Целительница: другая

Глава 1

Небо было серым. За весь март солнце в Москве появилось лишь дважды. Наконец-то начался апрель. На него вся надежда.

Виктория Пятницкая смотрела в окно: туман размывал всю картинку. Было непривычно не видеть людей, спешащих по своим делам, но это приносило спокойствие. Одиночество давно перестало пугать, а вот толпа, наоборот, вызывала тревогу.

Вика поймала себя на мысли, что ей нравится этот вид за окном, затерянный в хмурой дымке. Сила желания, которую она давно уже не ощущала, пробудилась в ней. Фантазия разыгралась, расширилась, наполнила Пятницкую изнутри и унесла в неведомые края.

Что скрывает это марево? Может, за ним Золотой мост туманного Владивостока? Или помпезный Будапешт с бесконечными башенками и купальнями? Готический Эдинбург, в каждом закоулке прячущий какую-то тайну? А может, просто горы с голубым озером у подножия? Пора, пора выйти из квартиры. Засиделась дома. Надо совершить путешествие хотя бы до парикмахерской. Вика очень хотела распустить надоевший вечный пучок, но волосы были в ужасном состоянии — безобразно отросли и позабыли свою вьющуюся природу. С этим надо было что-то делать.

Пятницкая провела тяжёлой рукой по лбу и левой щеке, сильно надавливая на кожу, словно лишь боль могла заставить её сделать первый шаг из самовольного заточения. И это действительно помогло, дало необходимый импульс. Вика поправила пучок, надела кроссовки, накинула куртку поверх спортивного костюма, в котором уже пару дней ходила дома, и вышла из квартиры.

Улица встретила холодным ветром, а ближайший салон красоты — недружелюбной надписью: «Мы открываемся в 11:00». На часах было девять. Нервно кусая губу, Виктория посмотрела на башни Москва-Сити. Она знала, что там есть салон, который работает двадцать четыре часа в сутки, но ей совсем не хотелось случайно встретить бывших коллег — не из-за вытянутых коленок тёмно-бордовых тренировочных штанов, не из-за ненакрашенных ресниц, вовсе нет, просто потому, что не было никакого желания отвечать на неудобные вопросы. 

Целый год Пятницкая обходила стороной Сити, чтобы никому не объяснять, зачем она ушла на взлёте карьеры. Но узнает ли кто-то её в таком неприглядном виде? Слишком уж мала вероятность. И, чуть поколебавшись, Вика всё же зашагала к небоскрёбам.

Она специально обошла стороной торговый центр и башню банка, чтобы не наткнуться на знакомых, но это не помогло: когда она поднималась по ступенькам в здание, где находился салон красоты, путь ей преградил Алексей Смолин.

— Привет, красотка! Пепельная блондинка? Тебе не идёт.

Вика исподлобья посмотрела на Алексея и подумала, как же всё-таки удивительна судьба, которая вновь и вновь сводит их. Каждый раз их внезапная встреча становится предвестником череды печальных событий. Впрочем, может, и не стоит обобщать: однажды подобная цепочка происшествий привела её к Вите, спасибо за это Смолину.

— Это седина, — пояснила Пятницкая, забыв поздороваться.

— Вся голова?! — не смог скрыть изумления Алексей.

— Да. Теперь это мой цвет волос, — спокойно сказала Вика.

— Ты идёшь на встречу? Спешишь? — быстро сменил тему разговора Смолин.

— Хочу подстричься. Больше дел нет. 

— Составлю тебе компанию, у меня есть время до двенадцати. 

Вика пожала плечами — мол, пусть будет так — и зашагала вверх по лестнице.

Мастер был свободен, но Пятницкая медлила, медитируя на прайс-лист. Она не могла решить, стоит ли отдавать четыре тысячи за стрижку, если можно дождаться открытия эконом-парикмахерской.

— Я оплачу, — шепнул ей на ухо Алексей и уже громко добавил: — Иди, а то мы не успеем выпить кофе.

Пятницкая впервые чуть улыбнулась Смолину и прошла к креслу. 

— Что делаем? — спросил парикмахер.

— Боб-каре.

— Вы уверены? — не на шутку удивился он, разглядывая её волосы длиной по пояс.

