Цена твоей любви

ВНИМАНИ!!!

Данное произведение написано в жанре 18+ и предназначен исключительно для лиц, достигших 18 лет (восемнадцатилетнего возраста, совершеннолетия).

Все события и персонажи этой книги являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, местами или событиями случайны и не имеют намерений оскорбить или задеть чьи-либо чувства.

В романе содержатся эротические сцены!

В тексте так же могут содержаться сцены насилия, жестокости, принуждения, нецензурная брань, упоминания алкоголя или сигарет.

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ, ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ. ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И НЕСЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Глава 1

Руслан Лютый

- С днем рождения, Лютый! - поднимает вверх стакан с коллекционным виски мой друг Стас. - За твои тридцать семь годиков! Совсем ты у мамки взрослым стал!

Черт, и правда! Мне тридцать семь. Что имею к этим годам? В принципе, все, что душа пожелает. Денег куры не клюют. Успешный бизнес. Дом. Машины. Телки.

Всю жизнь бегу. Чтобы стать еще более успешным, богатым, влиятельным. Понятно, что за время становления чего только не хлебнул и не попробовал. Стал жестким, пресыщенным, равнодушным циником, который вроде теперь и наслаждается роскошной жизнью, к которой стремился, но кайфа почти не испытывает от ее прелестей.

Люксовые машины, как обыденность. Красивые длинноногие девки, как дорогие, но одноразовые аксессуары. В какой момент растерял жажду любой ценой добиваться результата? Перестал радоваться успехам, воспринимая итог как должное? Уф-ф!

Что-то с возрастом на философию потянуло! А надо бы сделать довольную рожу и порадоваться на собственном празднике, который друзья Стас Крупинин и Леха Сидоров для меня замутили. Все-таки старались мужики. Сюрприз какой-то готовили.

Ясно, что ожидать от них слишком большой фантазии не стоит. Пошли по беспроигрышному варианту. Сняли элитный бордель на всю ночь с дорогими шлюхами. Здесь работают только профессионалки. Красивые, холеные, знающие, как доставить райское наслаждение мужику.

Не то чтобы я против таких подгонов. Из-за напряженной работы некогда было по бабам ходить. Неделю уже никого не трахал. Так что пресыщенность пресыщенностью, но физиологию никто не отменял. Яйца тихонько позвякивают и требуют, чтобы их опорожнили.

Только что закрыл крупную сделку с японцами. Пришлось поработать в авральном режиме, но результат превзошел все ожидания. Теперь можно и расслабиться. Выбрать любую понравившуюся из каталога барышню, уединиться в одной из вип-комнат и загнать в нее болт по самые звенящие колокола.

Вот только, судя по довольным рожам друганов, меня все же ждет что-то особенное. Почти интересно!

- Лютый, мы долго думали, что подарить человеку, у которого все есть и который все в этой жизни попробовал, - от собственного довольства, Леха чуть ли не на заднице нетерпеливо подпрыгивает и растягивает рожу в сальной улыбке.

- Ну, не томи, - с ухмылкой тяну, изо всех сил, стараясь проникнуться их настроением.

- Мы дарим тебе телочку, - сейчас слюна уже у придурка закапает.

- Как неожиданно, Лех! - наигранно глаза от удивления распахиваю. - Спасибо, конечно. Не думал, когда вы предложили праздновать в борделе, что можно будет еще и потрахаться.

- Паяц! - не обижается на мой саркастический подкол Леха. - Это не простая телочка. Уверен, что такой у тебя еще не было.

- Дай угадаю! У нее три сиськи, хвост и копыта? Хотя погоди. Такая, кажется, у меня уже была! - утомился радость изображать.

Отпиваю из своего стакана вискарь и понимаю, что на хрен этого ничего не нужно. Вроде уже не мальчик, чтобы восторгаться женской пилоткой, какой бы гладкой она не была. Видел достаточно. Уверен, что эта ничем не лучше.

- Да погоди ты, Лютый! - громко ржет захмелевший Стас. - Не обламывай сюрприз.

От досады мотаю головой, но умолкаю. Пускай развлекаются. А тем временем Леха наклоняется чуть ниже в доверительном жесте и будто выдает страшную тайну, громко шепчет:

- Девственница! Представляешь?

В голове рябь, как в старых черно-белых ламповых теликах. Даже не сразу понимаю, что он мне сказать пытается.

- Не понял? - хрипло выдыхаю, откровенно напрягаясь. - Вы охренели, что ли, совсем? Сколько лет подарочку?

Вот ни хрена не смешно. Это, вашу мать, совсем не привлекательно, а до кучи еще и законом наказуемо.

- Обижаете, Руслан Григорьевич, - наигранно дует губы Леха и пренебрежительно хмыкает Стас. - Двадцать два годика ей. Паспорт сам лично проверял.

- Двадцатидвухлетняя девственница? Издеваетесь? - теперь уже меня смех разбирает. - И где же вы здесь такую откопали? Или гименопластику сделать заставили? Вот ни за что не поверю, что нормальная девчонка добровольно согласилась, - тут же снова брови хмурю и на них вопросительно смотрю: - Или не добровольно?

- Ты за кого нас вообще принимаешь!? - вопят хором и смотрят уже почти агрессивно.

- Нет, ты посмотри на него! - Леха тычет пальцем в меня, а глаза таращит на Стаса. - Мы тут стараемся, понимаешь ли. Придумываем. Деньги, между прочем, баснословные платим, а он нас хрен знает в чем обвиняет.

- Баснословные, говоришь? - когда речь заходит о деньгах, многое становится ясным.

К сожалению, в этой жизни я не встречал ни одного человека, который бы не продавался. Вопрос только в цене. О том, как бабы продают, право первого раза, тоже слыхал. Так что допускаю, что при желании, да за большие бабки найти подобное сокровище возможно.

Даже интересно!

А, собственно, почему бы и нет. Если барышня сама хочет, кто я такой, чтобы от такого подарка отказываться?

- И какие ограничения в пользовании вашим подарком? - хмыкаю, вглядываясь в раскрасневшиеся физиономии друзей.

- Вот это уже другой разговор! - снова весело вопят и поднимают вверх стаканы. - Лютый, никаких! Можно все!

Чокаемся. Пьем. К нам тут же подходит администратор клуба. Красивая сексуальная блондинка. Яркий макияж, дорогое, но провокационное платье. В руках поднос, на котором лежит ключ, перемотанный подарочной ленточкой.

- В розовом будуаре вас уже ожидают, - мурлычет призывным голосом и склоняется чуть ниже, чтобы можно было заглянуть в ее декольте.

Таким меня уже точно не удивишь. Поэтому беру ключ, подмигиваю мужикам и расслабленно иду по указанному маршруту.

Комната находится на втором этаже. Здесь приватно, и никто не сможет помешать. Проворачиваю ключ в замочной скважине и толкаю двери.

Обстановка, соответствующая месту. Большая кровать, застеленная дорогим бельем. Мягкая розовая подсветка.

Глава 2

Руслан Лютый

Не спеша выдергиваю запонки из петличек и неотрывно наблюдаю за девчонкой. От моих слов она затравлено вздрагивает, но снова глубоко выдохнув, будто сил набирается, нервно дергает молнию сбоку платья.

На меня глаза не поднимает. Косится на выключатель, будто хочет совсем погасить свет, но потом отворачивается и продолжает неловко дергать заевшую от суматошных движений молнию.

Не тороплю ее. Словно хищник, слежу за каждым движением, на подкорке, записывая и раскалывая на молекулы. Хоть с целками ранее дел и не имел, некое представление о скромности имею. Пока мой «Подарок» от сценария не отходит. Боится и стесняется.

Наконец молния под ее дрожащими пальцами распадается, и она вскидывает на меня растерянный взгляд. Ловлю. Фиксирую, не позволяя снова отвести, и берусь за ремень на брюках.

Она замирает, как косуля в свете фар, и цепляется за платье, прямо как утопающий за соломинку. Повелительно выгибаю брови, давая понять, чтобы продолжила раздеваться. Кукла шумно набирает в легкие воздух и, наконец, разжимает пальцы.

Под тяжестью атласного короткого подола платье камнем падает к ее ногам и застревает на щиколотках. Девчонка, будто в шоке от самой себя, распахивает пухлые губы и рывками выпускает через них набранный ранее кислород.

Не шевелится. Просто стоит, и такое чувство, что с трудом преодолевает желание заломить руки или вообще сбежать. Стройное тело сотрясается от непрекращающейся дрожи, словно ее на мороз голую выставили. Разве только зубы не клацают друг от друга. Но все остальное ходуном ходит.

Странная, конечно. Вроде никто ни к чему не принуждает. Сама пришла, а ведет себя, как перед расстрелом.

- Хочешь остановиться? - не то, чтобы я благородный олень, но и не зверь уж совсем, чтобы маленьких девочек пугать. Не она, так другая вечер скрасит. В насильники точно записываться не собираюсь. - Ты можешь уйти, если передумала.

Она недоуменно хлопает глазами. Невольно переводит взгляд на двери и даже неосознанно делает шаг вперед. Но потом вижу, как стекленеют ее глаза. На короткое мгновение веки опадают в муке, чтобы тут же распахнуться. Она смотрит на меня и отрицательно мотает головой.

И все же бабло победило! Какая охренительная неожиданность. М-да! Ну что же, я дал ей шанс. Пускай потом не жалуется.

- Сними все… - еще раз ее осматриваю и добавляю: - Все, кроме банта.

Сам скидываю ботинки и в темпе вылетаю из штанов и боксеров. Мне стесняться нечего. С телом порядок. Несмотря на возраст, в прекрасной физической форме. В зале пашу, как молодой.

Пока девчонка неловко стаскивает платье через туфли, потом сами туфли, успеваю дойти до столика с напитками и плеснуть в один из них виски. Смешно наблюдать за тем, как она аккуратно расправляет платье и вешает его на спинку стула. Ставить туфли в ровный ряд. Когда заводит руки за спину, чтобы расстегнуть лифчик, разваливаюсь в кресле, делаю глоток и смотрю на ее суматошные движения.

«Красивая», - отрешенно проносится в башке.

А ведь могла бы украсить дом какого-нибудь менеджера среднего звена или бухгалтера. Стать хорошей женой и матерью. Вместо этого она шляется по борделям в поисках того, кто заплатит больше. Теперь деньги - главная людская ценность. Уверен, что те, которые заплатили ей за ночь со мной, девчонка потратит на дорогой телефон или брендовую сумку. Понты дороже чести. Сука! Циничный, прогнивший мир с его загубленными ценностями. Впрочем, по херу!

С днем рождения, Рус!

Лифчик и трусики тоже на стул складывает и выпрямляется. Руками неловко прикрывает пах, а удивительно полную для такой худобы грудь завешивает волосами.

Отпиваю из стакана и лениво рассматриваю ее тело. Острые плечи, выпирающие ключицы, идеальной формы сиськи, болезненно впалая талия, округлые бедра, которые тоже четко вырисовываются чуть выпирающими косточками. Будто в ней нет ни единого грамма подкожного жира. Стройные длинные ноги и тонкая, почти прозрачная кожа, через которую просвечивают синие венки.

- Подойди, - хрипло толкаю, неотрывно наблюдая за ней.

Переставляет ноги, словно к ним гири привязаны. Голова поникла. В глаза не смотрит. Чё-то даже прибешивать начинает. Нахрена так переигрывать?

