Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший

Глава 1

— Закрой дверь с той стороны. Мне здесь не нужна нянька.

Тяжелый голос дракона разрезал тишину темной комнаты, и я вздрогнула. От страха по спине пробежали мурашки, и я тут же отругала себя.

Никогда не боялась пациентов — и сегодня не лучший день, чтобы начинать.

Пускай мой новый подопечный хоть десять раз могущественный дракон. Когда-то. Когда-то он был могущественным драконом, а сейчас не может ходить, видеть и пользоваться магией.

Именно поэтому я здесь.

— Я здесь по приказу императора, ваша светлость, — церемонно сказала я. Голос почти не дрожал, хоть страшно мне было до ужаса. — Меня зовут Амелия Уэйн, я целитель первого разряда.

— Убирайтесь обратно в столицу, целитель первого разряда Амелия Уэйн. Не для того я в эту глушь перебрался, чтобы вы устраивали здесь проходной двор.

Я сглотнула.

— Боюсь, я не могу убраться в столицу. Я работаю в местной больнице и…

— Ты еще и местная? А что, нормальные целители закончились? Остались только провинциальные идиотки вроде тебя?

Вот козел.

— Меня прислали, чтобы помочь вам встать на ноги.

О том, что в его случае это вряд ли возможно, я решила не говорить. В конце концов, он и так уже наверняка в курсе. Все в курсе, все королевство. Еще бы — такая трагедия. Герцог Дерек Ашер. Двоюродный брат императора. Герой войны, генерал, ректор военной академии! И в таком состоянии.

Моя воля — я бы ни за что сюда не пришла. Еще высокомерных упертых драконов мне в жизни не хватало!

Но мне отчаянно нужны были деньги, иначе мы с моим сыном и мамой останемся на улице, нас просто выгонят из дома, где мы сейчас живем. А скооро зима.

Вынырнув из размышлений, я сообразила, что уже какое-то время в комнате тихо, и приободрилась.

Может, он все-таки не такой уж самодовольный индюк, как я думала?

— Для начала я хотела бы вас осмотреть. И потом, когда я оценю ваше состояние, мы с вами поговорим о плане лечения.

— Интересно, — после паузы уронил дракон.

Я выгнула бровь и сжала в руках полу форменной зеленой робы.

— Вы можете задать любые вопросы.

— Интересно, с чего вы взяли, что мне не плевать на то, чего вы там хотите.

— Я просто… Что вы сказали?

— Убирайтесь отсюда, Амелия Уэйн! — рявкнул дракон. — Мне вам на шири сказать, чтобы до вас дошло?

От возмущения я задохнулась. Он что, думает, может просто так меня выгнать?

Нет!

Если я не заработаю денег, то нам конец.

А чтобы их заработать — мне нужно, чтобы этот упрямый дракон позволил его лечить.

В больнице мне столько не заплатят, а для борделей я старовата.

В смысле… тело-то мне досталось молодое! Амелии Уэйн только недавно исполнилось тридцать, совсем соплюшка.

Но в моем мире мне успело стукнуть сорок пять, так что ни за какие деньги я бы уже не смогла делать то, что требуется от работниц борделя: молчать, улыбаться и врать мужчине, какой он молодец.

Медицина всегда мне была как-то ближе.

Я сглотнула пересохшим горлом и сжала кулаки.

— Ну?! Я долго буду ждать? — рявкнул дракон, полуобернувшись ко мне. — Ушла отсюда, пока я тебя не вышвырнул.

Какой же невыносимый, упрямый, злобный чурбан!

Ладно, вдох-выдох.

Деньги, думай о деньгах. Этот чурбан — герцог, двоюродный брат императора. Корона обещала тебе баснословные деньги, если он разрешит его лечить.

— Я… Я не собираюсь уходить.

Молчание.

Прищурившись, я попыталась разглядеть хоть что-нибудь, но не увидела ничего, кроме силуэта сидящего спиной ко мне у стола мужчины. Его плечи были широкими, голова — опущенной.

Как давно дракон уже сидит? Не лучшее решение, при его-то диагнозе.

В комнате пахло пылью и, удушливо, до больной головы, жженой смолой. Я поморщилась. Считалось, что окуривание сосновыми ветками успокаивает, но на деле дым просто делал голову тяжелой, а мысли — вялыми.

