Цена твоей нелюбви

1

- Я не стану учиться…

- Но почему, Кать? Ты ведь так этого хотела.

Мама переглядывается с Владимиром Андреевичем. По их лицам вижу, что они оба удивлены.

- Хотела, но передумала. В ближайшее время мне будет не до учёбы. Я беременна, мам.

Повисает такая гнетущая тишина, что я тут же начинаю жалеть о сказанном.

- И кто отец? - выдыхает мама.

- Лёша Зеленов. И он не должен об этом узнать… что бы ни случилось!

Я готовилась к первому курсу в универе, но одна ночь, поделённая на двоих с парнем, в которого я была влюблена последних несколько лет, перечеркнула всё. Он считает меня посмешищем - я вовсе не идеал. Лишние килограммы, небогатая семья, не слишком удачная внешность. Все атрибуты девушки, каких Алексей всегда избегал. Поэтому наш ребёнок станет моей тайной, о которой, как я надеюсь, его отец никогда не узнает.     

- Кать! Ну что я тебе говорила? Зачем ты заворачиваешься в этот свой наряд, словно мумия, которая никогда не восстанет? - покачала головой моя лучшая подруга Вера, вертящаяся перед зеркалом.    

Легко ей говорить! Когда на тебе нет прилипших намертво двадцати лишних килограммов, ты вполне можешь порхать бабочкой и при этом раздавать советы другим девчонкам.    

Мы с Верой собирались на вечеринку, устроенную в честь поступления в выбранный университет. На этой самой вечеринке должны были собраться мои бывшие одноклассники - и те, кто уже был зачислен на первый курс, и менее удачливые представители 11«Б», что теперь казался пережитком прошлого.    

Как-то так вышло, что большая часть класса решила поступать в университет технологии и дизайна. Весьма «козырное» место, если выражаться простонародно. И вот теперь, когда мы были без пяти минут студентами и груз волнений, как сдадим чёртово ЕГЭ, остался в прошлом - это нужно было непременно отметить.     

- А мне нравится, - парировала я, повертевшись перед зеркалом ещё раз.    

Для вечеринки я выбрала платье-балахон. Размер овер-сайз был в этом году особенно модным, но только с маленькой поправкой - на мне он смотрелся почти впору. Почти потому, что сидел едва ли не в обтяжку. И почему для девушек моей комплекции становилось такой проблемой отыскать что-то женственное и красивое? А даже если и удавалось это сделать, такие вещи стоили баснословных денег и были мне не по карману.   

Я росла во вполне себе обычной семье. Мама и бабушка меня обожали. Отец ушёл от нас, когда мне было лет пять. Я вообще не особо помнила ни его, ни нашу жизнь в тот период, когда папа всё же находился рядом.    

Несмотря на то, что семья вполне могла именоваться неполной, в ней я чувствовала себя совершенно счастливой. Мама и бабушка были не только самыми понимающими и любящими людьми на свете. Я их вообще могла назвать своими друзьями. А это дорогого стоило. Слушая рассказы подруг о том, как «они с предками говорят на разных языках», я лишь могла посочувствовать им. Однако знала - поддержки у меня они уж точно не найдут.     

- Ладно. Нравится - не нравится, давай уже на выход, - скомандовала Вера.    

Мы с ней должны были прибыть в загородный дом Алексея Зеленова на машине. Разумеется, за рулём была подруга. Просто потому, что у меня не было ни прав, ни автомобиля.    

Я не родилась с серебряной ложкой во рту, как мои одноклассники. И когда многие из них щеголяли дорогими обновками или делились рассказами о том, как скатались на Бали или Сейшелы, я покупала себе обычные вещи в обычных сетевых магазинах. А отдыхала и вовсе пару раз, да и то в пределах нашей необъятной родины.   

Мы с Верой добрались до особняка Лёши Зеленова под ничего незначащий разговор и музыку, льющуюся из динамиков.     

- Надеюсь, Витька сегодня будет без своей швабры, - сказала подруга, припарковавшись у забора. Откинула козырёк, в который было встроено зеркало. Подкрасила губы и, оставшись удовлетворённой своим внешним видом, повернулась ко мне. - Вообще, Надька сказала, что он свою зазнобу вот-вот бросит, - поведала она то, что уже озвучивала не раз. - Всё! Идём! - велела Вера, и мы с ней вышли из машины.     

Перед нами возвышался двухметровый забор. Ворота располагались чуть поодаль, куда мы и направились, обходя несколько припаркованных тачек одноклассников. Я глазела на окружающую обстановку так, словно была принцессой, оказавшейся во владениях как минимум королевича. Хотя, конечно, до звания этой самой принцессы мне было как до Китая задним ходом. А вот Лёша Зеленов на королевича вполне тянул.    

Я была влюблена в него класса с седьмого. Естественно - безответно. Где он, а где я?    

Внешностью меня природа обделила. Я была совершенно обычной девушкой. Среднестатистической, так сказать. Глаза серые, волосы - светлые. К тому же прямые, а не кудрявые, о чём мечтала с самого детства. Вдобавок к этому имелось лишних пару десятков килограммов на талии, боках и бёдрах. Не особо криминально, но весьма заметно. Особенно когда тебе всего восемнадцать, ты раз за разом садишься на диету, тебя окружают худые красотки… но ничего с твоим «багажом» не происходит. Ты просто-напросто толстая и неуклюжая. Ты чувствуешь себя неуютно в любой компании, но хоть и имеется весьма конкретное желание закрыться в четырёх стенах дома и никуда не выходить, девичье любопытство и потребность поучаствовать в общих мероприятиях, на которые тебя зовут, дают о себе знать.    

Именно они и стали причиной того, что сегодня я отправилась на эту вечеринку вместе с Верой. Ну ещё и моя влюблённость в Лёшу Зеленова, рядом с которым мне хотелось побыть хотя бы на расстоянии.      

- Васильеваааа, без тебя тут скукааааа! - протянула Маруська Летова из параллельного класса, увлекая Веру в сторону бара.   

Да, здесь имелся самый настоящий бар, за стойкой которого находился самый настоящий бармен. Он ловко смешивал напитки, и я «зависла», наблюдая за этим действом. Что и стало причиной небольшой катастрофы, когда в меня врезалось что-то внушительное и крепкое. Вернее, кто-то…     

2

- Ты чего такая задумчивая? - спросила меня бабушка, когда я едва не спалила вторую порцию оладьев с капустой.    

