Целительница для забытого Дракона

Глава 1. Мой жених — трехсотлетний дракон

Голова раскалывалась, перед глазами все плыло, но я была жива! Не задохнулась! Я ничего не видела и постаралась нащупать стенки и крышку саркофага, в котором меня заперли. И при этом старалась не думать, что лежу рядом с трехсотлетней мумией.

Я — та, кто должна была умереть во славу Богини, став жертвенной невестой для символа власти жрецов. Безликий, Преподобный, Провидец… Почти мистический образ и нетленное тело. Насчет «нетленного», правда, не знаю — запах тут стоял отвратительный.

Я попыталась снять надетое мне на палец кольцо, но оно словно приросло к коже.

Мне предлагали избежать участи жертвы, выйдя замуж за главу культа, но я узнала его греховные тайны и пыталась предупредить людей. Меня лишили двух моих единственных помощников, заперли в тюрьме и положили в саркофаг на милость существа, которое продолжало жить, убивая своих невест.

Каждый год ему приносили жертву. И я оказалась следующей.

Я вытянула руки и к удивлению поняла: крышки надо мной нет. И стенок нет. Я резко села, пытаясь разглядеть в кромешной тьме хоть что-то. Сунула руку в карман, где лежал последний дар от жрицы, которую я считала высокомерной и фанатичной. Но только она в итоге сделала хоть что-то, чтобы облегчить мою судьбу: небольшой мешочек с чем-то легким. Я попыталась на ощупь понять, что там, но услышала шаги позади и быстро спрятала мешок обратно.

— Вставай, Таис, — раздался позади грубый голос.

Я развернулась. В тусклом свете из высокого дверного проема показался силуэт в балахоне. Таис… Это имя уже успело стать моим, но сейчас резануло по ушам. Я только начала заново жить, строить планы, но все рухнуло.

— Вставай. — Меня подняли за руку. Жрецов оказалось двое.

Они были одеты в светло-серые длинные балахоны, в руках были посохи с золотыми слегка светящимися кристаллами в набалдашниках.

Оба высокие, сильные, видать, выполняли роли вышибал и надсмотрщиков. Я успела познакомиться с подобными в темнице. Один молодой едва ли около тридцати, другой уже в возрасте с сединой в короткой бороде.

Меня потащили туда, где в высоком проходе маячил тусклый свет. Запах гниения и крови усилился.

Я не понимала, что происходит. Меня же положили в саркофаг. Получается, вытащили? Куда теперь ведут? Я открыла рот, но в горле пересохло, видать, от зелья, пришлось сглатывать слюну.

Меня втолкнули в высокую каменную залу без окон — только тусклые магические светильники мерцали под потолком.

Я споткнулась обо что-то, опустила взгляд и замерла. На пути лежал чешуйчатый хвост. Тяжелый, темный, он уходил к низкому каменному ложу слева. А там, в тусклом свете, угадывалось тело. Уродливое, огромное, похожее на человеческое, но частично покрытое грубой черной чешуей.

Но не это было самым страшным.

Тело покрывали жуткие раны — старые и свежие. Они сочились, гнили, и запах здесь стоял такой, что меня едва не вывернуло.

— Иди к своему жениху, невеста! — подтолкнул меня один из надсмотрщиков.

А потом они поклонились в пояс и хором, дежурным тоном произнесли:

— Приятной вам брачной ночи, Преподобный!

Ужас объял меня. Брачной ночи? Преподобный? Тот, кого они почитают и о ком говорят, что он дарует им силу, лежит не в саркофаге, а здесь, в вонючем сыром подвале?

— Что происходит? Где я? Зачем я тут? — Я вцепилась в балахон одного из жрецов.

— Пойдешь на корм Безликому, Таис, — фыркнул молодой.

— В смысле? — пробормотала я.

— Он превратится в дракона полностью и сожрет тебя.

— К-когда? — спросила я первое, что пришло в голову.

— Когда пробудится и захочет есть, — хмыкнул тот, что старше. — Может, через неделю, может, через месяц. Так что поживешь еще, будет время подумать над своим поведением и раскаяться.

Он схватил мою руку и сунул в нее кольцо побольше.

— Надень своему жениху на палец.

Я невольно скривилась от страха, глянув на хвост дракона.

