Целительница для бессердечного генерала

Глава 1. Разбитый свет

В корзине, притороченной к седлу, благоухали редкие солнечные астры. Я потратила три дня, вычёсывая склоны Золотого нагорья, чтобы найти именно те соцветия, которые раскрываются лишь на исходе лета. Мои пальцы желтели от въедливой пыльцы и были испещрены мелкими царапинами, а спина ныла от долгой скачки, но я лишь улыбалась.

Поправляя выбившийся локон, представляла лицо Освальда. Как он примет из моих рук чашу с золотистым отваром, как его ледяные серые глаза потеплеют, и он притянет меня к себе, шепча, что я – его самое главное сокровище. Выпускница Академии со средним баллом, дочь мельника из захолустья, которая вдруг стала женой самого Освальда ван Торна...

Прошёл год, но до сих пор верилось с трудом, что самый желанный холостяк королевства женился на такой, как я.

– Госпожа? Мы не ждали вас так рано, – дворецкий в холле выглядел необычно взволнованным. Он даже не попытался забрать у меня тяжёлую корзину.

– Решила сделать сюрприз, Ганс. Лорд у себя?

– В малом кабинете, госпожа. Но он... он занят государственными делами.

Я лишь отмахнулась. Для меня у Освальда всегда находилась минута. Легко взбежала по широкой мраморной лестнице, стараясь не шуметь – хотелось застать его врасплох. У двери кабинета я замерла, прижимая корзину с драгоценными цветами к груди.

И вдруг из-за дубовых створок донёсся смех. Женский. Низкий, бархатистый, он никак не вязался с «государственными делами», о которых упоминал Ганс.

– Осторожнее, Освальд, ты помнёшь мне кружево, – нежно проворковала женщина.

Я застыла, потому что узнала этот голос. Придворная дама, покорившая немало сердец. Поговаривали, что даже Его Величество не устоял перед ледяной красотой леди ван Кроу. Сердце испуганной птицей забилось о рёбра.

– Я куплю тебе новое, Береника, – голос мужа, обычно холодный и расчётливый, сейчас вибрировал от страсти, которую я никогда не смела требовать для себя. – Много новых нарядов… Моя «светлая птичка» вернётся только завтра. У нас впереди вся ночь.

– Твоя жена... – Береника притворно вздохнула. – Тебе не противно касаться её после меня? От этой провинциальной простушки вечно несёт сухоцветами и дешёвым мылом...

Раздался звук поцелуя, от которого у меня перед глазами поплыли кровавые пятна.

– Противно? – Освальд едко усмехнулся. – Дорогая, я не касаюсь её ради удовольствия. Ты же знаешь, мой путь в Совет королей вымощен лишь её магией.

Слова мужа ударили сильнее, чем пощёчина. В ту же секунду я почувствовала, как внутри меня, в самом сердце, оборвалась тонкая, тёплая нить, связывавшая нас. Мой светлый дар, который я всегда так щедро отдавала ему, испуганно сжался, словно его коснулись огнём. Я не просто услышала слова предательства, а почувствовала его физически, как плевок ядом в душу.

– Пока эта дурочка верит, что я люблю её, она добровольно отдаёт мне свой свет. Каждый глоток её отваров, каждая ночь, когда я вытягиваю из неё силу через прикосновения – это мои ступени к трону.

Вспомнились все те ночи, когда я просыпалась слабой, с головной болью, а он, сияющий и полный сил, целовал мои руки и благодарил за заботу. Я думала, это любовь так выматывает меня. А это был он. Мой законный муж был обычным магическим паразитом, присасывавшимся к моему свету.

– А когда она иссякнет? – промурлыкала любовница. – Светлые целители из бедняков недолговечны, если их «доить» так часто.

– Тогда я объявлю траур, – в голосе Освальда прорезался металл. – Оплачу пышные похороны «преданной супруги» и женюсь на тебе. А пока... пока она нужна мне живой и влюблённой. Она – мой лучший артефакт. Бесплатный, послушный и бесконечно преданный.

Корзина выпала из моих ослабевших рук. Жёлтые головки астр рассыпались по ковру, точно капли дешёвого золота, за которое я принимала свою жизнь. Я ведь искала эти редкие цветы для него. Хотела приготовить отвар, который принёс бы мужу удачу в Совете. Удача… Как иронично. Ему не нужна была моя магия в отваре, он пил её прямо из меня.