Успеваю отметить россыпь родинок около пупка и у основания груди, пока снова не отдаю команду:

- Встань на колени, - говорю негромко, но достаточно повелительно, чтобы уже поняла, что не шучу.

Для наглядности широко расставляю ноги, демонстрируя подрагивающий в ожидании ее ласк эрегированный член.

Кукла вскидывает возмущенный, почти осуждающий взгляд, дергается всем телом и снова замирает. Охреневшая шлюшка, ничего не скажешь. Пришла себя продать, а поведение, как у оскорбленной королевы!

Пожалуй, хватит цирка на сегодня. Так я состарюсь быстрей, чем ее целку вскрою.

- Либо выйди отсюда вон и позови нормальную шлюху, либо встань на колени, открой свой чертов рот и отсоси мне! - цежу сквозь зубы и впиваюсь в нее непримиримым взглядом.

И снова из нее вылетает сорванный выдох, а после него сразу волна долбанной дрожи по стройному телу. И вот острые коленки вдруг подгибаются, она опускается между моих ног и вопросительно смотрит в глаза, будто следующей команды ждет.

- Никогда не сосала? - хмыкаю саркастически, до конца не веря в происходящее.

Ну, друзья! Ну, удружили!

А кукла тем временем отрицательно мотает головой, подтверждая, что нет. Не сосала!

- Возьми его в руку, открой рот и оближи, - выдаю инструкции, почти как на совещании с подчиненными.

Приходится зубы сжать, чтобы вслух не обматериться, когда девчонка осторожно, двумя пальчиками подцепляет ствол, осторожно сжимает его в ладони, пыхтит так, будто с высоты в пропасть прыгать собралась, и, зажмурив глаза, вскользь проводит язычком по головке.

- Да твою же мать! - рычу от злости, щедро сдобренной виски и недельным воздержанием. - Открой свой рот!

Глава 3

Ева Зябликова

Сколько сижу в ванной, прижав колени к подбородку? Часа два? Вода давно остыла, но я этого даже не замечаю. Смотрю на треснутую у края плитку и, кажется, даже не моргаю.

Больше всего хочется съехать по акрилу задницей, погрузившись в воду с головой, и громко закричать. Так, чтобы жидкость заполнила меня до краев и смыла мерзкое, разрушающее, медленно убивающее чувство гадливости, к самой себе.

Но я не могу. Не имею права.

Делаю медленный взмах ресницами и, собравшись с силами, выдергиваю пробку. Вода сразу устремляется в слив. Вот бы так мои мысли смыло безвозвратно.

Заворачиваюсь в полотенце и подхожу к запотевшему зеркалу. Провожу по нему рукой и судорожно всхлипываю, когда замечаю на коже следы от засосов, которые ни одной мочалкой в мире не оттереть.

Что же. Этот мужчина имел право! Мне заплатили огромные деньги, и за них спросили сполна. Горько хмыкаю и провожу рукой по длинным мокрым прядям шоколадного цвета.

Все чего хотела, когда вернулась домой — это вылезти из собственной оскверненной кожи. Содрать ее лоскутами в надежде, что вырастет новая. Никем не тронутая. Тонкая. Пускай кровоточащая. Только бы на ней не было ничьих следов!

Но это только больные фантазии. Все, что я смогла для себя сделать в тот момент, так это перекрасить волосы. Будто это что-то изменит! Но отчего-то решила, что так стану неприметной, и никто не узнает, что я делала этой ночью.

- Мамочка, помоги мне! - судорожно, жалобно выдыхаю, и слезы все же прорываются из глаз.

Но даже их спешный тоскливый бег прерывает громко хлопающая входная дверь. Хмурю брови, в темпе меняю полотенце на банный халат и вылетаю из ванной.

- А, Евка! Дома, что ль? - недружелюбно хмыкает тетка и, скинув обувь, начинает рыскать по квартире.

- Теть Ал, а ты чего пришла? - изо всех сил пытаюсь врубиться, чего сестре матери понадобилось с утра пораньше.

- Так за деньгами пришла. Сколько можно ждать-то? - с желчной усмешкой выдает и, наконец, останавливается напротив меня.

Мелкая завистливая баба. Ниже меня на целую голову, а нос задирает, будто дотянуться пытается.

Пока была жива мама, тетя Алла часто у нас бывала. Обхаживала сестру и в уши без конца лила, что случись с ней что, мы с братом Мишей сиротами останемся. Облапошат и без жилья оставят. Не знаю, как она смогла матери голову заморочить, но та, ослабев от медленно пожирающей ее болезни, свою долю квартиры на сестру переписала. Чтобы нас защитить. Вот только едва гроб с телом в землю опустили, тетя Алла уже начала свои порядки устанавливать.

Я, как могла, держала оборону. Благо, мне тогда уже двадцать исполнилось, и я на работу вышла. Учебу в универе пришлось забросить, нужно было младшего брата на ноги поднимать. Бралась и за швабру, и посуду в кафе мыла, и курьером, как гончая бегала. В принципе, хватало. А потом тетя Алла посмотрела, что уж больно нам хорошо живется, и решила с меня деньги брать. Мол, мы ее жилплощадь занимаем, и если не хотим, чтобы она квартирантов подселила, должны ей платить.

Платить! От отчаяния я на стены лезла. Ревела по ночам в подушку и волосы на голове рвала. Когда искала еще одну подработку, нашла объявление, где искали моделей на окрашивание волос. Платили немного, но мне и это было за счастье. Там меня на днях и покрасили в этот идиотский пепельно-розовый цвет. Вроде как хит сезона.

Но и это, как оказалось, не беда. А так…

Мишенька заболел. Двенадцатилетнему пацану вдруг стало плохо на уроке физкультуры. Провели обследование и озвучили страшный приговор. Порок сердца. Нужно было срочно делать дорогостоящую операцию, а денег нет.

Мне когда сумму озвучили, думала, кукушкой отъеду. Фонды там всякие гарантий не давали, как, впрочем, и денег. Думала свою долю в квартире, доставшуюся мне от отца продать. Но если срочно, то цена до смешного маленькая. А долго… Долго у нас времени нет.

И все, что мне осталось — это продать себя! Ага. Вот так, цинично и по-деловому.

Из-за болезни мамы и из-за того, что все заботы о брате на мои плечи легли, не до личной жизни было. У меня Юра... Был. Бывший однокурсник сначала поддерживал меня как друг. Подкармливал. Закрутки от мамы там всякие таскал, да овощи с огорода. А потом он, робея и заикаясь, предложил встречаться. Помню, как посмеялась и в шутку сказала, что мне еще одного нахлебника не прокормить, а на кабачках долго не протянешь. В общем, даже Юра из моей жизни испарился.

А в момент, когда с братом беда случилась, решила, что если и его потеряю, то и мне жить незачем. Ведь кроме него ни одной живой души больше не останется, которой я нужна и важна.

В общем, кредит в банке мне не одобрили, а в микрозаймы идти, так это лучше сразу под поезд. И тетка, как назло, насела. Плати да плати. У нее дочка, видите ли, беременная уже третьим, и им с мужем, нигде не работающим, очень деньги нужны.

Смотрю на тетку и все думаю: людей жизненные невзгоды заставляют гадости делать или они по жизни просто твари, хорошо притворяющиеся?

Иду в коридор и лезу в потрепанный рюкзак. Зажимаю в руке последнюю сотку зеленых, на которые планировала месяц кантоваться, но выбора нет. Все равно же не отстанет.

- Вот, - деньги ей протягиваю. - Все, что есть.

- Чего это? А почему так мало? Тебе не заплатили, что ль? - сразу кудахтать начинает.

Сука же ты все-таки, тетя Алла!

Это ведь она мне адрес того борделя подсунула. Оказалось, что она там уборщицей подрабатывала. Вцепилась, как клещ. Начала на больную мозоль давить. Все в уши лила, что я смогу и Мишеньке на операцию заработать, и с ней рассчитаться, если дурой не буду и смогу себя продать повыгодней.

- Заплатили. Я сразу все на операцию перевела. Это все, что осталось, - с достоинством выталкиваю, не желая перед ней реветь.

- Ой, - сразу кудахтать начинает и смотрит с пренебрежением. Будто теперь она лучше меня. Достойнее. - Как была дурой, так и осталось. Да с твоей внешностью нужно мужиками крутить и в деньгах купаться. А ты у нас гордая! Один раз потерпела и все! Думаешь, все проблемы решила. Тьфу! Дура!

Глава 4

Руслан Лютый

- Я чего-то не понимаю, Мил? Ты нужна мне здесь, а не в Мадриде, - снисходительно толкаю, когда прохожусь взглядом по стройному телу, облаченному в какую-то дизайнерскую тряпку.

Людмила Арская — светская львица, которая является моей официальной любовницей. Красивая, холеная, хорошо воспитанная и чертовски дорогая игрушка, которая ходит со мной на все светские мероприятия.

Мы идеальная пара. Кроме хорошего секса, нас связывает одинаковая жизненная позиция. Она не выносит мне мозги за измены или разовые интрижки. Я даю ей все, что можно получить за деньги.

Два года назад Мила изъявила желание открыть художественную галерею в Мадриде, и, естественно, я помог. Она была счастлива и благодарна. А как иначе? До сегодняшнего дня Арская умудрялась успешно совмещать свое хобби и наши отношения. Но вдруг случился сбой.

Сейчас, когда она понадобилась мне дома, Мила вдруг взбрыкнула и заявила, что не может пропустить выставку именитого художника, к которой готовилась полгода.

- Руслан, ну неужели ты не понимаешь? - раздраженно выдыхает, будто разговаривает с надоевшим идиотом. - Уговорить Пабло Артега выставляться в галерее Арской - это невероятная и редкая возможность, которая выведет меня совершенно на другой уровень.

Нервничает, дергается, но позиции не сдает. Впервые так открыто противостоит. Видать, именитое дарование стоит того, чтобы вылететь из списка приближенных ко мне людей.

А Милка тем временем продолжает наседать:

- Рус, в конце концов, встречи с твоими деловыми партнерами — это скучная, необязательная рутина, которую может выполнить любая симпатичная дурочка, при условии, если она не будет открывать рот! У тебя же таких полно. Уж я-то знаю!

Ни хрена себе, как заговорила. То есть, когда нужна была эта скучная рутина, так она напрягалась, бедненькая. А теперь, когда какой-то Пабло согласился за мои же бабки выставлять свою мазню, Руслан, иди на хер! Интересно!

- Ну, если любая симпатичная дурочка может выполнить твои обязанности, Мила, то на хрена мне ты? - саркастически спрашиваю, выгибая вопросительно бровь.

В отличие от дурочек, которых мне сватает, сама Арская, далеко не дура. Галерея-галереей, вот только перестань я спонсировать ее проекты, будет ли ожидаемый успех. Ох, сомневаюсь!

- Ну, Рус! - сразу ожидаемо сдает позиции, боясь потерять статус моей официальной бабы. - Ну отпусти меня, пожалуйста! Обещаю, что это всего лишь один раз. А потом я вся твоя!

Снисходительно отмечаю, как меняется ее голос, взгляд, движения. Заискивающие нотки. Призыв. Соблазнение. Как же это все предсказуемо. Единственный рычаг давления на мужика — встать в удобную для него позу.

