Целительница для инквизитора

Пролог

Тайра бежит, продирается в темноте сквозь густые заросли леса, который знает наизусть с пяти лет. С того самого времени, когда ее привела сюда тетушка Исса и запретила плакать.

Впереди мелькают слабые огни города. Тайра останавливается, придерживается за дерево, переводя дух.

Свежие шрамы на спине и руках саднят. Она поводит плечом, ловя себя на мысли, которая уже не раз возникала у нее.

Сбежать.

Выбраться из леса в люди, чтобы навсегда забыть ужасы, которые преследуют ее каждый день. И не в ночных кошмарах. Наяву.

Тетушка Исса думает, что она ничего не помнит из своей прошлой жизни. Как мама лежала бездыханной на полу. Шок и неверие во взгляде отца. И вопли тетушки: «Это она... она ―маленький монстр! Я говорила тебе, что в ней кровь ведьмы! Она убила мою сестру!»

«Она всего лишь ребенок!» ― сиплым от горя голосом произнес отец, не отрывая взгляда от умершей жены.

«Ребенок… убийца! ― сказала как выплюнула тетушка. ― Рано или поздно она всех здесь погубит, попомни мои слова! А лучше ― отправь ее подальше отсюда. Так будет лучше для всех»

А потом ― скучные полупустые комнаты, женщины, закутанные до подбородка в черные халаты. Одна из них ласково вещает: «Твоя тетя хочет забрать тебя, дитя. Пойдем, она тебя уже ждет!»

Тайра обрадовалась. Она подумала, что ее забирают домой. Назад, к отцу, который ее так любил. Но почему-то разрешил увезти в этот странный дом, полный чужих людей, которым она не нужна.

Тетя, встретив ее, улыбнулась такой ласковой улыбкой… и в ту же ночь отвезла ее маленький домик в лесу. Там она выпорола ее в первый раз ни за что, приговаривая: «Ты будешь жить, маленькая ведьма. Ты будешь жить и страдать, потому что я так хочу. До тех пор, пока не отдашь мне все до последней капли, все свои силы. Никто не узнает, что ты жива. И ты не сбежишь, если не хочешь сгореть на костре».

Тайра задыхается, хотя уже долгое время стоит на месте.

Сбежать?

К тем самым людям, которые ненавидят таких, как она. Иногда ищут, зовут, чтобы помогла, вылечила, дают гроши и… делают вид, что ее не знают.

Спасибо, что хоть сразу инквизиторам не сдают.

Эми с силой сжимает медальон на груди, который она скрывает магией. Тот самый, с пламенем в овале. Герб Эшвельда.

У нее есть дом. Есть отец, который теперь ее ненавидит. Который винит ее во всем. Хотя она ничего не сделала.

Она просто вошла в комнату, а мама уже лежала на полу. Мертвая.

Кому это теперь докажешь?

Разве что ей повезет встретить Перевозчика, о котором ходят легенды. Якобы он спасает магов и отправляет их в лучший мир. Моркхольм.

Звучит почти как… преисподняя.

Может, и впрямь этот Перевозчик существует. Потому что маги и драконы не раз уже сбегали из темницы, о чем она узнавала от людей, которых лечила, и газет, которые она получала от тех же клиентов. В нагрузку к золотым монетам.

Остается надеяться, что этот лучший мир ― не загробный. А Перевозчик ― не еще один маньяк-убийца.

Просто Тайра давно убедилась, что чудес не существует. Нужно самой выгрызать свое счастье и все время быть начеку. Или не счастье, а хотя бы достойную жизнь, которая пока только снится.

И магия ― это вовсе не чудо. Обыденность. Ничего особенного.

А еще ей ужасно повезло, что тетушка Исса считает ее необразованной магичкой-затворницей с недоразвитым мозгом, который не понимает обычных слов. Поэтому спокойненько при ней бормотала: «Уже завтра ей исполняется двадцать… ну наконец-то, дождалась! И лучшее время для шикарного смертельного ритуала… пожалуй, после полнолуния. Как все сходится, ну красота же! Ах, эти премилые красные ягодки папоротника… надо бы скорее собрать, и я получу силу, перед которой не устоит все королевство…»

Она бахвалилась, смеялась, пришептывала сама себе ― и пусть не говорит, что это Тайра немного «того». А сегодня утром заявила:

― Эмилия, милочка, видишь, уже луна проявилась? Сходи-ка по ягоды папоротника. Красненькие такие, понимаешь? Да самых свежих принеси. Хочу сделать новый соус к мясу, тебе понравится. Как раз к твоему дню рождения.

Тетушка уверена, что Тайра не помнит своего настоящего имени. Придумала какую-то Эмилию. Эми. Как страус эму. Но лучше пусть называет, как хочет. Только не бьет.

Тайра не сомневалась, что ей «понравится». Особенно шастать ночью по лесу даже без захудалого факела, чтобы не привлекать к себе внимание горожан.

Просто она научилась молчать. И молчать постоянно, отчего можно подумать, что она не в себе.

Она вышла часов в десять, а сейчас уже глубоко за полночь.

И ей уже исполнилось двадцать. Ведь это уже ― завтра.

Тетушка хочет ее очень оригинально поздравить ― забрать себе ее магический дар. А потом… убить. Она мечтает потрясти королевство. Она… может убить отца, ведь не просто так она это все затеяла. Хочет власти.

А отец ― тот, кто стоит у нее на пути.

Тайра этого не допустит. Несмотря на то, что отец сам от нее отказался. Поверил лжи. Поверил, что она ― монстр.

