Цена моей свободы

Пролог

Первый раз я обратил на неё внимание с неделю назад, выглянув в окно своего кабинета. Она сидела на скамейке сквера в лёгком белом платье, окруженная голубями. Птицы бродили по земле, сидели на скамье рядом, а одна, особо осмелившись, забралась к ней на плечо. «Городская сумасшедшая», — подумал тогда я.

  Через пару дней, я возвращался с бизнес-ланча, и она снова привлекла моё внимание, только платье было уже голубым. И в белом, и в голубом девушка смотрелась главой стаи, окруженной своими пернатыми подопечными. Я вернулся в офис, но уже через несколько минут уставился в окно кабинета и наблюдал за ней. С высоты третьего этажа скамейка просматривалась наполовину. Правую часть закрывала раскинувшаяся под окном липа, однако половинка, на которой сидела она, просматривалась отлично.

Девушка разговаривала с птицами. Возможно, она говорила сама с собой, но создавалось ощущение, что именно с ними. Она открыла маленькую сумочку и стала что-то бросать им на землю. Пернатые спешно склевывали с земли, а она кидала им ещё и ещё...

«Господи, чем я занят!»

  Вернувшись к столу и устроившись в кресле, я уставился в монитор, абсолютно ни черта не понимая прочитанного. Сосредоточиться не получалось. И уже через десять минут, под предлогом поиска нужных документов в шкафу, я поднялся и прошествовал мимо окна. Беглого взгляда на скамью оказалось достаточно, чтобы констатировать — «голубка упорхнула». Я снова припал к окну, успев заметить мелькнувшее между деревьями голубое платье.

 На следующий день она не приходила, или я пропустил момент, ввиду особой занятости. Впрочем, уже через день, обзаведясь кофе на вынос, в ближайшей кофейне, я вошёл в сквер и расположился напротив, чуть по диагонали. Меня не смущал ни напиток в бумажном стакане, ни даже сомнительная чистота занятой мной скамьи. Я раскрыл взятую с собой папку и, делая вид, что просматриваю бумаги, исподволь наблюдал за ней.

В волосы, убранные в косу, вплетена красная лента. Большие глаза смотрят открыто, однако, она не замечает ничего вокруг, кроме голубей. Она не сумасшедшая. Странная — да, определённо, но не безумна. Кто она?

Студентка? Вольный художник, творец? Возможно. Рабочий класс? Нет. Миллион процентов. С безголовой бездельницей, ночи напролет проводящей в клубах и на тусовках, ничего общего... Чем занимается, какие фильмы смотрит, что предпочитает на завтрак?

Я сам задавал и сам отвечал на эти вопросы, что-то вроде игры, возвращения в юность. Пока я прикидывал, о чем ее можно спросить в живую, решившись подойти, наконец, девушка встала, закрыла сумочку и пошла по аллее.

  Бросив стакан с недопитым кофе в урну, я проводил её пристальным взглядом. Так даже лучше. Подойду завтра, спешить некуда. Предвкушение встречи порой прекраснее, чем само свидание. Надеюсь, она меня не разочарует в тот же вечер. А в том, что оно состоится я больше, чем уверен.

Глава 1

Прямо из сквера, соблюдая осторожность, я отправилась в нашу «берлогу». В доме сразу прошла в комнату, которую считала здесь своей, и плюхнулась на кровать. Пристанище это временное, как несколько таких же, откуда мы периодически переезжали, стоило закончить очередное дело. Менялись города, лица и только два моих компаньона неизменны на протяжении пары лет. Иван Пантелеевич, которого я за глаза назвала «старик», и Борька. Арендовал наши берлоги всегда старик, предпочитая дома на окраинах, дабы не привлекать внимания. На мой взгляд в большом, многоквартирнике затеряться куда легче, но кто меня спрашивать станет. В руководителях у нас Пантелеич числится, я лишь исполнитель. Чаще на подхвате у Борьки или там, где женская роль требуется.

 Пантелеич вошёл за мной, расселся в кресле и уставился в стену, словно его узор обоев занимает, но я-то знала – отчета ждет. Мы немного поиграли в молчанку, он не выдержал первым, что меня, признаться удивило: обычно он отличался большим терпением.

— Есть новости?

— Нет, — без подробностей ответила я.

 Небольшой результат всё же имелся, но я не спешила делиться. Вредничала, если честно. Старик тихо крякнул, а я отвернулась к стене. Несмотря на обжигающий спину взгляд, я упорно делала вид, что дремлю, пока действительно не задремала.

Проснулась от звуков в передней — Борька вернулся. Они тихо переговаривались с Пантелеичем в гостиной, а я не спешила выходить, подслушивала.

— У девочки опять ничего, — без каких-либо эмоций, просто констатируя факт, сказал старик. Меня бесила его манера называть меня «девочка», а Борьку «мальчик». Ничего глупее не слышала.

— Врёт, — отрезал Борька. Старик не ответил, терпеливо ждал продолжения, он вообще отличался особым терпением. Борька, судя по звуку, определил свою задницу на диван и продолжил: —  Сегодня он уселся напротив неё, готов поспорить, рвался к ней подойти. Машка вовремя упорхнула. Она знает, что делает, поверь, он уже на крючке.

— Значит, повелся… — довольно протянул старик. — Это хорошие новости, Борис. Ужинать будем, умывайся и буди девочку.

— Может, следовало дождаться, когда он к тебе подсядет? — спросил за ужином Борька.

— Не может, — равнодушно, но настойчиво отмахнулась я от совета. – Не вы ли мне твердили, что я должна стать для него одной из сотни, что не каждую он пустит в дом?

— Твои предложения? — задал резонный вопрос Пантелеич.

— Еще одна встреча в сквере, для закрепления интереса, но без прямого контакта. И.. нужно искать место для «случайного» знакомства, — изложила я свою точку зрения.

— Борис? — повернулся к нему старик.

— В его фирму требуется секретарь-референт, можно подать резюме, сделать характеристики...

— Чушь, — оборвала его я и пояснила: — Он меня просто на рабочем столе трахнет и всех делов. Тащить меня к себе домой ему будет совершенно ни к чему. Нам же требуется попасть в его дом или я что-то напутала?

— Да, нет, — вкрадчивым шёпотом, думая о чем-то другом, произнес старик, – ничего ты не напутала.

— Попробую узнать его расписание на ближайшее время, — заключил Борька.

   На следующий день, я снова торчала в успевшем мне изрядно надоесть сквере. Голуби, которых я без конца прикармливала и ворковала с ними, вспоминая цирковое детство, тут же облепили меня со всех сторон, ожидая новой порции дармовой еды. Мне вспомнилась женщина из фильма «Один дома», та, что бродила по парку в лохмотьях вечно кормила птиц. Интересно, я выгляжу так же прибабахнуто? Надеюсь, всё же загадочно.

 Прошло почти два часа, прежде показался нужный мне мужчина. Темные, немного вьющиеся волосы, демократичный вид: брюки, легкий джемпер канареечного цвета, который хорошо подчеркивал слегка смуглую кожу. Без привычного строго костюма, он выглядел моложе. Платов Марк Александрович. Тридцать семь лет, разведён, детей не имеет. Бизнесмен средней руки, владелец бизнес-центра «Панорама». Девушка, которую можно назвать постоянной после развода, продержалась четыре месяца. Отношения закончились год назад. Всех случайных подружек таскал в гостиницу, предпочитая не подпускать в своё личное пространство.

«— Его бывшая жена сущая стерва. Теперь он предпочитает не заводить долгих отношений», — подытожил Борька, когда делился фактами его биографии. 

 Он снова нёс кофе в одной руке, но в этот раз был без папки. Не спеша приближался, с самым беспечным и равнодушным выражением лица. Я старалась не смотреть в его сторону, а когда всё же поворачивала голову, то делала вид, что меня интересуют птицы. Я даже болтала им всякую милую чушь. Платов поравнялся со скамьей, на которой сидел в прошлую нашу встречу, и… зашагал в мою сторону.

"Не сейчас, мистер, не сейчас, своей поспешностью вы рушите мои планы", — мысленно сказала я и поднялась. Оставив сумочку на лавке, я легкой походкой двинула в противоположную от него сторону. В сумочке ничего ценного: зеркальце, блеск для губ, несколько сотенных купюр, прозрачный пакет, с остатками пшена, и самое главное – билет. Билет в драматический театр на одну персону, дата спектакля через семь дней. У него есть время подумать.

 Я успела достаточно удалиться, когда услышала негромкий окрик:

— Девушка!

  Расстояние, разделявшее нас, и ноты сомнения в его голосе позволяли мне сделать вид, что я не расслышала. Я продолжала идти, рассчитывая, что он не бросится догонять. Мистер не подвел.

Пройдя пару кварталов и убедившись, что объект моего интереса меня не преследует, толкнула дверь продуктового магазина. В кармане платья лежал ключ на брелоке с номером два. Открыла ячейку камеры хранения, достала из нее вторую сумочку и, через несколько минут, я уже стояла на остановке.

Я огляделась, раздумывая, куда бы отправиться. Возвращаться в дом, где торчал Пантелеич, словно приклеенный, мне не хотелось. Родителей я навестила тайно, неделю назад, и пока не успела соскучиться настолько, чтобы снова вытерпеть нападки матери, под слабые попытки отца обойти острые углы. Мои аргументы, что у меня все просто отлично, что в других городах и вне цирка тоже есть жизнь, казались маме недостаточно убедительными, но я подозревала, что ворчит она по привычке, от разочарования, съедавшего ее изнутри. К тому же, для них я снова укатила в Нижний Новгород. Не спрашивайте, почему именно он — сама не знаю. Просто красивый город.

Глава 2

  На выставку меня все же сопровождал Иван Пантелеевич. Клетчатая рубашка, неспешные жесты и шаркающая походка — водевиль, которым он дурил своих оппонентов — испарились. На смену им явились темно-синий костюм, галстук и гладко выбритые щеки. Седина благородством отливала в волосах, теперь ему не дашь больше шестидесяти, без всяких хвостиков, а то и меньше.