Молодой усмехнулся и потянул мое платье за рукав вниз. Я дернулась и отпрянула.

— Если мы придем, а на его руке не будет кольца, снимем с тебя все шмотье и будешь ждать пробуждения жениха голышом, — издевательски произнес он.

Они довольно рассмеялись. Я обняла себя за плечи. Боже, я думала, мои мучения наконец закончились, но, похоже, сильно ошибалась.

— Отдыхай пока. Завтра приступишь к своим обязанностям, — добавил второй.

— Обязанностям? — переспросила я.

Но они не ответили, только снова рассмеялись и вышли, закрыв за собой дверь и оставив меня наедине с драконом, заточенным в самом сердце храма.

Последнее время я часто ощущала чужую боль в груди, меня словно тянуло к неизвестному существу.

Но сейчас все стихло. Осталась только моя собственная тревога, обида и боль от плети на спине и плечах.

Я попала в этот мир около четырех месяцев назад. Меня называли посланницей Диверии, разрешили привнести медицинские знания. С магией, которая мне досталась каким-то чудом, я действительно добилась невероятных успехов. Научила местных целителей проводить несложные операции, по моим заказам изготавливали инструменты.

Я думала, что делаю доброе дело, но оказалось, меня просто использовали, чтобы укрепить власть верхушки. И применяли мои знания во вред людям, используя медицинские инструменты в пытках. Я попыталась разоблачить злодеев — и оказалась в темнице.

Дракон в частично человеческом обличье шевельнулся, издал глухой тихий стон. Я вздрогнула и отбросила мысли о прошлом. Какой смысл сокрушаться, если я здесь — в подземелье с израненным и буквально гниющим заживо драконом, который, между прочим, сожрет меня, когда очнется.

Кольцо… я должна надеть кольцо, чтобы эти придурки не раздели меня. Они точно способны на это и на гораздо худшее.

Я подходила медленно, стараясь двигаться неслышно. Хоть судьба моя и была предрешена, я все равно боялась смерти. А еще говорят, у людей нет инстинктов…

Чем ближе я подходила, тем громче стучало сердце и тем лучше я могла рассмотреть лежащее на боку создание.

Глава 2. Обязанности супруги

Его веки задергались, ноздри раздулись — он будто принюхивался. А у меня в панике заметались мысли: никакой недели у меня нет! Он превратится до конца в монстра и сожрет меня прямо сейчас!

Но если продолжу дергаться, только быстрее разбужу. Я замерла в слабой надежде, что он все-таки не проснется.

Несколько секунд он крепко держал меня, мышцы его лица тревожно подергивались, а потом он расслабился. Пальцы с мощными когтями разжались, рука упала, ударившись о камень. Но он уже никак не реагировал.

Ноги подкосились. Я осела на пол. На запястье остались царапины от грубой чешуи и когтей.

— Фуф, — выдохнула я.

Отползла подальше в угол и долго сидела там, теряясь в собственных мыслях и слушая хриплое дыхание, иногда стоны и шуршание его хвоста, который время от времени двигался.

После зелья, что дали жрецы на ритуале, меня все еще клонило в сон. Я боялась сомкнуть глаза, но все-таки отрубилась.

Очнулась скрюченной на холодном полу от звука шагов и тут же подскочила.

Один жрец подходил ко мне, второй копошился у входа.

— Вставай, Таис, — приказал тот, что помоложе, останавливаясь надо мной. — Хватит валяться, приступай к работе.

Я молча поднялась, даже не представляя, что это может быть за работа. Но, наверное, можно особенно не спрашивать — меня сейчас и так просветят.

— Молодец, колечко надела, — одобрительно хмыкнул он. — Не из трусливых, не каждая в первый день надевала. Значит так, ты теперь невеста Преподобного, вернее, уже его законная супруга, и должна позаботиться о нем.

Он кивнул в сторону, где стоял второй жрец с кучей поклажи.

— Идем. — Жрец пошел к своему напарнику. — Твоя задача, Таис, привести жилище Преподобного в порядок. А еще помыть его самого.

— Помыть? — Я остановилась, осматривая ведра с водой, таз, гору тряпок, какой-то тюк, веник, кувшин, кружку и миску, в которой лежал кусок хлеба. — Перед своей смертью?