Мила не разочаровывает. Призывно виляя бедрами, подплывает ко мне и ведет пальчиком по груди, виднеющейся в вороте расстегнутой рубашки. Растопыривает ладонь с наманикюренными ноготками и скользит ею по ряду пуговиц, но не расстегивает дальше, а сразу опускает на ремень.

Пару отточенных движений - и вот ее пальцы тянут за молнию на ширинке. Мила не тормозит, когда, томно улыбаясь, изящно опускается на колени. Смотрю сверху вниз, как аккуратно приподнимает подол платья, будто перед королем в реверансе, и, прежде чем взяться за член рукой, трясет ею в воздухе, заставляя дорогие браслеты звякнуть и съехать по запястью.

Такие уже отработанные движения. Мила вся в этом. Идеальная. Не придерешься. Всегда безупречная и невероятно продуманная. Будто дорогой элитный десерт, на который хочется смотреть, но отчего-то страшно на зуб попробовать.

Когда губы скользят по члену, отмечаю такой досадный факт, что у нее даже помада не стирается. Знаю, что у Арской курсы по горловому минету за плечами, поэтому, как бы внутри не был зол и задумчив, ни отреагировать на ее манипуляции не могу.

Прикрываю глаза. Задираю башку к потолку. Приятно. Только вот что-то все равно не то. Дергаю головой вниз, собираясь ее притормозить, когда мимолетным заблудшим видением вдруг вижу совсем другую девушку. Испуганную. Невинную. Неловкую. С в миг размазавшейся тушью. Невероятно пухлыми губами и карими глазами, в которых…

- Твою мать! - хрипом выталкиваю и делаю шаг назад.

- Рус, ты чего? - удивленно хлопает глазами Арская, с досадой отмечая, что все ее старания сходят на нет.

А действительно! Чего я? Сам от себя охреневаю. Чего это я вдруг свой подарок решил вспомнить во время того, как мне другая баба сосет? Да еще так оконфузиться. Никуда не годится! Мне вроде всего тридцать семь исполнилось, а не на сотку больше.

А кареглазая бестия снова перед глазами. Ей Богу, хочется руку ко лбу приложить и температуру померить. А еще лучше давление и кровь на сахар проверить. От этих мыслей совсем офигеваю. Во мне не то что досада на Милкин побег преобладает. Во мне уже совсем другие процессы срабатывают.

Рычу на весь кабинет и резко тяну Арскую на ноги. Она пикнуть не успевает, как толкаю животом на письменный стол и задираю подол до лопаток. Круглая, накаченная и доведенная до совершенства спортзалом и массажистами задница почему-то вдруг не кажется слишком женственной. Ну нет в ней ни манкой мягкости, ни нужной округлости, ни…

Черт! Уверен, что если бы ту куклу с розовыми волосами откормить, то вот ее попка была бы идеальной. И мягкой, и круглой, и упругой, и… Так, Лютый, что происходит! У тебя жар? А может, ты кукушкой поехал?

Ага, поехал. Потому что когда тяну дорогие кружевные трусики по стройным ногам, представляю совсем другие ноги. Длинные и… Да и хрен с ним! Смиряюсь с временным помешательством, потому что воспоминания о кукле вдруг оживляют решивший подставить меня перед бабой окаянный отросток.

Прихватываю Милку за талию и, пока новая оказия не случилась, толкаюсь членом в скользкую щелку. А может, мне кажется, что скользкую. Похрен, очередной раз. Нужно эту канитель заканчивать. Закрываю глаза, снова воскрешая в памяти, как вертел куклу, кайфуя от всех ее частей тела, и разгоняюсь.

Глава 5

Ева Зябликова

Что это за нафиг? Как такое вообще возможно? Вот уж попала, так попала! А ведь так все хорошо начиналось!

Неделю назад я приехала в этот дом по рекомендации Екатерины Петровны. Меня приняли с распростертыми объятиями. Оказалось, что отсюда горничные сбегают со скоростью света. Работы много. Хозяйка, когда приезжает, придирается ко всем и три шкуры дерет. Вот они и сваливают в закат, несмотря на приличное жалование.

Только меня этим не напугаешь. Работы я не боюсь. Татьяна Николаевна — местная экономка, которая здесь всем заведует, сказала, что хозяева редко бывают в загородном особняке. Они чаще в городе живут, а напрячься пару раз в месяц и потерпеть - не велика беда за такую зарплату.

И я была с ней полностью согласна. Задаток, который мне выплатили, как только я подписала договор, покрывал двухнедельную Мишину реабилитацию. На миг показалось, что вот она, удача! Выдохнула. И что? Получается, я устроилась в дом того мужчины, которому меня в подарок, будто вещь презентовали!

Боже! Никогда мне не понять этих богачей. Все есть. Живи и радуйся. Жена - красавица, которая, судя по тому, что я увидела в кабинете, ни в чем супругу не отказывает. Так какого фига этим мужикам нужно?

Сбегаю по широкой мраморной лестнице с тяжеленным подносом, как подстреленная лань, и несусь на кухню. Нужно валить из этого дома! Срочно! Пока жена изменщика-кобеля не узнала, чем ее благоверный на досуге занимается.

- Ева, а ты чего поднос обратно притащила? Кабинет не нашла, что ли? - стоит вбежать на кухню, ко мне подходит Татьяна Николаевна и обеспокоенно в глаза заглядывает.

- Нашла, - едва выталкиваю и тут же плюхаюсь на стул, осознавая, что ноги перестают держать.

Ну за что мне все это? Почему снова? Когда же все это закончится?

- Они там… Заняты, - заикаясь толкаю, буквально чувствуя, как вся краска от лица отливает. - Татьяна Николаевна, меня, наверное, уволят. Я им явно помешала, - на женщину смотрю, мысленно умоляя принять мое объяснение.

Ну не говорить же ей, что я неделю назад продала свою девственность ее хозяину-мерзавцу. Вот только экономка отчего-то пренебрежительно фыркает и рукой машет.

- Ой, подумаешь! - глаза закатывает и начинает с подноса все снимать. - Это Милка перед Русланом Григорьевичем выслуживается. Наверно, опять деньги на что-нибудь клянчит.

- Милка? - из меня хрипом вылетает. - Жена хозяина?

Я, конечно, понимаю, что не вся обслуга господ жалует, но чтобы так говорить в открытую, нужно обладать невероятной смелостью. Ну, или безрассудством.

- Да какая она жена! - снова фыркает Татьяна Николаевна, но потом задумчиво добавляет: - Хотя она может ею стать. Дольше всех у Григорича задержалась. Он на ее проекты деньги дает, а она перед людьми даму светскую строит. Да здесь, когда из Мадрида своего прилетает, начинает порядки наводить.

А потом вдруг смеется, лицо пренебрежительно кривит и пальцем вверх тычет:

- У них даже имена созвучные. Руслан и Людмила. А? Каково? Идеальная пара! - и, будто исчерпав тему, отворачивается и начинает посудой брякать.

А мне что делать? Как здесь дальше работать? Уйти? Так я даже аванс не отработала. Мамочка, помоги!

- Татьяна Николаевна, а может, вы меня пока куда-нибудь подальше определите? Я готова хоть в саду работать, хоть за собаками выгребать. Мне бы только хозяевам на глаза не попадаться. Ну, чтобы не уволили за то, что я… Помешала им, - умоляюще шепчу и на женщину глаза просящие поднимаю.

- Ой, Ева, не говори глупости! - не желая слушать, тут же прерывает. - Ты мне в доме нужна. А уволить я тебя не дам. Обойдутся. Да и хозяин скоро в город отчалит. Так что выдохни и иди работать. Ты вон в библиотеке собиралась пыль смахнуть. Давай. Топай, - и перстом повелительно на дверь тычет.

И где я так нагрешить успела? Хотя… Лучше не вспоминать.

У меня было время обдумать ситуацию. Несомненно, то, на что я подписалась, ужасно. Но! Если не брать в расчет всю мерзость от моего поступка. Не думать, что я осознанно продала себя, то… Наверное, мне все-таки повезло.

Меня мог купить любой. Право выбора никто не предоставлял. Да я реально выдохнула, когда в двери розового будуара зашел не какой-нибудь страшный мерзкий старик, а вполне себе симпатичный мужчина.

Понятно, что мне тогда ни до симпатий было. Но поплывшей психике от того, на что согласилась, было куда легче пережить и даже во имя спасения принять легенду, что я по собственному желанию провожу ночь с таинственным незнакомцем.

А ведь Руслан Григорьевич мог оказаться гадким монстром. В том плане, что он мог быть тупо извращенцем каким-нибудь. Хотя вопросы к нему все равно имеются. Но он не был реально груб или жесток…

Да, блин! Я кончила! Дважды! С совершенно незнакомым мужиком! Вот что действительно делает из меня шлюху. А вовсе не то, что я взяла за это деньги.

А-а-а-а-а! Снова я вспоминаю. А ведь обещала, что забуду. Выкину из памяти. Буду жить дальше! Угу. Возможно бы и жила, если бы снова не оказалась в его руках с его деньгами в кармане!

Переполненная возмущением, сожалением, обидой на жизнь, которая все никак не уймется, иду в подсобку на втором этаже, чтобы взять инвентарь. Нагружаю целую тележку и толкаю ее в сторону библиотеки. Там столько стеллажей и полок, что я могу до второго пришествия тереть пыль и никого не встретить. Отличное место, чтобы скрыться с глаз хозяина.

Заталкиваю тележку в двери библиотеки. Беру тряпку и лезу на стремянку, чтобы начать с верхних полок. Привстаю на носочки, тянусь всем телом, чтобы достать до книг, когда чувствую, как по ноге скользят чьи-то пальцы. Громко взвизгиваю, резко встаю на полную ступню и на автомате отклоняюсь назад. Понятно, что нога соскальзывает со ступеней, и я, махая руками, будто мельница в ураган, лечу вниз. Глаза закрываю, готовясь шмякнуться задницей на пол, когда сильные руки подхватывают, словно пушинку, и прижимают к себе.

Глава 6

Руслан Лютый

- Стоять! - рычу на весь дом, не забывая зажимать звенящее хозяйство в кулаке.

Вот же зараза! Какого черта кобенится, раз такая страсть к дорогим цацкам? Вроде в прошлый раз ей все понравилось! Или дело все-таки не в них?

Прихрамывая, спешу за куклой. Вот только ломота в паху не позволяет так быстро двигаться. Когда я до лестницы дохожу, она уже через парадные двери выбегает и через весь газон шурует к воротам.

- Витя, чего встал? Девчонку лови! - кричу начальнику охраны Виктору Беляеву, который вместе с экономкой выбегает на мои крики. - В кабинет ее мой. Быстро!

Пока Виктор шурует на выход, продолжая хромать, спускаюсь с лестницы и сразу пру на экономку:

- Ты где ее взяла?

Татьяна Николаевна врать не умеет. У нее вообще мысли редко за зубами удержаться могут. Поэтому с ходу, как на духу, выдает:

- Подруга порекомендовала. Ева у нее в кафе посудомойкой работала, - сначала огорошенно рапортует, а потом, очухавшись, боевую стойку принимает и сама на меня массой прет: - А в чем, собственно, дело, Руслан Григорич? Уж не уволить ли вы ее собираетесь? Так я не позволю! Подумаешь, увидела чего лишнего. Закрываться нужно, когда непотребством занимаетесь! А эта девочка за десятерых работает! Порядок тут навела, какой мы отродясь не видали. Так что хрен вам, а не Ева! - и кулаком у меня перед носом трясет.