Выставочный зал располагался в левом крыле здания на первом этаже, правое крыло занимал ресторан. В центре имелся подземный паркинг, но Борька подвез нас к главному входу, дождался, когда мы выйдем, и укатил. Мы намеренно опоздали к началу, зал оказался полон, как мне и хотелось. Граждане прогуливались с бокалами шампанского в руках, либо кучковались в группы у представленных объектов творчества. Я решила не отставать от народа и тоже взяла в руки бокал с игристым, старик от шампанского отказался. Мы немного прошлись по залу и осмотрелись.

Картины, гравюры, фото и арт-объекты, намешано куча стилей и направлений. Однако, всю экспозицию грамотно поделили на зоны, стараясь подчеркнуть представленные работы. Но и без откровенной нелепицы не обошлось, я про те работы, глядя на которые задумываешься о том, что курил автор. Впрочем, были и совершенно милые, оригинальные вещи. Мне приглянулось огромное граффити, занимающее всю стену у входа в зал, и картина «Утро». Холст, масло, творчество молодого, неизвестного художника.

Платов заметил меня, когда мы перед этой картиной стояли. В сопровождении оживленной дамы, которая усердно боролась за его внимание, он пересекал зал и сбился с шага. Немного свел брови, вспоминая, и через пару секунд его лицо разгладилось — озарение посетило. Мой наряд и макияж почти ничего не оставили от той невесомой, юной девицы, коей я представала в парке, но и с новым образом я старалась не переборщить.  

«Да я это, мистер, я. Взрослая, готовая к совокуплению девица», — мысленно подбадриваю его.

Дама попыталась взять его под руку, но Марк ей возразил и направился в нашу сторону. Она припустила следом.

— Как вы находите эту работу? — обратилась я к старику.

— Милая вещица.

Платов был уже в шаге от нас. Я едва уловимым жестом коснулась плеча Пантелеича и мягким голосом попросила:

— Мы непременно должны ее приобрести, справьтесь, как это можно сделать.

Наш объект уже тянул к старику руку:

— Добрый вечер. Платов Марк Александрович. Как вам здесь, нравится?

— Каргапольский Виктор Семенович, — сходу соврал старик, пожимая предложенную ладонь, а потом кивнул на пейзаж: — Не подскажите, к кому обратиться по поводу приобретения?

Я намеренно отстранилась, сделав шаг в сторону, вертела в руках бокал и любовалась живописью. Марк косился на меня, но сам не решился, а старик и не думал облегчать ему жизнь и представлять нас друг другу.

— Людмила Яковлевна, — обратился Марк к даме, — вот и первые покупатели.

Дамочка тут же оживилась, а Платов выдохнул. Радовался, что та наконец отстанет и займется делом. Она впилась в старика, объясняя какой отличный выбор сделан, как ему повезло. Ведь юное дарование, писавшее сей шедевр, непременно станет вписан в историю. Марк немного потолкался возле них и шагнул ко мне.

— У меня есть для вас небольшой сюрприз, — сообщил он, а я растерянно распахнула глаза. — Дождетесь, я принесу через десять минут?

Я мимолетно глянула на старика, будто незаметно разрешения спрашиваю, тот едва прикрыл веки, одобряя, — вот уж тоже артист — тогда я легким пожатием плеч, дала понять, что дождусь. А когда Платов ушел, отправила смс Борьке, через сколько минут он должен подъехать.

Вернулся он через восемь минут, в руках ожидаемо нес мою сумочку. Протянул её и улыбнулся.

— Откуда это у вас? — ахнула я. Надеюсь, он все же порылся в ней, иначе все было бессмысленно. Я повертела её в руках, словно желала убедиться, что сумка действительно моя, и головой покачала: — Я уже с ней попрощалась.

— Вы её в сквере забыли, — ответил он и добавил: — Спешили, вероятно.

— Спасибо, я иногда бываю рассеяна, — смущаясь поблагодарила я. Прижалась к руке Пантелеича и шепнула ему: — Нам ещё не пора?

— Да, конечно, идем, — очнулся он и протянул руку Марку: — Приятно было познакомиться, молодой человек. Хорошего вечера.

Мы продвигались к выходу, а взгляд Марка обжигал спину. Он порывался нас задержать, но кроме фразы «уже уходите?», больше ни на что не сподобился. Готова поклясться он размышлял о нас и пытался отгадать кем мне приходится старик. Отец, дядя, муж, любовник? Стандартные варианты, что он накидал себе, и теперь решает к которому склониться. Без разницы какой он сделает вывод, главное, чтобы думал. Как можно чаще думал обо мне.

На выходе нам вручили уже упакованную картину. Дамочка сработала оперативно.

— Что это? — спросил Борис, принимая сверток из рук Пантелеича.

— Девочка не может без своей театральщины, — вздохнул старик, ныряя в машину. Откинулся на спинку и прикрыл глаза, изобразив вселенскую усталость.  

Борька повернулся ко мне и состроил недовольную гримасу. Ах, да! Я же посмела вызвать недовольство босса! Я отвернулась к окну, всем своим видом демонстрируя, что можешь глазеть сколько угодно — мне все равно. Борис наконец тронулся, и мы покатили. Через некоторое время, оторвавшись от мелькающих за окном улиц, я все же сказала:

— Мне действительно понравилась эта работа, вычтете стоимость картины из моей доли.

— Совершенно уверен, что объект готов, — не открывая глаз сказал Пантелеич, — нужно заканчивать с этим делом.

— Я поспешу, — заверила я.

Все оставшиеся дни до спектакля, Борька изводил меня вопросами. Бездействие ему моё не нравилось. Старик поглядывал с неодобрением, видя, что я никуда не спешу и который день торчу дома. Я, конечно, выходила в магазин или в сад, но не по интересующему их делу. На третий день, не выдержав настойчивых взглядов, собрала небольшой рюкзак, в который определила полотенце и купальник и выбежала из дома.

Глава 3

В театр я собиралась особенно тщательно. Умеренный макияж, легкий шлейф духов и платье. Любимое бордовое платье, чуть ниже колен, приоткрывающее спину, и полностью закрывающее грудь. Борька материализовался в комнате за полчаса до выхода. Уселся в кресло, осмотрел меня и задумался. Я сновала по комнате мурлыча «Деспасито», перевирая текст и заменяя его выдуманными словами.

— Это случится сегодня? — наконец не выдержал он.

— Не думаю, — глядя в зеркало, ответила я. Одна прядь мне не понравилась, я чуть распрямила ее и, сбрызнув лаком, зафиксировала. — У нас вообще нет уверенности, что он придет, одни предположения.

— Может, я успею все сделать до… ну, этого?

— Чего «этого»? — сделала я вид, что не поняла. Борька скривился и пояснил:

— До того, как у вас дойдет до постели. Можно найти другой способ отвлечь.

— Чем это, интересно, я смогу его отвлечь на достаточное время? Стихи что ли читать? Я в принципе могу, а вот станет ли он слушать…

— Может, ему подсыпать снотворного?

— Ну, ты даешь, — скривилась я. — Ты ещё клофелин предложи.

— А что не так?

Похоже, он мою душеньку спасти вознамерился, а с ней и моральный облик. «Или же Борька ревнует?» — подумала я и глянула на него. Нет… ерунда какая-то, с чего бы ему ревновать?

— Сам подумай, если мужик уснет в компании аппетитной девахи, вместо того, чтобы заняться здоровым сексом, это невольно вызовет подозрения. В конце концов, он может заподозрить неладное и сделать анализ крови, — привела я вполне толковые аргументы. — Вдруг он неплохо соображает и решит проверить дом на предмет пропавших вещей?

— И что с того? Я ведь подложу замену, для того мы её и изготовили, чтобы клиент не раздул кипиш, и у нас было время на реализацию.

— А тот факт, что нам просто не повезет с первого раза ты не хочешь учитывать? И вообще, ваша подделка не внушает никакого доверия. Изготовлена она по рисунку и гарантии в стопроцентное попадание нет.

— Да он даже не представляет её истинной стоимости! — возразил Борька.

— И что? Мы не можем так рисковать! Не забывай, это наш родной город, обязательно что-нибудь, где-нибудь да всплывет, — настаивала я, а в голове засела мысль: «Этот дурак сейчас решит, что я сама хочу с ним переспать». — Давай, действовать по плану, не вызывая толики подозрений.

— Хорошо, — согласился он и поднялся. — На всякий случай, я буду готов. Через двадцать минут выезжаем.

Я согласно кивнула, пусть готовится, только отстанет. Я почти уверена, сегодня ничего не произойдет. Даже если нам повезет, даже если он клюнул и притащится в театр, что с того? Это не дает никаких гарантий, что именно сегодня я окажусь у Платова дома.

  Когда я вышла к назначенному времени, Борька уже сидел в машине. Пантелеич топтался в дверях, хмурил брови и помалкивал, провожая нас взглядом. Борька вырядился во все черное. А если хорошо пошарить в машине, наверняка найдется куча приспособлений, которые помогут ему вскрыть сейф. Он так долго учился этой науке и гордился собой. Единственное, что его могло огорчить, так это наличие электронного замка – он не в его власти. Я хотела подколоть Борьку, его видом «разведки в тылу врага», но воздержалась, настроение не то.

Мы проехали пару кварталов, прежде чем я решила завязать разговор.

— А ты уверен, что эта брошь действительно принадлежала императорской фрейлине и стоит этих денег?

— Главное для нас, Машка другое. Для нас главное, что клиент уверен и он готов отвалить за неё кучу бабла, — хмыкнул Борька. Я немного подумала, а потом «закинула удочку»:

— Борь, а что если я захочу уволиться, после окончания этого дела? — Он хлопнул глазами, а я добавила в голос веселья: — Как это у нас происходит: премиальные, расчет? Отпуск нам, в конце концов, положен?

— В смысле уволиться?! Я не понял, ты сейчас серьезно?