— Это очень почетно, Таис. Ты прикоснешься к самому Преподобному! — возвышенным и в то же время издевательским тоном произнес молодой жрец.

— Что-то только вы содержите его не как преподобного, а как преступника, — пробурчала я. — Откуда эти раны?

— Не твоего ума дело, девка! — крикнул на меня тот, что старше. — Иди работай! Отхожее место вон там, — махнул он рукой куда-то в угол.

Они ушли и снова заперли меня. Я постояла немного и пошла к дракону. Преподобный, Безликий, основатель, великий Провидец. Что еще про него говорили?..

— Но почему ты в таком состоянии? — прошептала я, оглядывая его ужасное тело. — Ты ранишь сам себя этими жуткими когтями?

Я испытывала к нему какую-то ненормальную в моем положении жалость. Он проснется, превратится до конца в дракона и сожрет меня. Я должна бояться ненавидеть его заранее. Ведь кроме меня от его когтей и зубов умерла не одна сотня таких вот «невест».

Но я подошла ближе и чуть откинула слипшиеся волосы с его удивительно благородного лица. И как мне помыть его, чтобы он не проснулся? Пусть мои дни сочтены, но приближать свой конец не хотелось. Хотя странно: ведь мне снова не за что цепляться в этом мире.

Я налила в таз воды, взяла тряпку, темный кусок мыла и пошла к нему. Решила начать с хвоста хотя бы из соображений безопасности. Если начнет просыпаться, успею убежать и затаиться.

Намочила тряпку, натерла мылом и принялась осторожно размачивать струпья, потом смывать все это и продвигаться дальше сантиметр за сантиметром.

Его чешуйки будто откликались мне — слегка топорщились, поддаваясь, чтобы я промыла между ними как следует.

Я увлеклась. Даже нашла в этом занятии некую прелесть — перед смертью помогу живому существу. И пусть верхушка культа прогнила насквозь, много обычных жрецов и послушников, кто в самом деле живет по догмам Диверии. Значит, и моя жертва будет что-то значить. Сюда вела меня судьба и их богиня? Ну что ж… пожалуй, пора смириться.

Говорят, если не можешь изменить ситуацию, посмотри на нее под другим углом. И угол, под которым я могла бы смотреть с позитивом: моя несчастная жизнь закончится, а вместе с ней боль, одиночество и невзгоды. А если загробный мир существует, я встречусь с родными, которые уже давно ждут меня там.

Я должна была погибнуть вместе с ними в аварии три года назад, но чудом осталась цела. Вероятно, ради того, чтобы стать кормом. Такая себе судьба, но какая уж есть…

От этих мыслей мне и правда стало легче. Я не заметила, как прошло время. Но до основания хвоста я так и не добралась — закончилась чистая вода, а моя спина стояла колом от напряжения.

— Что ж, пора и мне отдохнуть, — произнесла я, любуясь результатом.

Хвост теперь аж блестел в тусклом свете. И даже раны на нем уже не выглядели настолько ужасно. Хотя, конечно, было бы неплохо не просто промыть, а обработать… но я так устала, да и не было у меня ничего полезного.

Я расстелила у стены тюк, набитый соломой, — после холодного пола он показался мне райским ложем. Перекусила хлебом, запила водой и крепко уснула, утомленная работой.

Разбудили меня вновь пришедшие жрецы. Я села и потянулась.

Кажется, они даже не заметили меня — просто продолжили болтать о своем. Это были не те жрецы, что привели меня сюда. Те двое — высокие, поджарые, сильные. Эти — один пухлый и маленький, краснощекий, второй тоже маленький, но горбатый. У горбатого в руках была чаша.

Они подошли к дракону, обошли его кругом.

— О, смотри, тут, кажется, затянулось, — гнусаво в голос произнес горбатый.

Второй кивнул, достал нож и полоснул по бедру существа. Я дернулась, зажала рукой рот, уже представляя, как дракон просыпается, превращается в чудовище и крушит все вокруг.

Но он только дернулся, простонал, махнул рукой в пустоту, словно стараясь схватить невидимого обидчика. Хвост слегка ударил по полу. И Безликий снова замер.