- М? А… да не задумчивая… просто, - ответила расплывчато, стряхивая чудом уцелевшую выпечку на тарелку.     

На самом деле, конечно, врала. Чем больше времени проходило с нашей последней встречи с Лёшей, тем больше в голове было мыслей. Почему он пришёл ко мне той ночью? Как так вышло, что стал моим первым мужчиной?     

Я ведь совсем ему не нравилась. Никогда. Да и не подходила ему по статусу от слова «совсем». Зеленова всегда окружали девицы совсем другого плана. Даже в школе он умудрился провстречаться едва ли не со всеми девчонками, у которых были как минимум ноги от ушей, как максимум - родители директора, бизнесмены, владельцы заводов и пароходов. И вот теперь, после того, что между нами было, оказалось, что он вполне может оказаться в постели ещё и с обычной девушкой, весьма далёкой от понятия идеала.    

- Влюбилась как будто, что ли? - спросила меня бабушка, не торопясь закрывать тему.   

- Да нет, баб. Размышляю об учёбе, - отмахнулась от расспросов и, кивнув на сковородку, уточнила: - Дожаришь?     

И когда получила согласие, отправилась в свою комнату.     

Мы с мамой и бабушкой жили в самой обычной трёшке на окраине города. Папа ушёл из семьи, когда мне было пять. В принципе, самая обыденная из всех возможных историй, которые случаются сплошь и рядом. После этого события, мама перестала верить мужчинам. И хоть мне казалось кощунственным заживо себя похоронить, когда ещё не стукнуло и тридцати, мама была стойким оловянным солдатиком. Она позволила себе снова попробовать стать счастливой только пару лет назад, хотя, несмотря на все положительные качества Владимира Андреевича, и не торопилась принимать его предложение выйти замуж.    

Неделя после той вечеринки пролетела как один день. Я заметно успокоилась и, кажется, даже смирилась с мыслью, что догадаться о причинах поступка Зеленова не смогу. Просто приняла произошедшее как данность. Верка за это время звонила мне лишь пару раз, и из разговоров с ней я поняла, что у них с Витькой закрутился самый настоящий и весьма головокружительный роман. В общем и целом, было ясно - подруге совсем не до меня.   

Тем удивительнее стал её нежданный визит в этот вечер, когда я уже подумывала поужинать, почитать книгу и лечь спать.    

- Ка-а-ать! - окликнула она меня, без стука входя в комнату. - Мне Татьяна Ивановна открыла. До тебя не дозвониться!     

Вера приземлилась в пустое кресло с таким видом, какой бывает у кошки, объевшейся сметаны.     

- И тебе привет, - усмехнулась я, беря в руки телефон.    

Ну, точно. Разрядился, а я и не заметила.    

- Вот тебе и привет, - фыркнула Вера. - И кому мне, позволь спросить, рассказывать о том, что творится? Я аж не утерпела и приехала!     

Подруга повела носом в сторону кухни. Видимо, у неё, в отличие от меня, с аппетитом всё было в полном порядке.    

- Дай угадаю, - сказала я, поднимаясь с кровати, на которой сидела и перебирала книги. - Первое - ты голодна. Второе - у тебя есть, что мне рассказать про Витю. И третье - это не может ждать и дня.    

- Точно! - воскликнула Вера, следуя за мной на кухню. - Ни оладьи, ни новости откладывать на потом нельзя.    

Подруга буквально подпрыгивала от нетерпения, когда мыла руки, садилась за стол и дожидалась угощения. И стоило нам только остаться наедине - бабушка сослалась на то, что идёт смотреть телевизор - как Вера ошарашила меня, выпалив скороговоркой:    

- У нас с Витькой всё по-настоящему! Ребята на базу отдыха едут. Я тоже. Сказала, что тебе предложу. Поедешь? А! Ещё Зеленов всё же замутил с Аллкой. Ты бы её видела, ходит такая важная, как будто ей не Лёша на голову упал, а Джастин Бибер.      

Я застыла с тарелкой, на которую накладывала оладьи для себя. Пальцы впились в край с такой силой, что мне даже показалось, будто керамика не выдержит и от неё отделится кусок.      

В голове зашумело, хотя, вроде бы, для такой реакции не имелось ровным счётом никакого повода. Да, мы с Зеленовым переспали. Но больше нас ничего не связывало. Он был волен встречаться с кем угодно, когда угодно и как угодно. Почему же сейчас так горько на душе? Неужели я и впрямь надеялась на то, что эта ночь имеет для Лёши хоть какое-то значение?    

- Я не поеду, Вер, спасибо. Хочу учебники какие-нибудь поискать. Или в сети покопаюсь. Учиться нам скоро, не до отдыха.   

Эту фразу я произнесла совершенно ровным и даже безэмоциональным тоном, удивляясь сама себе. Внутри бушевал настоящий пожар эмоций, а вот внешне удалось сохранить безмятежность. Это когда Вера уйдёт, я, возможно, позволю себе всласть поплакать. А сейчас даже намёка не хотела давать подруге, чтобы она ничего не заподозрила.     

- Ну, Кать… ты даёшь! - хмыкнула Вера, принимаясь за оладьи. - Лето - на то и лето, чтобы его с пользой провести, а не по уши в учебниках, из которых мы только вылезли. К тому же, институт, как по мне, лафа. Это не одиннадцать лет за партой, без права на помилование.    

Я пожала плечами и, заставив себя откусить немного от оладьи, промолчала. Что толку было говорить Вере о том, что мне на их базах отдыха вовсе не место? Это она - влюблённая, счастливая, готовая к приключениям. А у меня в голове только непонимание, горечь и обида.   

И хоть Лёша мне ничего не обещал, я не звалась его девушкой, да между нами и вообще не имелось никаких отношений, эту самую обиду мне нужно было пережить и прожить.   

- Лучше расскажи мне, как у вас с Витькой закрутилось, - попросила я и приготовилась слушать рассказ Веры, глаза которой тут же засияли.     

А ещё через десять дней меня ждал сюрприз, от которого я едва не хлопнулась в обморок, когда увидела две полоски. С женскими днями у меня всё было в полном порядке с четырнадцати лет. Ни единой задержки, ничего подобного. Потому, уже на третий день отсутствия этого физиологического процесса я поняла, что что-то не так.