— Вполне. Я планирую выйти из игры, как мне это сделать? Просто сказать об этом Пантелеичу?

— Не вздумай ему об этом заикнуться! — дал он по тормозам. От неожиданности меня качнуло, сзади раздался гневный сигнал, следом отборная матерщина. «Слава богам, в нас никто не впечатался», — успела подумать я, как Борька снова нажал на газ: — Эми, так просто и неожиданно не уходят, по крайней мере, из такой компании, как наша. Все слишком сложно… есть определенные правила, наконец…

— Правила! Какие к черту правила, ты о чём? — перебила я. — Ты сам только что нарушил одно.

— То, что я назвал тебя твоим исконным именем? — уточнил он. Я промолчала, а он сказал: — Это небольшое отступление, шалость, если хочешь, для смягчения ситуации. Пойми, ты слишком информирована… И вообще, почему сейчас, почему не заработать больше? Впереди ещё много работы.

— Хорошо я поняла, забудь, работаем.

Я опустила козырек и открыла встроенное в него зеркало, осмотрела свое лицо, затем проверила содержимое сумочки. Руки предательски тряслись, выдавая, что я не просто расстроена, я заведена. Борис покосился на меня и сказал:

— Ты просто устала.

— Я просто устала, — повторила я.

Мы условились, что он подъедет за мной к театру, но я сама решаю, подходить к машине или нет. Борька действует по обстановке и, в случае необходимости, просто следует за мной.

Я вошла в театр и огляделась: давненько тут не была. Несомненно, приятнее посещать театр зимой. Вваливаясь с холода внутрь, суетливо сдавать пальто или шубу в гардероб и шагать в недра огромного фойе, подальше от прохлады. Пройтись, разглядывая фотографии артистов и анонсы спектаклей. А после зайти в буфет. Непременно. Выпить чашку горячего кофе и съесть пирожное. Маленький обряд. Сейчас же лето, окончание сезона и, хотя публики достаточно, впечатление оказалось смазанным.

Выбор пал на «Чайку». Спектакль подходил мне по датам, к тому же, мистер при известном старании сможет провести некие параллели. Загубленная судьба Нины тронет любого, а уж трагичный финал и подавно. А главное, я люблю Чехова и с удовольствием проведу время, даже если Платов не явится.

Глава 4

 Марк показался на аллее и помахал мне рукой, я улыбнулась в ответ. Явилась я раньше, чем сказала ему, а уже через пятнадцать минут он был в сквере. Значит, ждал, высматривал. Ночью я попыталась набросать примерный план действий. По моим прикидкам выходило, что через пару встреч он дозреет и заполучить приглашение к нему в дом будет не так уж и сложно. Главное не напирать, мужики, по типу его, жуть как не любят посягательств на свою свободу. И даже если они готовы пожертвовать ей ради вас, то жертвы эти, скорее всего, будут временные. Что ж, мне этого достаточно.

— Привет, — наклонился он и едва скользнул губами по моей щеке. Вышло вполне дружески. Платов присел рядом, а я сделала вид, что беспокоюсь:

— Ты рано, я не отвлекаю тебя от дел?

— Я очень рад, что ты отвлекла меня от этих скучных дел, — улыбнулся он. — И потом, сегодня пятница, а она всегда располагает к безделью.

Голуби, упорхнувшие при его приближении, постепенно сокращали дистанцию, и подкрадывались к нам всё ближе. А Васька, так я звала самого наглючего среди них, уселся рядом со мной по другую от Марка сторону. Пернатый нахально косился на Платова, готовый в любую минуту отбить нападение, и перетаптывался с лапы на лапу. А меня – не боялся. Казалось, протяни я руку и погладь его – позволит, но нет, обманчиво: одно резкое движение и упорхнет. Впрочем, убедившись, что я не замыслила гадостей, окажется снова рядом.

— Эти птицы всегда такие голодные. Они клянчат у меня еду, а я приношу. — Я открыла сумочку и бросила горсть очищенных семечек. Птицы, взмахнув крыльями, кинулись подтверждать мои слова и наперегонки заработали клювами, а я добавила: — Голод невыносим.

— Ты что-то знаешь о голоде? — Между бровями морщинки залегли, в глазах беспокойство. Я склонила голову набок и с печалью в голосе ответила:

— Совсем немного, но и эти знания ни к чему любому. Не важно, человек ты или птица.

И забеспокоилась: как бы с загадочностью не перегнуть... мало ли, решит, что у меня кукуха поехала. Я ласково улыбнулась, надеюсь, так и вышло, и перевела тему.

— Сегодня чудесный день, а обещали дождь.

— Я знаю отличное место, где мы сможем пообедать таким чудным днем.

— О… — протянула я и спохватилась: — Ты решил, что я голодна? Нет-нет, спасибо, ты меня не так понял.

— Ну, вот, о братьях меньших она подумала, а обо мне? — нарочито возмутился он. — По-моему, люди должны обедать, как считаешь?

— Прости, — прикрыла я лицо ладошками, демонстрируя, как мне совестно за свой эгоизм. Марк, в той же шутливой манере, постановил:

— Теперь ты обязана составить мне компанию.

Он поднялся и протянул мне руку, голуби зашуршали крыльями и бросились в разные стороны, стоило нам сделать шаг. Вышло очень даже романтично. Птички расступились, пропуская нас, а я позволила меня вести, не спрашивая куда.

 Сначала мы оказались на парковке «Панорамы», сели в его «Инфинити» графитового цвета и покатили. Место, куда он меня привез, и впрямь необычное: рыбный ресторан на воде «Нельсон». Прямо в городской акватории была сооружена огромная площадка на воде, в виде корабля. Учитывая то, что ресторан работал только в теплое время года, а хозяева изрядно потратились на идею и воплощение, ценник тут изрядно завышен. Большая веранда, имитирующая палубу, забрана под навес, служивший потолком и защищающий от дождя. Держали его деревянные столбы, того же цвета, что и фасад корабля. Между столбами пущены скрещивающиеся между собой реи, с них свешивались необыкновенные люстры, усыпанные мелкими фонариками. Ночью тут особенно красиво.

Кроме веранды, имелся и закрытый зал, для непогоды, сразу за барной стойкой. Та, кстати, в виде капитанской рубки оформлена и бармен с лихо заломленной фуражкой в наличии. В меню я даже не заглянула, предоставив выбор Марку, а сама отправилась в дамскую комнату. Она как раз в том самом зале и расположена. Мой мобильник остался лежать на столе. Окна в зале, как и дверь, полностью стеклянные, легкими тюлевыми шторами изнутри прикрыты. Я вошла и осмотрелась. Занят лишь один стол, мужчиной, тот вполоборота сидел и курил. И куда только смотрит администрация? Или его принятые законы не касаются? Он словно меня услышал, затушил сигарету в пепельнице, а официант тут же возник рядом, подхватил и унес ее. На меня, вроде бы, никто не обращал внимания, что позволило мне встать за шторой, чтобы понаблюдать Платовым. 

 Увидела я достаточно. Марк, убедившись, что я ушла, подхватил мой телефон и ловко тыкал в дисплей большим пальцем. Проделав манипуляции, вернул его на место и взял уже свой, а вскоре и его определил в карман пиджака, убедился, что меня еще нет, и преспокойно уставился в меню.

Что ж, отлично. Мистер решил подстраховаться и обзавестись моим номером, на тот случай, если я откажусь его дать сама. Меня это ничуть не беспокоило, сам аппарат, как и сим карта были приобретены Борькой специально для моего общения с Марком. Номер оформлен на абсолютно стороннюю женщину. Настоящий телефон лежал у меня в сумочке, установленный на беззвучный режим. Только я вошла в туалет, как сразу набрала Борьку. Прикинув, сколько нам хватит времени, я попросила позвонить мне в назначенный час на «демонстрационный» номер. На всякий случай. Вдруг мне понадобится помощь, до поры отделаться от Платова.

«Ну что ж, Эми, пока все идет по плану», — уставилась я на себя в зеркало. Подмигнула отражению, помыла руки и назад отправилась.

  Мужчина, вызвавший мое внутреннее негодование курением, пил кофе. Он протянул руку к чашке, чуть больше повернувшись в мою сторону, а я его… узнала! Это тот тип с дороги! А-ля защитник. Совершенно определенно в той машине сидел и именно он интересовался, требуется ли мне помощь, когда мы ссорились с Борькой. Случайная встреча? Второй раз за неделю…

Не сбиваясь с шага, я вернулась за столик, на автомате улыбнулась Платову, помогающему мне расположиться в кресле.

 «А что, если Борька приставил его ко мне? — решила я и сама себе ответила: — Тогда довольно глупо светиться».

Глава 5

Происходящее меня взволновало. Азарт будоражил, а легкое возбуждение волной кралось по позвоночнику. Страха не было, ничуть, лишь дыхание участилось, а сердце отстукивало бешенные ритмы, когда мы входили в кафе. Борька выглядел спокойным и равнодушным. Намеренно занял столик у окна и расселся, сграбастав из рук подбежавшей девушки меню. Водитель «Киа» припарковался у банка напротив, заметила я, уверена Мальчик тоже. Он недолго изучал меню, состоявшее из двух разворотов, потом небрежно бросил его на стол:

— Давай сама, дорогая. Блины на твой вкус, пить буду чай, я в уборную.

Борька удалился, тихонько насвистывая, а я уставилась в меню не забывая поглядывать на «Рио». Из машины никто не вышел, но и рассмотреть сидевшего из-за расстояния не представлялось возможным. Ко мне подошла официантка, и я заказала два чая; мне блины не нужны, уверена напарнику и подавно.

 Девушка наливала мне чай из пузатого чайника, когда я в очередной раз бросила взгляд в окно. Мальчик задерживается, успела подумать я, как он показался из-за угла банка на той стороне улицы. Каких-то пара секунд и вот он резко дергает пассажирскую дверь и скрывается внутри. У меня вновь вырвался смешок, довольно нервный, скажу я вам. Он что вообще страх потерял? Кем он себя вообразил, Ван Дамом? Может их там несколько, в этой тачке. Хотя, Борька наверняка уверен, что человек в ней один, иначе не вел себя так дерзко, парень он аккуратный.