Дверь кабинета приоткрылась от удара, и я увидела их. Освальда – без камзола, с расстёгнутым воротом рубахи, и Беренику, вальяжно раскинувшуюся в его кресле.

Освальд не вздрогнул. Он лишь медленно повернул голову, и его взгляд, ещё секунду назад жаркий, мгновенно превратился в два осколка льда. В облике мужа не было и тени смущения. Напротив, он выглядел безупречно даже в расстёгнутой рубашке. Светлые, платиновые волосы, обычно стянутые лентой, сейчас рассыпались по плечам, делая его похожим на падшего ангела.

– Айрини, – его голос был сухим, ровным и невыносимо холодным. – Ты рано.

Я замерла, пристально глядя на его прекрасное лицо. То самое лицо, которое целовала, которым восхищалась. Сейчас оно казалось мне чужим, словно вырезанным из льда. Серые глаза мужа мерцали, как два серебряных зеркала, отражая мою боль, но не выражали ни капли сочувствия. На его безукоризненно белой шее я увидела заметный след от помады Береники – багряный, как капля крови на снегу.

Береника не потрудилась прикрыться, когда я ворвалась. Она лишь медленно откинула голову назад, демонстрируя идеальный изгиб шеи, и посмотрела с ленивым торжеством. В её руке был бокал, и она рассматривала меня сквозь рубиновую жидкость, словно забавное насекомое.

– Твоя «светлая птичка» прилетела раньше, чем ты говорил, – её голос прозвучал низко, с хрипотцой. – Милая, выйди. Ты же не дура, видишь, что помешала.

Она протянула руку и собственнически провела тонкими пальцами с багряными ногтями по обнажённой груди Освальда, а муж накрыл её руку своей, демонстрируя мне их единство. Этот жест добил меня окончательно.

— Я… хочу развода, — глотая непрошеные слёзы, прошептала я.

В этот момент, глядя в его равнодушные серебряные глаза, я поняла, что слабая, влюблённая Айрини, которая терпела и верила, только что умерла на пороге этого кабинета. Да, я была простой дочерью мельника, но я больше не позволю мужу выпить из меня ни капли.

Глава 2. Капкан для светлой птички

Освальд усмехнулся, и эта хищная ухмылка ранила сильнее меча. Она не затронула его глаз, оставшихся ледяными. Муж сделал шаг ко мне, и в его движении было столько хищной грации, что я невольно отшатнулась. На его руке перстень с синим камнем блеснул в свете канделябров, словно напоминая о свадьбе, которая оказалась лишь для вида.

– Развода? – Освальд мягко рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. – Глупышка, неужели ты думаешь, я добровольно откажусь от такого ценного артефакта? Ты не в Академии, и здесь нет учителей, которые тебя защитят. Твоя семья получила за тебя щедрый выкуп и уже забыла, как тебя зовут.

Он подошёл вплотную, схватив меня за подбородок так сильно, что я вскрикнула от боли. Его пальцы обжигали холодом, и мой свет задрожал, как пламя свечи на сквозняке. Муж не просто пытался меня подавить – он взламывал мою душу, заставляя магию признать его хозяином. Но глубоко внутри меня, под слоем боли, затеплился крошечный уголёк истинной, яростной силы, которую Освальд ещё не успел распробовать.

– Я даже рад, что ты всё узнала. До смерти надоело притворяться влюблённым идиотом. Теперь, наконец, начнётся наша по-настоящему семейная жизнь. Без тайн и секретов. Иди к себе! Приголублю тебя после отъезда Береники.

– Больше ты не получишь и капельки моего света, – прошептала я, чувствуя, как по щекам струятся обжигающие кожу ручейки.

Освальд оскалился и, наклонившись ко мне, шепнул на ухо:

– Конечно, было приятно получать твою силу добровольно, как и видеть в твоих глазах обожание. Но, уверяю, что получу удовольствия не меньше, если буду брать её силой. А если ещё раз упомянешь о разводе, то… В подземелье под башней достаточно места для одной строптивой целительницы. Кандалы из холодного железа быстро отучат тебя от капризов. Ты будешь пищать от радости, когда я позволю тебе увидеть солнце раз в месяц.