Это что тут, нахрен, происходит такое? Это когда я настолько мягкотелым стал, что персонал не только на святое посягается, но еще и кулаком грозит!

- Татьяна Николаевна! Иди ты… На кухню! - через зубы выталкиваю, зверея в край.

Очевидно, меня так долго не было в загородном доме, что бабы местные совсем распоясались и бунт решили устроить. Ничего! Пресечем!

Зверем смотрю на то, как брыкающуюся девчонку тащат под руки двое охранников. Копна волос растрепалась и рассыпалась по плечам. А в глазах, которые мечут молнии, столько жизни замечаю, что сам азартом проникаюсь. Внутри что-то шевелится и заинтересованно приподнимает голову.

Да я сто лет таких эмоций не испытывал!

Захожу в кабинет следом за веселым квартетом. Беляев кивает охране, и те закидывают девчонку в кресло, следя за тем, чтобы она с него не вставала. Прохожу к столу и сажусь напротив. Минуту изучаю ее, не произнося ни слова.

Ева! А ей подходит. Прокручиваю про себя несколько раз и понимаю, что мне нравится. Дальше прохожусь взглядом по бурно вздымающейся груди, затянутой в форменное платье. Вспоминаю, насколько она упругая, полная и охренительная на вкус. Твою мать, да она идеальная. Сжимаю зубы и, наконец, стопорюсь на лице.

В карих глазах, как не храбрится, светится откровенная паника, а я все никак понять не могу. Почему?

- Витя, барышня стандартный договор подписала? - хрипло толкаю, переводя взгляд на начбеза.

- Так точно, Руслан Григорьевич, - подтверждает он, и я довольно дергаю уголками губ в улыбке.

Мне достаточно нажать несколько клавиш на компьютере, чтобы открыть все ее данные. Пробегаю глазами по основным пунктам, убедившись, что девчонка получила задаток и еще не отработала его. Отлично!

- Зябликова Ева Андреевна, - задумчиво читаю и перевожу взгляд на девчонку. - Что же вы, Ева Андреевна, сбегаете? В договоре, который вы подписали, устраиваясь на работу, есть пункт, по которому в случае невыполнения условий контракта вы обязаны возместить сумму задатка в трехкратном размере.

Пока говорю, замечаю каждую ее реакцию. Как вздрагивает всем телом, а после острые плечи понуро опускаются. В глазах тухнет протест, и она на мгновение прикрывает их в муке. Да что с тобой такое происходит?

- Ева… Андреевна, вы готовы к диалогу или дальше будете… Тряпками бросаться?

Все, на что ее хватает, это зябко обнять плечи ладонями и кивнуть. Сразу даю отмашку мужикам, знаком веля выйти. Они вопросов не задают. Минута и вот мы остаемся один на один с девчонкой.

Смотрю на нее до тех пор, пока не поднимает глаза и не впивается в меня настороженным взглядом. Она мне сейчас напуганного зверька напоминает. Будто ее столько раз обижали, что Ева готова в любой момент вскочить на ноги и забиться в норку. Ну или пуститься в бега, перебирая своими длинными ногами.

- Я так понимаю, Ева, что денег у тебя нет? - стараюсь говорить спокойно.

Здесь нужно не орать, а докопаться до сути. Для чего ей столько денег? И почему молодая девушка с такой внешностью днем работает посудомойкой в кафе, служит горничной в моем доме, а по ночам продает себя в борделе!

Она не отвечает, но головой мотает в отрицании.

- На что потратила?

Хмыкает, будто не удержавшись, и обиженно, с вызовом выталкивает:

- На лабутены.

- Угу, - задумчиво киваю. - Покажешь?

- Нету. Потеряла, - снова усмехается, а в глазах, как не старается сдержаться, океан слез собирается.

Осознаю, что могу ее дожать. Заставить признаться. Но она и так выглядит разбитой. Будто тронь ее еще раз, и она рассыплется. Узнать правду — способов масса. И вовсе не обязательно ее пытать.

- Ладно. Иди работай! - на дверь указываю и спокойно к монитору отворачиваюсь, будто ничего интереснее не видел.

- Но… - голос подает на пару децибелов выше. - Я не могу на вас работать!

- Почему? - ага, как будто я не в курсе. - Если у тебе нет денег, чтобы покрыть неустойку, то придется отработать. В чем проблема?

- В том, что это… Неправильно! - истерично выдает. - Я… Найду способ вернуть вам задаток. Найду денег и…

- И как же ты их найдешь, Ева? - вкрадчиво толкаю. - На мытье тарелок много не заработаешь. Много и быстро можно в борделе. Туда собралась?

От одной мысли, что она снова туда вернется и ее будут касаться другие руки, внутри ощущаю жесткий протест. Хрен знает о чем протестует организм, но мне ни хрена это не нравится.

- Не ваше дело! - вопит возмущенно и вскакивает на ноги.

Вот только я уже так разозлился от мысли, что она решит пойти легким путем, что подрываюсь на ноги, подлетаю к ней и снова за горло к стенке припираю. Девчонка трюк с коленкой опять пытается провернуть, но я уже жду. Прижимаю к стене так, что даже дернуться не может.

Глава 7

Ева Зябликова

С тяжелым вдохом стаскиваю нижнее белье с сушилки и с тоской смотрю на свою одежду. В особняке я живу уже две недели. В тот день, когда приехала сюда, даже не сообразила взять хоть какие-то вещи. В чем сбежала от квартиранта, которого тетка подселила, в том и прикатила.

Тогда единственная мысль в голове билась — выжить. О шмотках как-то даже не задумывалась. Понятно, что мне выдали форму и даже обувь. Но вот с нижним бельем и простыми бытовыми принадлежностями назревала целая проблема. Каждый день стирала единственные трусы и вешала на змеевик в своей комнате. Изо дня в день.

Вот только дальше так продолжаться не может. Нужно набраться мужества и вернуться в квартиру. В конце концов, этот покемон Вениамин может быть и не дома. А возможно, получив по причиндалам, он теперь задумается, стоит ли снова руки распускать!

Вон же Руслан Григорьевич с первого раза все понял. Больше никаких грязных намеков или приставаний. Правда, все чаще замечаю на себе его задумчивые взгляды. Сложно понять, что они означают, но кажется, будто он… Злится. Порой, когда понимает, что я замечаю его внимание, лязгает зубами и отворачивается.

Сначала я думала, что он уедет из особняка. Татьяна Николаевна сказала, что босс чаще в городской квартире обитает. Но время идет, а он почему-то до сих пор здесь торчит. Таскается из города каждый день, и кажется, что его вещей в шкафу с каждым разом становится все больше.

Мне тяжело с ним общаться и не вспоминать ту ночь. Еще сложнее притворяться перед Татьяной Николаевной. Она такая хорошая и явно взяла надо мной шефство. Постоянно подкармливает, все время повторяя, что когда на моих косточках нарастет мясо, я стану еще краше.

А мне это так… Даже не то чтобы приятно. Это как глоток свежего воздуха в газовой камере. Хочется заплакать и обнять ее. Как же давно никто обо мне не заботился. Не переживал. Не спрашивал, устала ли. Все ли у меня хорошо и...

Так, Ева! Хватит! Возьми себя в руки. Проблемы все еще сыплются, как из рога изобилия. И никто их за тебя не решит!

Безжалостно возвращаю себя в реальность и натягиваю на задницу единственные джинсы и тонкую водолазку. Сегодня у меня выходной, и я должна им воспользоваться, чтобы забрать свои шмотки из квартиры.

Зажимаю в руке лямки потрепанного рюкзака и по лестнице для прислуги спускаюсь на первый этаж.

- Ева, а как же завтрак? - тут же вылавливает в коридоре экономка.

- Татьяна Николаевна, некогда уже. На автобус опоздаю, - пытаюсь от нее отбиться, только куда там.

Вцепляется в руку, как клещ, и на кухню тянет. Не успеваю пикнуть, как усаживает за стол и тарелку с творожной запеканкой перед носом ставит.

- Ничего страшного. Успеешь, - упрямо заявляет, демонстрируя полный игнор и бесконечное желание всех накормить.

Давно заметила за женщиной эту особенность. Экономка всерьез считает, что у сытого человека как минимум на одну проблему меньше. Она эту истину проталкивает с таким упорством, что даже босс перед ее напором бессилен.

И это так странно!

В ту ночь, когда Руслан Лютый вошел в мою жизнь, да и тело, он произвел впечатление очень жесткого, требовательного, бескомпромиссного человека. Не то чтобы по прошествии недели редкого общения я стала считать иначе. Но наблюдать за тем, как этот серьезный, властный человек теряется перед экономкой, когда она начинает предъявлять ему за то, что тот, по ее мнению, в своем городе ест что попало, очень забавно.

Татьяна Николаевна — добрый, чуткий ангел, который окружает не только заботой, но и способна отчитать, как может только любящая мать своего нерадивого ребенка.

Оттого, осознавая, что мне все равно без завтрака из особняка не выйти, в темпе закидываю в желудок горячую запеканку, практически не жуя.

- Вот, возьми с собой перекус, если вдруг в городе негде поесть будет, - еще и перед носом контейнер с бутербродами ставит.

Даже не спорю. Сую банку в рюкзак, чмокаю экономку в щеку и стартую на выход, когда она мне вдогонку кричит:

- Ева, выйти через парадную. Заднюю дверь ремонтируют. Не мешай!

Понимаю, что уже опаздываю и могу не успеть на автобус, до которого еще метров пятьсот бежать от основных ворот. Поэтому сразу поворачиваю к главной двери. Вот только когда хватаюсь за ручку, слышу другой голос, который заставляет вздрогнуть и сжаться.

- Ева! Постой! Хочу с тобой поговорить, - он никогда не повышает голос, но в его тоне столько повелительных ноток, что отреагировать на них просто невозможно.

Замираю, сжимаю ручку в ладони и молюсь, чтобы Лютый отстал от меня. Но, конечно же, это только мои желания, которым не суждено сбыться.

- Руслан Григорьевич, простите, но я очень тороплюсь, - хриплым нервным голосом выдаю и, чтобы не выглядеть грубой, уточняю: - Опаздываю на автобус.

Ага. Только же этому узурпатору хоть бы что.

- Прекрасно! - заявляет почти счастливо.

Больной, что ли? Что же тут прекрасного? Хотя о чем я? Это же не он две недели в одних трусах ходит, которые от ежедневной стирки уже прозрачными стали. У него в этом плане порядок. Личный шкаф размером с мою квартиру набит шмотками под завязку.

Вот думаю. Раз у него все прекрасно, может он со мной поделится. Хотя бы трусами!

- Как раз собирался в город. Подвезу тебя, - вдруг довольно выдает и дает отмашку начбезу.

- Не-е-е надо! Я сама! - почти истерично кричу, судорожно соображая, как бы отбрехаться хотя бы от него.

Только же в этом доме все какие-то блаженные. Ничего не слушают. Босс подходит, подхватывает меня под локоть и тут же выводит за двери. Тянет, будто на аркане, потому что я, изо всех сил сопротивляясь, пятками в дорожку упираюсь. Угу. Дергаюсь, как червяк на крючке. Безрезультатно, то есть.

Его начбез тоже отчего-то довольно лыбится и демонстративно широко распахивает перед нами двери машины. Вот так, наверное, людей похищают. Молча и на позитиве. Пару минут и я уже влетаю на заднее сиденье. Босс-монстр усаживается рядом, отрезая путь к побегу. Дергаю ручку двери со своей стороны, а она, мать вашу, заблокирована. Виктор, все так же улыбаясь, усаживается впереди. Кивает водителю, и машина трогается с места.