3

Едва переступив порог дома, я поняла, что за то время, пока бежала под отчий кров, приняла три решения. Первое - я оставляю ребёнка. Да, глупо. Любая здравомыслящая женщина, узнав о таком, с вероятностью в девяносто девять процентов просто бы покрутила у виска. Но мне было так обидно… И за себя, и за этого, ещё нерождённого, но всё же уже вполне себе имеющегося в наличии малыша.     

Конечно же, если бы я всё же решилась и рассказала обо всём Зеленову, он попросту бы или высмеял меня, или, что хуже, стал бы относиться к собственному чаду, как к ошибке. Досадной помехе.    

И из этого проистекало моё второе решение. Лёша не узнает о моей беременности, даже если мне к виску приставят дуло пистолета, и скажут, что в случае сохранения этой тайны, спустят курок.     

Ну а то, что я решила напоследок, напрашивалось само по себе. Я расскажу маме и бабушке о том, что залетела и что учиться пока не стану. От мыслей о том, что моё будущее прямо в эту самую секунду летит в тартарары, хотелось плакать. Но я не стала подчиняться эмоциям. Никаких слёз, соплей и прочих атрибутов обиженки. Я уже взрослая, и если решила, то уже стану стоять на своём до конца.   

Пока попробую устроиться на подработку, немного подкоплю, чтобы хватило на первое время мне и малышу. Ну а дальше, как говорится, дал бог зайку, даст и лужайку. Нет, я, конечно же, совсем не думала о том, что после родов на меня посыплются блага, просто знала - мы с ребёнком обязательно справимся.    

Я - справлюсь.

С этими мыслями я отправилась в свою комнату, чтобы собраться с духом перед одним из самых важных разговоров в моей жизни. С кухни доносились голоса - наверняка бабушка и мама снова обсуждают какую-нибудь передачу. Значит, нужно действовать, пока все не разошлись по своим делам.     

«Ну… как всё прошло? Ты молчишь… или я вам мешаю с будущим папочкой? :)))» - пришло от Веры, когда я переодевалась.    

Эта её шутливая фраза неожиданно разозлила. Неужто Васильева не понимала, какую чушь у меня спрашивает? Пусть даже и несерьёзно.    

«Перестань говорить ерунду! Позвоню, как смогу», - дала я ей понять в ответном сообщении, что говорить на эту тему сейчас не намерена, после чего отключила телефон и, сделав тяжёлый глубокий вдох, отправилась на кухню.      

В компании мамы и бабушки обнаружился ещё и Владимир Андреевич, что поначалу вызвало ступор. Говорить при неродном человеке, пусть он и был довольно близок моей семье, не хотелось. С другой стороны, мама так или иначе расскажет ему всё.   

Они встречались уже около двух лет. Владимир Андреевич влюбился в маму с первого взгляда, как он сам говорил. Улыбался тепло и рассказывал, что с первого мгновения, как они встретились, решил, что она станет его женой. И я ему верила. Мама, похоже, в последнее время, тоже.      

- Катюша, а мы думали, ты гуляешь, - сказала она, поднимаясь с углового диванчика, на котором сидела возле Владимира Андреевича. - Сейчас обед тебе разогрею.

Я помотала головой и, указав маме на то место, с которого она только что встала, попросила:   

- Присядь, пожалуйста, я хочу поговорить. С вами со всеми, - добавила, увидев вопросительный взгляд Владимира Андреевича.    

Он серьёзно кивнул и, поправив очки в тонкой оправе, приготовился слушать. Бабуля с мамой, улыбнувшись, переглянулись. Наверняка решили, что у меня для них какие-нибудь приятные новости.    

- Я много думала, - соврала с места в карьер, - и решила, что не буду учиться. По крайней мере, пока, - выпалила на одном дыхании и замерла.    

Мама нахмурилась, Владимир Андреевич приподнял тёмную бровь. Бабушка выглядела настолько растерянной, что я тут же начала корить себя за то, что позволила Зеленову сотворить со мной непотребство.

- Но почему? - тихо спросила мама. - Ты ведь так этого хотела.       

Да… кому, как не ей, знать, насколько сильно я мечтала выучиться, получить престижную профессию, сделать карьеру… Быть хоть в чём-то если не первой, то на весьма уважаемом месте.    

- Хотела, но передумала, - беззаботно пожала я плечами, хотя, понимала, насколько театральным, должно быть, выглядит этот жест со стороны.

Набрав в грудь побольше воздуха, я всё же выпалила:

- В ближайшее время мне будет не до учёбы. Я беременна, мам.

Тишину, которая повисла в кухне, казалось, можно было резать ножом. Она так угнетала, что я уже начала жалеть о сказанном. Наверное, самое безобидное, что я могла сейчас услышать от родных - мы тебя не так воспитывали! И даже хотела бы, чтобы мама, или бабушка проронили хоть слово. Лишь бы только не стоять вот так со вспотевшими ладонями, не знать, куда деть руки, и ждать приговора.   

- И кто отец? - выдохнула мама чуть позже.

На близких я старалась не смотреть. Достаточно было того, что чувствовала на себе их взгляды, и от этого мне было не по себе. Потому что уже успела нафантазировать, что ничего, кроме осуждения, если не презрения, в глазах родных нет.

- Лёша Зеленов, - выдохнула я, после чего всё же посмотрела на маму и твёрдо проговорила: - И он не должен об этом узнать… что бы ни случилось.     

- Но почему? - подал голос Владимир Андреевич. - Он чем-то тебя обидел?   

- Ты не говорила нам, что с ним встречаешься… - пробормотала бабушка.    
Да уж… как же сказать-то помягче, что я ни с кем никогда не встречалась, тем более, с Лёшей? Бабуля этого точно не поймёт.    

- Уже нет, - опять соврала я. - И нет дважды. Он меня не обидел.    

- Но он же имеет право знать, что станет отцом, - мягко сказал Владимир Андреевич.   

Пожалуй, говорить при нём было не лучшей моей идеей. Он рассматривал всё это с позиции мужчины, что закономерно, а я ну никак не желала думать о том, какие права имеет или не имеет Зеленов.     

- Всё. Этот вопрос закрыт, - отрезала я. - И если кто-нибудь из вас решит вмешаться и отправится говорить с Алексеем или, что хуже, с его родителями, вы меня больше никогда не увидите.     