– Она всё поняла, Освальд, – скучающим голосом проговорила Береника. – Может, выставишь жёнушку и вернёшься к тому, на чём нас прервали?

Она лениво потянулась к вазе на столе и, сорвав с веточки спелую виноградину, посмотрела на меня с прищуром хищницы.

– Иди, птичка. И не забудь запереться. Нам не нужны лишние свидетели.

Закинула виноградинку в рот и выплюнула косточку прямо на мои рассыпанные по ковру астры. Этот жест – пренебрежительный и гадкий – стал последней каплей. Я искала особенные цветы для исцеления, а по ним топтались те, кто превратил мою жизнь в пепел.

Муж же не повернул головы.

– Ты поняла? – спросил он.

Продолжая буравить меня ледяным взглядом, он сильнее сжал мой подбородок, намеренно причиняя боль. Я поверить не могла, что была так ослеплена любовью, что не видела этой его стороны.

– Если да, то кивни, – властно приказал Освальд.

Чувствуя, как внутри закипает чистая, яростная магия, которую он так жаждал, я подчинилась, и тогда муж меня отпустил. Не чуя под собой ног, я переступила порог комнаты и медленно закрыла за собой дверь. С той стороны тут же послышался весёлый смех Береники.

Любовники цинично вернулись к утехам, я же заново училась дышать. Тот, кому я отдала всё, что у меня было, оказался жестоким монстром. Освальд играл со мной, легко вскружив голову «провинциальной простушке», заставил поверить в искренность своих чувств, а на самом деле ему была нужна моя магия. Напитываясь ей, он шёл по головам, продвигаясь к своей цели.

Стало ясно, что Освальд добровольно меня не отпустит, а его слова – это не угроза. Так всё и будет. Сколько я протяну, пока он будет меня «доить», по выражению Береники?

Обхватив себя руками, я медленно осмотрела картины на стенах, медные канделябры, дорогие ковры. Здесь не было ничего моего. А скоро не будет и меня, так или иначе.

Взгляд упал на моё отражение в зеркале: бледная, с пылающим следом от пальцев на подбородке, но с глазами, в которых больше не было преданной любви. Я сорвала с шеи тяжёлый кулон с гербом ван Торнов и швырнула его на мраморный столик. Звон разбитого камня прозвучал для меня как первый аккорд свободы. Пусть Освальд забирает своё золото. Душу я ему не оставлю.

Без сомнений я сорвалась с места и бросилась вниз по лестнице, мимо ошарашенных слуг – прямо в холодные объятия наступающей ночи. Конь всё ещё стоял у коновязи, а ворота были открыты. Не тратя времени, я вскочила в седло и направилась к мосту через ров.

Со стороны дома уже слышались крики и топот сапог. Должно быть, слуги доложили лорду о моём странном поведении, и Освальд приказал броситься в погоню. Только я пересекла мост, как ночь взорвалась лаем гончих и тяжёлым топотом кованых копыт.

Я гнала коня вперёд, не видя ничего от слёз разочарования и боли. Перед глазами плясало белое пятно дороги под луной, а за ней чернела стена леса. Понимая, что меня быстро нагонят, я повернула к нему, надеясь спрятаться в чаще.

Лес казался враждебным, ветки били по лицу, словно пытаясь остановить, вернуть в золотую клетку. Но каждый удар только подстёгивал меня. Я слышала, как Освальд выкрикивает моё имя – и в этом крике уже не было ничего человеческого. Только азарт охотника, загоняющего добычу.

– Стой, дрянь! – Громовой голос Освальда хлестнул по спине не хуже плети.

Он настигал. Его вороной жеребец, мощный и неутомимый, шёл вплотную. Я слышала его бешеное храпение совсем рядом. Секунда – и сильная рука в перчатке рванула поводья моего коня на себя. Животное взвизгнуло, вставая на дыбы, и я кубарем скатилась на землю, ударившись о ствол дерева.

Глава 3. Пыльца и обсидиановые шипы

Его лицо было совсем рядом – безупречное, ледяное, с расширенными от властной жажды зрачками. Он потащил меня к своему жеребцу, намереваясь отвезти обратно в свой замок, перекинув через круп, как мешок с мукой.

И тогда я вспомнила, что в потайном кармане лежал маленький мешочек с пыльцой солнечных астр. Сейчас он казался раскалённым углём. Я собирала их три дня, шепча заговоры на благополучие. То, что должно было принести ему удачу, принесёт крах.