— Режьте, — уверенно повторила она.

Мастер вздохнул и взял ножницы в руки.

Смолин опешил, когда Вика вернулась на ресепшен: 

— Ты не стала красить волосы?

— Забыл про кофе? Мы бы не успели его выпить. Идём?

— Пойдём ужинать, чтобы всё успеть, — предложил Алексей, беря Викторию под локоть и потянув из салона.

— Попридержи коней, Лёш, — отстранилась Пятницкая. — Кто знает, что случится после кофе. 

— Чего ты боишься? 

— Людей, — честно ответила она. — Я почти год ни с кем не общалась. Мне нужно вспомнить, как это. 

— Но я — это я! А не просто человек.

Вика ещё раз улыбнулась:

— Да, ты — это ты.

И они направились в ближайший «Старбакс». 

Пошёл дождь. Пятницкая смотрела, как капли ползут по стеклу большого окна.

— Удивлён, что ты выбрала чай.

— Я почти перестала пить кофе. У меня нет повода бодриться.

Глава 2

Такси остановилось возле сталинской высотки напротив Белого дома.

— Лёша, зачем мы идём в отель? — смутилась Пятницкая.

— Затем. Там наверху прекрасный ресторан с прекрасным видом, я заказал столик. А пока ждём ужин, можем выпить что-нибудь в баре внизу. Надеюсь, ты не заснёшь сразу после пары бокалов красненького?

— Не засну, — улыбнулась Вика.

Она шла за Алексеем и думала о Вите: совсем недавно это он устраивал ей подобные сюрпризы… На мысли о прошлом немедленно откликнулось тело, и внутри что-то приятно задрожало от волнения. Вика позволила себе расслабиться в этом ощущении, не позволяя боли утраты испортить столь сладостные воспоминания. Как нельзя кстати освободился милый уголок в лобби-баре, и удобное кресло с готовностью приняло её в свои объятия.

Вика с удовольствием прикрыла глаза. Остались только звуки. Чей-то сдержанный смех, бряцание бокалов, тихий джаз. Совсем рядом ритмично застучали по паркету каблуки, сопровождаемые лёгким поскрипыванием колёсиков чемодана, а потом шум утонул в мягкости ковра. Какая-то парочка слева замурлыкала на французском. Затем долетела немецкая речь — удивительно плавная, с австрийским акцентом. Еле слышно распахнулись двери лифта, мимо торопливо протопали чьи-то тяжёлые шаги, в воздухе завис приятный аромат дорогого мужского парфюма. 

— Судя по выражению лица, тебе здесь нравится, а ведь не хотела идти.

Вика открыла глаза, возвращаясь из мира звуков к Смолину:

— Мне нравятся холлы в отелях. Они чем-то похожи на аэропорт.

— Есть ощущение отпуска, да?

— Что-то типа того.

— Мне тоже это нравится. Странно, мы ведь впервые так с тобой сидим?

— Да.

— Почему мы раньше никуда не ездили?

— Ты постоянно был в командировках.

Алексей сделал многозначительную паузу, а потом выдал:

— Тебе не стыдно сидеть здесь в заношенных трениках?

— Мне — нет. Почему ты спросил? Разве здесь дресс-код?

— Я хочу пойти в бар с красивой женщиной. Я люблю, когда ты носишь платья.

— По-твоему, только платье делает меня красивой?

— Платье подчёркивает твою красоту. И вообще, люди — существа социальные, и у них есть негласные правила хорошего тона. Или твоя задача — бросить вызов обществу?

— Нет, — ответила Вика без колебаний. Нет у неё ни претензий к обществу, ни громких заявлений для мира. — На какое время у нас заказан столик?

— О! Ты не споришь? На шесть.

— Не вижу повода для спора. Я постараюсь успеть к сроку. Поеду домой и переоденусь.

Вика задумалась на секунду, просчитывая возможные варианты перемещений по городу: такси, метро, автобус... Задача тут же показалась невыполнимой. 

— Если бы я хотел, чтобы ты переоделась дома, то завёл бы этот разговор ещё в парке.

— А чего ты хотел?