Чай оказался вкусным и горячим. Я успела осилить пол чашки, прежде чем телефон заиграл.

— Ну вот что, меня не жди, домой дуй, мне тут с дяденькой одним потолковать нужно, — скомандовал в трубку Борька. — И аккуратнее там, как учил.

— Платов? — спросила я, изнывая от любопытства.

— Нет, тут другое, потом, — ответил он и отключился.

 Домой я добиралась на трех видах транспорта. Сначала была маршрутка, потом я поймала частника, отклонилась от короткого пути домой и намеренно уехала к автовокзалу. От него уже шел автобус до района, на окраине, где мы обитали. Вышла за две остановки и остаток пути проделала пешком, сначала поплутав во дворах. Зашла в мини-маркет и, для закрепления успеха, побродила там между стеллажей. Но и на этом не успокоилась: в дом вошла через заднюю калитку, которую не сразу и разглядишь из-за кустов сирени.

Хорошо, что Пантелеич не видел, как я крадучись пробралась к крыльцу, иначе лишних вопросов не избежать. А так обошлось стандартными. Изложив ему свои мысли и чаяния, я легко от него отделалась и прошмыгнула в свою комнату.

«Начинать волноваться за Борьку или еще рано?», — раздумывала я. Немного пройдясь по комнате, я решила лучшее, что я могу сейчас сделать — принять душ. Денек выдался жарким, да и добиралась я слишком утомительно. А метаться по комнате и заламывать руки, дело абсолютно зряшное и бессмысленное.  

После я улеглась на кровать и занялась тем, чем и планировала: включила планшет и забила на карте дом Платова. Меня интересовали необычные объекты в досягаемой близости. Заведения «попить и поесть» не годились, да и не должно их там быть в избытке – Марк жил за чертой города, в коттеджном поселке. Хотя, так сразу и не поймешь за чертой ли, границы мегаполисов в наше время переносятся все дальше и дальше.

 Борька вернулся только к вечеру, когда я уже окончательно извелась. Предположения, куда он мог подеваться, множились в геометрической прогрессии, от них уже голова пухла. Старик, похоже, тоже беспокоился, но вида не подавал и сидел на крыльце, когда подъехал Борька. Машина была другой, вместо привычного уже «ниссана», он восседал за рулем «митсубиши».

— Коробка сломалась, пришлось поменять, — сообщил Борька, на невысказанный вопрос Пантелеича.  

Старик сощурился, обсмотрел прибывшего, согласно кивнул и позвал его ужинать.

Жевали поначалу в молчании. Мужчины расправлялись с мясом, приготовленным стариком, я поковыряла только салат, лениво гоняя овощи по тарелке. Борька старался делать вид, что этот день самый обычный из всех предыдущих, а Пантелеич внимательно присматривался к нему, хоть и напускал на себя сонной одури.

— Девочка, будь добра, принеси-ка чай, — глядя мимо меня, попросил старик, как только его тарелка опустела, и без паузы добавил: — Так, что там говоришь с коробкой? 

— Крякнула, совсем, — спокойно ответил Борис.

Я ушла в кухню и оттуда услышала:

— А с руками чего?  

Костяшки правой руки Борьки в ссадинах, я это заметила, как только за стол сели.

– Так у Михея копались с коробкой, потом плюнул – бесполезно. Михей мне подогнал другую, а «террик» у него остался. Этот АСХ хоть и старый, но чистый, доки что надо.

Я подала чай, сама сгребла посуду, унесла и перемыла. Потом с чистой совестью удалилась в комнату, сидела на кровати султанчиком, ожидая, когда придет Борька. То, что он явится, сомнений у меня не вызывало.

— Полная задница? — сразу спросила, только он уселся в кресло.

— Машка, ты ж леди, — усмехнулся он.

— Борь, не томи.

— Задница имеет место быть, — поскреб он затылок, — но не полная. В общем, фраер этот частный детективишко оказался. Я с ним немного переговорил, — покосился он на свою руку, — утаивать заказчика он счел бессмысленным.

— Неужели Марк Александрович? — ахнула я. Другой кандидатуры не пришло в мою голову.

— Нет. Он тут совершенно ни причем, делу ничего не угрожает, — ответил он и завис, глядя поверх моей головы. Я подождала немного, он продолжать не спешил, тогда я поторопила:

— Боорь...

— Думаю с чего начать… Три года назад случилась в нашем городе одна скандальная история. Нашумевшая. Бракоразводный процесс четы Никольских. Муженек спал и видел себя холостяком, достала его благоверная, но отделаться хотел малой кровью. В брачном договоре у них, как водится, пунктик был о изменах. Задумал, сделал. Отчего не воплотить если бабки имеются. Короче, Машк, оставил он супружницу исключительно с несколькими чемоданами ненужных ему тряпок. Больше ничего отсудить ей так и не удалось.

Глава 6

В машине Платова я отчаянно тряслась: от холода или от страха, пусть сам решает. Он заботливо усадил меня, направил на меня струи теплого воздуха, ещё и обогрев сидений включил. На мгновение сжал мою ладонь, даже в этом мимолетно жесте чувствовалось участие и забота, а потом догадался отдать мне свой пиджак. Укутал меня в него и тронулся, наконец. Пиджак был почти сухой, одеколоном знакомым пах, я куталась и отстукивала зубами, опасаясь переусердствовать. Он косился на меня, но заговорить решился не сразу.

— Маша, ты можешь рассказать мне, что у тебя стряслось, — участливо заметил он, когда я уняла дрожь и зарылась носом в ворот пиджака. Беспокоился, как бы я не пригрелась и не задремала, не иначе. Я выдержала паузу и сообщила:

— Мы повздорили, и я сбежала из дома.

Гадай теперь куда меня девать.

— Ты сказала, он не хотел тебя отпускать ко мне, разве он может указывать, с кем тебе встречаться? 

— Он злится. Через три месяца мне исполнится двадцать пять и, согласно завещанию, оставленному отцом, я смогу сама распоряжаться деньгами. Его это бесит, хотя, он делает вид, что беспокоится. По его уверению меня непременно какой-нибудь альфонс облапошит.

— Я, по его мнению, тоже альфонс? — усмехнулся Платов.  

— Ты не понял, это лишь повод. Для того, чтобы и впредь контролировать меня, и распоряжаться моим наследством.

— Может, тебе нужна какая-то помощь? Адвоката или юриста…

— Нет, нет, спасибо. Мне просто нужно пережить эти три месяца.

Я пустила скудную слезу и отвернулась к окну. Мы ехали по трассе. До поворота к поселку всего – ничего оставалось. Я намеренно примолкла, пусть сам выпутывается, и молчала до тех пор, пока он не свернул.

«Охренеть!» — воскликнула я внутри себя, почувствовав острое желание позвонить Борьке, дабы похвастать. Разумеется, ничего подобного я делать не стала, повернулась к Марку и с беспокойством в голосе, спросила:

— Мы куда?

— Я тебя в гости к себе приглашаю.

— В гости? — распахнула я глаза. — А разве это удобно?

— Удобно, — тоном, не терпящим возражений, сказал он и добавил: — Не переживай, я живу один. В конце концов, нам обсохнуть необходимо, иначе мы заболеем.

   Поселок был окружен кованым забором по всему периметру. Не думаю, что он станет для Борьки препятствием, мальчик совершал сюда вылазки не раз и наверняка позаботился об этом. На въезде шлагбаум и деревянный домик, где обитала охрана. При нашем приближении, шлагбаум поплыл вверх, но это говорит лишь о том, что Марк здесь свой и его машина им хорошо знакома. Чужаков так просто не пустят, на то они и охрана.

  Дом Платова выглядел внушительно, учитывая, что предназначен он для одного человека. Белые фасады, серая черепица, большая, застекленная в пол веранда. Под окном лужайка ухоженная, окружено всё это великолепие живой изгородью из туи, других заборов не имелось. К гаражу вела вымощенная камнем дорожка, мы проехали по ней и остановились у подъемных ворот. Он нажал на кнопку пульта, болтавшегося на связке вместе с автомобильным ключом, дверь гаража поползла вверх.

Марк загнал машину и помог мне выбраться, в дом мы попали через внушительную дверь, ведущую прямо из гаража. На стене я успела заметить белую коробку, должно быть, сигнализация, единственное, что мне не удалось приметить: каким способом он отключил её и отключал ли в принципе. Может, он и не пользуется ей.

Просторный лаконичный холл оказался полупустым. Пара картин на стенах, с абстрактными изображениями, да четыре двери, больше взгляду не за что зацепиться. Первая дверь служила главным входом в дом, за второй скрывалась гардеробная, далее широкая дверь-перегородка из затемненного стекла, под лестницей на второй этаж последняя – кабинет, решила. Именно он нас больше всех помещений интересовал.

— Редкой девушке удается здесь побывать, — похвастался, или похвалился, Платов. Вероятно, я должна была свалиться в обморок от счастья. Подобно сиротке я топталась у самого входа и зарделась от комплимента:

— Значит, я редкая девушка?

— Безусловно, — ответил он и сдвинул перегородку, открывая вход в гостиную. — Прошу.

Ему пришлось обхватить меня за плечи и буквально провести туда, сама я никак не решалась. Просторная гостиная с высокими потолками, значит, площадь второго этажа значительно меньше, верхний свет скрадывает. Кухня, как и обеденная зона, располагались правее, сразу за выходом на веранду. Всё красиво, стильно и современно. Дизайнеры потрудились на славу. 

— Идем, — позвал меня Платов и за руку отвел в гостевую ванную. Шкафы во всю стену, напротив входа раковина, а слева душевая кабина за стеклом. В углу огромное растение в кадке, рядом стул из гнутого пластика, он усадил меня и распахнул дверцы шкафа: — Не пойми меня превратно, но ты вымокла с головы до ног. Здесь есть халат и полотенца. Твои вещи нужно постирать и отправить в сушку, прачечная за соседней дверью. Справишься?

