Целительница для графа

ГЛАВА 1  Переселение души

В кабинете главного врача больницы стояло напряжение, густое, словно предгрозовой воздух. Воздух был пропитан запахом антисептиков и едва уловимым ароматом кофе, остывшего в фарфоровой чашке на массивном дубовом столе. Виктор Всеволодович Зорин, мужчина лет пятидесяти с усталыми, но проницательными глазами, сидел за столом, задумчиво глядя на стопку документов. Его пальцы барабанили по гладкой поверхности дерева, выбивая немой ритм тревоги. И я, как никогда понимала его тревогу.

Подняв голову, он встретился со мной взглядом

— Мария Ивановна, сколько сегодня мы потеряли? — главврач больницы потер лицо ладонями.

— В больнице троих, двоих скорая не успела довезти, умерли в дороге, — отчиталась главному врачу и прикрыла на минуту глаза, которые нещадно ломило. Ночка была еще та!

Нехватка врачей ощущалась остро, потоками прибывали новые больные. Среди зараженных — множество подростков, для малышей же существовал отдельный госпиталь.

Больные поступали без единого сопутствующего недуга, абсолютно здоровые, крепкие. Для родителей, для близких — это настоящая трагедия. Стремительное, неподдающееся контролю прогрессирование болезни ставило наших докторов в тупик. Мы боролись, делали все возможное, применяли методики, что используются в ведущих клиниках мира, но сталкивались с абсолютно неуправляемыми случаями. Легкие поражались неудержимо. Мы не могли понять, почему человек с букетом хронических заболеваний переносил ковид бессимптомно, а полные жизни ребята угасали за трое суток.

— Как же так, Виктор Всеволодович? Им бы жить да радоваться, а они смотрят тебе в глаза и молят: «Доктор, спасите!» — слезы покатились по щекам.

Даже нам врачам старой закалки, которые в жизни повидали немало, было довольно сложно эмоционально.

— Ох, моя хорошая, пойдем в ординаторскую. Поспишь там пару часов… По-умному бы тебя отправить домой, да только людей катастрофически не хватает! Прости, голубушка!

Я едва смогла приподняться со стула, пошатнулась. Словно выпила снотворного, так сильно клонило в сон. Внутри, помимо непонятной слабости, горел огонь, будто я оказалась в раскаленной парной.

Главврач, заметив мое состояние, нахмурил брови:

— Маша, мне не нравится, как ты выглядишь. Пойдем, помогу тебе прилечь, заодно температуру измерю.

— Все в порядке, я просто спать хочу! — с трудом ворочая языком, проговорила своему однокурснику по мединституту. Когда-то нас называли «женихом и невестой», но судьба распорядилась иначе. Я встретила Сашку, влюбилась, а Витька через год женился на Олеське, нашей однокурснице. Сашка погиб, выполняя воинский долг «за кордоном», а у Витьки жена умерла от тромбоэмболии легочной артерии*, полученной после перелома ноги. У каждого из нас остался сын, они стали лучшими друзьями. Как и мы, выбрали медицину.

Я лежала с открытыми глазами, видя все будто сквозь молочную пелену. Сквозь нее проступали фигуры медсестер в белых халатах, слышались голоса — мужские и женские, но слов я не различала. В какой-то момент почувствовала, как внутри меня со звоном рвутся нити, золотистые, как мне казалось. Одна за другой, до последней, седьмой. И вот, словно обретая крылья, я взлетела вверх. Сверху было видно, как главврач с медсестрами склонились над больной.

—Всё! — произнес Витька, он же Виктор Всеволодович, незаметно смахнув слезу с щеки. Он бережно погладил щеку женщины и накрыл простыней.

Женщина смутно напомнила мне мою маму, которая умерла от рака, когда я только закончила институт, такая же худая, изможденная от болезни.

— Прости, Машенька. Не думал я, что любовь всей жизни покинет меня так скоро. Его слова кольнули сердце, с такой болью они были сказаны, и до меня дошло — эта исхудавшая женщина, это была я… Я умерла?

Не успев осознать и принять свою смерть, мое эфирное тело оказалось окутано плотным туманом. Казалось, смерть должна была вызвать бурю эмоций, но я была удивительно спокойна, словно все шло своим чередом.

—Хм! – эхом отозвалось в голове. – Такая девица мне самому пригодится, потому с перерождением повременим. Итак…

Продолжение оборвалось, оставив после себя гулкое любопытство: кому и зачем я понадобилась? Но спросить было некого. Мысли, словно пойманные в ловушку, закружились, и я провалилась в бархатную тьму, в последний миг осознав, что, возможно, уже и головы-то моей нет.

Внезапно в ноздри ударил пьянящий аромат луговых трав. Над головой шелестели листья, словно нежное дыхание лета, окутавшее меня живительным покоем. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь изумрудный полог, играли на лице, и, превозмогая неведомую тяжесть, я наконец разлепила веки. Взгляд устремился в бездонную лазурь неба, на раскидистые ветви незнакомого дерева с большими листьями, нависшими надо мной.

Воздух был густ и напоен дивными запахами: терпкой полынью, сладким клевером, пряной мятой. Казалось, каждый цветок, каждый стебелек делился своим ароматом, сплетая в единую, неповторимую симфонию. Я закрыла глаза, вдыхая полной грудью, пытаясь запечатлеть это мгновение, эту безмятежность, столь редкую в моей прежней жизни, особенно последние дни.

Медленно, неумолимо мысль начала обретать форму, вползая в сознание: происходящее после смерти было… весьма странным.

—Что за шутки! – вырвалось недовольное восклицание.

Попыталась сесть, но тело оказалось непослушным, хотя вовсе не парализованным: я отчетливо ощущала каждый камешек, каждый бугорок под собой…

—Тело! – вскрикнула я от внезапности, ведь точно знала, что умерла. Витька сам констатировал мою смерть…

В сознании вспыхнули последние мгновения перед тем, как туман поглотил меня, и я рухнула в бездну.

"Любовь всей жизни!"– его слова прощания прозвучали отчетливо. Неужели?... Да нет!... Не может быть! Они с Сашкой так ладили, мы дружили семьями… Я никогда не замечала на себе его взглядов… Хотя… был один момент, после смерти мужа и его жены, когда он спросил, не хочу ли я замуж? Тогда меня разобрал такой смех, что я лишь отрицательно мотнула головой.