Глава 8

Ева Зябликова

По лестнице на третий этаж поднимаюсь, все еще пребывая в странном раздрае. Связка ключей брякает, когда открываю замок и толкаю двери.

В нос сходу ударяет невыносимый смрад, а глаза буквально лезут на лоб от того, что вижу. Забываю и про Лютого с его допросом, и про собственное подавленное состояние. Меня буквально взрывает от злости!

За две недели квартирант, которого подселила тетка, превратил некогда родное уютное жилище в прокуренную помойку. Везде грязь. На полу в длинный ряд выставлены пустые бутылки. Пакеты с мусором кучей навалены у входа. Двери во все помещения распахнуты настежь, и в каждой из трех комнат виднеется жуткий бедлам.

Не снимая обуви, топаю сразу на кухню и застаю там невменяемое тело Вениамина. Сидит мразь за засаленным столом с тарелкой какой-то невнятной бурды. Рядом пустая стопка и бутылка водки, выпитая наполовину. В хрустальной пиале из сервиза, который мы только по праздникам доставали, тлеет окурок.

- Ты что, сволочь, здесь наделал? - рычу, будто раненая львица.

На месте подкидывает от того, что вижу мамину кружку с отбитой ручкой, трещиной по керамическому корпусу и с кучей чайных пакетиков, накиданных в нее до верха. Ее любимый сервиз стоит кривой горой с присохшей едой и затушенными прямо в тарелках бычками. Плита с пригоревшими объедками. Рядом валяется обгоревшее полотенце, которое, очевидно, тушили прямо об кухонный гарнитур.

Нас будто стерли. Вражина поселилась в родных пенатах и уничтожила все, что когда-то было дорого, просто как память. Замарала. Обесценила. Посягнула на светлое и бесконечно любимое.

- Мерзавец! Тебе кто разрешил все это трогать своими вонючими клешнями? - воплю еще громче, пока квартирант что-то невнятно бубнит.

Хватаю из раковины салатник, залитый мутной водой, и, размахнувшись, выливаю его содержимое в рожу Вениамину, разливая воду и по полу, и по обоям, которые мы клеили вместе с братом и мамочкой.

- Ах ты, сука! - орет пьяным голосом и, шатаясь, вскакивает на ноги.

Он замахивается, чтобы ударить, а я швыряю уму салатник в голову и берусь за сальную тарелку. Убью гада за то, что превратил нашу с Мишей квартиру в бомжатник. А после того, как размозжу его тупую башку, поеду к тетке и прикончу ее вместе с зятем осеменителем. Сил больше нет все это терпеть!

Из глаз проливаются слезы обиды на чертову судьбу. Ну ладно, меня в дерьмо втоптала. Так еще и за память, единственное светлое, что у меня еще осталось, взялась! Хрен тебе!

Размахиваюсь, чтобы тарелкой добить тварь, которая посмела тут хозяйничать. Вот только паскуда грязная из рук выскальзывает и задевает пьяного урода лишь по уху. Зато, когда он толкает, меня в коридор выносит. Откуда, тварь, только силы берет?

По мерзкой роже вода стекает и смешивается с кровью, которая из порезанной от салатника брови тонким ручейком бежит. Прет, как бешеный боров, на меня. Пинаю сволочь по ноге, но он так звереет, что боли будто и не чувствует вовсе. Сбивает с ног и всей тушей сверху наваливается. Брыкаюсь изо всех сил, когда начинает грязными лапами по телу шарить. Дерусь. Лягаюсь. Задыхаюсь от вони, которую издает его пасть.

- Отвали, тварь! - визжу ему в рожу, когда дергает за ворот водолазки, и та трещит под его напором.

- Ты мне, сука, сейчас за все ответишь! Еще тогда тебя нужно было поиметь. Сразу бы сговорчивее стала! - слюной плюется и замахивается, чтобы наотмашь по лицу пробить.

Господи! Это невыносимо! Больше не могу! Этого точно не перенесу. Тут никакие заслоны и фантазии не помогут. Не вытяну. Хватит с меня!

Из глаз проливаются слезы, когда приходит четкое осознание, что на этот раз уже даже дно пробито. Больше не выплыву. Внутри пустота. Вакуум. Сквозь затуманенный влагой взгляд вижу, как ладонь с грязными ногтями приближается и…

Будто демон из ада, над нами склоняется искаженное гневом лицо Лютого. Он берет Вениамина за шкирку и одним махом сдергивает с меня. Пьяная мразь успевает только удивленно крякнуть, когда его мятой рожей Руслан начинает со всей дури в каждый косяк тыкать.

У Вени из носа кровь хлещет, из брови и губ, когда он, как куль с мукой, прилетает в мамин комод, с грохотом опрокидывая его на пол. С трудом поднимаюсь на ноги и, шатаясь, вваливаюсь в свою комнату, пока квартирант, будто выброшенная на ветер вонючая тряпка, пролетает мимо и врезается лбом в стену.

Лютый не просто лютует. По застывшему, будто камень, лицу читаю непреклонную решимость!

Сквозь шум в ушах даже мелькает мысль, что нужно бы остановить убийство, но… Я не хочу. Хочу, чтобы эта тварь сдохла в страшных муках за все, что он сделал здесь. Потому что, осматривая свои вещи, понимаю, что все они безвозвратно испорчены. Вся одежда вывалена из ящиков прямо на грязный пол и истоптана грязными подошвами. Нижнее белье свалено в кучу, и на нем виднеются мерзкие засохшие следы семяизвержения и Бог знает чего еще.

Ничего не осталось. Вообще ничего. Даже немногочисленная дешевая косметика, и та разбита и растоптана.

Стою, сгорбившись, посреди маленькой оскверненной комнаты, где когда-то, очень давно была ребенком. Чувствовала счастье. Предвкушение. Была наполнена жизнью и ожиданием чего-то невероятно прекрасного. Того, что еще только предстояло произойти!

Слезы текут безудержным потоком и падают на разорванную и свисающую с одной стороны водолазку.

- Ева! - тихий осторожный выдох за спиной и на плечи опускаются две теплые ладони.

Он едва касается. Осторожно, очень бережно, но я все равно вздрагиваю. Все, на что хватает сил - это слегка повернуть голову и едва слышно прошелестеть:

- Ты убил его?

- Нет, - тяжелый выдох. - Но если хочешь…

- Не нужно, - не даю закончить, сразу отрицательно мотаю головой, не желая втягивать еще и Лютого в свои беды.

Ему-то это зачем?

- Как пожелаешь, - снова тихо выдыхает и убирает руки с моих плеч.

Чувствую, как по телу проходит озноб. Будто я лишилась необходимого для жизни тепла.

Глава 9

Руслан Лютый

- Ну что за упрямая ослица! - выталкиваю сквозь зубы, когда вижу через экран мобильника, как Ева заходит в художественную студию. - Витя!

Начбез закатывает глаза, но сразу отдает распоряжение одному из ряженых охранников, чтобы следовал за моей головной болью.

Вот что она за человек!

В тот день, когда тот ублюдок рискнул своей жизнью в попытке поиметь девчонку, прошла неделя. Ева она… Да, твою же мать!

Она позволила к себе подойти только в тот чертов день. Всего лишь на мгновенье превратилась в маленькую беззащитную девочку, отдав бразды правления полностью. Но наступило утро, и все пошло по прежнему курсу.

Настороженный зверек боязливо хлопал глазами в мою сторону, пока я, чувствуя превосходство, заявил, что могу ей помочь. Ева выслушала. Поблагодарила. А потом с достоинством истинной королевы сказала, что если я хочу ей действительно помочь, то могу дать в… Долг! Небольшую сумму денег. А потом озвучила настолько смехотворные цифры, что я на задницу сел. Да Милке этих денег на носовые платки не хватит. Но Еве хватило на все!

Мы с ней даже договор передачи денежных средств составили, который маленькая дурочка подмахнула не глядя.

Уже к вечеру она предоставила чек на одежду, купленную на каком-то маркетплейсе. А еще заявила, что обязательно все вернет. Держалась холодно, соблюдала дистанцию и всем своим видом демонстрировала, что за все благодарна, но… Отвали, Лютый!

Всю неделю не знал, как сломить ее сопротивление. Подарки? Категоричное нет! Знаки внимания? Спасибо, обойдемся. Намеки на то, что я могу решить любые ее проблемы, только попроси? Да за кого вы меня принимаете?

Действительно, за кого?

Ева не обычная шлюха, за которую я принял ее в начале. Это совсем молодая, но уже настрадавшаяся в своей жизни девушка, на которую свалилось столько бед, что даже я охренел. И она тянула. Все это время безропотно тянула, совершенно забывая о себе и о том, что в ее возрасте нужно наслаждаться жизнью, а не хоронить себя в двадцать два.

И я искренне ею восхищаюсь.

С такой внешностью Ева уже давно бы могла иметь богатого покровителя и бед не знать. Но она у нас гордая. Зависеть от чужой воли не желает. И за это я уважаю ее еще сильнее.

То, что она дважды попала в мои руки, навело на мысль, что все неспроста. Я мог бы сделать ей выгодное предложение в обмен на ее верность, честность и внимание. Вот только как ее заставить выслушать это чертово предложение?

- Босс, объект… Кхем. Э-э-эм… В общем, приступил к работе, - раздается из динамика телефона начбеза, и я напрягаюсь всем телом.

На экране сначала идут какие-то блики, мельтешение, виднеется внутренний карман наблюдающего, а потом внятная картинка. На мгновение задерживаю дыхание, когда явно дрожащая от напряжения рука наводит камеру на Еву. Девчонка позирует группе студентов. Обнаженное тело едва прикрыто белой простыней. На голове венок и… Нахрен больше ничего нет!

- Она что… Голая там? - сквозь зубы толкаю, понимая, что просто не вывожу.

Я, вашу мать, ревную! По-черному. Люто. Как нахрен никогда в своей жизни не ревновал. До помешательства. До…

- Чего он, сука, молчит? - на Витю зверем смотрю. - Слюни, что ли, пускает? Алле! Прием! - гаркаю на весь кабинет.

Да я уже в офисе всех своим свирепым ревом разогнал. Секретарша боится к дверям подойти. Все встречи отменила и отбивается от желающих моей аудиенции с маниакальным упорством.

- Э-э-э, - снова невнятное блеяние в трубку, а потом почти робкое, осторожное: - Да вроде нет… Не видно. Далеко сидит. Мне ближе подойти?

- Пус-кай ри-су-ет! - по слогам произношу Вите с перекошенной рожей.

Тот лишь слегка качает головой, а потом отдает приказ охраннику сидеть на месте и сливаться со студентами. А меня на месте подкидывает. Вот вроде ничего она такого не делает. Сидит вполне себе скромно замотанная в простыню и… Позирует! У Милки платья откровенней этой простыни в сто раз. Но нет. Злит неимоверно. Какого черта Ева себе позволяет? Ну, распоясалась в край.

Уж не знаю, сколько мое мучение длится, только через вереницу каких-то дерганых взлетов камеры охранник вдруг заявляет:

- Объект закончил работу. Поклонился и… Бля… Ну красивая какая! - у меня даже глаза на лоб лезут, пока я потеющего Витю убийственным взглядом прошиваю.