— Конечно, — ответила я и промямлила: — Мне жутко неудобно… я подумала, может, мне такси вызвать? Напрасно я приехала, следовало позвонить и отменить встречу.

 Об этом не могло быть и речи. Позволить отпустить меня в таком виде на такси, да ещё и без ужина Марк себе не мог. Его дом полностью в моем распоряжении. 

«Что ж, отлично», — подвела я, как только за ним закрылась дверь. Сам он отправился наверх, приводить в порядок себя, мне надлежало не спешить, чтобы он успел приготовить для нас горячий чай.

Я выждала пару минут, извлекла из сумочки телефон и осторожно выглянула. Убедилась, что он поднялся и на цыпочках прокралась в гараж. Сфотографировала сигнализацию со всех сторон, вернулась тем же способом, и отправила снимки Борьке.

«Дай пацалую!» — пришло в ответ. Вот придурок!

«Ещё не факт, что останусь тут, жди»

«Сигналка отключена, про план не забудь»

«Позже», — написала я.

Спустя двадцать минут, в запахнутом наглухо халате, я возникла в дверях гостиной. Опустилась на ближайший диван с уголка, ноги подтянула и под полы халата их спрятала. Марк сменил джинсы на светлые, из легкой ткани, с небрежно обработанными карманами. Сверху белая футболка, ступни оставил босыми, а волосы влажными. Выглядел он моложе и уютнее, словно самодовольный индюк был снят вместе с брендовой одеждой.

Глава 7

Пробуждение приятным не назову. Вроде и солнышко ласково заглядывало, сквозь неплотно задвинутые шторы, и комната наполнена свежестью, а тоска такая, хоть волком вой. Просыпаться в своей постели куда комфортнее.

Мысли по меньшей мере странные… разве она существет, моя? Где она, в доме, снятом для нас стариком? Нет. Оставленная два года назад, в квартире родителей? И ту своей уже не назвать. В любом случае, пусть и съёмная, временная, но как будто моя. Эта и вовсе чужая.

— Ну, ты и соня! — воскликнул вошедший Марк и уселся на край кровати. — Леди, не желает спуститься? Вас ждет кофе и завтрак.

Выглядит как обычно, по мне так вполне доволен жизнью. Я уселась, согнув колени, и натянула на них футболку.

— Который час?

— Почти десять.

— Давно проснулся?

— Пару часов назад.

— Почему меня не разбудил? — поинтересовалась я, заранее зная, что он ответит. Так и вышло.

— Ты так сладко спала…

 Он погладил меня рукой по колену, а мне захотелось отстраниться. И лишь поддержание иллюзии счастливой влюбленной останавливало. Я отвернулась, сложила голову поверх его руки, державшей мою коленку, и прижалась к ней щекой: ещё немного и замурлычу.   Но вместо этого я спросила:

— У тебя найдется для меня зубная щетка?

  Щетка нашлась. Новая, черного цвета. Марк вручил её мне и спустился, попросив не задерживаться. Не похоже, чтобы он сожалел, что пригласил меня в свой дом и всерьёз опасался за свою свободу. Может он готов с ней расстаться? «А тебе не всё ли равно?» — спросила я у отражения и подхватила тюбик с пастой.

   Завтрак состоял из омлета, сыра, кофе и тостов — стандартный холостяцкий набор. Платов сидел за накрытым столом, тщательно выбрит и свеж. Омлет успел остыть, но это упущение я ему мысленно простила: на его месте я бы уже вовсю намекала, что мне пора, а он омлеты готовит. А вот кофе был горячим. По-моему, нет ничего хуже остывшего кофе.

— Ты чего такая унылая? — присматривался он ко мне. — Что-то не так?

— Нет, все нормально. Непривычно проснуться в чужом доме, более того, в доме у мужчины. Утро привносит отрезвление, я имею в виду не вино…

— Надеюсь, оно не отрезвит тебя настолько, что ты станешь меня избегать?

Выглядело так, словно это его всерьез беспокоило.

—  Да, нет же! — воскликнула я и добавила в голос раскаяния: — Я лишь имела в виду, что мы слишком далеко зашли, учитывая продолжительность нашего знакомства.

Может, следовало прекратить строить из себя принцессу на выданье, просто позавтракать и уехать, но у меня это происходило на автопилоте. Просто всё нужно доводить до конца.

— Давай, ты не будешь корить себя за случившееся, — накрыл он мою руку своей. Заглянул в лицо и продолжил с чувством: — Я отлично провел этот выходной, смею надеяться и ты тоже.

Я кивнула и мягко улыбнулась и поняла, что его волновало. А волновало его, как и многих мужчин, насколько он был бесподобен в постели.

 Уехать сразу не получилось, Платов задумал пикник с барбекю. Свою одежду я обнаружила аккуратно развешанной, педант, сидевший в Платове, успел о ней позаботиться. Пора завязывать щеголять по дому с голыми ногами, решила я и облачилась в неё.  

 За домом у Марка оказалась беседка, и даже качели имелись. Чисто, красиво, но уж слишком картинно. Словно все эти прелести не использовалось по назначению, а имелись тут для галочки. У всех есть и у меня тоже.

 Он устроил обещанный пикник и готовил шашлык из овощей и шампиньонов. Я качалась на качели, болтая ногами и декламируя стихи, либо валялась на брошенном на лужайку пледе. Пару раз он попытался вызнать у меня о моем «опекуне», но я переводила тему. Смеялась, вскакивала, начинала петь и пританцовывать. Выглядела, наверное, полной идиоткой, но ему, по-моему, даже нравилось. Выбиралась я от него уже ближе к вечеру, намерено предложив допить вино, оставшееся с ужина, чтобы уезжать на такси.

Прощались своеобразно: он «до завтра», я мысленно «навсегда», скрещивая за спиной пальцы.

 Таксиста попросила остановить у отделения банка по улице Пирогова и рассчиталась с ним. Вошла в банк, присела на стул для посетителей и заказала себе еще одно. Через другую службу и на соседнюю от банка улицу. Решив, что этих предосторожностей достаточно, отправилась в дом.

Меня очень занимало две вещи: получилось ли у нас и, если да, куда мы отправимся после? Останемся в этом городе или сорвемся? Задумал старик уже что-то новое или будет передышка, надо бы спросить об этом Борьку...

 Машину я на всякий случай покинула раньше, чем требовалось. Я сделала вид, что иду к калитке чужого дома, дождалась, когда машина отъедет и только тогда направилась к нашей берлоге.  

 В доме было подозрительно тихо. Вроде и шуметь некому, но и совсем никакого оживления. Я заглянула в кухню, надеясь в ней кого-нибудь обнаружить, – пусто. Борька наверняка спит, решила я. Сделала несколько шагов к его комнате, как позади меня хлопнула дверь. Пантелеич держал в руках садовые ножницы. «Развлекал себя уходом за садом?» — успела подумать я, как он отчеканил:  

— Где ты была?

— Странный вопрос, — хмыкнула я, — разве Борька не сказал…

— Где ты была, я спрашиваю! — заорал он и двинул на меня. Преодолел несколько шагов, разделяющих нас, я даже опомниться не успела, как он схватил меня за горло.

Я замерла, округлив глаза. Ни подобной прыти, ни этого выпада, по отношению к себе, я не ожидала. Перекошенный рот, гримаса, еще немного и забрызжет с ног до головы «ядом». Злоба, переполнявшая его, совершенно непонятна, а ещё ножницы… загнутые, толстые, бесполезные как оружие, но все равно такие пугающие. Они заставляли стоять смирно и ждать, главное не отводить взгляда.

Он впился своими глазами в мои, так близко, что я увидела в них свое отражение, и прямо в лицо прошипел:

— Какую игру вы ведете, девочка? Что вы задумали?

— Я была у Платова, — прохрипела в ответ. Горло он сдавил не в полную силу, однако, слова вырывались с хрипом: — Никаких игр я не веду.

Глава 8

Ночью я долго не могла уснуть. Пропущенный от Борьки в половине восьмого утра, когда я дрыхла в постели Платова, никак не давал мне покоя. Вечером я включила разряженный в ноль телефон и увидела его. Зачем он меня набирал? Я никак не могла простить себе, что пропустила этот вызов.

Проснулась ни свет, ни заря, вялая, но с вполне осознанной мыслью – больше не заснуть. Приняла душ, смыться из дома хотелось по-тихому, но увы, старик уже на ногах. Он копошился в кухне, помешивая кашу в кастрюле и стоя ко мне спиной. Я было к выходу подалась, как услышала:

— Чего замерла?

— Я поехала, — предупредила в спину. От дела своего отрываться он не спешил. Чинно отложил ложку, прикрыл кастрюлю крышкой и только тогда повернулся:

— Куда это, интересно?

— К Платову.

— На кой хрен ты ему нужна, в понедельник утром, — небрежно заметил он. Закипел чайник, издавая свист, старик выключил его и указал мне на стул: — Завтракать садись.

Он недоедал что ли в детстве? Или не в детстве... что за дурацкий пунктик такой с этой едой? Пропуск приема пищи для него немыслим. Я точно знала, что сейчас мне не осилить и ложки.

— Не люблю овсянку, — все-таки села я. — Да и есть с утра не хочется. Новостей нет?

— Нет.

Старик поставил на стол две тарелки, свою порцию сдобрил маслом. Сел, ткнул в овсянку ложкой, накрывая таявшее масло содержимым, и наблюдал за этим процессом, словно ничего важнее в данную минуту нет. Вздохнул. Затем все перемешал и резко откинул прибор, так что он звякнул о тарелку.

— Ты хоть кофе себе налей! — в сердцах выпалил он.

Я налила себе чай. И не потому что я его больше хотела, в знак протеста. Если бы он сказал «чай», я непременно бы предпочла кофе.