4

Через две недели я сидела в зале, ожидая посадки на рейс. С Машей мы должны были встретиться уже по прилёте в Мадрид. Она направлялась туда из Москвы, я - из Петербурга. Моё отбытие стало сюрпризом для Веры, и мне даже показалось, что подруга обиделась из-за того, что я покидаю её.    

Мой секрет, по словам Веры, она сохранила. Ни одна живая душа, кроме неё, о беременности не знала. И даже если Лёша всё же каким-то образом выяснит, что станет отцом, я уже буду далеко. Так что он вполне сможет сделать вид, что его это никоим образом не касается.    

- Кать! Тимофеева! - донёсся до меня голос, от которого я остолбенела.    

А потом, как в самых сказочных историях, успела напредставлять себе миллион самых несбыточных фантазий.   

Лёша узнал о ребёнке, о том, что я уезжаю и вот примчался меня остановить. Ему даже пришлось купить билет, чтобы пройти в зону посадки. И теперь Зеленов - а голос принадлежал именно ему - практически на одном колене стоял возле меня, держа коробочку с кольцом. Именно такие картинки пронеслись в мыслях со скоростью света.   

Впрочем, когда я обернулась к Алексею, поняла, что ничего подобного произошло. Зеленов тоже куда-то собирался лететь, и я очень понадеялась, что не в Мадрид.    

- Привет, - тихо поздоровалась я с ним, и Лёша, оглядевшись, словно нас могли увидеть вместе, а он этого очень бы не хотел, кивнул на двери гейта, который вёл на посадку до Красноярска.   

- Отойдём? - спросил он.    

Наверное, мне было нужно отказаться. Говорить с Зеленовым было не о чем, однако я, сама не понимая, как это случилось, согласилась:   

- Давай.    

Мы направились к гейту, и когда остановились возле него, Лёша быстро проговорил:   

- Я хочу извиниться за ту ночь, - сказал он и посмотрел на меня так, что я растерялась.    

В памяти всплыли слова Зеленова, сказанные его друзьям, но сейчас, когда я стояла напротив Лёши и наши взгляды пересекались, мне казалось, что он попросту не мог сказать всех тех гадостей обо мне. Не мог поддерживать беседу, которая так сильно меня унижала…     

- Почему хочешь извиниться? - спросила я, хотя, в общем и целом, можно было завершать наш разговор уже сейчас.    

- Потому что сам не понимаю, как так получилось.     

А я вот очень даже понимала, потому на лице моём, помимо воли, появилась горькая улыбка. Закусив нижнюю губу, я смотрела на Зеленова и ругала себя за то, что не собираюсь высказывать всё то, что он заслужил. Например, что так не поступают с людьми, хоть пятьдесят килограммов они весят, хоть сто пятьдесят. И что я рассчитывала на его человечность… Хотя бы в вопросе обсуждения с друзьями нашей ночи. Он ведь был лидером в компании. Он мог просто дать понять, что не намерен обсасывать подробности с кем бы то ни было. Однако, этого не сделал.    

И сейчас меня поддерживали лишь мысли о том, что через час самолёт унесёт меня далеко. Туда, где не будет Зеленова Алексея и всей той боли, что в эту самую минуту цвела особенно пышным цветом.    

- Получилось и получилось, - пожала я плечами. - Если уж на то пошло…    

Договорить не успела. Рядом с нами материализовалась, словно чёртик из табакерки, Алла Вахрушина во всей своей длинноногой красе. Она окинула меня взглядом, каким обычно удостаивают грязь под ногами, после чего, скользнув глазами по табло, на котором красовался Красноярск, капризным голосом проговорила, обращаясь исключительно к Лёше:     

- Я тебя обыска-а-алась, - протянула она, мгновенно потеряв ко мне интерес, если таковой, конечно, имел место быть. - Что-то мне уже Дольче не нравится. Какой-то он приторный. Давай вернёмся, я его обменяю.   

Она взяла Зеленова под руку и буквально как на аркане потащила прочь от меня. Лёша лишь успел обернуться и сказать «пока».    

Я тяжело вздохнула, провожая парочку взглядом. Наверняка собирались вместе куда-нибудь в отпуск. Что, впрочем, не имело ко мне никакого отношения. Поэтому, пожав плечами и удобнее устроив на плече сумку с ручной кладью, я отправилась к своему гейту.    

А через час самолёт взмыл в небеса, и я оставила позади свою прошлую жизнь, свои надежды и мечты.    

И свою первую, такую горькую, но всё же любовь.      

Год спустя

Я стояла и смотрела на себя в зеркало в ванной. Как делала это уже не раз и не два. И каждый раз находила всё новые причины не любить то, как выгляжу. Висящие бока, живот, который всё никак не уходил. Полные руки, второй - а то и третий - подбородок. Бёдра с наметившимся целлюлитом… в общем - всё то, от чего хотелось скривиться и закрыть глаза. А ещё лучше - залепить себе рот пластырем и не есть в ближайшие полгода. Радовало только одно - при всём при этом после родов у меня не имелось ни единой растяжки. Что, впрочем, на фоне остальных проблем, было весьма слабым утешением.    

- Катя-я-я! Ты скоро? Микки хнычет! - раздалось из-за двери и я, вздохнув, надела махровый халат, после чего поспешила к сыну.     

Маша, качающая ребёнка на руках, протянула Микеля мне. Я, улыбнувшись, отправилась кормить сына, предвкушая те минутки наедине, которые были особенно ценными и важными.    

Родила я в срок без каких-либо проблем. Сына - а у нас с Зеленовым оказался мальчик - назвала Микелем. Что вызвало недоумение у бабули, которая именовала правнука не иначе как Миша. За то время, что я провела в Испании, во мне поменялось многое. Кроме лишнего веса. Он, как раз, очень даже комфортно себя чувствовал на всех возможных местах моего тела, чем вызывал у меня приступы жуткого недовольства собой.      

За этот год мама и бабушка приезжали ко мне дважды. Разумеется, вместе с Владимиром Андреевичем, который теперь официально назывался моим отчимом, потому что ему всё же удалось зазвать маму под венец. В общем и целом, жизнь текла своим чередом. Микель радовал, давая выспаться ночами и примерно ведя себя днём. Разве что очень любил восседать на руках, но с этим мы с Машей справлялись. Она, кстати, была моей правой рукой во всём, что касалось ребёнка, и я мало представляла себе, как сумела бы преодолеть все трудности без дочери Владимира Андреевича, ставшей мне настоящей подругой.    