Меня прошиб озноб. Как может такое быть? Получается, я зря боялась разбудить его своими тряпками. И моя теория, что эти раны он нанес себе сам, с треском провалилась.

Глава 3. Новое предназначение

— Фу, как воняет от него, — брезгливо бросил горбатый.

Я окрестила их так про себя: пухляш и горбатый. Было даже забавно, хотя куда там мне забавляться?

— Ага, что-то совсем плох стал, — согласился его напарник. — А ведь лет десять назад за три дня заживало и почти не гноилось.

— Целителя бы ему позвать.

— Нельзя, ты же знаешь, — укоризненно заявил пухляш. — Десница запрещает. Мы с тобой клятву давали и приставлены только к нему чтобы руны поддерживать да священную кровь собирать. Сами почти гнием тут в подвале. Сколько лет света белого не видели… Потому что чем больше людей знает, тем опаснее.

— И то верно, — скрипуче рассмеялся горбатый. — Что только начнется, если все пронюхают, что основатель храма — дракон, и он до сих пор подпитывает это место и дает магию всем главным?

— Да-а-а, тогда уж не выкрутится Десница со своей свитой, такое начнется… Жрецы же драконов истребляют, а тут получается воно как: сами от него и зависят, — задумчиво пробормотал пухляш и тут же добавил: — Кстати, приводили жертвенную невесту? Не видел, где она?

Они оба заозирались.

— Не мог же он так быстро сожрать ее, — гнусавил горбун. — Да он еще не проснулся.

— О, смотри, хвост какой чистый! — радостно, словно ребенок, воскликнул пухляш. — Приступила к работе.

Я выдохнула и встала. Смысла прятаться больше не было. Вышла из своего темного уголка и направилась к ним.

— Вот она!

— Симпатичная, — глупо хихикнул горбун.

— Что вы делаете? — строго спросила я.

Эти жрецы казались простачками, судя по их поведению. Но то, что они делали, не выглядело безобидным ни с какой стороны.

— Любопытная, смотрю? — хмыкнул горбун. — Ну на, посмотри.

Я подошла, с опаской поглядывая, не проснется ли, но все было тихо. А из раны уже набежало полчаши густой, темной крови, чуть мерцающей в тусклом освещении.

Струйка сделалась совсем тонкой — словно его организм уже старался затянуть рану.

Пухлый жрец ковырнул в ней ножом еще раз, и поток крови снова увеличился.

— Зачем? — прошептала я, в ужасе заметив выражение страдания на лице мужчины.

Вернее, дракона… но какое это имеет значение, если он чувствует боль, но просто не может проснуться и защитить себя. Такой большой, мощный, опасный… пожирающий своих невест в нужное время. И лежит тут в незаживающих страшных ранах. Поистине удручающее зрелище.

— Ну так, он силу дает. Когда жрецов посвящают, Десница и главные святейшие каждую неделю пьют. В общем, нужда большая в его крови, — терпеливо и даже с охотой поделился пухляш.

— Но это… как-то…

Наверное, мое лицо говорило само за себя, потому что они усмехнулись.

— Он сам отдал себя во имя Диверии. И даже в сон погрузился, чтобы не стареть.

— Сам на вот это? — пробормотала я, оглядывая его израненное тело. Верилось в подобные объяснения с большим трудом. — А еще на то, чтобы раз в год съедать по девушке?

— И на это тоже, — закивал пухляш. — А как думаешь, чем заклятье поддерживается? За столько лет он превратился бы в иссохшую мумию.

Они посмеялись надо мной, отняли чашу от раны, когда та наполнилась. И не перевязали, не приложили даже, прости господи, подорожник. Собрались уходить, но переглянулись и кивнули друг другу.

— Ты молодец, — похвалил меня пухляш. — Не орешь, не плачешь. А то обычно все такие храбрые, пока хвост драконий не увидят.

Я скривилась, не понимая, как реагировать. Они так спокойно говорят об этом…

— Что тебе принести? — улыбнулся горбун. — Пока жить тут будешь ведь.

— Принести? — переспросила я. Труп Десницы, — так и хотелось добавить.

— Ладно, обожди, принесем что-нибудь вкусненького. Вино какое любишь?

— Вино? — совсем поразилась я добродушным лицам жрецов. Этого я вообще не ожидала.

