Цена ошибки

Глава 1.

После обеда день тянулся бесконечно.

Я зарылась по уши в папках, откладывая просмотренные и отредактированные дела для архива. В маленьком тесном кабинете царили духота и зной, о кондиционере здесь только оставалось мечтать, а распахнутое зарешеченное окно не справлялось с проветриванием помещения, и на меня то и дело нападала зевота от кислородного голодания.

-Лика! Ты закончила? Собирайся домой, хватит корпеть, и так уже работаешь больше остальных вместе взятых!

-Спасибо, Пал Палыч! - я подняла голову, улыбаясь куратору. - Если отпускаете, я сейчас сдам дела.

-Дуй домой, детка, а то Серёга меня живьём съест, что я ребенка его замучал.

Благодарно кивнув, начинаю убирать с рабочего стола толстые тома следственных дознаний. Устала.

Чашка кофе в обед голод не утолила, а только раздразнила желудок. Жара выматывает.

Но я не халтурю, и тружусь в полную силу, ведь это моя последняя практика перед дипломом, и проходить я её решила под началом подполковника юстиции Пал Палыча Самородько, начальника прокуратуры этого района, и, по совместительству, близкого друга моего отца. Он знает меня с самого детства, я росла на его глазах, и ещё совсем малявкой завороженно щупала погоны на плечах, сравнивая их с папиными.

Отец - прокурор. Мама - адвокат.

И я, их единственная и обожаемая дочь, решила идти по стопам династии.

Еще год, а может, и меньше, и я стану полноправным сотрудником отдела. И на моем неприметном кабинете тоже появится табличка - "Младший следователь Львова Анжелика Сергеевна".

А пока вникаю в нюансы, знакомлюсь с коллегами, оттачиваю знания на практике.

-Ликусь, водителя позвать?

-Нет, Пал Палыч, я на такси, спасибо!

Отдышавшись, сваливаю дела на полку архива и готовлюсь идти переодеваться.

А вечер сулит что-то интересное.

Два судебных пристава вводят в здание нового задержанного, я вижу их краем глаза, не обращая особого внимания. Проверяющий на входе делает копию паспорта и задает пару стандартных вопросов.

Боже... Я едва не теряю равновесие, услышав ответ арестанта. Они стоят слишком далеко, и я не различаю слов. Но этот голос, этот тембр, его оттенки я узнаю из тысячи, нет - из миллиона голосов.

Он выжжен на моей подкорке.

В моей крови, в моих венах.

Он въелся, как щелочь, в кожу, зарубцевался шрамами на сердце.

Не может быть!

Я ошиблась... У меня галлюцинации от духоты и голода. Ведь самые страшные сны не могут вдруг материализоваться наяву, непрошено и нежданно.

Я не ошиблась. С каких-то пор я разучилась ошибаться.

По инерции прячась за заслонкой из плексигласа, я смотрю на ожившее прошлое, жадно впитывая все детали увиденного образа. Это он. Сомнений нет. Разворот его широких плеч, и прокачанные руки, и посадка его головы, и его фирменная походка, и узнаваемые даже через столько лет, только ему принадлежащие жесты. Даже в наручниках пытается заложить большие пальцы рук в карманы. Разминает шею. Чуть поднимает голову. Что-то говорит. Голос спокойный и уверенный в себе, несмотря на обстоятельства.

На лицо не смотрю. Боюсь. Приседаю, страшась выдать своё присутствие.

Он ведь может меня узнать?

Главное, чтобы никто не вздумал меня окликнуть по имени. Или фамилии. Вроде проходят мимо. Что с ним, почему он задержан?

Столько вопросов и нет ответов.

Да не нужны мне эти ответы! Пошёл он к черту!

Кто дал ему такое право - снова врываться в мою жизнь, всколыхнув то умершее и зажившее, что я давно покрыла пленкой забвения!

Зажмуриваюсь изо всех сил, мотаю головой, пытаясь прогнать видение. Плевать. Главное, он меня не видел. Один из тысячи шансов, что ситуация повторится, и мы как-то столкнемся на пути.

Выглядываю из своего укрытия. Он стоит полубоком ко мне, около кабинета адвоката, слушая, что говорят приставы. Сердце даёт отмашку, я как пьяная, смотрю на его профиль, не в силах оторвать глаз.

Он похож на кого угодно - суперзвезду, актера, порномодель из плейбоя, но никак не на преступника. Полный сюр. И не его роль. В этом обшарпанном коридоре он смотрится как случайно попавший сюда зритель. В бежевой рубашке и черных брюках, с тяжелыми часами на запястье.

Он так далеко.

А я всё также помню его запах.

Мимолетное движение, поворот головы и мелькнувший незаинтересованный взгляд, от которого меня окатило холодом.

Не увидел.

Не узнал.

Снимаю темно-синюю тесную официальную форму, влезаю в короткое летнее платье, дрожащими пальцами пытаюсь застегнуть молнию. Скорее, домой! Сегодня останусь у родителей. У себя в одиночестве я просто не справлюсь, не переживу.

Куда его поместили? Там точно нет окон, он не увидит меня, как мечусь на парковке в ожидании медленного такси, как тереблю ремешок сумочки и всеми силами пытаюсь не разреветься. И четко вижу его реакцию - смех, ухмылку, и презрительную оценку - "слабачка".

О, чтоб ты пропал!

В безопасности прохладного такси листаю чаты, отвечая папе, подругам, просматриваю новости универститета, приглашения на конференции и заседания.

Открываю галерею своих фото, вот я на Кипре, вот в ботаническом саду, а вот у Триумфальной арки прошлой осенью. Изменилась ли я?

Нисколько.

В мои двадцать два все друзья, и коллеги, и случайные знакомые не дают на вид больше восемнадцати лет.

Я всё такая же худая (мама говорит - тонкая), волосы, выгоревшие почти добела, не укорочены ни на сантиметр, и так же вьются на концах у лопаток, макияж в прежнем стиле, и такая же плавная походка от бедра на любимых каблуках, от которой парни сворачивают головы. И пока что безуспешно я отрабатываю командирский тон - мой голос всё такой же чистый и нежный, и дрожащий не к месту.

Да, я не изменилась только внешне. Внутри я другая. Я закрыла свое сердце для непрошеных гостей.

На семь замков.