5

Четыре года спустя

- Мишенька! Вырос-то как! - всплеснула руками бабуля, пока Микель деловито расшнуровывал ботинки в прихожей.    

- Баб… ты его видела по сети не далее как три дня назад, - улыбнулась я, расстёгивая ремешки босоножек.    

Блаженно зажмурилась и вдохнула полной грудью родной аромат дома. Всё же как бы приветлива ни была другая страна, она так и осталась для меня чужой.     

- Ох, Катюша… а ты ну просто… иссохла вся!     

С кухни доносился аромат выпечки. Наверняка бабушка поставила себе цель откормить меня если не до предыдущего состояния, то хотя бы близко к тому. А я вполне могла позволить себе съесть парочку пирожков, на этот раз без страха поправиться. Потому что знала - уже завтра отработаю всё в зале.   

- Бабуль, ну ты скажешь! Иссохла! - мягко рассмеялась я, целуя бабушку в щёку. - Ты бы видела, какие девчонки приходят ко мне в зал на занятия.     

Последние пару лет я работала у Павла инструктором по зумбе. Сама до сих пор не могла поверить в то, что согласилась на эту авантюру, когда он предложил. Но чем больше времени проходило, тем больше я убеждалась в том, что сделала верный выбор. А предложенная мною рекламная кампания, в ходе которой пиарщики использовали мои фото до и после, имела особенный успех.    

- Микель! Ну что ты удумал? - спросила я у сына строго. - Слезь с бабушки немедля!    

Микки, уже успевший взгромоздиться на руки бабули, выглядел весьма довольным.    

- Мамочка, я ненадолго, - заявил он на испанском, на что я нахмурилась, а Микель поджал губы.   

Мы с ним договаривались, что по прилёте в Петербург будем общаться исключительно на моём родном языке.     

- Не понимаю, что он сказал, - вздохнула бабушка, после чего отправилась на кухню с гордо восседающим на её руках правнуком.     

Мамы и Владимира Андреевича в городе не оказалось. Они умчались с неделю назад на очередное покорение то ли какой-то реки, то ли горы. Даже не думала, что у мамы проснутся такие потребности, когда она выскочит замуж. И конечно же, была за неё безумно рада.      

- А Павлик? Я вон сколько всего наготовила, - сказала бабушка, когда мы с Микки, вымыв руки, устроились за столом.    

Сын уже вовсю прихлёбывал из чашки свой любимый чай с молоком, отдавая должное и бабулиным пирогам.    

- А Павел уже отправился по делам, - развела я руками, тоже беря с тарелки угощение. - Похоже, мы с Микелем его за этот месяц увидим от силы несколько раз.    

Не то чтобы меня это волновало, потому как первоначальной целью моего с сыном прибытия на родину являлось желание провести как можно больше времени с близкими, но и перспектива расстаться с тем, кто был важной частью моей жизни, немного огорчала.    

- А свадьба у вас когда? Ты вон и в последний раз говорила, что скоро Павлик тебя под венец позовёт, - не унималась бабуля.    

Я покачала головой. Бабушкино стремление как можно скорее пристроить меня туда, где мне, по её мнению, было самое место - замуж - иногда выходило за границы разумного.   

- Бабуль, во-первых, он уже позвал, ты же знаешь, - как можно мягче ответила я. - Во-вторых, мы не торопимся. Это ты знаешь тоже.    

Я сопроводила свои слова улыбкой, которая стала шире, когда поняла, что бабуля уже не представляет, какие аргументы привести.    

Павел сделал мне предложение не так давно. В Европе вообще относились к этому гораздо спокойнее, чем в России. В статусе жениха и невесты можно было провести пару лет, а то и больше. И я, в принципе, разделяла эти устои. Мне не хотелось никуда спешить. Хотелось убедиться, что сделала верный выбор. Потому что знала то, о чём был осведомлён и Павел - мои чувства по отношению к нему весьма далеки от того, что называют пылкой любовью. Нет, разумеется, я ощущала привязанность, уважение, симпатию… Но всё это, возможно, было не совсем тем, что от меня хотел бы видеть мой будущий муж. Хотя, он и заверял меня, что способен любить за двоих.     

- Неправильно всё это, - вздохнула бабуля.    

- Ничего неправильного, - вновь растянула я губы в улыбке. - Мне всего двадцать три, Павлу - чуть за тридцать. К тому же, сейчас ему не до свадебных хлопот. У него ряд важных контрактов. Возможно, придётся помотаться по миру. Какие уж тут венцы и прочие бубенцы? - пошутила я, на что Микки радостно рассмеялся. - Кстати, - перевела я тему, чтобы только избавиться уже от необходимости объяснять бабуле разумные, как мне самой казалось, вещи, - кажется, кто-то рассказывал, что накупил этому маленькому разбойнику море игрушек.     

Микель, мгновенно забыв про недоеденный пирожок, воодушевился настолько, что чуть не пролил остатки чая.    

- Хочу их увидеть! - заявил он, и через мгновение бабуля с её не совсем удобными для меня расспросами была нейтрализована.     

Хотя бы на время.     

- Ты чудесно выглядишь, - сказал мне Павел, когда мы с ним прибыли на встречу с его будущими партнёрами, семейной парой Ковалёвых.      

Их особняк больше походил на дворец. Даже подъехать к нему было не так-то и просто - пришлось миновать два пункта охраны посёлка, в котором и располагался дом.   

Что странно, Павел при том, что тоже располагал весьма внушительными средствами, к подобной роскоши, призванной, видимо, пустить пыль в глаза, никогда не стремился.    

- Спасибо, - ответила ему и, когда он помог мне выйти из машины, огляделась.    

В огромном саду, подсвеченном миллионами огней, были даже фонтаны. Мда уж, Петродворец в миниатюре.   

Павел подал мне руку и мы направились в дом. Кажется, я слышала от своего жениха, что это будет обычная встреча для небольшого количества людей. Каково же было моё удивление, когда я попала на самый настоящий приём.    

- Добрый вечер, проходите, - поприветствовали нас Ковалёвы, и я почувствовала себя неуютно.   