- Отставить! - шипит в трубку Беляев, только меня уже на лохмотья рвет.

Вот в прямом смысле. Готов и Витю на лоскуты распустить, и обнаглевшую охрану.

- Виноват. Исправимся, - крякает Витя, краснея, как первоклассница, и что-то невнятное бубнит в трубку.

- Объект сел в автобус. Едет на вторую точку. Первый наблюдение закончил, - отчитывается охранник, и тут же в трубку слышится новый голос.

- Второй к наблюдению приступил!

Ну хоть у этого голос внятный. Серьезный и вполне профессиональный. Уже готовлюсь похвалить Беляева, когда слышу:

- А-а-а, э-э-э-э, это же, аэ-м-м-м, фотостудия. Объект обнялся с… Фотографом… Визажистом… Стилистом… М-м-му-у… Владельцем студии и… Отправился переодеваться.

- Она там что, со всеми решила переобниматься? - шиплю возмущенно, подпрыгивая в кресле, и волком смотрю в побледневшую физиономию Виктора.

- Может… Она просто очень… Дружелюбная? - выдвигает идиотскую теорию и скрючивается на стуле в позе зародыша.

- Ну-ну, - фыркаю, реально выдыхая пламя из ноздрей, и демонстративно громко и явно недовольно барабаню пальцами по крышке стола.

- У-у-ух! - слышится тихое восхищенное присвистывание в трубке. - Вот это я понимаю!

Да я, блять, тоже! Отчетливо понимаю, что всем им пиз… Конец, короче! Они ведь не просто на красивую девку вздыхают. Они ведь… На мою девочку, суки, пялятся и пыхтят так, будто у них подгорает. А вот это уже никуда не годится. Это, вашу мать, вообще беспредел!

- Витя! - хрипом толкаю, и тот, с бледным, будто у покойника, лицом, шипит в трубку.

- Отставить! Докладывать по Уставу!

Глава 10

Ева Зябликова

Будто вор, крадусь по коридорам особняка, чтобы в собственный выходной выйти из этой тюрьмы.

Просто невероятно, но за каждым моим шагом следят.

Лютый, кажется, совсем кукушкой поехал. Мало того, что влепил выговор после того, как забрал из студии Алекса. Так потом, наверное, еще целый час тряс перед носом договором, который я подписала, когда пришла на работу. Оказывается, в нем имеется пункт, по которому я больше не имею права работать в другом месте.

Ненормальный! Вот ему какое дело, чем я занимаюсь в свободное от основной работы время? Но нет же. Целую лекцию выслушала по поводу того, что уставший сотрудник — это работник, который выполняет свои обязанности только наполовину. А ему, видите ли, нужно на сто!

Деньги мне, конечно, по прежнему нужны, но сегодня я еду вовсе не на заработки, а в больницу к брату. Мы не виделись месяц. После операции к нему не пускали, но теперь вроде как прошло достаточно времени, и я планирую уговорить главврача позволить нам увидеться.

Дело за малым. Незаметно свалить из дома. Ради этого я даже Татьяне Николаевне не сказала, что ухожу. Она начнет причитать по поводу завтрака и привлечет к нам внимание. А мне этого не нужно.

Выскальзываю в двери, через которые обычно доставку производят, и, пригибаясь, проношусь мимо ровно постриженных кустов к калитке, пока не слышу спокойный голос Беляева:

- Ева Андреевна, ну зачем вы так? Знаете же правила!

Замираю. Зажмуриваю глаза и беззвучно выталкиваю смачное ругательство. Даю себе пару секунд перевести дыхание, а потом медленно выпрямляюсь.

- Виктор, скажите, я здесь в плену, что ли? - сквозь зубы шиплю, понимая, что уже дошла до ручки.

Если меня сейчас не выпустят, такой скандал закачу, Лютый проклянет тот день, когда я не глядя, договор подписала.

- Ну что за глупости, Ева Андреевна? - с улыбкой легко произносит Беляев, а сам уже в мой локоть намертво вцепляется и осторожно тянет по дорожке. - Если вам куда-то нужно, вы только скажите. Домчим с ветерком.

- Не надо меня с ветерком, - бубню возмущенно и тихонько пятками в брусчатку упираюсь. - Я сама могу. На автобусе.

- Зачем на автобусе, если Руслан Григорьевич выделил вам транспорт для передвижения? - скалится, как блаженный, и продолжает меня вперед толкать.

- Виктор Сергеевич… - начинаю, только он пальцы сильнее на моем локте сжимает и, не переставая улыбаться, зло шипит.

- Хорош выделываться. В машину садись! Думаешь, нам больше заняться нечем, как за тобой по всему городу бегать? Что-то не нравится сама с Лютым разбирайся. Нам только не нужно неприятностей доставлять, - взглядом все эмоции передает, а потом снова по-доброму улыбку давит.

Даже не нахожу, что ответить. Понимаю же, что Беляев такой же подневольный человек, как и я. И если его босс-психопат приказал за мной следить, то вряд ли начбез его ослушается.

С такими мыслями молча на заднее сиденье плюхаюсь и обреченно смотрю, как Виктор Сергеевич двери захлопывает, которые почти сразу же встают на блокировку.

- Куда желаете поехать, Ева Андреевна? - обернувшись ко мне с пассажирского сиденья, дружелюбно спрашивает.

А мне вдруг жутко становится. Что Лютому от меня нужно? Чего хочет? Чего ждет?

После того, как он спас меня из мерзких лап квартиранта, буквально окружив терпением и заботой, что-то поменялось. Конечно, я благодарна ему. Руслан Лютый открылся для меня совершенно с другой стороны. В тот день я забыла и отпустила все то неправильное, с чего началось наше знакомство. Лютый не просто спас меня. Он проявил столько человечности и участия, сколько я за всю свою жизнь не видела. Но…

Это ничего не меняет. Я по-прежнему не хочу быть ему хоть чем-то обязанной.

Разумеется, я замечаю и его взгляды, и то, как изменилось ко мне его отношение. Как он пытается контролировать каждый мой шаг, прикрываясь заботой о персонале. Но мне этого не нужно. В тот миг, когда Мишу выпишут из больницы, я навсегда исчезну из жизни Руслана.

Чтобы забыть все, как страшный сон. Каждый позорный этап моего падения. Тот миг, когда я продала душу, чтобы спасти брата.

- Так куда вы собрались, Ева? - сквозь тревожные мысли до мозга долетает вопрос начбеза, и я вздрагиваю.

- В больницу. К брату, - придя в себя, едва слышно выталкиваю. - Это на проспекте…

- Я в курсе, - как-то устало выдыхает Беляев и переводит напряженный взгляд на водителя.

Не могу понять их безмолвного обмена. Не понимаю и того, почему Виктор Сергеевич недовольно закатывает глаза, пожимает плечами и молча отворачивается к окну. Он просто кивает, и машина начинает движение.

Все жду какого-то подвоха, но водитель везет четко по адресу. Вижу знакомые здания, поток людей и выдыхаю с облегчением. Так по Мишке соскучилась. Понятно, что обнять не позволят, но хоть бы посмотреть на его мордашку родную. Поправить лохматую челку и пообещать, что все будет хорошо. Что я все для него сделаю. Лишь бы жил. Лишь бы рядом был. Лишь бы дышал!

Когда машина тормозит на стоянке кардиологического отделения областной больницы, отстегиваю ремень безопасности и, едва дожидаюсь, когда щелкнет замок, тут же вылетаю на улицу.

- Ева! - окликает голос Виктора, когда нетерпеливо спешу ко входу. Оборачиваюсь, смотрю с раздражением, из-за того тормозит, а Беляев спокойно, но достаточно твердо произносит: - Мы будем ждать вас здесь.

Согласно киваю, тем самым негласно подмахивая договор, лишь бы отцепился и позволил уйти. Даже не анализирую, почему в его взгляде светится предупреждение. Будто он знает о чем-то большем и призывает не делать глупостей. Да пофиг. Некогда думать об этом.

Влетаю в отделение и сразу шурую на пост к медсестрам.

- Здравствуйте, - нервно толкаю, когда уже прыгая на одной ноге, пытаюсь натянуть бахилы. - Подскажите, как я могу увидеть Зябликова Михаила Андреевича?

Улыбаюсь, демонстрируя дружелюбие. Ну а чего мне агрессировать, когда они моего Мишеньку спасли.

Глава 11

Руслан Лютый

Нет, я, конечно, многое ожидал, но что эта малахольная на меня драться полезет уж никак. Летит фурия с таким решительным видом, будто реально убить хочет. Машет, словно дровосек, хрустальной херней, которую Милка на какой-то выставке в Сингапуре купила за несколько тысяч зеленых и мне презентовала как нечто ценное и с большим сакральным смыслом. Правда, я как не пытался понять, что это, так и не допер. Поставил на полку и забыл. А теперь вон пригодилась.

Понятно, что я не привык, чтобы бабы на меня с кулаками налетали. И что делать с Евой, ума не приложу. Если бы это мужик был, леща бы отвесил. А так девочка хрупкая, почти прозрачная и охренеть какая злая.

- Сволочь! - визжит и как швырнет в голову хрустальную глыбу.

Едва успеваю в сторону дернуться, как ценный хрусталь мимо башки пролетает, брякается об стену и разлетается вдребезги. А Ева кулаками махать начинает и ругается, как сапожник.

- Мерзавец! Гад! Ублюдок! - и как шваркнет ногтями по шее.

Росомаха, твою мать. Чувствую, как острые ноготки впиваются в кожу и безжалостно продирают до крови.

А вот это уже никуда не годится. Как щенка ее за шею прихватываю, встряхиваю и со всей дури на кровать швыряю. Длинные волосы водопадом по покрывалу рассыпаются. Карие глаза сквозь толщу непролитых слез огнем полыхают. Полная грудь бурно вздымается. Стройное тело крупной дрожью разбивает.

- Как ты мог? Зачем? Что тебе еще от меня нужно? - начинает зло, а в конце все равно сдает позиции и начинает носом хлюпать.

Лежит на моей кровати, там, куда уже месяц мечтаю ее затащить, и ревет. Руки в стороны раскинула, в потолок смотрит и рыдает. Не трогаю. Ломать ее еще сильнее смысла нет. Сейчас просто нужно грамотно, на выгодных условиях заключить сделку. Выгодную и ей, и мне, конечно.

- Хочу предложить тебе заключить контракт. Все юридически честно. Ты закрываешь мои потребности, а я твои.

Вроде все понятно говорю, но доведенная до нервного истощения девчонка, конечно же, воспринимает все по-своему. Пока я стою, гордо раздувая грудь, она вдруг начинает громко хохотать, сквозь слезы, дергаясь на кровати всем телом.

- Господи! Как же я устала! Воевать и с тобой, и со всем остальным миром, - то ли всхлипывает, то ли все еще истерично смеется.

- Не нужно больше воевать, Ева! - все еще пытаюсь адекватно рассуждать и ей объяснить так, чтобы поняла. - Если ты согласишься, то я закрою все твои потребности и решу проблемы.

А она вдруг на задницу садится. В глаза заглядывает так, что у меня внутренности перетряхивает и тихо спрашивает:

- А что взамен потребуешь?

- Тебя, - честно заявляю, не желая юлить в столь щекотливом вопросе. Правда, с ходу формулировку какую-то кривую и совершенно точно неверную подбираю: - Назови цену своей любви, и я закрою счет.