И кто вообще придумал, что в комнате больного должны быть занавешены окна? Вот уж идиотские суеверия.

С этим я планировала разделаться в первую очередь.

В родной больнице меня прозвали Занозой — за то, что я часто и упорно не соглашалась с местными методами лечения, хотя до недавнего времени была простой практиканткой и должна была помалкивать.

Терпел главный целитель меня только потому, что я часто оказывалась права. Поэтому, собственно, я и оказалась здесь. Поэтому и получила в таком молодом возрасте первый разряд.

— Меня прислали по приказу императора. Я должна… должна провести первичный осмотр, чтобы…

— Чтобы выяснить, почему я до сих пор не сдох? Считай провела. А теперь проваливай отсюда.

— Но…

— Проваливай!

Раньше, чем я успела ответить, в его руке вспыхнул огненный шар, и от яркого света я зажмурилась.

Однако. Об этом в медицинской карте герцога не было.

Значит, магия частично сохранена. Это и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что у драконов магия в норме проходит через вторую ипостась, а значит, связь с ней не утрачена окончательно. Плохо — потому что теперь каждое обращение к магии происходит без полноценного отвода нагрузки. Импульс замыкается в человеческом теле и ложится исключительно на нервную систему.

Которая, как нетрудно догадаться, повреждена.

То, чем еще болен сидящий передо мной дракон и можно ли ему помочь, мне только предстояло выяснить.

Дракон тем временем снова отвернулся.

— Следующий полетит тебе в голову, если не уберешься.

Мерзавец и хам!

— Я не… Я не уберусь. И знаете что, Дерек…

— Стоп.

— Что? Вы наконец поняли, что ради выздоровления…

— Повтори. У тебя знакомый голос. Я тебя знаю.

Чтоб его, этого только не хватало. Я-то этого высокомерного дракона видела впервые — а с еще большим удовольствием не видела бы вообще.

А вот девчушка, в тело которой я попала год назад, знала его очень хорошо. Весьма близко. Очень близко.

Глава 2

Семь лет назад

— “Я пишу вам это письмо, потому что не могу больше молчать”, — громко прочитал ректор Ашер. — “Я долго боролась со своим чувств…” Пропущена буква, адептка Грейс! Нельзя, что ли, быть повнимательнее?

Все в аудитории расхохотались, и я почувствовала, как мои щеки заливает отчаянная краска стыда.

— Прекра…

Ректор Ашер ухмыльнулся.

— Что? Я вас не расслышал, адептка Грейс. Вы говорите, читать дальше?

— Нет!

Я бросилась к ректору Ашеру, но наткнулась на невидимый барьер.

Сердце ухнуло вниз.

Хохот в аудитории стоял такой громкий, что закладывало уши.

— Нет? Вы буквально завалили меня вашими писульками, умоляя прочитать. Ну вот. Я читаю. Так, что у нас дальше? — Он демонстративно прищурился. — “Но теперь я открыто признаюсь, что люблю вас так сильно, что не описать словами. Мое сердце выпрыгивает из груди…” Какая пошлость. Вы не могли бы подобрать метафору пооригинальнее? Отвратительно. И это вы сочиняли всю ночь? Хорошо, что вы на целительском факультете, а не на факультете стихоплетов, иначе я бы не вытерпел позора и уволился.

Все расхохотались. Вообще все, весь поток, который собрался в аудитории. Прогуливать занятия ректора не решались даже самые отъявленные хулиганы.

Ректор Ашер благосклонно ухмыльнулся аудитории уголком рта — для него это было наивысшим проявлением эмоций. Он был высокими, темноволосым и взрослым — старше тридцати!

Богатый. Могущественный. Сильный. Красивый.

Самый лучший.

А как ему шла длинная, в пол, черная преподавательская мантия!

Его вторым воплощением был огромный черный ящер с крыльями, закрывающими само небо, но его мало кто видел. Говорили, это потому, что дракон императора был меньше и не таким впечатляющим.

Да и причин принимать боевую ипостась у ректора Ашера не было.

Конечно, на границах сейчас было неспокойно: ифриты с южных пустынь наступали, в газетах сообщали о все новых и жертвах.

Но ситуация была пока не настолько плохой, чтобы привлекать генерала императорской армии и отрывать его от управления академией.