Впрочем, эти отголоски прошлого довольно быстро исчезли. Хозяйка дома была со мной любезна, сам Ковалёв посматривал с интересом. Чисто мужским, что раньше бы меня смутило, но только не сейчас.    

6

- Ты понравилась Зеленову, - сказал Павел, когда мы с ним уехали из дома Ковалёвых.    

Я надеялась, что подобное высокое собрание было первым и последним. Но даже если будущие партнёры и собирались встречаться впредь, рассчитывала, что теперь они станут это делать без присутствия женщин.   

- Я нравлюсь многим мужчинам, - поддразнила я Пашу. - Но это неважно. Важно, что нравлюсь тебе.    

- Не просто нравишься, - улыбнулся Павел.    

Он взял мою ладонь в свою и переплёл наши пальцы. Некоторое время мы ехали в полном молчании, но Паша вскоре его нарушил:    

- А ты знаешь, мне даже польстило то, как он смотрел на тебя, - неожиданно признался он.     

Я на полкорпуса повернулась к Павлу и посмотрела на него удивлённо. Наши с ним отношения были спокойными, даже в некотором роде скучными. По крайней мере, я не раз задумывалась о том, что Паше, вполне возможно, не хватало какой-то перчинки. Оказывается, была права?     

- Значит, тебе нравится, когда на меня пялятся чужие мужики? - уточнила я.    

- Нравится видеть это и понимать, что ты принадлежишь только мне, - с нажимом сказал Павел. - Это ведь так?   

Остановившись на светофоре, он повернулся ко мне и вскинул бровь. В его глазах мелькнуло что-то новое, с чем я ещё не сталкивалась раньше. И пока не могла понять, какие чувства у меня это вызывает.    

- Паш… я вообще не пойму, почему мы об этом говорим, - озвучила то, что ощущала в этот момент.   

- Прости, - извинился Павел.    

Прижал мою руку к губам и оставил на ней невесомый след поцелуя.    

- Тебе не за что извиняться, - заверила я его. - И не о чем волноваться. Кстати, я так и не поняла, с кем будет заключать контракт твоя фирма.     

Разумеется, я могла поставить в известность того, кто собирался связать со мной свою жизнь. Рассказать ему, что этот самый Алексей Зеленов, которому «я понравилась», на самом деле отец Микки. Но это была тайна моего прошлого, которая не должна была быть открыта никому, кроме тех, кто уже о ней знал.   

- Изначально планировалось заключить его с отцом Алексея, - сказал Павел, беря направление в сторону моего дома. - Но, насколько я понимаю, он серьёзно болен. Поэтому представлять его интересы будет Алексей, а Ковалёв, дядя Зеленова, будет своего рода подстраховкой.     

Я кивнула, рассеянно глядя в окно. В данный момент у меня имелось только одно желание - держаться от всего этого подальше. Так будет безопаснее и для меня, и для Микеля. Но то, что сказал Павел дальше, заставило меня напряжённо выпрямить спину.    

- Алекс делился тем, что его отец сейчас одержим идеей отдать свою империю наследнику. Хочет увидеть внука, чтобы быть спокойным перед тем, как…    

Он не договорил, но всё было ясно и так. А «увидеть внука» - эти слова меня буквально прошили насквозь. Я поняла, что дрожу, по спине побежали мурашки.     

- Хочет увидеть внука? - хриплым от волнения голосом спросила я, пока Павел припарковывал машину возле моего подъезда.    

Три слова бились в моём воспалённом воображении, подбрасывая те картинки, от которых меня знобило.     

- Да. Алекс пока не готов заводить детей. - Паша пожал плечами, как бы говоря, что он понимает Алексея. - По крайней мере, для того, чтобы у его отца был наследник во втором поколении.     

Мои пальцы сомкнулись на ручке дверцы. Но перед тем, как выйти из машины, я повернулась к Павлу и как можно спокойнее произнесла:   

- Кажется, вы с Зеленовым уже успели сблизиться настолько, что он выдаёт тебе тайны мадридского двора.   

Паша посмотрел на меня немного удивлённо, после чего сказал:   

- Катюш… ты чего такая взволнованная?    

Он был прав. Я и впрямь разволновалась. Восприняла всё это слишком близко, хотя, меня это совсем не касалось. Микель был только моим. Ни Алексей, ни тем более его отец, о родстве не знали и никогда были не должны узнать. Дело было за малым - успокоиться.     

- Всё в порядке, - мягко заверила в ответ Павла и прежде, чем выйти из машины, добавила: - Просто устала немного. До завтра. Не провожай.   

Лёгкое прикосновение к губам Паши, и я вышла из авто, после чего быстрым шагом направилась в сторону подъезда, отчётливо осознавая, что меня так и продолжает колотить озноб.       

- Садись и рассказывай, что случилось, - безапелляционно заявила бабушка на следующее утро, когда Микель позавтракал и умчался смотреть то ли Дашу, то ли Глашу в компании какого-то Башмачка.   

- Почему ты решила, что что-то случилось? - вяло ковыряясь в омлете с зелёной фасолью, поинтересовалась в ответ.    

- Да я ж тебя с пелёнок знаю. Ты как в воду опущенная ходишь с вечера.   

Спорить с бабулей было глупо. Но чем больше я думала о вчерашней встрече с Зеленовым и последующем разговоре с Павлом, тем больше мне становилось нехорошо. Что и говорить, я уже успела напридумывать себе такого, от чего волосы шевелились, причём не только на голове. Например, если вдруг до Лёши дойдёт, кто я на самом деле, если он сопоставит дату рождения Микеля и нашу с ним ночь… Что там может последовать дальше? Тесты ДНК, суды, если я откажусь от признания его отцовства. А учитывая, какое положение в городе занимали Алексей и его отец, всё это и вовсе может выйти за рамки приватности.    

- Вчера на том деловом вечере был отец Микки, - понизив голос до шёпота, сказала я.   

Бабушка, с удивительной для её лет прыткостью, резво присела рядом и, склонив ко мне голову, принялась слушать.   

- Он меня не узнал. Что к лучшему…     

А дальше я выложила бабуле всё, что было, включая невесть откуда взявшийся флирт со стороны Зеленова и то, что его отец помешан на наличии ещё одного наследника. На этот раз, внука.    