«Что ж, Освальд, ты получишь свою порцию магии. Но совсем не так, как рассчитывал».

Я не думала. Рука сама нырнула в складки юбки и сорвала завязки.

– Мой свет? Пей, Освальд! Это всё – тебе! – выкрикнула я, швыряя горсть концентрированной пыльцы солнечных астр прямо в его серебряные глаза.

Это не была просто пыльца. Собранная с магическим намерением «на удачу», в чистом виде она сработала как ослепляющая вспышка. Золотистое облако окутало его голову, мгновенно впитываясь в слизистую.

Освальд вскрикнул. Его руки, только что сжимавшие меня мёртвой хваткой, взлетели к лицу.

– Мои глаза! Тварь, что ты сделала?! Я ничего не вижу! – Его голос сорвался на визг, он зашатался, спотыкаясь о корни деревьев, и бессмысленно шарил руками в воздухе.

Я не стала тратить время. Оглянувшись, свистнула коню, который чудом не убежал далеко. Оказавшись в седле, не оглядываясь, бросилась в самую чащу – туда, где туман Тёмных земель уже тянул ко мне свои серые щупальца.

Сзади ещё долго раздавались проклятия ослеплённого лорда, но они становились всё тише, поглощаемые тишиной мёртвого леса.

Невидимая граница пролегла под копытами коня, точно бритвой отсекая мир, который я знала. Яростные крики Освальда, лай гончих, сам шум ветра в кронах – всё стихло мгновенно, погружая меня в неестественную, звенящую тишину. Конь всхрапнул, косясь лиловым глазом на клубящийся впереди туман, но покорно пошёл вперёд, повинуясь моему отчаянному желанию скрыться.

Тёмные земли встретили меня не тьмой, а сумеречной, колдовской красотой. Небо здесь было не чёрным, а глубокого, насыщенного индиго, подёрнутого вечным маревом серебристых облаков, сквозь которые просвечивали чужие, незнакомые созвездия. Луна, обычно золотая, здесь сияла мертвенным, сапфировым светом, заливая ландшафт призрачным сиянием.

Воздух был густым, прохладным и пах не гнилью, как пугали в Академии, а терпким ароматом пряной древесины, сырой земли и… ночных цветов.

Вместо привычных деревьев вокруг вздымались исполинские, причудливо изогнутые скалы, напоминающие застывших в камне чудовищ. Из расщелин в них пробивалась странная растительность, похожая на колючий вьюн с мелкими алыми, будто капли крови, цветками. Земля под ногами была покрыта не травой, а ковром из мягкого, фосфоресцирующего мха, светящегося бледно-голубым.

Но самое удивительное ждало впереди. Дорога, если этот узкий проход между скал можно было так назвать, была сплошь усажена кустами роз. Но это были не те нежные цветы, что я собирала для отвара.

Эти кусты были сотканы из шипов. Длинные, острые, как иглы, иссиня-чёрные. Поблескивая в лунном свете, словно грани огранённого обсидиана, они переплетались в сложные, опасные узоры, образуя непроходимую живую изгородь.

На этих кустах распускались сочные бутоны роз цвета воронова крыла. Лепестки их были бархатными, плотными, впитывающими свет, а в самой сердцевине каждого цветка пульсировал крошечный, едва заметный огонёк багрового пламени. Казалось, растения шелестят мне вслед, едва касаясь подола платья своими шипами, словно пробуя на вкус чужачку

– Красота, которая убивает, – изумлённо прошептала я, осторожно ведя коня между колючими стенами. Один неосторожный шаг – и шипы разорвут плоть, а яд чёрных роз погрузит в вечный сон.

Моё дорожное платье превратилось в лохмотья. Кружево зацепилось за очередной шип, и я услышала предательский треск. Обнажённое плечо обжёг холодный воздух Тёмных земель, напоминая о том, как я беззащитна перед этой красотой

Но этот мёртвый, застывший мир казался мне сейчас безопаснее, чем объятия Освальда. Я ехала вперёд, ведомая призрачным сапфировым светом, пока впереди, сквозь разрыв в тумане, не показались очертания исполинского замка, вырубленного прямо в чёрной скале. Замка без единого огонька в окнах.