— Только соглядатаям не говори, припрячь. Но они походят еще пару дней и бросят. Всегда так было.

— Бедняжка, растерялась, — хихикнул горбун. — Ну ничего, обожди, мы тебе поможем.

Они кивнули мне и пошли к выходу, а я смотрела им вслед и поражалась высшей степени цинизма этих людей.

Дверь закрылась, шаги удалились. Я осталась одна. В полумраке, сырости и вони, рядом с искалеченным телом человека, который пожертвовал собой ради процветания культа. Насколько фанатичным надо быть, чтобы пойти на такое?

Невольно вспомнился сон. Мужчина, дракончики, по которым он горюет. Вдруг я подумала: а что, если это были его дети? И что, если он пожертвовал и ими?

Мороз пробежал по коже. Я обняла себя руками за плечи, но не уходила. Так и стояла, глядя на благородное лицо спящего монстра.

— Ох, точно! — вспомнила я. — Вивиана же передала мне что-то.

Я залезла в карман, развязала мешок. Внутри оказался еще один мешочек с травами — по запаху те, что мы настаивали в госпитале для промывания ран. Пузырек с непонятной жидкостью и небольшой складной ножик.

Что же она успела мне тогда сказать? «Исполни свое предназначение». Предназначение умереть, — пришло в голову сразу. Но тут травы и какое-то лекарство, скорее всего. Так какое же у меня предназначение?

И тут вспомнила последний разговор жрецов. Ну точно! Они не могут позвать целителя, потому что нельзя допускать лишних людей. А я целитель. И пока я не померла, я должна улучшить состояние своего «жениха».

Странно, что сам Десница надо мной с палкой не стоит, но, может быть, это исходит от самой Вивианы?

— Я тебя должна вылечить, а ты меня потом сожрешь? — спросила я спящего и вздохнула.

Подошла ближе, положила ладонь на свежую рану. Он даже не дернулся. Что ж, пусть так. Пока буду ждать его пробуждения, хоть с ума не сойду от безделья и тоски.

Да и не смогла бы я смотреть на страдающее существо, зная, что могу чем-то помочь. И теперь у меня были инструменты для этой помощи.

А пока я могла немного ускорить заживление свежей раны. Не зря же у меня теперь волшебные способности в конце концов. Я сосредоточилась.

Глава 4. «Рабочие» моменты

Мужчина чуть наклонил голову и приветливо улыбнулся. Он был очевидно моложе той версии, что лежала сейчас в подвале храма.

— Кто ты и как попала сюда? — спросил он дружелюбно.

— Меня зовут Таис, — ответила я, подумав потом, зачем назвала это имя, а не свое настоящее. Но, впрочем, какая разница. Я пожала плечами. — Не знаю, как попала сюда.

— Но ты ведь уже была здесь, не так ли? — прищурился он. — Я… помню тебя. Твою энергию. Ты говорила, что ты моя невеста.

Мне стало неловко. Сейчас, стоя к этому красивому мужчине лицом к лицу, я терялась. Он улыбнулся.

— Ты красивая, и душа у тебя чистая, но, извини, это исключено. Ты точно не можешь быть моей невестой, потому что я уже женат, — внезапно совершенно искренне сказал он и легко рассмеялся.

На меня это подействовало расслабляюще, и я рассмеялась в ответ.

— А это твои дети? — рискнула я, кивнув на дракончиков.

— Да. — Он тепло и смущенно улыбнулся. — Если не торопишься, можешь посидеть тут.

Мужчина подошел ближе к кромке воды и сел.

— За ними нужен глаз да глаз, — комментировал он. — Бывало, приходилось вытаскивать их за хвосты — нахлебаются воды.

Я подошла и села рядом. Здесь было всяко лучше, чем в мрачном вонючем подвале.

— Они милые, — сказала я. — А как тебя зовут? А то нечестно: ты знаешь мое имя, а я твоего нет.

— Раэнир, — ответил он просто.

— Приятно познакомиться, Раэнир, — сказала я.

— И правда приятно, — улыбнулся он. — А то у меня такое чувство, что я застрял здесь на много-много лет.