- Так пусть ему невестка его и рожает, - громким шёпотом, который, как мне казалось, был способен перекрыть звук мультика в соседней комнате, выдала бабуля.   

7

Через пару дней приехали мама и Владимир Андреевич, и я выдохнула с облегчением. Идея уехать обратно и пока не появляться в родных краях, нравилась мне всё больше, так что я планировала пару дней провести с семьёй и, договорившись с Павлом, что мы встретимся уже в Испании, вернуться к ставшей привычной жизни.    

- Доченька! Похорошела ещё больше! - воскликнула мама, когда они с Владимиром Андреевичем чуть отдохнули с дороги и пришли обедать на кухню.   

Мы с бабулей уже расстарались на борщ и расстегаи с грибами. Микель, весь перепачкавшийся в муке, носился под ногами, категорически отказываясь смывать с себя боевой раскрас. Попутно успел извозить и бабушку, и прабабушку, и Владимира Андреевича впридачу. Наименее пострадала в этом бедламе только я.   

- Стараюсь, - улыбнулась в ответ и указала на накрытый стол. - Ну, давайте уже скорее садиться.    

Первые полчаса только и говорили наперебой. Я о нашей с Микки жизни, о своих планах, мама и дядя Володя - как он настоятельно просил себя называть - о том, куда уже собирались отправиться в следующий раз.    

Наконец, Микель отбыл немного подремать - видимо, впечатлений было столь много, что его стало клонить в сон - и Владимир Андреевич, переглянувшись с мамой, вдруг выдал:    

- Ты уже успела узнать о том, что дед Миши болен?    

Эти слова ошарашили прежде всего тем, что я в последнюю очередь думала об этой теме. И, по правде говоря, рассчитывала на то, что будет поднят какой угодно вопрос, но только не этот.   

- Хм. Успела, - пожала я плечами. - У Павла как раз контракт с фирмой Зеленова-старшего. Представляет его интересы, угадайте кто? Правильно - Алексей.    

Брови матери взметнулись вверх. Дядя Володя выглядел озадаченным.   

- Похоже, это судьба, - покачал он головой. - Вообще-то я узнал о предсмертном состоянии деда Микки от общих знакомых и не думал…    

- Ч-ш-ш! - зашипела я на Владимира Андреевича разъярённой кошкой. - Ещё не хватало, чтобы Микель услышал, а потом замучил меня вопросами!     

- Прости, - покаялся дядя Володя. - Но речь как раз и идёт о том, что…      

Он замялся и вновь переглянулся с мамой. Понятно. Этот вопрос они уже обсуждали, причём явно не раз. Только я не понимала, почему вообще он был поднят. Мою позицию относительно всей этой истории они знали, и, как я смела надеяться, для них она и была единственной и правильной.    

- Во-первых, это никакая не судьба, - как можно спокойнее ответила я. - Павел и Зеленовы вращаются примерно в одних и тех же кругах. Их сделка - лишь совпадение, ничего кроме. А во-вторых, вы что, хотите сказать, что отец Алексея должен узнать о Микеле просто потому, что ему скоро на тот свет?    

Прозвучало, конечно, не очень-то человечно, но сейчас я чувствовала лишь желание защитить сына. Мне казалось, узнай о его наличии Зеленовы, и ребёнка у меня могут попросту забрать. На их стороне были деньги и связи, на моей - только Павел. Тот, кто не имел на Микеля никаких прав. И хотя, такого исхода могло и не случиться, рисковать Микки я не собиралась.     

- Да. И это прежде всего в интересах Миши, - кивнула мама. - Конечно, ты можешь решать за него сейчас, но представь, что он скажет, когда вырастет и узнает, что…     

- Он ничего не узнает, - отрезала я. - И вообще, мне не нравится этот разговор. Неужели вы ещё не поняли, как я ко всему этому отношусь? - приподняв бровь, задала я закономерный вопрос.     

- Мы поняли, Катюш, - мягко сказала мама, что, впрочем, совсем меня не успокоило. - Но и ты пойми нас. Отец Алексея имеет право знать о внуке, а наш Микки - о дедушке, - понизив голос до шёпота, проговорила она.   

- Это всё из-за наследства? - покачала я головой. - Не переживайте об этом. Аллочка успеет нарожать свекру внуков, а я - смогу обеспечить сыну достойное будущее и сама.     

Встав из-за стола, я принялась прибираться, звеня посудой. Как мои родные не понимали, насколько острой для меня является эта тема и страх, что я могу лишиться моего мальчика? Даже мысль о том, что Зеленов сможет, скажем, через суд определить, что Микки будет жить то со мной, то с ним, вызывала у меня ужас.    

- Милая, это не из-за наследства, - сказала мама, поднимаясь следом за мной и помогая мне убрать со стола. - И мы знаем, что с тобой Мишеньку ждёт всё самое лучшее.     

- Значит, на этом и завершим разговор, - попыталась я закрыть тему. - Я не желаю допускать даже крошечную вероятность того, что Микель будет проживать там, где меня нет. Или вы рассчитывали на то, что я буду приезжать к Зеленовым, останавливаться у них с сыном, заранее испросив на это разрешения, когда они возжелают забрать его на выходные, или праздники?    

Мама и дядя Володя переглянулись. Бабуля выглядела расстроенной.     

- Прости… мы не подумали об этом, - сказала мама. - Конечно, всё должно остаться так, как есть.   

- Вот и славно, - сказала я, сгружая посуду возле мойки. Мне нужно было отвлечься от сонма мыслей, поэтому я собиралась пренебречь машинкой и вымыть всё вручную. - И давайте закроем эту тему раз и навсегда. Достаточно мне того, что мы с Лёшей уже виделись дважды.     

- О! И что же произошло? - удивилась мама.    

Я взяла губку для мытья посуды и принялась намыливать тарелки и ложки.   

- А ничего особенного, - хмыкнула насмешливо. - Сначала он меня не узнал. Проявил интерес, прекрасно зная, что я невеста Павла. Ну а после Вера меня «сдала». Так что Алексей теперь прекрасно осведомлён, как выглядит обновлённая Катя Тимофеева. И, пожалуй, ему этой информации хватит за глаза и уши.     

Я спиной чувствовала на себе взгляды трёх пар глаз. О чём думали родные в этот момент, не знала. Но очень надеялась, что тема знакомства Микки с теми родственниками, о которых он не должен был узнать никогда в жизни, будет закрыта навсегда. И среди нас, и где бы то ни было.   