Карие глаза на мгновение закрываются. В них все еще блестят слезы, но это скорей отголоски былой истерики. Взмах мокрыми пушистыми ресницами. Пухлые губы растягиваются в саркастической улыбке. Она чуть наклоняет голову, будто пытается прочитать мои мысли, и вдруг называет свою цену:

- Твоя душа. Отдашь?

Я уже взрослый дяденька. У меня столько баб было, что со счета сбился. Какими только способами очередная проходящая не пыталась пролезть глубже всех остальных. Но для меня это всегда была лишь игра. Уже давно не страдаю сопливой романтической херней. На мир смотрю ясно. Осознавая все его изъяны, научился с этим жить. Но после того, как говорит Ева, внутри каменной груди все сжимается. Болезненно давит в районе сердца, заставляя его отбивать неровный бит.

Теряюсь, как пацан неопытный и по кой-то черт говорю совсем не то, что думаю:

- Дороговато за такой пустяк.

- А-а, - тянет задумчиво. - Значит, отдать свою душу дороговато. Зато мою растоптать ничего не стоит. Ну да, - кивает и поднимается на ноги.

Несколько охреневаю от перепадов ее настроения и совершенно неконструктивного диалога, смысл которого никак уловить не могу. Поэтому, когда Ева вдруг начинает расстегивать пуговицы на своей рубашке, удивленно хриплю:

- Чего ты, нахрен, снова делаешь?

- Как что? - плечами легко жмет и стряхивает с плеч блузку, оставаясь лишь в спортивном топе. Ева берется за пуговицу на джинсах, дергает молнию и наконец договаривает: - Сущий пустяк. Выгодно продаю себя. Сейчас лягу на кровать. Раздвину ноги. А ты давай, не стесняйся. Пользуйся. Потерплю, мне не привыкать.

Впервые в жизни от такого предложения вместо предвкушения испытываю лютую злость. Холка дыбом поднимается, и я возмущенно рычу:

- Да что-то не хочется. Потерпит она! Быстро одела все обратно!

Еву буквально на месте подкидывает. Прекрасные глаза расширяются на максимум, так же, как и рот. Хлопает ими попеременно, а потом как завизжит от злости на весь дом и снова на меня с кулаками налетает:

- Тогда какого черта тебе еще от меня нужно? Долго ты меня мучить собираешься? То хочу, то не надо. Изверг! - и как снова ногтями по роже саданет.

Твою мать! Это сюр какой-то!

Зажимаю брыкающуюся девчонку подмышкой, вдавливаю в свое тело и кричу в лицо:

- Дура!

Докатился! Понимаю же, что не с того начал. Ева не похожа ни на одну из знакомых мне баб. Ее за цацки и иные блага не купишь. Тут с другой стороны заходить нужно. В общем, наговорил на пожизненную дисквалификацию, теперь выгребать как-то надо.

- Уж не знаю, чего ты там придумала, но мне всего лишь нужна спутница на предстоящий месяц. Красивая, эффектная и скромная. Которая будет сопровождать меня на деловых мероприятиях, изображая слепое обожание, пока я буду заключать важные сделки, - продолжая ее держать, втолковываю звенящим голосом.

- И все? - ошарашено выдыхает с недоверием.

- Остальное по желанию, - безрадостно сообщаю.

Ага. Желание в ее глазах разве только звездануть мне посильнее светится. Так что готовься, Лютый, к самой изматывающей осаде в своей жизни.

Глава 12

Ева Зябликова

Первое, что чувствую, едва сознание стряхивает дымку сна, уютное тепло. Странное чувство. Потому что следующее, что рождает сознание — дикую головную боль. А еще чувствую сушняк и… Боже, да я, кажется, пустила слюну.

Не открывая глаз, тянусь, чтобы вытереть подбородок. Рука медленно скользит, но не по гладкой простыне, а по горячей, твердой, будто камень… Мужской груди?

Резко распахиваю глаза и тут же закрываю, когда глазницы прошивает резкой болью от яркого солнца, прорывающегося через большое окно. Лучше пусть остаются закрытыми. Да! Так гораздо лучше.

Почти счастливо выдыхаю, что смогла договориться сама с собой и довольно трусь лицом о подушку. Только это вовсе не подушка. Не открывая глаз, осторожно веду ладонью, очерчивая круг. Пальцы задевают ряд мелких пуговиц и, наконец, зарываются в мягкие волосы.

Мамочка!

Даже на мгновенье дышать перестаю, когда моя подушка вдруг шевелиться начинает и я, наконец, осознаю, что лежу не в своей кровати на мягком ортопедическом матрасе, а сверху, на Руслане Лютом, пуская слюни на его грудь.

О. БОЖЕ. МОЙ.

Да как я тут оказалась? Мы же вчера не… Не…

- Не пыхти так шумно, Ева. Еще подумаю, что ты возбудилась и хочешь меня с утра пораньше, - над макушкой раздается хриплый насмешливый голос, и я вдруг чувствую, как обнаженную кожу ягодицы лениво сжимает горячая мужская рука.

После такого и про ослепляющее солнце забываю, и про головную боль. Резко открываю глаза и скатываюсь с мужчины. Оказывается, мы все еще в его комнате. На его кровати. Сплелись в единый клубок и спим. Быстро осматриваю и его, и себя и понимаю, что мы все еще в одежде, в которой были вчера. Получается, ночью пьяная я забралась на него, а Лютый воспользовался этим, запустил руку в мои трусы и держался за задницу!

Невольно перевожу взгляд на пах мужчины, а там такой внушительный бугор, оповещающий, что Руслан Григорьевич возбужден, что мои глаза еще шире открываются.

- С добрым утром, Ева! - довольно смеется озабоченный маньяк и, совершенно не стесняясь своего стояка, поднимается с кровати.

Тоже вскакиваю на ноги и начинаю судорожно подтягивать и застегивать штаны. Потом поднимаю блузку с пола и тоже натягиваю в темпе. В глаза Лютому даже сил посмотреть нет. Какая же я идиотка. Надо же было вчера так напиться, что даже не помнить, как в его кровати оказалась.

Кошмар! Что я там еще натворила? Ах да! Сначала пыталась его прикончить, а потом подписала договор, по которому продала себя в рабство на целый месяц. Идиотка в квадрате!

- Ева, - раздается тихий голос, когда бегаю по комнате, будто ошпаренная , и судорожно собираю свои вещи.

Носки сую в карман джинсов и прямо на голые ступни натягиваю кеды. Рюкзак в руку и бегом к двери. Вот только когда за ручку берусь, снова раздается, на этот раз уже властный голос:

- Ева!

Ну зачем ты меня задерживаешь? Зачем пытаешь? Я и так от стыда не знаю, куда глаза девать, а ты еще уйти не позволяешь!

Упираюсь лбом в дверное полотно, вцепившись в ручку, будто в спасательный круг, но из комнаты не выхожу. Жду, что еще скажет.

- Ты помнишь, что вчера мы заключили договор? - давит интонациями, заставляя кивнуть.

Теперь надеюсь, что позволит уйти, но вместо этого Лютый подходит почти вплотную. Встает так близко, что чувствую жар его большого тела. У меня волоски на шее дыбом встают, когда чувствую его горячее дыхание.

- В таком случае сообщаю, что он начнет действовать, как только ты выйдешь за эту дверь, - тихо толкает, а мне кажется, что я сейчас живьем сгорю.

Ну не могу же я здесь оставаться вечно. Получается, у меня и выбора-то нет. Какой же он целеустремленный. Почти жаль его конкурентов. Чтобы выстоять перед напором Лютого, нужно иметь железную выдержку.

Не знаю, где силы беру, когда делаю шаг назад, вминая себя в его тело, и дергаю двери на себя. Руслан сдвигается ровно настолько, чтобы можно было открыть двери, но не отлепиться от него. Минуты не проходит, пока осуществляю это действие, а кажется, что часы или даже годы.

Вот только так и застываю, приклеенная к нему, потому что за дверями происходит какое-то сумасшествие.

- С добрым утром, Руслан Григорьевич! - звонко рапортует какая-то незнакомая мне блондинка. - И вам, Ева Андреевна.

Господи! Я выхожу из спальни Лютого, только открыв глаза. И, судя по количеству снующих туда-сюда людей, совершенно все в этом доме знают, где я провела ночь.

Киваю женщине, не в силах открыть рот и произнести хотя бы слово. А она вдруг улыбается и подходит ближе.

- Меня зовут Юлия Борисовна. Можно просто Юля! Я личный помощник Руслана Григорьевича. Но вы, конечно же, можете обращаться ко мне по любому волнующему вас вопросу, - продолжая тарахтеть, она берет меня под локоть и тянет в коридор.

Испугано хлопаю глазами и все, на что хватает сил - оглянуться и испуганно посмотреть на Лютого в поисках поддержки. Потому что в этом бедламе он единственный, кто мне сейчас знаком и понятен.

- Не волнуйтесь, - прет бульдозер-Юля. - Мы уже подготовили вашу комнату, и я составила дальнейший план мероприятий.

- Что? - не найдя в бесстрастном лице Лютого ответов, наконец поворачиваюсь к Юлии. - Но у меня уже есть комната в этом доме.

- Ну что вы, - с улыбкой Юля заталкивает меня в помещение напротив. - Теперь ваша комната здесь. Так вы будите ближе к Руслану Григорьевичу, чтобы быстро решать… - на мгновение запинается, но тут же совершенно невозмутимо заканчивает: - Необходимые задачи.

Ого, как ловко она завуалировала предполагаемый блуд. С другой стороны, Юля же не знает условия нашего договора. Не думаю, что Лютый обсуждает такие моменты с персоналом.

- Все ваши вещи из прежней комнаты уже перенесены сюда, - тем временем рапортует помощница.

Как же быстро у богатых все происходит. Еще вчера была служанкой, но хозяин щелкнул пальцами, и вот я уже сплю у господской опочивальни. Интересно, сколько здесь было таких до меня?

Глава 13

Руслан Лютый

Чувствую, как подрагивают тонкие пальцы на моем локте, и перевожу взгляд на Еву. Красивая. Сам себе завидую. Все эти стилисты и визажисты, конечно, потрудились, предав девчонке светского лоска, но слава Богу, не уничтожили ее непосредственность и чистый, наивный взгляд.

Несмотря на то, как мы встретились с Евой, она в миллион раз невинней и порядочней, чем все те светские дамы, которые с таким рвение радеют за нравственность.

- Ты прекрасно выглядишь. Прекрати дергаться, - шепчу ей слова поддержки и осторожно сжимаю ладонь, чтобы предать сил выстоять сегодняшним вечером.

Наш первый совместный выход. Как бы мы не оттягивали, но бизнесс-месяц официально начался. Нам предстоит ходить на вечеринки, аукционы, выставки и даже балы, чтобы поддерживать прежние деловые отношения и обзаводиться новыми.

Ну, это официальная версия. На самом деле все серьезные слияния происходят в кабинетах за закрытыми дверями. А вот момент, где ты должен подтвердить свой статус и похвастаться наличием реального бабла и шикарной телочки в постели, наступает именно сейчас.

Ева - идеальная кандидатура для этого. И главное ее достоинство - о ней никто до этого не слышал и не имел в своей постели.

- Напомни, пожалуйста, еще раз, что я должна делать? - даже голос дрожит, но внешне держится молодцом. Улыбается и сияет.

