Цена аплодисментов

Цена аплодисментов

Глава 1: Ритм сломанного сердца

Лос-Анджелес 2003 года задыхался от смога, но в подземном переходе станции «7th Street» воздух был еще хуже — он был неподвижным.

Марк Сато шел впереди, и его походка напоминала работу метронома: четкая, уверенная, лишенная случайных движений. В свои двадцать семь Марк выглядел как человек, который держит мир за горло. Безупречно выглаженная черная рубашка, внимательный, сканирующий взгляд и пальцы, вечно испачканные чернилами — он видел жизнь как набор звуковых дорожек, которые нужно свести в идеальный микс.

— Марк, притормози, — раздался сзади хриплый голос.

Кит Беннет плелся следом, и он был полной противоположностью Марка. Его худоба казалась болезненной, а кожа — почти прозрачной под светом флуоресцентных ламп. На его руках, от запястий до плеч, извивались татуировки, которые казались живыми. Кит поправил очки в строгой оправе — деталь, которая придавала ему вид падшего интеллигента, — и натянул капюшон. В его глазах, глубоких и темных, плескалось то самое отчаяние, которое он пытался утопить в виски последние несколько месяцев.

— Мы ищем призрака, Сато, — бросил Кит, прислонившись к холодному кафелю. — Группе нужен голос, а не очередная кукла.

— Нам нужен кто-то, кто не боится твоих демонов, Кит, — отрезал Марк.

И в этот момент бетонные своды вздрогнули. Но это был не поезд. Это был голос.

Они увидели её у колонны. Девушка казалась совсем маленькой в огромных, протертых на коленях мужских джинсах и безразмерном худи, которое скрывало её фигуру, как броня. На голове — потрёпанная кепка, из-под козырька которой выбивались густые, непослушные русые пряди. Но когда она подняла голову, Марк замер. У неё было лицо ангела, застрявшего в чистилище: классическая красота, которую она старательно прятала за отсутствием макияжа и пацанскими повадками.

Её огромные голубые глаза смотрели не на прохожих, а куда-то сквозь пространство. Когда она запела, переходя от интимного шепота к мощному, разрывающему грудь вокалу, на её шее напряглась тонкая татуировка в виде линии пульса.

— Посмотри на её шею, — прошептал Марк. — Она не просто поет. Она транслирует жизнь.

Она пела что-то свое, перебирая струны старой акустики. В какой-то момент Лина подняла голову, и её голубые глаза встретились со взглядом Кита. Это был тот самый взгляд, который «видит насквозь» — она считала их усталость, их амбиции и их отчаяние за секунду. В свои семнадцать Лина Холл знала об одиночестве больше, чем Кит в свои двадцать шесть — о славе. Между ними проскочила искра узнавания двух раненых зверей.

Кит, не дожидаясь Марка, подошел ближе и просто начал подпевать, подстраиваясь под её тональность. Лина вздрогнула, на секунду сбилась с ритма, но, услышав, как голос этого незнакомца идеально ложится в её мелодию, прикрыла глаза и выдала мощную вокальную импровизацию.

Марк Сато замер, уже прикидывая в уме, как этот голос ляжет на его биты. Он видел перед собой не просто уличного музыканта, а недостающий элемент их пазла. Его поразило, как за этой «пацанской» оболочкой скрывается такая тонкая, ранимая энергия.

Кит Беннет почувствовал родство. Он увидел в ней ту же боль, что была у него, но упакованную в другую обертку. Когда песня закончилась, в метро повисла тишина, нарушаемая только гулом поездов.

— Ты... ты понимаешь, что ты сейчас сделала? — хрипло спросил Кит.
Лина молча начала убирать гитару в чехол, её руки слегка дрожали. Она выглядела так, будто хотела сбежать.
— У нас есть студия в паре кварталов отсюда, — быстро добавил Марк, делая шаг вперед и протягивая руку. — Я Марк. Это Кит. Нам кажется, ты — та, кого мы искали всю жизнь.

Лина посмотрела на его ладонь, затем на Кита, который просто кивнул ей, как старой знакомой. Она поправила кепку, скрывая лицо, и тихо ответила:
— Лина. Меня зовут Лина Холл.

После встречи в метро события развивались стремительно. Марк Сато, как стратег, понимал: нельзя просто дать Лине микрофон — нужно вписать её «пацанский» вайб в ДНК группы.

Глава 2: Стеклянная стена

Студия пахла дорогим оборудованием и страхом. Лина сидела на кожаном диване, поджав под себя ноги в грязных кедах. Она чувствовала себя лишней в этом мире золотых дисков и платиновых амбиций.

Робби Бойд, двадцатипятилетний барабанщик группы, вошел в комнату, на ходу подбрасывая палочки. У него было атлетичное телосложение и спокойное, открытое лицо человека, который знает цену дисциплине. Он сразу заметил, как Лина вжимается в диван при виде Марка.

— Эй, — Робби подошел к ней и протянул бутылку воды. — Я Робин. Но для своих — Робби. Не бойся этих двоих. Кит просто слишком много думает, а Марк слишком много требует. Ты главное пой. Остальное — шум.

Лина благодарно улыбнулась. Робби стал её первым союзником. В его присутствии её «панцирь» из оверсайза не казался таким уж необходимым.

Марк, привыкший к визуальному совершенству, сразу начал предлагать:
— Лина, голос — космос. Но для имиджа... Может, снимем это худи? У тебя крутая фигура, нужно показать её публике, — он говорил мягко, но профессионально.

Лина лишь сильнее натянула капюшон и посмотрела на него тем самым «пронзительным» взглядом. В её голубых глазах блеснула не покорность, а твердость стали:
— Я пришла петь, Марк. Моя одежда — это моя кожа. Если тебе нужна кукла в юбке, ищи в другом месте.

Кит сразу встал между ними, чувствуя, как Лина начинает закрываться.
— Оставь её, Марк, — отрезал Кит. — Пусть она будет собой. Нам нужна правда, а не обертка.

— Лина, в кабину, — скомандовал Марк.

За стеклом вокальной кабины Лина чувствовала себя как в аквариуме. Марк Сато сидел за пультом, его лицо было непроницаемым, как маска. Он не искал дружбы, он искал совершенства. Кит стоял в углу, скрестив руки на груди. Его очки бликовали, скрывая выражение глаз.