Цена свободы

***

Я знала: однажды, пусть не так, а более изощрённым способом, расплата за содеянные преступления настигнет сестру — но не меня. Я случайно под раздачу попала. Однако азарт лёгких денег шлейфом тянулся за нами обеими, сестричками — Ариной и Алиной.

А всё потому, что Арина, 27 лет, моя старшая сестра, ступила на скользкую дорожку преступного поведения. Мотаясь из города в город, она увязла сама и утянула меня за собой в это болото.

Фуф… В ужасе осознаю, в каких передрягах оказалась. Признаков жизни не подаю. Глаза закрыты. В голове снова и снова ищу ответы, пытаюсь объяснить себе причину моего заточения. Из‑за привязанности к семейным узам? Или из‑за моей несамостоятельности? На самом деле — из‑за чрезмерной наивности, ну и глупости. Без границ, по максимуму.

Каждый раз авантюры Арины срабатывали. Но когда‑нибудь должна была произойти осечка. Ведь я убеждала себя плюнуть на родную кровь и рвануть без адреса — автостопом, галопом, морем, небом — улететь в закат, зарекаться, туда, где ей до меня не добраться.

В детстве и подростковом возрасте мы мало общались. Пока родители были живы, я пропадала с папой в гараже. Так уж вышло: мой приобретённый талант расцветал, и к 16 годам в папиной «ласточке» я разбиралась лучше, чем он.

Слухи о моём таланте быстро облетели наш провинциальный хуторок. Я стала знаменитостью, открыла автомастерскую… И всё было идеально, пока трагедия не перечеркнула сразу несколько жизней.

Авария. Грузовик не справился с управлением; по следственной версии, отказали тормоза. Ложь! Я провела свою личную экспертизу: тормозной шланг был исправен! Я возненавидела все виды наземного транспорта и поклялась больше никогда! Оставив в прошлом родительский дом, гараж, измазанную машинным маслом и бензином форму, томиться на старом гвозде рядом с отцовской кабурой — под ключи и отвёртки…

Приехала в город к сестре, поступила в медицинский, но из‑за неординарности забрала со второго курса документы. Подрабатывала официанткой, и всё вроде шло равномерно, по течению. Но тот день перечеркнул полностью всё.

Из‑за хахаля сестры, да и из‑за этой идиотки тоже, я оказалась в дерьме по уши! Я отговаривала её всячески, пыталась вразумить: доверять ублюдку, занимающемуся кражами автомобильных деталей из новых тачек, нельзя!

Арина, конечно же, развесила уши: «Он меня любит», — бла‑бла‑бла… Так ещё и о моих талантах проболталась этому балаболу. И здравствуйте, пожалуйста: абьюзер не заставил себя долго ждать. Манипулятор предстал во всей красе: рукоприкладство, угрозы убить себя, убить её, натравить на меня отморозков…

И что, Арина? «Сильная и независимая» растоптала гордость, ползая на коленях, умоляя спасти её, спасти его, спасти меня… В итоге я поддалась на провокации.

И вот финальный эпизод. На неприметном фургончике, ночью, по неосвещённой трассе ехали в неизвестном для меня направлении в сопровождении десяти доходяг в лохмотьях. Арина же с хахалем на байке разведывали обстановку.

Коллектив в фургоне, прямо скажем, не выходцы из высшего общества. Особенно запомнилась одна выделяющаяся персона: мужчина словно замерзал, его буквально лихорадило. Глаза дикие. Весь маршрут он поскуливал и пытался закутаться сильнее в несчастную куртку, которая, казалось, вот‑вот разойдётся по швам. Дикий, стеклянный, словно не осознающий происходящее взгляд. Очевидно, что это ломка. Я старалась максимально выдерживать дистанцию — все сторонились, как и я. Затянула потуже капюшон и с волнением ожидала высадки.

Припарковались. Сильный скрежет и сопровождающий скрип не намекали, а орали о неисправности в тормозной системе. Выходя, мельком оглядываю транспорт — издержка профессии… Да уж, этой коррозной карете пора на пенсию. Ну или, на худой конец, перебрать её: полный износ фрикционного слоя. Металлическая основа колодок трётся о диск — это я и без диагностики скажу с точностью.

Наконец задаюсь вопросом о местонахождении. Осматриваюсь: протащили нас на парковку, через которую я и два балласта — Гены и Арины — попали в помещение автосалона. Остальная шобла ожидала отключения сигнализации…

Нагнув систему, всё‑таки удаётся справиться с препятствием защиты. Первый зал: исхожу. Новенькие, словно игрушки на витрине, блистают элитные машинки с нулевым пробегом.

Хирургом так и не стала, а операции всё‑таки провожу — только технике. Талант не пропьёшь, как говорится… Я вынимала один за другим ходовые детали, оставив лишь оболочки от двух автомобилей. Сброд выступил в роли грузчиков, загружая в специальные безопасные чехлы.

Если бы Гена, придурок, не пожадничал, не спалились бы. Загруженный до отвала фургон отправили. Мы втроём должны были рвануть следом на байке. Но Гена не унимался: «Магнитолы! Надо собрать!» — тараторил упрямец. Спорить было бессмысленно, важно было спешить. Я уступила и лично собрала шесть.

Как только началась суета, он и моя сестрица сели на байк, выхватили из моих рук мешок с награбленным и, даже не оборачиваясь, скрылись с места преступления. А я в оцепенении смотрела им вслед до тех пор, пока меня не оглушили ударом по голове. И вот я оказалась неизвестно где!

Затхлый запах сырости с примесью плесени, табака и потных вещей отрезвляет — от этого жутко. Вдруг меня удерживают в темнице: потайных реконструированных коридоров лабиринта, возможно, средневековья, где сотни лет тлело, плесневело без солнечного света и процветала антисанитария… Ассоциация дикая, но бог знает, чего ожидать. Возможно, я не одна, и совсем близко, обвивающими цепями прикованные к стене, пленницы, которых, подобно мне, удерживают здесь насильно, заковав в кандалы за преступления или грехи…

Скорее всего, конечно, такая развязка событий больше из рода фантастики. Должен быть более приземлённый вариант.

А может, камера пыток, тюрьма? Нет, тюрьма отпадает: такие изощрённые способы допроса подходят скорее инквизиторам, а не правоохранительным органам. Сейчас все мои органы сжались от ужаса, понимая, насколько бесчеловечной может быть жестокость.