- Ничего. Стоять рядом и радовать своей красотой, - с улыбкой отвечаю и продолжаю вести к открытой террасе, через которую гости проходят в основной зал. - Это что-то делового фуршета. Бизнесмены съезжаются со всей страны, чтобы себя показать и дать понять собравшимся, что все еще на арене. Первое впечатление - самое важное. Они будут оценивать не только то, насколько кто живее всех живых, но и с кем пришел. Если тянешь шикарную женщину, значит, еще что-то можешь в этой жизни.

- Но ты сказал, что на меня никто не будет обращать внимание. Господи! А если я ляпну что-нибудь не то или сделаю? Меня сейчас стошнит! - нервно хрипит Ева и чуть сбавляет шаг.

- Хомячок, расслабься, - тихонько смеюсь, продолжая ее тянуть вперед. - Просто оставайся собой. Если не будешь знать, что ответить, вали все на меня. Далеко не отходи. Смотри с обожанием, пей шампанское и трескай канапешки. Если рот занят, то можно и не отвечать.

Хомячком я начал называть ее совсем недавно. Ева постоянно что-то жует. Аппетит отличный. Из всех тарелок может попробовать. Только не в коня корм. Хоть бы жиринка где наросла. Нифига. Очевидно метаболизм хороший.

Каждый раз смеюсь на то, с каким аппетитом пробует новые блюда. Щеки полные набьет и только челюстью перемалывает. Правда, она новое прозвище не очень жалует. Но сегодня, видимо, так нервничает, что даже никак не реагирует на мою вольность.

- Ага. Это я могу, - сама себя подбадривает и шагает за мной.

Протягиваю пригласительный секьюрити и сразу прохожу в зал. Дальше начинается самая утомительная часть: улыбаться, жать руки и интересоваться, как у кого дела. Ева не отходит ни на шаг. Все время то за рукав цепляется, то просто ладонь в мою вкладывает и тихонько скребет ноготками, давая понять, что нервничает.

Несмотря на невербальные знаки, которые мне постоянно посылает, для других продолжает излучать безмятежность. Улыбается, мягко кивает и даже отвечает на какие-то вопросы. Юле Борисовне надо бы премию выписать. За прошедшую неделю хорошо девчонку натаскала. Когда Ева затрудняется ответить, то очаровательно заминается и переводит на меня обожающий взгляд, в которые сам уже верить начинаю.

«Здесь вам Руслан точнее ответит. Правда же, дорогой? Это как Руслан решит. Как скажешь, дорогой!».

И все в том духе. Меня в какой-то момент такой значимостью распирает, почти лопаюсь. Замечаю и заинтересованные взгляды, обращенные на нее других мужиков, и завистливые - их дамочек.

Стройная. Красивая. В модных шмотках и дорогих бриллиантах. Но здесь все такие. Ее выгодно выделяет из общей разряженной массы именно свежесть и неискушенность. В отличие от остальных, она чувствует себя маленькой девочкой, которая на миг превратилась в волшебную принцессу. Она себя так и несет. Принцесса среди ряженых кур!

К середине вечера, когда уже вся официальщина заканчивается, мой хомячок делает набег на фуршетный стол. В тарелку накидывает, не совсем чтобы скромно. Просто ей хочется все попробовать. А еще она берет в расчете и на меня, так что горка совсем неприличная получается.

- Не лопнешь? - спрашиваю, когда отходим от последних партнеров и, наконец, остаемся в относительном одиночестве.

- Рус, да тут еда на один кусь, - жует с энтузиазмом. - Я так нервничала, что дома нормально поесть даже не смогла, - а потом берет еще одну мизерную фигню на палочке и сует мне в рот. - На, попробуй.

На автомате открываю рот и снимаю языком с палочки малюсенький бутерброд с креветкой. Вообще я на таких мероприятиях не ем, но ей отказать не могу. Ева с таким восторгом смотрит на то, как жую, что я готов проглотить и подошву от собственных ботинок, лишь бы глаз не сводила.

- И правда, на кусь. Жмоты. Могли бы и побольше положить. Тем более за те бабки, которые я отвалил за пригласительный.

- Вот-вот, - согласно кивает и с энтузиазмом следующее канапе в рот закидывает. - Фу! Гадость какая! - вдруг лицо кривит и замирает, отказываясь даже челюстью шевелить.

Смех разбирает, когда она глаза таращит, не зная, что теперь с этим канапе делать.

- Жуй и глотай, - тихо приказываю, а самого уже на смех конкретный пробивает при виде того, как у нее глаза слезиться начинают.

Ева головой отрицательно мотает и, как маленькая, открывает рот, демонстрируя мне микс из морепродуктов.

- Да, блять! - обреченно выдыхаю. - Давай сюда.

В голову ничего другого не приходит, как наклониться, прихватить девчонку за затылок, прижаться к ее открытым губам и дождаться, когда она языком затолкает гребаный бутерброд мне в рот. Ну не плеваться же при всем честном великосветском народе, честное слово!

Глава 14

Ева Зябликова

- Юлия… Борисовна, идите… работайте, - сцеживает через паузу Руслан, испепеляя свою помощницу нетерпеливым взглядом. - В конце концов, я для чего я плачу зарплату целой орде сотрудников, если не могу себе даже выходной позволить?

- Но, Руслан Григорьевич, - продолжает упираться Юля. - У вас на сегодня запланировано две встречи и посещение…

- Да мне насрать! Перенеси… Отмени… Пошли всех лесом! Это, надеюсь, понятно? - цедит сквозь зубы босс и тут же рычит на весь дом: - Витя!

Смотрю на то, как подбегает начбез, хватает настырную девицу под локоть и тащит на выход из столовой, где мы снова завтракали одной веселой компанией. Честно, даже неудобно становится, но Лютый во чтобы то ни стало решил научить меня танцевать перед предстоящим балом. И, судя по решительно настроенной физиономии, он доведет дело до конца.

- Но мы можем нанять профессионала для Евы Андреевны. Я знаю прекрасного инструктора, который…

- Юля, иди нахер вместе со своим инструктором! - рычит Лютый и смотрит на нее так, будто разорвать хочет.

- Юлия Борисовна, ну в самом деле, - бубнит ей Виктор, когда помощница, не ведая страха, еще пытается упираться. - Неужели не видите, что ситуация накаляется? - втирает ей и в спину настойчивей подталкивает.

- Но… Но… - доносится издалека и совсем стихает с грохотом входной двери.

- Наконец-то! - снисходительно скрипит Рус и переводит решительный взгляд на меня. - Почему еще не готова?

- А-а-ам-м, - продолжительно тяну, пока рассматриваю свои джинсы, бесформенную футболку и домашние тапочки. - Готова.

- Ева, а ты на бал тоже в тапках собираешься? - брови хмурит и смотрит грозно.

Хотелось бы, конечно, но кто же меня пустит. Да и вездесущая Юлия Борисовна, думаю, найдет способ проконтролировать мой выход, умудрившись залезть даже под юбку пышного платья.

- Через пятнадцать минут встречаемся в зале для приемов. Надень туфли и… Что-нибудь с подолом! - продолжает командовать Лютый.

И ведь лицо решительное такое! Вот только взгляд с потрохами выдает. Руслан смотрит так, будто съесть хочет. А еще… Будто я особенная. Не такая, как все. Все время твержу себе, чтобы не поддавалась его чарам. Лютый всего лишь пытается добиться того, в чем получает отказ. Но как же сложно ему противостоять.

С каждым днем он становится все ближе и значимей. Руслан Лютый не просто превратил мою жизнь в волшебную сказку без единой проблемы. Он каждым жестом, каждым словом, каждым взглядом придает мне столько уверенности и значимости, что даже страшно становится. Как я потом буду справляться без него?

Где-то нехотя, где-то неосознанно, но я все же доверилась и позволила ему решать все мои трудности. И это так… Необычно. Так окрыляет. Дает возможность дышать полной грудью. Наконец выпрямить спину.

Но самое главное, он ни разу не упрекнул, не предъявил и не обвинил за мой выбор. Рус будто понял мои мотивы, приведшие к нашей встрече и… Не осуждал. В том акте он не видел моего падения. Он видел мою жертву!

Ох, Ева! Опять ты глупишь. Доверяешь, чтобы снова потерять. Как абсолютно все в своей жизни.

- Заткнись! - шиплю своему сознанию, пока бегу в комнату, чтобы переодеться.

Копаюсь в ворохе новой дорогой одежды, чтобы выбрать что-нибудь подходящее и… Да, блин. Не подходящее я вовсе ищу! А то, которое заставит его взгляд еще сильнее пылать от желания.

На глаза попадается платье, которое я выбрала сама. Стилист долго махал руками, заявляя, что оно слишком банальное, а я настояла.

Длинное.

Черное.

Закрытое, но...

Обтягивает, как перчатка.

С прямыми рукавами.

Ворот по самое горло, но…

На ноге разрез. Высокий, провокационный, обнажающий стройную длинную ногу.

Меня слегка потряхивает, когда натягиваю его и провожу ладонями по изгибам. Открытые босоножки, которые демонстрируют свежий педикюр. Последний штрих: распускаю волосы и трясу головой, чтобы пряди легли легкими волнами.

Подмышки хлюпают от волнения, когда походкой от бедра спускаюсь на первый этаж и прохожу в зал для приемов. Распахиваю двери и… Задыхаюсь.

Это как-то неправильно… Запретно… Ложно! Но я ничего не могу с собой поделать.

Складывается все! Атмосфера. Ожидание. Наше волнение. Но, Боже, как же это заводит. Может я просто порочная дрянь! Но разве у меня есть шанс не откликнуться, когда прохожусь оценивающим взглядом по Руслану.

Он тоже переоделся. Деловой костюм сменили простые черные домашние брюки и черная футболка. Босой. Лохматые, будто после сна, волосы. Он так очаровательно порочен, что невольно вспоминаю первую и единственную ночь, когда мы были близки. Вот только вместо того, чтобы воскресить свое неприятие, хотя бы ради спасения души, я почему-то вспоминаю другое.

Обнаженное сильное тело… Его губы… Руки… Его…

- Готова? - он говорит как будто спокойно, когда я буквально вся вибрирую в предвкушении.

- Кажется, - невнятно толкаю и закрываю за собой двери, отсекая нас от внешнего мира.

Да что со мной такое? Что происходит? Я же… Возбуждена!

Да помани он меня сейчас на сторону порока, шагну без раздумий и сомнений. Вот что сытая жизнь делает, Ева. Когда нет других проблем, когда ничего над тобой не довлеет, будто невиданную силу выпускаешь. Она кипит в тебе. Бурлит и требует удовлетворения.

- Что с тобой? - настороженный голос Руса звучит как провокация.

Он все видит, все чувствует, вот только понять не может, с чем это связано.

- Ничего. Приступим? - головой трясу и шагаю к нему вплотную, ожидая, что сейчас начнет показывать необходимые па.

- Ева? - ошеломленный выдох, и я чувствую, как он подходит еще ближе, касаясь моего плавящегося тела.

Что мне делать? Сдаться или продолжать винить себя за все вокруг? А это так нужно? А главное, кому, Ева?

- Я готова! - хрипло толкаю совершенно точно, говоря не про танцы.

Рус правильно считывает мои сигналы. Он не спрашивает, что изменилось. Не тратит время. Его ладонь скользит по моему телу. Смыкается на попе. Вминает в себя. Голова склоняется и…