— Хотел порадовать тебя. Я купил тебе платье, туфли, тушь, румяна, помаду. Нижнее белье не покупал, чтобы ты не подумала чего лишнего. Если что-то не подойдёт, верну в магазин. А так всё твоё.

Вика внимательно посмотрела на Алексея. У него не было ни портфеля, ни хоть какой-нибудь сумки или пакета. Он усмехнулся на её непонимающий взгляд и положил на столик карточку-ключ.

— Номер 2046 на двадцатом этаже. Я подожду тебя здесь. И на всякий случай скажу, что второго ключа у меня нет. Не переживай. Оставь всё там, потом у тебя будет возможность переодеться.

Пятницкая смущённо взяла ключ и послушно побрела к лифту. Было непривычно осознавать это смущение, да и вообще чувствовать что-то. Способность испытывать какие-то эмоции ошарашила больше, чем действия Смолина.

Вика открыла дверь и зашла в номер. Рука её заскользила по стене, коснулась края комода, кресла, а потом замерла на шторе. Дождь за окном прекратился. Пятницкая заплакала.

Они никогда не были с Виктором в этом отеле, но номер враз оживил все картины её прошлой счастливой жизни. Были ли проблемы? Конечно, были! Но рядом был и тот, с кем хотелось их решать, тот, с кем невозможно было увязнуть в обидах и злости, тот, в объятиях которого можно было забыться, тот, рядом с которым верилось, что всё будет хорошо. А теперь его нет.

Солнце показалось из-за туч и оживило реку красно-золотыми искрами, словно показывая Вике, что и после сумрака можно снова начать светить и дарить людям своё тепло.

Пятницкая утёрла слезы. Посмотрела на часы на стене. Было 17:40. Впервые за год время обрело для неё значение. Оставалось двадцать минут, чтобы оживить свою внутреннюю женщину или хотя бы сделать вид, что она есть, надев красивый наряд и освежив лицо лёгким макияжем.

Виктория спустилась в лобби-бар и снова села напротив Алексея. Тот смотрел на неё не отрываясь, как в первый раз, разглядывая с ног до головы.

— Красивая, — тихо и задумчиво констатировал он, словно развеяв какие-то свои прошлые сомнения. — Я начинаю привыкать к тому, что ты блондинка. И у тебя короткие волосы.

Глава 3

У

Утро было прохладным. Пятницкая сидела на узкой скамеечке и смотрела на хмурое небо. Хвойные шапки огромных сосен заслоняли его почти полностью. Сосны были такие большие, что Вика чувствовала себя возле них малюсенькой девочкой.

Он подошёл тихо. Впрочем, как всегда.

— Чаю тебе принёс. Зябко нынче.

— Спасибо, Иваныч, — благодарно отозвалась Вика и забрала железную кружку из рук низенького худого старичка в телогрейке нараспашку и в чёрной бейсболке набекрень.

— Ну, оставишь здесь потом. 

— Постой!

— Чё?

— Забирай насовсем, — сказала Вика, протягивая старику чёрную сапёрную лопатку.

— Да ну?! Больше не придёшь, что ли?

— Может.

— Э-хе… — только и прокряхтел Иваныч, забрал подарок и бойко зашагал к себе в бытовку, стоящую чуть поодаль от могилы Виктора Поспелова.

— Не приду, — прошептала Вика чёрному камню. — Смысла больше нет. Осталась лишь привычка. Да и твоим костям это вряд ли нужно.

Чашка приятно грела руки, а тёплый чай, казалось, добрался до глубины души. Стало хорошо.

Иваныч больше к ней не вышел, хоть Пятницкая и просидела ещё час неизвестно чего выжидая.

Кладбищенская калитка противно скрипнула на ветру, будто проклятье бросила вслед Вике. Тут же зазвонил телефон. Это было непривычно и неприятно, словно кто-то незваный ворвался в её личное пространство.

Она знала этот номер наизусть. Помедлив, сняла трубку, прятаться теперь было бессмысленно:

— Алло.

— Привет, — осторожно сказала Мария Новикова.

— Привет, Маш.

— В мессенджере появилось сообщение, что ты присоединилась к пользователям. Я решила не гадать: ты не ты —  и позвонила.

