилась на колени возле ковра и принялась счищать кровь. Я смотрела, как наполняются слезами ее глаза.

— Я вырастила его, знаешь? Выкормила вместе со своим сыном. Он тоже мой ребенок. Думала, в эти годы буду отмывать с пола следы красок, оставленные его сорванцами. Ворчать из-за разбросанных по дому игрушек и разлитого по ковру сока. Но он мне только это оставил, — она сильно терла покрасневший ворс. — Убирать следы боли собственного ребенка, — она покачала головой и вытерла платком глаза. — Храню в шкафчике целый набор, — она кивнула на пятновыводители. — И не спросишь теперь даже, не болит ли, сынок? И не подпустит, чтобы помочь. Уже не поговоришь с ним, как раньше. Не покормишь завтраком. Вот такая жизнь, чего только она такая стоит, не пойму, — она будто говорила сама с собой. — Ни семьи, ни детей. Тьма одна осталась, — она вздохнула. — Ты прости, дочка, я разболталась совсем, — она тяжело поднялась на ноги. — Я все приберу, будет снова чисто. Вижу, что помогла ему пережить эту ночь, — она кивнула на мои руки, — храни тебя Бог. Потому что только ты есть здесь возле него.

Глава 4.1 Яд от врага твоего — мой яд

«Мы испытаем каждого через другого: потерпишь ли ты?

И Господь твой — зрящий».

(Сура 25: Аль-Фуркан, аят 20)

☪

Я проснулась от его шагов. Не заметила, как отключилась в слезах. Лежа на боку приоткрыла глаза. Он медленно прошел вглубь комнаты и остановился у комода. Темные брюки. Подняла глаза и увидела, как он запускает руку во внутренний карман пиджака и достает что-то. Сжимает пальцами и опускает на комод.

— Что это? — я вдруг заговорила, укутавшись в плед. Он повернулся и всунул руки в карманы.

— Ты говорила, нужна заколка для волос, — поджал губы и отвел глаза в сторону.

— Как швы? — я присела.

— Что ты ела сегодня?

— Обязательно вопросом на вопрос? — я потерла глаза и раздраженно выдохнула. Он медленно пошел в ванную и закрыл дверь. Чертов псих.

Через какое-то время он ушел. Не говоря ни слова, как обычно. Я стояла у окна, когда вошла Айше.

— Я принесла немного еды, — она несмело опустила поднос на комод. — Может, захотите что-нибудь покушать, — она смущенно перебирала пальцы.

— Где он?

— Господин Мерт уехал из поместья. Может, что-то еще нужно?

Воздуха. Свободы.

— Спасибо, Айше, у меня все есть, — я нервно ухмыльнулась и отвернулась к окну.

Дверь тихо закрылась. Я посмотрела на поднос: большой графин с соком и фрукты. Рядом что-то блестело. Я приблизилась и рассмотрела небольшую заколку с камнями. Подняла руку, чтобы взять, но одернула себя. Мне от него ничего не нужно.

Взглянула на графин с апельсиновым соком: очень хотелось пить. Я потянулась за стаканом и, наполнив его, залпом опустошила. Потом еще один.

Я плохо спала той ночью. Снились кошмары, и было так душно. Стянула плед, ощущая испарину на пояснице. Воздуха в комнате будто не было.

Я поднялась и вышла на балкон. Я оперлась на перила, чувствуя, как голова идет кругом. Кажется, поднялась температура. От воздуха становилось лучше, но долго стоять не могла, ноги были слабые.

— Что? — его низкий голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я закрыла глаза и втянула в себя побольше воздуха. — Эй, отвечай, когда спрашиваю! — он схватил меня за локоть и развернул к себе лицом. Рассматривал меня, хмурясь. — Что болит?

— С чего ты взял? — выдернула руку и тут же покачнулась, ударяясь спиной о перила: ноги стали как желе.

— Мокрая вся, — он кивнул на прилипшую к груди футболку. — Не стой на сквозняке, — он загремел и кивнул подбородком на комнату. Я нервно рассмеялась, закрыв лицо ладонью: его забота в нашей ситуации выглядела комично.

— Ты направлял мне в лицо оружие, помнится, грозился задушить, пальцы мне обещал сломать, — я повысила голос, — теперь беспокоишься, что схлопочу простуду, братец? — я прищурилась.

— Сказал, не говорить это слово! — он загремел, приблизив лицо. — Ты с одного раза не понимаешь?!

— Буду говорить, чтобы знал свое место! — я зашипела на него. Он вдруг схватил меня за горло. Я пошатнулась.

— Иди в дом, у тебя жар, — он ослабил хватку и провел большим пальцем под челюстью, вытирая испарину и следя глазами за своими движениями. Я сглотнула. Капля пота побежала вниз по коже, он провожал ее взглядом, пока она не скрылась за воротом футболки.

— Мне просто душно стало с тобой в одной комнате. Хочешь тоже измерить мне температуру? — я вскинула брови. Зачем препиралась с ним? Наверное, меня лихорадило и начинался бред.

— Что ты несешь? — рычит.

— Ну, раз тебе так нравится трогать меня, — я сжала зубы. Он тут же отнял от меня руку.

— Шагай, — рявкнул, вынуждая вернуться в комнату.

Я не заметила, как настало утро. Комната наполнилсь светом, но воздуха будто становилось все меньше. Я чувствовала озноб и неприятные спазмы в желудке. Было горько во рту. Поднялась и выпила стакан сока. Будто бы легче. Комната кружилась.

Я опустилась на диван уже без сил, будто прошла несколько километров. Что-то было не так. Темнело в глазах, трясло. Я укуталась в плед.

Не знаю, сколько прошло времени, когда дверь открылась. Я бросила на него быстрый взгляд и подтянула плед к самому подбородку. Он медленно прошел внутрь, глядя на меня и остановился возле дивана.

— Что случилось? — низкий голос.

— Ничего, — я закрыла глаза. Он постоял немного и пошел в ванную, чтобы вымыть руки.

Я перевернулась на спину, чтобы глубже вдохнуть. Жар был нестерпимый. Скрутило желудок. Только не это.

Я резко села. Пальцы дрожали. Он вышел из ванной и подошел ко мне. Я отвернула лицо в сторону. Меня вдруг начало сильно мутить.

— Да что происходит? — он остановился напротив.

— Ничего, говорю, — желудок сжимался, во рту было неприятное ощущение кислоты. Я чувствовала, что меня вот-вот стошнит. Нет-нет-нет, только не при нем.

— Ты заболела?