Однако, позже выяснилось, что это попросту невозможно.         

8

Я с ужасом наблюдала за приближением сына. Сейчас, когда я только-только перевела взгляд с Зеленова на Микки, они показались мне настолько идентичными, что сомнений не оставалось - увидь их кто-то из наших знакомых со стороны, вывод будет весьма очевидным. И мне теперь оставалось лишь молиться о том, чтобы известная поговорка: «Лицом к лицу - лица не увидать» сработала в данный конкретный момент.   

- Мам! Бабушка сказала, что мы пойдём есть мороженое! - с восторгом сообщил мне Микель, когда добрался до нас с Лёшей.     

- Да-а-а-а! Точно! Мы идём есть мороженое! - с надсадным воодушевлением заявила я и уже собралась было уйти под этим весьма благородным предлогом, когда Микки шагнул к Алексею и, протянув крохотную ладонь, представился:     

- Микель.    

Господи, помоги! У меня внутри всё перевернулось и застыло. Подоспевшая к нам мама тоже замерла рядом соляным столпом. Зеленов же не просто пожал протянутую ручонку и, распрощавшись, отбыл по своим делам - хотя я этого очень хотела, клянусь! Он подтянул наверх джинсы и, присев напротив Микки на корточки, представился:   

- Алексей.    

Маленькие пальчики сына буквально утонули в широкой ладони Лёши. Я невольно вспомнила о том, как эти руки шарили по моему телу долгих пять лет назад. Что сейчас бы почувствовал Зеленов, если бы вот так же ласкал меня, как тогда?      

Катя! Господи! Какого же чёрта ты вообще думаешь об этом всём?!    

- Вы друг моей мамы? - спросил Микель.   

Он делал всё то, чему я его учила. А именно - был вежливым даже с тем, кого видел впервые в жизни.      

- Мы с твоей мамой учились вместе. С первого класса, - сказал Алексей и взглянул на меня снизу-вверх.    

Под этим его взором, которым он меня буквально раздевал - намеренно или нет - мне стало не по себе. Всё казалось, что вот-вот моя тайна раскроется. И так хотелось просто взять сына за руку и увести подальше, но этим действием я бы лишь навлекла на себя ещё больше подозрений.    

- А что ты здесь в принципе делаешь? - спросила я, когда Зеленов всё же выпрямился. - Насколько я помню, детей у тебя нет.   

Блин, Катя! Ну что ты вообще несёшь в своих попытках скрыть правду, что так и рвалась сейчас наружу, причём совсем без твоего участия?    

- Встречаю Свету. Она ходит на спортивные занятия.     

Алексей указал в ту сторону, где располагался детский клуб. Прекрасно! Меня, кажется, обложили со всех сторон. Ибо Света или тётя Зеленова вполне могли выбрать какое-нибудь другое место для того, чтобы заниматься спортом, но записались именно сюда…        

- А, хорошо, - кивнула я и, посчитав, что на этом моменте можно будет откланяться, взяла сына за руку.    

Уже собиралась увести Микеля домой, когда Алексей вдруг сказал:    

- Приходите ко мне на день рождения послезавтра. Светка уговорила меня отпраздновать его так, чтобы это понравилось даже детям.     

Зеленов посмотрел на просиявшего Микки и подмигнул ему. И не успела я придумать повод для того, чтобы никуда не ходить, как сын выдал:    

- А у меня день рождения уже был. В апреле. Так бы я тоже тебя пригласил.     

Я мысленно завыла в голос. Кажется, петля на моей шее, которую я накинула на себя собственными руками, затягивалась с каждым мгновением всё туже.     

- Мы подумаем, - сказала я, заранее решив, что никаких посещений Зеленова я уж точно не планирую. - Спасибо за приглашение.     

Развернувшись, я увела Микеля в сторону дома. Каждый шаг, который разделял нас с Лёшей, давался мне с огромным трудом, потому что ноги мои словно налились свинцом. Вдобавок ко всему я чувствовала на себе пристальный взгляд Зеленова, что ещё больше выбивало меня из колеи.   

Мы с мамой добрались до нашей квартиры в полном молчании. А вот Микель вполне себе болтал, то переходя на испанский, то, спохватываясь, говоря на родном русском. Он сетовал на то, что поедание мороженого было перенесено на завтра и делился с нами своими впечатлениями, среди которых были и те чувства, что Микки испытал, когда познакомился с Алексеем.   

Когда же мы оказались дома и бабуля увела Микеля переодеваться с прогулки, мама подалась ко мне и прошептала:    

- Ты бы видела, как они похожи со стороны! Просто копии друг друга!     

Я мысленно закатила глаза и горестно всхлипнула. Мне только и не хватало, чтобы Микель всем своим видом буквально кричал о том, что он - сын Зеленова.       

- Спасибо, мам, - мрачно откликнулась я. - Теперь дело за малым - держаться от Алексея как можно дальше.   

Скинув обувь, я уже собралась отправиться к сыну с намерением понять, какое впечатление на него произвело знакомство с Зеленовым, когда мама спросила:     

- Думаешь, удастся скрыть то, что Мишенька - сын Алексея?      

Я поджала губы. Если мама вновь намекала на то, что мне стоило подумать об умирающем отце Лёши и сделать своеобразный «каминг-аут» - она плохо меня знала. Я твёрдо решила ничего никому не говорить, следовательно, мой секрет должен был остаться при мне. Даже если у Зеленова теперь и имелась информация, которая могла навести его на вполне конкретные выводы.     

- Удастся, - с вызовом ответила я. - Вот-вот прибудут родители Паши. Мы встретимся с ними, а после я увезу Микеля обратно в Испанию.      

Прислушавшись к щебетанию сына, который о чём-то рассказывал бабуле, я невольно улыбнулась, после чего, успокоившись своими мыслями, завершила нашу с мамой беседу:     

- На том и порешим.    

И направилась на кухню, чтобы глотнуть хоть немного воды и смочить уже наконец пересохшее от волнения горло.        

Когда родители Павла приехали для того, чтобы познакомиться со мной лично, я уже решила - как только эта встреча произойдёт, мы с сыном тотчас соберём чемоданы и покинем Россию. Даже начала паковать кое-что из вещей, настолько острым было желание сбежать.