— Я, как видишь. Вернее, слышишь.

— Хочешь встретиться?

Вика помедлила с ответом, пытаясь определиться с желаниями. Встретиться она хотела, а обсуждать что было — нет. Да что уж теперь, пора вылезать из своей норы.

— Давай. Где и когда?

— Может, сегодня? Я освобожусь после четырнадцати. Хочешь, покажу тебе наш центр развития, я как раз буду там?

— Что покажешь?

— Мы с твоей мамой открыли центр развития и учим людей чувствовать и использовать божественную энергию.

— Она тоже будет? — Вика похолодела.

— Нет.

— Хорошо. Тогда скинь адрес. Я буду там ровно в два.

— Договорились.

После услышанного Вике захотелось вернуться на кладбище, сесть возле могилки и застыть там каменным изваянием. Та, которая когда-то бросила её на произвол судьбы, отказавшись обучать магии, теперь учила первых встречных, да ещё на пару с её лучшей подругой. Невероятно больно. Не было ей места в этом мире. Просто не было... Зачем она только появилась на свет?!

Телефон завибрировал вновь. Алексей прислал картинку: чашка кофе в лучах рассветного солнца на фоне умопомрачительного вида на Москву-реку и Белый дом. И подпись: «То, что пропустила вредная девчонка». Сразу стало легче, морок развеялся, и Пятницкая пошла в сторону метро.

***

Центр развития находился недалеко от Тверского бульвара. Вывеска гласила: «Алеф-практика».

Пятницкая зашла внутрь и оказалась у лестницы, ведущей вниз. По её краям горели цветные лампочки. Их таинственный свет раскрашивал полумрак и завораживал. Вика улыбнулась, расслабила спину и спустилась по ступенькам. Она очутилась в помещении средних размеров, выкрашенном в приятный оранжевый цвет. Было уютно. Под потолком висела ажурная люстра из латуни, напоминающая о марокканских берегах. У стен стояли мягкие широкие лавки с серой обивкой и цветными подушками, на которых так и хотелось развалиться. В углах дымились курительные палочки, ублажая стихию воздуха и смиряя мысли. За деревянной стойкой, декорированной корягами, сидела милая девушка лет двадцати. 

— Здравствуйте, — приветливо сказала она.

— Здравствуйте! Я к Марии Новиковой.

— Вы, вероятно, Виктория?

— Да.

— Она ждёт вас в кафе, проходите. Прямо по коридору слева от меня.

Вика кивнула в знак благодарности и пошла в указанном направлении. Здесь использовался всё тот же приём: свет в длинном проходе лучился из пола. Почему-то возникла ассоциация с пещерой на четвёртом плане бытия, где Пятницкая однажды породнилась со своим тотемом. 

Кафе было оформлено в мягко-синих тонах, простая белая деревянная мебель и жёлтые лампы-звёзды под голубым потолком служили ненавязчивым акцентом. Цветные витражи пропускали приглушённый свет. Вика вспомнила, что помещение подвальное, и поняла, что источник света искусственный.

Маша улыбнулась ей и жестом пригласила присесть.

Глава 4

Поезд вёз Пятницкую и Смолина из Женевского аэропорта в Лозанну. Идиллические картинки швейцарской провинции радовали взор лишь на станциях. В остальное время за окнами мелькали фонари.

— Через двадцать минут прибудем на вокзал.

— Удобно, меньше часа в пути.

— Очень удобно! Я езжу так на работу. Выхожу в центре Женевы. Там до офиса пять минут пешком. И в Лозанне пять минут до вокзала. По дороге читаю новости и листаю свой планер.

— Невероятно! Ты ездишь на работу на электричке.

— Невероятно, что ты грозилась пить виски, а не осилила и одного стакана. 

— Вино мне всё-таки ближе, — отшутилась Вика. — Почему Лозанна, если работаешь в Женеве?

— Женева — неуютный город. Словно стоит на другом озере. Останешься подольше, свожу тебя туда — и сама поймёшь.