Ну, не глупо ли я себя веду?..  Разумеется, глупо, однако, Борьки нет, а он преспокойно завтракает. Пусть и мнимое это спокойствие, но меня раздражало.

— Ты вот что, — начал он, когда я снова села. — С Платовым аккуратней, твоя задача на деле сосредоточиться. Если Борис не довел его до конца, придется тебе. Глазами-то не зыркай, — попенял он и добавил: — Поиски Бориса я беру на себя. Нескольких людишек уже подключил и, если понадобится, подключу ещё. В любом случае, дело нужно довести до конца, клиент ждет, Маша.

 «Маша!» — это что-то новенькое. Не припомню, чтобы он назвал меня по имени, пусть и не родному.

— И как по-вашему я его буду доводить?

— Сегодня же попади в его дом. Мне нужны фотографии сейфа со всех сторон, я человека на замену найду.

— Но подделка осталась у Борьки, — возразила я, — нам нечем заменить.

— Это не твоя забота.

Сквер мне изрядно осточертел, но я брела туда, поскольку помнила о комнате в подвале Платова. Далась она мне! Я вошла в сквер и увидела его на «своей» скамейке. Это удивило, до разумных пределов, а когда он бросился мне навстречу и принялся на полном серьезе меня отчитывать, до неразумных. Злило его моё молчание по телефону.

— Эй, полегче! — запротестовала я, слегка вываливаясь из образа. — Что-то не припомню, чтобы мы давали друг другу какие-то клятвы.

— Извини, — сразу сбавил он обороты. — Не смог до тебя дозвониться, ни вчера, ни сегодня, вот и накрутил себя.

— У меня нет зависимости от гаджетов.

— А от чего у тебя есть зависимость? — приподнял он мой подбородок и заглянул в глаза. — Мне бы очень хотелось знать.

Так, интересно… Это сцена ревности, или ты не так прост, мистер? Что таят твои темные глаза?

— Зависимость унижает, — ответила я и двинула к скамейке. Он бросился следом. Я присела и добавила: — Но люди – самые зависимые существа на планете. Мы всегда от чего-то зависим: от денег, от обстоятельств, от других людей...

— Надеюсь, я не обидел тебя своей резкостью? — сел он рядом и сгреб мою руку. — Ты с Виктором Семеновичем помирилась?

— Я не возвращалась домой, я его избегаю.

— И где же ты была?

— У подруги, — пожала я плечами, а он излишне пылко заметил:

— Тебе следовало остаться у меня.

Голуби понемногу окружали нас, искоса буравя меня упрямыми взглядами, невольно подыгрывая мне. Я извинительно развела руки, проигнорировав реплику Марка, и обратилась к ним:

— Простите, ребята, сегодня я вас разочарую. Никаких вкусняшек у меня нет.

— Я уже подкармливал их.

— Ты что? — удивилась я.

— Угощал их. Булкой, добытой вон в том магазине, — показал он рукой и ткнулся мне носом в волосы. Вдохнул глубоко и на выдохе произнес: — Я должен бежать.

Мы договорились встретиться вечером. Марк перебирал различные варианты свиданий, но я дала понять, что болтаться по городу не входит в мои планы. Он с минуту подумал и назначил к семи.

Вечер шел по знакомому сценарию: ужин, лирическая музыка, неспешные разговоры и встреча заката на веранде. Восходящая луна и вся эта прочая романтическая дребедень. Платов никак не спешил вырубаться, а меня напротив клонило в сон, насилу выдержала и спустилась.

Кабинет тонул в темноте. Подсвечивая себе экраном телефона, босая, в футболке и трусиках, я подошла к окну и приподняла вверх рулонную штору. Она поднялась до середины, издав легкий треск и заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Звук вышел не оглушающим, конечно, но в такие моменты и слабый шорох сродни набату.

Фотографии делать пришлось: сейф никуда не испарился и не исчез, как бы мне того не хотелось. Хорошо, вскрывать не умею, страху натерпелась бы куда больше. Кража со взломом — это не актерствовать перед благодарной, пусть и ничего неподозревающей публикой.

Подвал интересовал меня не меньше кабинета. Сидящий в нем Борька — идея бредовая, но проверить необходимо. Я вышла из кабинета, преодолела несколько шагов до лестницы и замерла. Тишина была полной, от того казалась фальшивой, ненастоящей.

В гостиной передвигалась без помощи телефона: света от лунной ночи хватало, чтобы различать предметы. Включила я его только на лестнице, ведущей в подвал, вот где царила кромешная тьма. С каждой проделанной ступенью, голые ступни холодели, в пояснице мелко пульсировало, напрягая позвоночник и живот одновременно —  что ждет меня за дверью?

Глава 9

С девушкой, организовавшей слежку за Борькой, я «познакомилась» в сети. Супруги Владимир и Ирина Никольские. Три года назад, именно их развод полоскали местные газеты и телевидение. Как только ажиотаж с разводом стих, о паре почти не писали. Несколько официальных заметок о Владимире: то участие в благотворительности, то расширение концерна, а вот о женушке вообще ни словечка. Помимо муженька и громкого развода, дамочка ничем публику не интересовала. Зато инстаграм мадам просто кричал, вываливая на обзор тонны информации о ней, по большей части о её глупости и примитивности бытия. Осталось ее найти. Борька решил бы эту проблему. Что ж, и я попробую.

Пол дня я торчала у женского клуба на Малышева, снимки оттуда периодически мелькали в ленте Никольской. Современное здание в три этажа переливалось на солнце стеклянными фасадами и зазывно манило красивыми, стройными девушками с рекламы у входа. Спортзал, косметические кабинеты, массажистки, парикмахерская, солярий и еще куча различных предложений, за которые дамы готовы раскошелиться. Если Никольская и находилась в клубе, найти её там просто нереально. Выспрашивать на ресепшен не имело смысла, не думаю, что они станут делиться информацией о своих клиентах. Я напросилась на экскурсию, которая мне ровным счетом ничего не дала, и расположилась в кафе напротив, за неимением идеи получше.  

Неспешно пообедав, я высидела более двух часов, наблюдая за входом в клуб, и могла констатировать, время потрачено напрасно. Ободрить себя могла лишь одним: сыск — дело кропотливое, требует терпения и усилий. Только, есть ли у меня столько времени?

Я не до конца понимала зачем ищу её, как и то зачем девушка нанимала детектива. Отомстить Борьке? Это единственная мысль, которая выглядела более-менее логичной. Никольская лишилась из-за него сытой жизни, наверняка имела к Борьке большие претензии. Месть обманутой женщины способна принимать изощренные формы.

Платов на моё удивление оказался недоступен, тогда я решила ещё посидеть в кафе, раз уж никто меня отсюда не гнал. Наберу его позже, до вечера время есть.

Выпитый чай, заказанное к нему пирожное и дополнительный час ожидания, не принесли ни радости, ни плодов. Я покинула кафе и задумчиво осмотрела улицу – куда податься? Может, мне наведаться в цирк и попробовать там узнать что-нибудь о Борьке? В конце концов, были же у него здесь друзья, значит, могли быть и враги. А ещё Никольская и Платов с дурацким подвалом...

Ни одой стоящей версии. Положим, Борька сбежал. Нет. Не годится, эта версия скорее про меня, чем про него. Да и смысл подаваться в бега без денег, когда все бабки у старика – казначей он, не Борька.

Красную «Мазду» заметила в последнюю секунду. Я почти обогнула клуб, чтобы выйти на параллельную улицу, как она свернула на парковку. Назовем это везением, удачей или единственным радужным событием этим днем. Из машины выпорхнула Ирина и прямиком к центральному входу направилась. Размер сумки в её руке предполагал, что девушка приехала позаниматься спортом. Я вошла за ней внутрь, убедиться, оказалось записана на массаж. У меня было минимум сорок минут, чтобы найти машину.

Нет, угонять чужую тачку я не собиралась, но и просто заказать такси не годилось. Выход нашелся возле ларька шаурмечной. Водитель, выходец с Кавказа, перекусывал прямо в машине. Я объяснила, чего я от него хочу, мы сошлись на сумме и заняли позицию возле центра. Единственный недостаток, он пытался за мной приударить, тогда я сообщила ему про имеющегося у меня мужа, и он отстал. Ненадолго. Молчать он в принципе не умел, похоже. Рот у него не затыкался, и я терпеливо поддерживала беседу, пока не появилась Никольская.

Сработала сигналка, девушка забралась в машину, вырулила с парковки и покатила в сторону центра.

— Э, зачем она тебе?! — взмахнув рукой, толи спросил, толи возмутился водитель. Я пленительно улыбнулась и задала свой вопрос:

— Разве я за интервью плачу?

— Спросить, что ли нельзя, — обиделся он.

Ехать далеко не пришлось, что меня признаться порадовало. Потому что, в какой-то момент мы Ирину чуть не упустили, а когда водитель кинулся исправлять оплошность, увлекся настолько, что чуть не въехал в «задницу» её же «Мазды».

Никольская въехала на подземную парковку новой многоэтажки. Я заплатила водителю, а он вынудил меня записать его номер, предлагая звонить ему если что. «Если что» видимо означало: «когда будешь готова выкинуть бабки на ветер».

Судя по всему, она здесь и живет. И что теперь? Буду выслеживать её в надежде, что она себя выдаст? На своих двоих особо не набегаешься.

Я уселась во дворе дома, контролируя не только выезд с парковки, но и парадные. Прикинула процент участия Никольской в исчезновении Борьки и затосковала — напрасно теряю время. По моим предположениям выходило не больше десятка, но и десять заставляли сидеть в чужом дворе.

Выгнал меня оттуда дождь. Я заскочила в кондитерскую «Краля», там меня и застал звонок от Платова. Пришлось выметаться. Разговаривать по телефону, когда на тебя в упор смотрит продавец неэтично, к тому же, она, похоже, уличила меня, что я всего лишь пережидать дождь зашла. Я встала под козырьком и прижала трубку.

