Цена

Цена

Сначала я жил сам.

Потом — в чьих‑то сторис.

Теперь — только в страданиях людей, которым я эти страдания и принёс.

***

Я всегда любил провалы в памяти.

Не то чтобы специально их искал.

Просто они были удобным маркером «удавшегося вечера».

Утро. Голова — как динамик, в котором забыли убавить басы.

Во рту вкус металла, дерьма и сахара.

Глаза ещё не открылись, а рука уже нащупывает телефон.

Экран вспыхивает — и жизнь начинает воспроизводиться:

— тридцать сторис с моей рожей;

— пересланные видео: «братишка, глянь, ты тут вообще…»;

— два «ты точно крэйзи»;

— один «ты живой?».

Листаю.

Я лезу на барную стойку, ору песню, слов которой не знаю.

Сижу на полу в коридоре и объясняю какому‑то типу, что вся эта хрень с лайками — иллюзия, но мне норм.

Сижу за рулём чьей‑то тачки и вожу, как в игре на смартфоне.

Сижу в джакузи в одежде, ржу над чем‑то и делаю вид, что «слишком трезвый для этого».

Людей не помню. Ситуации — тоже.

Но если видео есть — значит, было.

Видоса нет — кто знает…

Очень удобный способ ориентироваться в собственной жизни:

не памятью, а контентом.

Люди мечтают о дневниках.

У меня был архив сторис и лайвов.

Тогда я ещё не знал, что однажды единственным видео, которое меня будет интересовать, станет запись с регистратора.

Я просматривал себя как чужого и думал:

«ну да, нормальный тип. С таким тусить все хотят».

И продолжал.

Жизнь шла фрагментами.

Клуб — машина — кухня — подкаст — гримёрка — бар — чужой диван — студия — и так по кругу.

Обычный день? Это не для таких, как мы. Не день — лента.

Съёмки, стримы, коллабы.

Два часа прямого эфира заменяли неделю обычной работы.

Кружок в сторис — город её смотрит.

Мерч — раскупают. Чем дороже — тем лучше. «Эксклюзив».

Бренды, мероприятия, закрытые вечеринки.

Я появлялся — и воздух менялся. Не магия. Ожидания.

Люди заранее знали, что сейчас будет «что‑то такое».

Когда обычные люди ложились спать, начиналась моя настоящая смена.

Когда они вставали на работу — я только разогревался.

Сначала это казалось подарком.

Меня звали везде.

Меня узнавали даже там, где я никогда не был.

Бариста:

— Эй, это тот, который про похмелье шутил, да?

Таксист:

— А вы не тот самый, который… ну, вы поняли.

Охранник на входе:

— Проходи, брат, знаю тебя — подписан.

Я не был особенно злым.

Люди для меня просто были подписчиками. За редким исключением.

Декорацией. Фоном.

Комментаторами под моими роликами.

Иногда — реквизитом для шутки.

Вещества пришли, когда сил стало не хватать на всю ночь.

До этого — просто алкоголь и бессонница.

Потом кто‑то сказал:

— Хочешь, чтобы не рубило? Хочешь, чтобы мир стал чуть резче? Давай попробуем.

Сначала — чтобы дотянуть стрим.

Чат орёт, донаты летят, ты уставший — принял, и ты снова на коне.

Потом — чтобы вырубаться без снов.

Лежишь в четырёхзвёздочном номере, а в голове всё равно как в чате: слова, лица, ники.

Проще проглотить ещё что‑нибудь и провалиться туда, где даже себя не слышишь.

Потом — чтобы не думать вообще.

Есть предел тому, сколько раз подряд ты можешь объяснять журналистам, почему снимаешь «такую грязь» и «не стыдно ли вам».

Предел тому, сколько раз можешь выгорать в эфире, а потом улыбаться на фотке с фанатом и его восьмилетней дочкой.

Вещества были простым решением:

выключить те участки мозга, которые мешают продолжать создавать контент.

Я шутил:

— Если я чего‑то не помню — значит, это было не со мной.

— Если утром не стыдно, значит, вечером было скучно.

Все смеялись.

Писали: «бог контента», «организм — сталь».

Организм был обычный.

Я просто научился его не слушать.

Та ночь была чересчур знакомой, чтобы насторожить.

Клуб.

Гримёрка: запах пота, лака для волос, энергетиков и дорогого парфюма.

План: «Как живёт столица, когда устала. Хотя столица же никогда не спит, правильно?»

С нами был спонсор — энергетик, логотип красиво светился на банке, которую я должен был держать в кадре «как бы случайно».

Камера закреплена на панели. Вторая — на стабилизаторе в руках оператора. Третий смеётся.

Сзади — девчонка, чьё имя я узнаю из тегов утром. Если доживу.

— Народ, — говорю я в объектив, — сегодня проверим, кто в этом городе реально живой.

Чат вспухает до белого шума:

«ууу»

«вперёд»

«на красный слабо?»

«не ссы, я донатну, если что».

Мы выезжаем.

Музыка. Лампочки на панели, как мини‑фейерверки.

Светофоры — как опция.

Я люблю этот момент.

Город пустой, как чистый лист.

Ты мчишься и думаешь, что ты главный персонаж.

Все остальные — массовка. Никто не умрёт, если этого нет в сценарии.

— Газ в пол, — пишет знакомый ник.

— Ну, вы же сами просили, — говорю я, и педаль уходит вниз.

Подписчики хотят адреналин.

Я — тоже.

Разница в том, что они выключат телефон перед сном.

А я — нет.

Перекрёсток.

Красный.

«Уступи дорогу».

Движение справа.

Я вижу мигалки где‑то там, далеко.

Секунду думаю: «скорая, ну и что».

Ещё секунду — «успею».

Чат орёт:

«не ссы»