И я молилась о том, чтобы она не ухудшилась, потому что ифриты были кровожадными огненными тварями. Единственными, кто всерьез мог угрожать драконам. В истории уже происходили случаи, когда ифриты убивали половину драконов королевства, которые защищали от этих кровожадных демонов границы.

— Я… Я вас… — пробормотала я, не зная толком, что хочу сказать.

— Ущербная влюбилась в ректора! — выкрикнул кто-то.

Слова утонули в общем хохоте.

Подождав, пока все успокоятся, ректор Ашер спросил:

— Вы хотели что-то сказать, адептка Грейс?

Я отчаянно сжала в руках подол юбки и зажмурилась.

Письмо, которое сочиняла несколько ночей подряд, прячась от соседок по комнате под одеялом и подсвечивая себе зачарованной искрой, белело в его смуглой ладони.

Конечно, мне говорили, что я сошла с ума. С моей этой… влюбленностью.

Нет, немного в ректора были влюблены все адептки, конечно, но я… Я была уверена, что мы предназначены друг другу судьбой.

Конечно, где я и где Дерек Ашер? Но я все равно любила. Я даже пыталась до него тайком дотронуться, веря в то, что однажды у меня на руке появится его метка. Но она так и не появилась. А тот момент, когда я сшибла ректора с ног и смогла облапать его шею и немного грудь, стал самым ярким воспоминанием в моей жизни.

Хотелось бы еще украсть хотя бы пуговицу, но меня от него оттащили, так что такой возможности не представилось.

— Я…

— Еще и заикаетесь, — брезгливо сморщился он и снова взглянул на письмо. — О, занятно. Вы пишете, что хотели бы затащить меня в постель и показать, в чем на самом деле состоят ваши таланты?

В аудитории заулюлюкали, и я бросилась к ректору Ашеру.

— Там такого не было! Не было! Это просто…

На этот раз он то ли забыл, то ли не счел нужным выставить барьер, так что я налетела на него с разбегу.

Упала бы, если бы ректор Ашер не подхватил меня свободной рукой.

— А жаль, адептка Грейс, было бы хотя бы нетривиально, — ухмыльнулся он, сжав мое запястье.

— Пустите!

— Вы хотели быть ближе, мне не кажется?

— Я…

— Правильно ли я понимаю, что вы хотите за меня замуж?

— Я… Что?

— Чего вы ожидали от меня в ответ на ваши… — Он покрутил письмо в руках. — Писульки?

Я…

Мои глаза наполнились слезами.

— Да как вы смеете надо мной насмехаться! Я вас… Я?

— Что? Любите? — скучающим тоном спросил он. — И что дальше?

— Что? Простите, я…

— Что дальше, мисс Грейс? Меня-то это почему должно волновать?

— Вас?

— Да, меня. Вы не слишком красивы, не обаятельны, особых успехов в учебе я тоже за вами не помню. Ваша семья небогата, приданого можно не ждать. Что еще? Что вы мне можете предложить?

— Я…

— Богатый внутренний мир? Доброту? Увольте. Тот, кто сказал, что у вас это есть, вам здорово польстил.

— Я… Я… Я люблю вас. Правда. По-настоящему. Я…

Я замолчала, не зная, как объяснить то, что чувствую. У меня сердце разрывалось от одного его взгляда, я мечтала о нем, я хотела быть ближе… Я была уверена — мы должны быть вместе!

Потому что такие чувства не могут быть невзаимными!

Он закатил глаза.

— И поэтому вы решили подсунуть мне эти отвратительное леденцы в форме сердечек?

Аудитория застонала от смеха. Я покраснела.

— Это…

— И ладно леденцы, но потом вы перешли на вино. Дурного качества, надо сказать.

— Я…

— Как вам в голову пришло, адептка Грейс, подсунуть алкоголь ректору? У вас вообще есть понятие субординации в голове? Или только вата?

— Я…

— И главное, как у вас наглости хватило нашпиговать все ваши подарки зельем вожделения? Вы правда думали, что я не пойму?

— Я… Но я…

Я замолчала, не зная, как выразить то, что было у меня внутри. Просто… он бы полюбил меня. Если бы только увидел. Если бы посмотрел не как на адептку, как на женщину.