— Привет, ты звонила? — Я подтвердила и тоже поздоровалась. — Извини, не успел тебя предупредить, но у меня нашелся инвестор в Москве, сегодня встретиться не смогу. Собственно, я уже здесь, только с трапа сошел.

Он ещё раз извинился, на что я заметила:

— Ты мне ничего не должен. Всё в порядке, наберешь, когда вернешься.

— А ты где, не пойму, что за шум?

— Дождь, просто дождь и я гуляю под ним. До скорого!

— Целую, — сказал он и быстро добавил, боясь, что я нажму отбой: — Не вздумай простудиться!

Я отключилась. Зараза! Вот тебе и поторопись!

Вернулась в пустой дом. Отсутствие старика выглядело странно, не любитель он покидать логово. Странностей полно и без этого, но сейчас я продрогла настолько, что соображала с трудом. Забралась под душ и долго поливала себя теплыми, почти горячими струями воды.

Глава 10

  Затекшее тело ломило. Один носок сполз с ноги, я подтянула ее к животу, спрятав под одеяло. Часы, висевшие на стене, показывали девять сорок пять – не густо. Подремать бы ещё с час, последние дни хронически не высыпаюсь. Я уселась в своей нехитрой постели, прислонившись спиной к печи, и подхватила сумку, решив навести ревизию.

Шмотки никуда не годились. Прямая юбка цвета лаванды, коктейльное платье, брюки-скинни и ни одного верха – всё, что я успела добыть наугад. Майка и домашний костюм, что были на мне, и вовсе не подходят для выхода в люди. Щеголять в коктейльном платье и кедах сейчас, конечно, допустимо, но неудобно, слишком уж оно узкое. Смены белья нет, зубной щетки нет… тоска-печаль.

— Не ной, могло быть и хуже, — упрекнула себя.

Финансы тоже не внушали оптимизма: четыре тысячи шестьсот рублей и сто, так и не обменянных, долларов, которые мне выдал на расходы Пантелеич. С такой суммой особо не набегаешься. Зато радовала моя привычка всегда держать при себе паспорт — оба покоились во внутреннем отделении сумки.

Я позволила себе немного похозяйничать, после разбитого окна скромность уже неуместна. В буфете нашелся чай, в рукомойнике вода, а в шкафу футболка: поблекшая и поношенная, с подросткового плеча явно мужского пола. Подходит. Брюки измяты, кеды не просохли полностью, но повода впадать в истерику не видела. Через несколько минут пластиковый чайник выключился, испустив пар, я плеснула кипятку в кружку и расселась на стуле, блаженно вытянув ноги.

Покидала дом так же, как и попала в него, через окно, предварительно разложив чужие вещи по своим местам. Кустами пробралась на дорожку, делящую коллективное хозяйство посередине, и уже не прячась направилась к воротам. От бушевавшей накануне непогоды не осталось следа. Трава почти просохла, солнышко вполне приветливо поглядывало свысока.

Как только добралась до города, забрела в торговый центр. Купила себе самую дешевую, но вполне симпатичную футболку, переодевшись в неё в туалете, белье, зубную щетку и тюбик пасты. Поменяла валюту и приобрела самый дешевый смартфон. Путем заигрываний и клятв, что завтра же вернусь с паспортом, уговорила консультанта, молодого человека по имени Костя, оформить на него сим-карту. Итого, бюджет растаял наполовину, включая скромный завтрак в кафетерии.

Платов оказался недоступен. Может, домой летит? Немного покопавшись в себе, я пришла к выводу: найти Борьку для меня архи важно. Он мне почти как брат и он единственный, кто способен помочь выбраться из всего этого дерьма. И самое главное, я боялась ему помощь требуется, а от меня толка никакого. 

Уже через полчаса я выходила на остановке «Цирк». Бессменная Валентина Петровна, украшавшая служебный вход своим присутствием, как обычно держала в руках томик Ахматовой. Знакомые, припыленные запахи вызвали приступ ностальгии. Дикая смесь пота, навоза и сена, подслащенные попкорном и ватой – так мог пахнуть лишь цирк. Я повела носом, вычленяя самый любимый, грима и пудры, и шагнула вглубь.

Единственный человек, который мог служить источником информации и охотно ею поделиться, оставалась Галка — заместитель директора цирка по коммерческой части, а по совместительству его же любовница. Их связь не афишировалась, но о ней благополучно знала вся труппа. Девушка мечтала о статусе жены, однако, упертый любовник не спешил разводиться с супругой.

Прямиком в её кабинет я и направилась, минуя ошарашенную Валентину Петровну. Вцепится в тебя, непременно цитируя то одного, то другого Серебряника, не остановить до вечера, а я этого от неё в юности наслушалась. Валентина Петровна решила не сдаваться.

— Господи, Эмилия! А твои на гастролях... — выскочила она из-за стола и попыталась меня преследовать. Но покидать пост не решилась и крикнула вслед: — Ты вернулась или у тебя отпуск? Как тебе Париж, детка? В девятнадцатом веке…

— Я спешу, Валентина Петровна, — не сбиваясь с шага, обернулась я.

Не перестаю удивляться своей мамуле, судя по всему, её дочура в Париже. «Небось, служу в самом «Одеоне»», — глупо хихикнула я и постучала в дверь.

Галка, разумеется, Галина Сергеевна, была на месте. Меня принять соизволила, предлагая располагаться на диванчике. Сама направилась к кофе-машине, приготовила для нас две порции, а потом уселась рядом, красиво скрестив загорелые ноги.

— Надеюсь, ты к нам не соискателем места?

— Боже упаси, — заверила я.

— Твоя мать всюду трубит, что ты в Париже, служишь в местном театре, — сощурилась она, — знаю, что врёт.

Осмотрела меня с головы до ног. Шмотьем, понятное дело, не впечатлилась.  

— Врёт, — призналась я, в надежде расположить её. — Галина Сергеевна, милая, уж не подведите, позвольте маменьке и дальше пребывать в созданном мифе. Тонкое, эфемерное создание, боюсь не переживёт позора, если правда раскроется.

— Посмотрим, — с поразившей меня честностью, ответила она. — Выглядишь свежо, впрочем, в твои-то годы!

Она кокетливо махнула рукой, а я не замедлила отсыпать Галке ответных комплиментов, стараясь изо всех сил угодить, и не переусердствовать. Мы недолго распинались друг перед другом, сошлись на том, что я забуду её отчество, словно не знала, немного обсудили цирковых, допили кофе и почувствовали себя почти подругами. Тут ведь какая штука: если люди несколько лет не виделись, а потом вдруг случилось встретиться, то дальше чем «как жизнь?» или обсуждение погоды разговоры не заходят, но стоит только найти точки соприкосновения, начинают болтать наперебой, особенно если это особи женского пола.

Галка закурила, изящно чиркнув зажигалкой, предложила мне и собралась срочно вызнать чем я занимаюсь, раз уж не в Париже. От сигарет я отказалась и немного подумала над ответом.

 — Да ничем особо не занимаюсь, — пожала плечами и, рассчитывая потянуть за нужные ниточки, добавила: — Мне бы мужика при деньгах, желательно мужа, желательно в годах.

— Этого добра тут не найдешь, сама знаешь.

Глава 11

Ожидать, что он просто развернется и выйдет — высшая степень наивности. Мужчина подошел и склонился надо мной, протягивая руку, а я резко дернулась. Одеяло притянула до ушей буквально, изрядно тем его позабавив. Ухмылка на его лице заиграла новыми красками. Наши взгляды встретились на мгновение: выжидательный, настороженный мой и его снисходительно-насмешливый, я прижалась к печи. Он легко подцепил мою сумку пальцами, забирая её в заложники, и отправился с ней на выход.

— Поставлю пока чай, — кивнул в сторону кухни.

И все это плавно, с улыбочкой. Он явно забавлялся со мной, как пресытившийся кот с измученной мышью, изредка поддевающий свою жертву лапой. Кем он, черт возьми, себя возомнил?! Самодовольная скотина!

— Я и не собиралась сбегать! — крикнула я вслед.

Когда я появилась в кухне он сидел за столом. Перед ним дымились две чашки чая, моя сумка лежала на свободном стуле возле него.

— Не возражаете? — потянулась к ней. Валяй, показал он ленивым жестом. Я извлекла щетку, пасту и отошла к раковине. Он равнодушно пялился на мою задницу. Именно так, потому что никакого восхищения я в том взгляде, когда перехватила его, не заметила. Это неприятно. А с его стороны невежливо. Если уж уставился, будь добр выразить хоть каплю восторга. Лезть на рожон не следовало, но я не сдержалась, прополоскала рот и пробубнила: — Я так понимаю, о воспитанности у вас довольно поверхностные знания.

— Ты еще будешь рассуждать о воспитанности? — развеселился он. — Я тебя сюда не звал.

— Только не говори, что это твой дом, ни за что не поверю, — повернулась я к нему, решив тоже перейти на «ты».

Ссориться на «вы» довольно-таки глупо. «А мы что, ссоримся разве?» — следом подумала я и фыркнула. Вот уж глупости, кто он мне такой...

— С чего ты решила, что я должен тебе что-то объяснять? — лениво спросил он. — Это ты влезла в чужой дом, испортила окно, ты и рассказывай.

Он прав. Как бы это ни прискорбно, но прав. Тем более, он сюда через дверь попал. Я уселась напротив и бросила сумку себе под ноги. Вторая кружка чая предназначалась мне, грех не воспользоваться любезностью. Мы немного поиграли в гляделки, прицениваясь друг к другу, и оценивала по большей части я. Его темные глаза насмешливо смотрели на меня и загоняли в тупик – как с ним себя вести? Жаловаться на судьбу подобному типу бесполезно, таким до чужих проблем обычно фиолетово. Этому сорту людей на твои предпочтения глубоко начхать, если они идут вразрез с его желаниями. А бесконечные улыбочки, которые он расточал, ничего не значат, он вполне может быть опасен.

— Приношу извинения за порчу имущества, — на всякий случай начала я, — готова компенсировать.