Я спрыгнула с седла, и ноги, не привыкшие к такой долгой и безумной скачке, подкосились. Дрожащими руками я попыталась ухватиться за уздечку, но конь, дико покосившись на возвышающийся впереди замок, вдруг всхрапнул, вырвал поводья и, развернувшись, скрылся в сиреневом тумане. Топот его копыт быстро стих, оставляя меня в оглушающей, мёртвой тишине Тёмных земель.

Я осталась одна.

Паника, острая и холодная, полоснула по нервам. Я огляделась: обсидиановые скалы, чёрные розы с хищными шипами и это небо цвета индиго, которое никогда не знало солнца. Позади – разъярённый муж со стражей. Впереди – замок, от одного вида которого веяло древним проклятием.

Выбора не было.

Я посмотрела на свои ладони – на них всё ещё поблёскивали остатки золотистой пыльцы. Я только что ослепила одного из самых могущественных лордов королевства. Пути назад нет. Либо этот замок станет моим спасением, либо моей могилой, о которой никто и никогда не узнает.

____________

Спасибо, что проходите этот путь вместе с Айрини. Читаю каждый ваш комментарий и улыбаюсь – вы лучшие соавторы моих эмоций! Обнимаю каждую и очень жду ваших догадок: что же ждёт нашу птичку в глубине замка? 🕊️🔥

Глава 4. Ледяной осколок в сердце дракона

С трудом сглотнув застрявший в горле ком страха, я направилась к массивным воротам. Они были приоткрыты, словно приглашая войти, но от этого гостеприимства по спине пробежал мороз.

Замок встретил меня затхлым воздухом, запахом тлена, старой пыли и горечи прошедших веков. Свет сапфировой луны едва проникал сквозь узкие бойницы, выхватывая из темноты клочья исполинской паутины. Она свисала со сводчатых потолков, точно траурные знамёна, оплетала рыцарские доспехи, застывшие в карауле вдоль стен, и покрывала толстым слоем тяжёлую, резную мебель. Каждый мой шаг поднимал облачко серой пыли, которая оседала на моём некогда светлом платье, словно пепел.

Я шла на ощупь, ведомая неясным инстинктом. Мой светлый дар, обычно такой яркий и тёплый, сейчас сжался внутри, трепеща от близости чего-то безмерно мощного, тёмного и… бесконечно болезненного.

Это чувство привело меня в огромную, холодную гостиную. Когда-то она, вероятно, была роскошной, но сейчас напоминала склеп. Огромный камин зиял чёрной дырой, полной давно остывшей золы. Повсюду царил беспорядок: перевёрнутые кресла, разбитые кубки, разорванные гобелены. Пыль здесь лежала особенно густо, скрывая некогда яркие узоры ковров.

В центре комнаты, на огромном, потёртом диване, обитом тёмным бархатом, лежал мужчина.

Я замерла, прижав руку ко рту, чтобы не закричать. Я слышала о нём! Это был Мортимер ван Шард – опальный Генерал драконов. На его счету было немало побед во славу короля, за которые лорду были дарованы эти земли.

Но сейчас генерал не выглядел грозным воителем. Он лежал, свернувшись калачиком, подтянув колени к подбородку, словно ребёнок. Его мощное тело, обнажённое по пояс, сотрясалось от крупной дрожи. Длинные, спутанные волосы цвета воронова крыла закрывали лицо, но я слышала его тяжёлое, прерывистое дыхание, переходящее в глухой, животный стон.

Я сделала шаг ближе, и, будто ощутив моё присутствие, мужчина вдруг раскинулся на кровати звездой, а лунный свет, пробившийся сквозь прореху в шторе, осветил его грудь.

Я невольно ахнула.

В самой середине, там, где должно было биться сердце, торчал осколок льда. Он был неестественно белым, непрозрачным и, казалось, пульсировал собственным, мертвенным светом. От этого ледяного осколка по смуглой, покрытой шрамами коже, словно трещины на стекле, расходились багрово-чёрные искры тёмной магии.

Они не просто светились. Каждая вспышка заставляла Генерала содрогаться от чудовищной боли. Видимые волны тёмной энергии, густой и вязкой, как дёготь, исходили от его тела, заставляя пыль в комнате вихриться, а паутину – раскачиваться. Эти волны давили на меня, пытаясь вытолкнуть прочь, причиняя почти физическую боль моему светлому дару.