Но… выход какой?

Вернуться без ягод ― получить по первое число. Тайра так и слышит свист плетей. Чувствует, как свежие незажившие шрамы разрываются, горячая кровь ручьями течет по спине кровь… как сок из ягод папоротника.

«Ты ― магичка. Твое место на костре. Но я прячу тебя от правосудия, храню тебе жизнь. И это благодарность за мои труды?»

А может, ей скажут что-то похуже. Например, что она ― убийца. Тайра это уже слышала, поэтому вряд ли ее ранят слова. Она давно разучилась чувствовать.

А потом… что потом? Тетушка пойдет за ягодами сама. Тайру так или иначе ждет смерть.

Но что ждет Эшвельд, если она добровольно согласится на этот ритуал?

Тайра смотрит и смотрит ― на мерцающие огни столицы королевства. И упорно не замечает под ногами ярко-красных ягод папротника, которые как раз созревают в полнолуние.

Их. Просто. Нет.

— Целительница! Прошу тебя! — разрывает тишину отчаянный голос.

1 глава

Два дня назад

Шаг. Еще один.

Рафаэль Вейнгард поднимается по ступеням в тревожном предвкушении, будто пришел в гости к высокопоставленному лицу, а не к себе домой.

Золотая многоконечная звезда с прямыми лучами — символ инквизиции, «свет, разгоняющий тьму» ― ощутимо колет ладонь. Между основными лучами расположены более мелкие, острые, как лезвия. А в центре будто горит пламя ― герб королевства. Рядом подпись: «За верную службу короне».

Что на этот раз скажет отец? Ведь Рафаэль ― без пяти минут главный инквизитор Эшвельда. Генерал, властвующий над служащими инквизиции по всем городам, а не только в столице.

Вряд ли у него найдутся аргументы, чтобы раскритиковать его в пух и прах ― как он всегда делает, ― ткнуть носом в то, что у его сына получается «недостаточно хорошо».

Еще час назад король Орландо Эмберфолл в своей праздничной ярко-оранжевой мантии вручил ему этот орден со словами: «Лучший инквизитор за последние десять лет. Гордость короны. Пример для подражания».

Рафаэль кивал, улыбался нужными мышцами лица и думал о том, что в темнице сейчас сидит двенадцать человек. Двое из них — дети. Младшему восемь. Он плакал, когда его заковывали в кандалы.

Он гонит эти мысли прочь. Он всегда так делает. Они мешают работать.

Рафаэль шел по красной дорожке, чеканя шаг. В парадном зале по бокам выстроились стражники, придворные и инквизиторы младшего ранга. В конце на троне восседал король. Рядом ― его жена.

Калисса.

Она стояла справа от трона, чуть позади, как и подобает королеве. Черное нарядное платье с многочисленными кружевами, иссиня-черные волосы, стянутые в строгую прическу. Миндалевидные темные глаза смотрели с выражением, которое Рафаэль не мог прочесть. Восхищение? Интерес? Или что-то другое, хищное, от чего мороз шел по коже. Даже у такого черствого воина, как он.

Ему не нравилась Калисса. Он невзлюбил новую королеву с того самого дня, как она появилась во дворе после смерти сестры. Слишком сладкая речь. Слишком правильные слова. Слишком быстро она заняла место рядом с королем — сначала как близкий член семьи, потом как жена.

Конечно, Рафаэль об этом молчал. Он вообще много о чем молчал.

— Лорд Вейнгард, — властно произнес король, — мой лучший верховный инквизитор. Подойди ближе, не стесняйся. Ты заслужил это.

Орландо Эмберфолд сделал знак одному из придворных. Тот встрепенулся, засуетился и тут же подскочил с бархатной темно-синей коробочкой в руках, на дне которой лежала эта самая звезда.

Рафаэль опустился на одно колено и принял награду. Все, как подобает. Пальцы на секунду коснулись королевской руки — горячей и чуть дрожащей. Будто король был нездоров.

— Несмотря на запятнанную репутацию твоей семьи, я рад, что ты так верно мне служишь, — заявил он. — А вчера ты доказал, что достоин доверия.

Рафаэль замер.

Он знал, о чем идет речь. Бабушка. Ее целительский дар был слишком ярким, чтобы его не заметить. А еще она не могла не лечить, когда ее просили. Сколько она жизней спасла… но ее саму никто не спас от рук верных слуг инквизиции.

От таких, как Рафаэль.

Он хорошо помнил прощальный взгляд ее добрых лучистых глаз, хотя очень старался забыть…

Но вдруг король знал больше? Вдруг он узнал о его тайне? О том, что Рафаэль прячет под рубашкой, под кожей… в самой крови?

Впрочем, если бы его величество был в курсе, Рафаэль давно бы сидел в темнице, ожидая своей участи, как и другая… нечисть.

Сердце пропустило удар. Рафаэль поднял глаза, вгляделся в лицо короля, ища намек, подвох, скрытую угрозу…

Орландо смотрел на него устало и доброжелательно. Он ничего не знал. Он просто выполнял долг, награждая лучшего инквизитора королевства.

— Благодарю, ваше величество, — сказал Рафаэль ровно и спокойно. Он давно научился контролировать голос, даже когда внутри все переворачивалось от боли и ужаса.

Калисса сделала шаг вперед.

— Ваше величество, — промурлыкала она. — Кажется, вы кое-что забыли…

Орландо повернулся к ней, удивленно приподняв бровь.

— О чем ты, милая?

— Еще одну награду для нашего… героя.