— Готова, так компенсируй, триста баксов, — нахально заявил он и отставил пустую чашку.

Явно издевается. Располагай я такой суммой, глазом не моргнув выложила бы. Только за то чтобы посмотреть на его реакцию стоило заплатить. А еще сбить эту самодовольную ухмылку. Вместо этого пришлось забыть о своей девичьей гордости.

— Имея такую сумму, глупо не ночевать в гостинице, — заметила я и потупила взор: — А что если я вставлю стекло? Уверена, смогу решить этот вопрос.

— И как ты его будешь решать? — лениво поинтересовался он.

— Ну… съезжу в город, закажу…

— Не пойдет, — перебил он. — Знаем мы вашего брата, точнее сестру, по ушам наездите и ищи тебя.

— Печальный опыт? — посочувствовала я.

— Суровая действительность.

— Нужно доверять людям, взаимность не заставит себя долго ждать.

— Поучи еще, пигалица, — огрызнулся он и вполне миролюбиво спросил: — Чем ты ему не угодила?

— Кому? — опешила я.

— Своему парню.

Выходит, он меня отлично помнит, как и нашу первую встречу на дороге. Подобную возможность упускать не стоило, я решила продолжить подкинутую идею.

— А, достал, — махнула рукой, имея в виду Борьку, раз уж по легенде именно он мой парень. Я добавила в голос непосредственной задушевности и поделилась: — Вечно всем недоволен, ещё и поколотить обещал. Пришлось уносить ноги.

Мужчина поднялся, подхватил свою чашку и подошел к раковине. Сполоснул посудину, определил сушиться и повернулся ко мне:

— И как тебя звать-величать прикажешь?

— Мария, можно Маша.

Его эта новость привела в восторг буквально. Он лихо улыбнулся и в ладони хлопнул.

— Ух ты, здорово! Марья значит, а я Иван, представляешь? — вскинул он брови и руки развел, будто пасть в его объятия предлагал. — Иван да Марья!

«Ну и придурок же ты, Иван», — мысленно ответила я и чуть отклонилась на всякий случай.

— Рада знакомству.

— Когда вы, говоришь, поссорились? — не унимался он.

Я насторожилась: не слишком ли поспешно записала парня в придурки? Задерживать с ответом нельзя, как и врать без необходимости и по мелочам.

— Позавчера. Если точнее, вчера ночью, я уже под утро сюда заявилась.

— Ясно. Ты вот что, Марья, давай пожрать чего-нибудь сообрази, а я пока стекло вставлю, — предложил он.

— Интересно, из чего это я должна соображать, из топора?

Иван оценивающе на меня глянул, словно прикидывал мои способности, хмыкнул и заявил:

— Можешь и из топора, конечно, но я на всякий случай крупу и масло принесу.

Он притащил из машины пакет продуктов и водрузил его на стол, прямо передо мной. Мне ничего не оставалось, как распахнуть глаза шире. Он обалдел! С какого перепуга я должна ему готовить?

— Тебе что-то не нравится? — флегматично поинтересовался он. — Тогда можешь стеклить окно сама.

— Хорошо, — процедила я, — выбираю завтрак.

В пакете яйца, овощи, филе индейки, сливочное масло, зелень и хлеб. Иван подключил холодильник, уселся на стул и принялся втолковывать мне о том, что вставить стекло дело первой значимости.

— Танька страсть как гневаться любит, ей только повод дай. А за разбитое стекло и вовсе в порошок разотрет. — Я задумчиво глянула на него, обойдется ли этот троглодит яичницей с помидорами? Иван расценил мой взгляд по-своему и принялся пояснять: — Танька — сеструха моя старшая, в гневе совершенно невыносимая женщина. Дача сестрице принадлежит, меня вот с проверкой послала, пока сама на югах чалится. Приехал, а тут ты…

Глава 12

В трамвае мне стало грустно и одиноко, у этого идиота получилось скрасить, пусть и ненадолго, мое существование, я почти готова это признать. Готова – подчеркнуто, все-таки доверия он не внушал. Другой на его месте сам вышвырнул меня из машины, а этот терпеливо выдержал нападки, ещё и вернул в неё самолично. Хотя, даже не так: другой бы вовсе мог полицию вызвать, всё-таки я в чужой дом влезла. Однозначно с ним что-то неладно. Так ли случайно он появился в моей жизни?..  

Похоже, этот вопрос останется без ответа. Сомневаюсь, что мы вообще увидимся, по крайней мере, искать с ним встреч я точно не намерена. Бог с ним, с Иваном, сейчас найдутся дела поважнее.

Я покинула трамвай за две остановки от сквера, пристроилась с торца офисного здания и набрала Платова. Должен же он, в конце концов, вернуться когда-нибудь. Раздались стандартные гудки в трубке, но отзываться Марк не спешил. «Вдруг он на незнакомые номера не отвечает?» — подумала я и отбила ему сообщение. Платов тут же перезвонил.

— Господи, Маша! — воскликнул он. — Я с ног сбился, разыскивая тебя. Решил, что ты меня избегаешь. У тебя новый номер?

Я ловила каждое сказанное слово, прислушивалась к его интонациям, пытаясь понять, какова в них доля правды. С ног он сбился! Просто в кровь их содрал бедняга.

— Ты вернулся? — вопросом на вопрос ответила я.

— Вчера вечером.

— Я через час буду в сквере, хочешь – приходи.

— Я скучал, — сказал он, но я уже жала отбой.  

Встречаться в сквере я и не планировала. Во-первых, место засвечено, во-вторых, час – достаточно время, чтобы подготовиться. К чему станет готовиться Платов я не придумала, но совершенно справедливо решила никому не верить. И ему в первую очередь.

В общем, я решила подстраховаться и перехватить Платова в офисе. Там многолюднее, к тому же, охрана есть. Неведомым врагам, если они есть, активничать в сквере гораздо удобнее, создавать им комфорт я не намерена.

На подходе к «Пирамиде», я подумала, что следовало вызвать Марка на нейтральную территорию, в кафе, например. Мысль наверняка здравая, но запоздалая – пришла уже.

Парковка со стороны ресторана была забита машинами, двери здания периодически раздвигались, впуская или выпуская народ. Вполне оживленный будний день, время бизнес-ланча. Я осмотрелась, не нашла ничего подозрительного и сочла обстановку совершенно безопасной.

— Девушка! — услышала я, когда миновала раскидистую липу.

Девушек здесь пруд пруди, все-таки центр города, да и любая уважающая себя особа оборачиваться на окрик не станет, вот и я не обернулась. Но внутренне подобралась, продолжая шествовать намеченным маршрутом — до главного входа не более двадцати метров осталось.

Окрик повторился, послышались торопливые шаги за спиной. Я резко повернулась. Мужчина стремительно сокращал дистанцию, приветливо махнув рукой. Изрядно убитый дорогами и временем старенький джип, поджидавший его у обочины, мне не понравился, а человек сидевший за рулем и подавно. Сомневаюсь, что они решили спросить у меня дорогу.

Серый спешил ко мне. А в том, что это именно он, я уже нисколько не сомневалась, раз его приятель, гонявший меня среди ночи, сидит за рулем джипа нацепив солнечные очки. Серый попытался со мной заговорить, как я развернулась и довольно резво припустила по тротуару.

Он бросился следом, окончательно развеяв сомнения. Интересовала их конкретная персона и прибыли они сюда по мою душу. Мысль об охране, наличествующей в «Пирамиде», напрочь вылетела из головы.

«В случае чего, закричу», — решила я. Привлеку внимание прохожих, кто знает, вдруг найдутся дураки готовые вмешаться.

У перекреста ему удалось настичь меня и схватить за сумку, болтающуюся на моем плече. Я дернула что есть сил рукой и вызволила её, понимая – это ненадолго. Люди расступались, пропуская нас, и пялились вслед забавному аттракциону – догонялки. Я старалась не впадать в отчаяние и неслась из последних сил. Одна радость, на ногах кеды.

Впереди, взвизгнув тормозами, возник развалюха-джип и замер прямо на зебре, отрезая мне путь на другую сторону улицы. Я метнулась влево, чтобы джипу пришлось развернуться, если он ещё желает за мной погоняться, и смогла осилить несколько метров, пока преследовавший не схватил меня за футболку.

— Помогите! — в отчаянии закричала я, и не к месту вспомнила: «Хулиганы зрения лишают».

Я чуть не засмеялась, её богу. Хотя, происходящее не предполагало юморины, но где-то под коркой теплилась надежда — выберусь. Я резко присела, прямо Серому под ноги, что явилось для него неожиданностью. Он запнулся об меня и, потеряв равновесие, потянул меня за собой. В итоге, мы оба распластались на асфальте, в разных позах, а я ещё и с задранной на спине футболкой.

— Совсем ополоумели! — возмутилась проходящая женщина.

На ноги мы поднялись практически одновременно. Серый схватил меня сзади за шею и довольно чувствительно сжал её. Больно даже.

— Допрыгалась, кобыла! — прошипел мне в лицо. Второй рукой он цепко ухватил меня за запястье. Мне стало по-настоящему страшно, потому что, выходило так, что он прав: действительно «допрыгалась».

Вырываться я могла сколько угодно, теперь уж этот отморозок меня не выпустит. Я набрала побольше воздуха в легкие и приготовилась истошно вопить, должен же кто-то проявить героизм, в конце концов!

Помощь пришла, как говорится, откуда не ждали. Раздавшийся свист привлек внимание моего конвоира, мы обернулись. Обычно я не реагирую на подобные вещи, но тут и свист прекрасный повод оттянуть время расправы. Пусть и на секунды.

Вот уж действительно у человека не все в порядке с манерами. Свистевший, а это был Иван, выскочил из тачки, припаркованной с заездом на тротуар, и направился к нам. Мы замерли, на пару с Серым, — что он нам поведает? Я с любопытством и воодушевлением, мой конвоир нацепил самодовольную ухмылку и с вызовом вздернул верхнюю губу.