Генерал снова застонал – звук, полный такого отчаяния и невыносимой муки, что мой страх мгновенно отступил, сменившись острой, всепоглощающей потребностью помочь. Я была рождена целительницей и не могла отвернуться от раненого.

Возможно, магистр говорил как раз об этом, когда упоминал, что дар целителя – это его проклятие. Я сделала ещё один шаг вперёд, протягивая руку к мускулистой, испещрённой шрамами груди, и мой свет, повинуясь воле, робко блеснул на кончиках моих пальцев.

Едва мои пальцы, светящиеся мягким молочным сиянием, коснулись ледяного осколка, по комнате прокатился низкий, вибрирующий гул. Тёмная магия вздыбилась, как раненый зверь.

Генерал выгнулся дугой, его мышцы на перекатах плеч и спины натянулись до предела, а из горла вырвался хриплый, надрывный крик. В следующую секунду его рука – огромная, горячая и тяжёлая – метнулась вперёд с быстротой атакующей кобры.

Жёсткие пальцы сомкнулись на моей шее, впечатывая меня в диван.

Я сама не поняла, как оказалась лежащей под мужчиной. Генерал нависал надо мной, и я увидела его лицо: хищное, изрезанное тенями, с резко очерченными скулами и челюстью, сведённой судорогой. Но страшнее всего были глаза. Вертикальные зрачки дракона горели расплавленным золотом на фоне белков, залитых тьмой. В них не было ничего, кроме первобытной агонии и жажды убить того, кто посмел коснуться его раны.

– Кто… ты… – прохрипел он, и от его голоса задрожали пыльные подвески на люстре. – Очередная… убийца… присланная Советом?

Хватка на моём горле усилилась. Я чувствовала, как жизнь уходит из меня, но мой дар, мой упрямый светлый дар, не погас. Напротив, почувствовав угрозу, он вспыхнул с яростью умирающей звезды.

Я не стала вырываться. Вместо этого накрыла его руку, сжимавшую мою шею, своими ладонями.

– Я… целительница, – просипела, вкладывая в эти слова всю оставшуюся силу. – Позволь… помочь…

Глава 5. Тлеющий пепел и запах мускуса

Я закрыла глаза и направила поток чистой, тёплой магии прямо через его ладонь к самому сердцу. Мой свет столкнулся с его тьмой, как волна прибоя со скалой. Искры посыпались градом, обжигая мне кожу, но я лишь стиснула зубы.

Там, под слоем льда и чёрного проклятия, я почувствовала его сердце. Оно не билось – оно болезненно сжималось, скованное холодом, израненное и бесконечно одинокое. И вдруг… лёд под моими пальцами дрогнул.

Тонкая, едва заметная капля воды скатилась по мужской груди, будто осколок льда начал таять. Чёрные искры, что терзали его кожу, на мгновение замерли, меняя цвет с багрового на нежно-золотой.

Генерал вздрогнул. Его хватка на моём горле ослабла. Золотое пламя в его глазах подёрнулось дымкой, зрачки начали расширяться, возвращая ему человеческий облик. Мужчина смотрел на меня так, словно видел перед собой привидение или чудо, в которое разучился верить сотни лет назад.

– Тепло… – выдохнул он, и этот звук был полон такой невозможной, почти детской надежды, что у меня перехватило дыхание. – И… не больно…

Его рука соскользнула с моей шеи и тяжело упала на диван. Он всё ещё тяжело дышал, но его тело больше не сотрясала та безумная дрожь. Осколок в груди уменьшился, хотя всё ещё сидел глубоко, ядовито поблескивая в полумраке.

Мортимер медленно отстранился, глядя на меня – растрёпанную, с окровавленной щекой и синяками на шее, но с руками, которые всё ещё светились нежным спасительным светом.

Не успела я выдохнуть от облегчения и подняться с дивана, как воздух в гостиной внезапно стал тяжёлым и едким, словно в камин плеснули серы. Взгляд генерала, только что затуманенный благодарностью, мгновенно остекленел. Золото в его глазах вспыхнуло с новой, хищной силой, а зрачки сузились в вертикальные лезвия.

– Светлая… – выплюнул он это слово, как яд. – Очередная целительница, которая не может пройти мимо сирого и убогого?