Я повернулась к резвящимся дракончикам, чтобы не выдать тоску на лице. Ком встал поперек горла. Ты и не представляешь, как надолго ты застрял, Раэнир. Красивое имя. И сам он красивый. Странно, почему-то мне было и правда хорошо рядом с ним.

— Как только они научились превращаться, больше времени проводят в драконьем облике, — поделился он. — Говорят, потому что они близнецы, и им весело друг с другом и без подражания взрослым.

Дракончики выскочили на берег и подбежали к нам. Размером с крупную кошку, чешуйчатые, пухлые и резвые до невозможности, они кинулись к отцу, и он принялся их щекотать.

Они заливались смешным визгом, и я смеялась вместе с ними. Чудеса, да и только. Как же не хотелось уходить отсюда…

Потом они устроились клубочками у него на бедрах и уснули. Раэнир покосился на меня смущенно и даже виновато.

— Ты тоже думаешь, что я слишком балую их?

Я рассмеялась.

— Они же дети, почему нельзя их баловать? Кто сказал тебе такую ерунду?

Он странно посмотрел на меня с тоской и отвернулся.

— Мне все так говорят. Мой отец, моя мать, моя жена. Считают, что так я сделаю их слабыми.

— Какие глупости! — вспыхнула я. — Если обнимать и баловаться с детьми — это плохо, то скажи мне, что тогда хорошо?

— Тренироваться, учить силе воли и выдержке, учить быть серьезными и не плакать, когда больно.

— Но они же дети, — пробормотала я, ничего не понимая.

— Так учили меня, так учат всех драконов. У нас не должно быть слабостей. — Он снова глянул на меня, но на этот раз в его глазах блестели искры задора. — Поэтому мы часто уходим сюда, чтобы не попадаться на глаза моей суровой родне.

— Извини, но твоя родня жестокая, — серьезно сказала я.

Он вдруг приблизился и снял с моих волос лепесток.

— Вот бы ты была моей невестой в самом деле, — весело усмехнулся он. — С тобой, думаю, мы могли бы подружиться.

Теперь рассмеялась я, но негромко, чтобы не разбудить малышей.

— Ну ты даешь! Твоя жена вряд ли обрадовалась бы, услышав эти слова. Настучала бы тебе по голове — и была бы права!

Он пожал плечами.

— Я так не думаю.

У меня похолодело все внутри.

— Она… она умерла?

— Нет, — мотнул головой Раэнир. — Просто ей все равно. Династический брак с ненормальным драконом. Все, что от нас требовалось, мы выполнили.

Он погладил дракончиков.

— Больше мы не живем как супруги.

Мне стало неловко, и я решила все перевести в шутку:

— Ой, все женатые так говорят, а потом оказывается, что они «пошутили», да «приукрасили».

— Почему рядом с тобой так легко? — спросил он серьезно.

— Эй, хватит подкатов, ты говорил, что я не могу быть твоей невестой, — снова рассмеялась я.

Он смотрел на меня пристально и серьезно, а я смеялась — просто потому что в этом месте было хорошо.

И вдруг мне стало нечем дышать. Я начала хватать ртом воздух, видение растворилось, в ноздри ударил запах гнойных ран, и я поняла, что лежу прямо на несчастном раненом драконе. Видать, свалилась, когда поплыло сознание.

Но это ладно. Я не могла встать, потому что меня прижимал к себе железной хваткой вышеупомянутый несчастный дракон.

Я испугалась, что он проснулся, подняла голову — но нет, его глаза так и оставались закрыты, лицо спокойным и даже сосредоточенным. И только я выдохнула, как ощутила нечто твердое, упирающееся мне в бедро.

— Чего-о-о? — протянула я, извернулась, выскользнула-таки из его рук и шлепнулась на пол.

Раэнир, я так полагаю, все-таки в его сне или подсознании я побывала, лежал уже не совсем на боку, а больше на спине — насколько позволял его хвост. И в том месте, которое прикрывала тщедушная тряпочка, прикрывая наготу, теперь отчетливо виднелось мужское достоинство прилично-неприличных размеров.

Я врач, и должна по долгу службы относиться к таким моментам спокойно, но меня почему-то колбасило от неуместности ситуации.

— Издеваешься?! — пробормотала я. — В таком-то состоянии у тебя там еще что-то работает?!