Виктория улыбнулась, но воздержалась от комментариев. Не знала, как отреагировать. Ещё в самолёте под воздействием виски она ощутила расстройство множественной личности. То она действовала как та, которая когда-то встречалась с Алексеем, то как руководитель подразделения банка, то как вдова, как жена Виктора. Личности брали главенство над ней в произвольном порядке и не давали расслабиться — приходилось контролировать своё поведение сверх всякой меры. Испытывать стыд, радость, азарт и боль практически одновременно — это ненормально. Сидеть одной в квартире было куда проще, чем выйти в мир людей, которые тоже что-то думают, чего-то хотят и куда-то идут. Но при всём желании оставаться незаметной у неё это не вышло.

— Ты отказался от машины?

— Здесь — да. Уровень комфорта несопоставим с количеством проблем и затрат. Мне же не нужно ездить во Францию за продуктами, — усмехнулся Алексей.

— О чём ты? — не поняла Вика.

— Это местное развлечение: поехать в выходные за покупками во французские супермаркеты, где цены ниже. Я не заморачиваюсь. 

— Ты дружишь с местными?

— Больше с такими же приезжими, как и я. Их много. И русских много. Кстати, взял на завтрашний вечер билеты на концерт какого-то крутого русского пианиста.

— Пианиста? — не поверила Пятницкая.

— Это же тусовка. Почувствуй себя героиней старого романа, когда люди ходили в театры, чтобы себя показать и на других посмотреть. 

— Странная аллегория. В романе, который сразу припоминается под стук колёс, всё заканчивается плохо для героини.

— Брось, эти поезда почти бесшумные.

— И всё же…

— Вика, я тебя не тороплю и готов ждать. Оставь ненужные волнения.

— Спасибо.

— Я хочу, чтобы ты расслабилась и насладилась красивым городом в хорошей компании.

Вика улыбнулась: Алексей не мог не ввернуть что-то восхваляющее его самого. Интересно, почему ей это всегда бросалось в глаза? Восторгая, раздражая, маня и утомляя одновременно. Она пристально посмотрела на Смолина, тот улыбнулся в ответ, только вот она вовсе не ловила его улыбку, она зацепилась за свой немой вопрос: что ей импонирует в его уверенности в себе? Быть может, то, что в ней самой этого нет? Сколько бы она ни копировала чужие умения и навыки, самоуверенности так и не прибавилось. Умер Виктор, завершилась её карьера в банке, дар исчез, она осталась без ориентиров и опор, без слов одобрения и даже критики — какая уж тут уверенность в себе? Как же непосильна свобода, когда ты ничего из себя не представляешь, когда даже не можешь родить цель для продолжения пути… 

Поезд остановился, и это спасло Пятницкую от ещё более глубокого погружения в тёмные мысли. 

***

Вика сидела в кресле, поджав под себя ноги, и смотрела в окно. Панораму заволокло туманом.

— Раньше ты бы надела одну мою футболку, без моих штанов… — Алексей подал ей бокал с красным вином и сел на диван, стоящий впритык к креслу.

— Ты обещал красивый вид из окна. И не торопить.

— Погода считывает твоё настроение, — усмехнулся Смолин. — Ладно. Конечно, обещал. Я съезжу завтра на работу на пару часов и вернусь. Могу оставить вторые ключи, вдруг тебе захочется прогуляться. Хотя еда, вино — всё есть дома.

Пятницкая кивнула и спросила:

— Ты не помнишь, почему я пошла учиться на финансового менеджера?

— Помню. Ты разве нет?

— Нет.

— Так на спор же. Ты всегда завидовала, что я круче тебя, а ведь мы тогда с тобой ещё даже не встречались.

— А-а-а, Смолин! — всплеснула руками Вика. — Какой ты!..

— Да, так и было, — продолжил он, не реагируя на её эмоциональный всплеск. — Ты вдруг пришла, начала расспрашивать про учёбу, про возможные перспективы после и про зарплату, если ты выберешь профессию, как у меня. Что-то мямлила про тяжёлый труд врачей и ординатуру, что родители не очень-то и рады... Ну я и сказал, что ты просто не потянешь экономику, что это не твоё. Вот ты и зарубилась: подала документы не в мед, а в вышку. И мало того что поступила, так ещё и с красным дипломом окончила.