Он резко подался вперёд, и я отшатнулась, случайно сбивая со столика антикварную вазу. Фарфор разлетелся в пыль, но Мортимер даже не моргнул. Его лицо исказилось в гримасе жгучей ненависти, причины которой были мне непонятны.

– Убирайся! – его голос больше не был бархатным. Это был рык раненого зверя, от которого задрожали стёкла в тяжёлых рамах. – Пошла отсюда, я сказал!

– Зачем вы так? Я же облегчила вашу боль!

Он рывком поднялся с дивана. Огромный, пугающий, он навис надо мной, загораживая лунный свет. Осколок льда в его груди снова налился багровым, и чёрные искры магии затрещали, кусая воздух вокруг его пальцев.

– А ты ждала благодарности? – холодно хмыкнул генерал и развёл руки в стороны. – У меня нет сердца, как видишь!

Я невольно отступила, но упёрлась спиной в стену…

Мортимер сделал шаг ко мне, и волна чистой, первобытной тьмы ударила мне в грудь, вышибая дух. В этой магии не было тепла, только холод вечных ледников и ярость воина, которого растоптали и выбросили.

– Беги, птичка, пока я не передумал, – прошипел он прямо мне в лицо, обнажая острые клыки. – Иначе твой свет померкнет навеки.

Он замахнулся рукой, окутанной чёрным пламенем, целясь в стену рядом с моей головой. Грохот крошащегося камня оглушил меня, а посыпавшаяся крошка оцарапала кожу. Стена за моей спиной вздрогнула, и эта вибрация прошила мой позвоночник, заставляя колени подогнуться.

Я видела перед собой не человека, а чудовище, которое сознательно выжигало всё человеческое внутри себя. Его жестокость была щитом – колючим, непробиваемым и страшным.

– Вон! – его голос сорвался на драконий клич, от которого заложило уши.

Я скользнула вдоль стены, спотыкаясь об обломки и чувствуя, как слёзы обиды застилают глаза. Генерал стоял посреди разрушенной комнаты, объятый тлеющим чёрным туманом, и в его глазах не было ничего, кроме бездонной, выжигающей всё живое боли.

Я рванулась к массивной дубовой двери, чувствуя, как паника перехватывает горло. Ещё шаг, ещё одно усилие… Грохот, похожий на удар грома, заставил меня подпрыгнуть. Створки, обитые железом, с оглушительным звоном захлопнулись прямо перед моим носом, отрезая путь к спасению. Тяжёлый засов сам собой соскользнул в пазы, словно повинуясь невидимой, злой воле.

Я обернулась, дрожа и прижимаясь спиной к холодному дереву. Мортимер не бежал за мной. Он просто… оказался рядом. Скользнул сквозь тень, бесплотный и неотвратимый, как сама смерть, и навис надо мной, загораживая скудный свет, пробивавшийся сквозь паутину. Его мощная ладонь, окутанная тлеющим чёрным туманом, с силой врезалась в дверь над моей головой, заставляя дерево заскрежетать. Глухой, вибрирующий рык зародился в его груди, отозвавшись дрожью в моих костях.

Я сжалась в комок и, втягивая голову в плечи, зажмурилась, ожидая немедленной смерти. Но ничего не произошло. Вместо этого вдруг почувствовала его дыхание – горячее, с запахом пепла и горького мускуса.

Мортимер наклонился совсем близко. Я слышала, как втягивается воздух сквозь его сжатые зубы. Мужчина обнюхивал меня. Медленно, по-звериному, проводя носом вдоль моей шеи, оттуда, где ещё горели отпечатки пальцев моего мужа, к виску, к растрёпанным волосам. Глубокий, жадный вдох, от которого у меня мурашки побежали по коже.

Я должна была закричать, но голос пропал. Внутри меня, там, где только что бушевало целительское пламя, поселилось странное, тягучее оцепенение. Моя магия не защищалась – она замерла в странном предвкушении. А тьма генерала больше не била меня, а окутывала, словно щупальца невидимого зверя, пробуя мой страх и мой свет на вкус.

_________

Девочки, у меня у самой сердце замерло, когда Мортимер так близко наклонился к шее Айрини... Кажется, наш суровый генерал встретил достойную противницу! Как думаете, он действительно так опасен, как хочет казаться, или его ледяной панцирь уже дал трещину? Очень жду ваших впечатлений, каждое ваше слово – как лучик света для автора! ❤️