Ч.Г.

1. Забытый файл

      В тесной конторской кухне секретарша Элечка кормила подруг именинным пирогом и черешней. Подруг у Элечки набралось с пол-конторы. Я плеснула в чашку кипяток и побрела на свой первый этаж, думая о пироге. Может, зря отказалась, но ждать, когда освободится за столом хотя бы угол, было бесполезно. И в кабинет не унести, вчерашним приказом запретили даже пить воду на рабочем месте, не только есть. Придётся быстренько прикончить кофе прямо здесь, в коридоре, про коридор в приказе ничего не сказано.

      Есть особо не хотелось, и не только мне. Не охваченный элькиными именинами народ бродил по конторскому саду в поисках спасения от июльской духоты. Небо хмурилось, но обещанного дождя так и не было.

      За стеклянной дверью почти пустой курилки Данька что-то жарко рассказывал Толику из нашего отдела, вскакивал, пританцовывал и снова падал в железное «антипожарное» кресло. Мы с Даней двойняшки, но иногда ко мне приходит нехорошая мысль: кого-то из нас в роддоме подменили. Мне вот в голову бы не пришло так прыгать на работе, пусть и в обеденный перерыв.

      Отхлебнув кофе, я притормозила: Толик ведь не курит! Но он, и правда, не курил, а молча слушал, следя за Данькиной рукой. Рука рисовала что-то в воздухе струйками дыма.

      – Катька! – братец прервал пантомиму, распахнул дверь и затащил меня в курилку. Коричневая остывающая бурда под названием «кофе» опасно колыхнулось в чашке. – Вот ты скажи, на что это похоже? – он подвигал пальцем по экрану телефона. – Ага. «Контора находилась на отшибе пригородного поселка, почти в лесу. Вахтовый автобус собирал сотрудников сначала по городу, потом по ближайшим поселкам, мимо котельных, складов, железнодорожных тупиков, ферм и птичников». Ну как?

      Я пожала плечами: никак, а что?

      – А вот ещё: «...трехметровый забор с колючей проволокой, вышка КПП, дотошная проверка пропусков под плакатом: "Водитель, остановись, высади людей и подготовь транспорт к досмотру". И вдруг – здание самой Конторы: красненькая крыша, скверик с фонтаном и цветниками, стилизованные под старину фонари. Но на окнах решетки, в коридорах камеры видеонаблюдения, и еще один охранник на входе...». Ничего не напоминает? Катька, допивай кофе и просыпайся.

      – Что это?

      – Данила считает, ч-что это наша контора, – ответил за Даню Толик.

      – Да? Наверное, – я всё равно ничего не понимала. – И что?

      – Ну скажи, что похоже! Я сегодня рылся в компьютере, – торопливо объяснил Данька, – искал прошлогодний отчёт за третий квартал, надо же с чего-то начать. А раньше эти отчёты вела Нэлли Григорьевна – это которая уволилась. Ты её помнишь, она у окна сидела, когда мы практику проходили. Так вот, отчётов там миллион вариантов. Искал я последний, искал, пока не наткнулся на очень странный файл, он называется почему-то «Ч.Г.», открываю – а там шпионский роман, и не просто роман, а о нашей конторе!

       – Да с чего ты взял? – я слишком хорошо знала брата, фантазёр страшный. – Скачала, наверное, Нэлли Григорьевна себе на комп откуда-то из сети, чтобы почитать, всё очень просто.

       – Вот и я г-говорю... – поддержал Толик.

      – А зачем она тогда его редактировала? Я даже систему заметил: синим выделено подправленное, красным – то, что только корректируется, или сомнения какие. Это точно она сама написала! И название! «Ч.Г.» – Чёртова Горка! Так раньше ханты называли это место, где наша контора построена, они сами ходить сюда опасались. Мужик из техотдела рассказывал. Толян, ты же был тогда с нами.

      Толик открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг как-то странно пискнул и говорить передумал. Я оглянулась – мимо курилки, поглаживая ус, мягкой кошачьей походкой шёл наш безопасник Андрей Николаевич Ошка. Безразлично скользнув взгядом по курилке, он скрылся в своём кабинете. Сквозняком за ним захлопнуло дверь с такой силой, что мы не сразу поняли – грохнула не дверь, это долгожданный гром.

      – Ребята, я пойду. Мне для Ошки ещё цифры по июню готовить, – Толик неловко выбрался из-за журнального столика.

      Смешной этот Толик. Носит старомодные очки, серый галстук и совершенно дурацкий, не по размеру, костюм. Конечно, у нас дресс-код, но остальные парни как-то же умудряются в костюмах и галстуках выглядеть симпатично, мне даже стала нравиться такая мужская униформа. А Толика иногда просто хочется пожалеть. Он, кстати, добрый, за месяц работы так мне здорово помог, хотя куратором  молодых специалистов – то есть нашим с Данькой – назначили не его, а начальницу отдела Тамару Тимуровну.

      А ещё Толик немножко заикается, когда волнуется. Девчонки болтали, что у него никогда не было девушки. Наверное, врут, хотя я бы поверила. Сколько же ему лет? Иногда кажется, что чуть ли не все сорок, ну, пусть тридцать пять, а бывает, наоборот, он ведёт себя совсем, как ребёнок...

      На улице опять будто что-то взорвалось, сильнее, чем в первый раз, но зато не так зловеще, а через секунду в контору ввалились промокшие весёлые сотрудники. Наконец-то и дождь.

      – Данька, перерыв сейчас закончится, – я вышла в коридор. – А с названием ты перемудрил. Может, это «Чокнутый герой» или «Чёрный гиацинт». «Четвёртая галоша» ещё подходит и «Челябинский гамбит». Или Чикагский...

Cherchez la femme

      «…Cherchez la femme

      Вечером Алекс попытался вернуться к недовязанному рукаву. Напутал что-то в рисунке, спустил петлю и зашвырнул сиротливый свёрток в тумбочку.

      Эту свою страсть приходилось тщательно скрывать. Ещё в студенческие годы был связан первый шарф из распущенного шикарного индийского свитера, подарка московской родственницы. Но когда девчонка, с которой он сдуру советовался, публично начала расхваливать довольно кособокое изделие, Алекс испугался: не хватало только насмешек! Хобби стало тайным и ещё более любимым.

      А теперь от раздражения не спасало и оно.

      Его всё достало. Контора, работа, контрамарки, руководство, вахтовый автобус. Всё. Надоело.

      У него ничего не получалось. Никогда ещё он не чувствовал себя таким беспомощным. Выполнение задания становилось совсем уж призрачным, регламентные сроки давно прошли, а отчитываться было опять не в чем. Шифруя очередное донесение, он мучил себя картинами предстоящего профессионального позора.

      К тому же он элементарно не успевал справляться с новыми должностными обязанностями, а этого нельзя допускать. Заданий прилетало всё больше, они росли, как снежный ком, становились ещё бредовее, противоречили одно другому. Приходилось подключать изобретательность и фантазию, оставаться после работы допоздна в компании таких же бедолаг, выходить на работу по воскресеньям.

      Он был подавлен, да и просто устал, несмотря на весь опыт и тренированность.

      А сегодня получил от Пятого шифровку: необходимо лично явиться на встречу с курьером. Это могло означать что угодно – смену руководства в Компании, особо важные уточнения к заданию, его отзыв с объекта, наконец.

      И Алекс напился. Плюнул на профессиональный долг, инструкции, предстоящий рабочий день и конспиративную встречу (всё это завтра, завтра), и примитивно нажрался.

      Ночью ему снился Главный Буржуин с ускользающим, как у Шефа, взглядом, который ему, Мальчишу Плохишу, предъявлял счет за банку варенья и неразгаданную военную тайну. Может, пора к врачу? Завтра, завтра...

      Кафешка, в которой была назначена встреча с курьером, затерялась во дворах спального района. Посетителей немного: бабушка с внуком, две подружки-перестарки, стайка шумных пацанят. Алекс вяло пил неожиданно неплохой кофе, по привычке, на автомате, осматривался, оценивал обстановку. Думать ни о чём не хотелось, замечать постреливающие в его сторону глазки одной из подружек тем более.

      К вечеру он, конечно, немного пришел в себя, но состояние было всё ещё отвратительным, почти забытым со студенческих лет. Однажды его московская родственница, папина кузина (что-то он часто стал её вспоминать), приехав воскресным утром в общагу подкормить голодных детей, вздохнула:

      – Что, мальчики, головка бобо, деньги тютю, во рту кака?

      Вот-вот, и деньги тоже «тютю». Утром охранники на КПП с радостью составили протокол о нарушении трудового распорядка и пропускного режима, им ведь тоже премия нужна. Потом в коридоре он столкнулся с инспектором отдела кадров: «Джинсы?! Почему не соблюдаете дресс-код?» Что глупости говорит, кто бы Алексу таким волшебным утром рубашку с брюками погладил?

      И дальше в том же духе. Выразила свое недовольство Мадам Зи-Зи – начальник отдела Зинаида Зиновьевна, пообещала поставить вопрос о его депремировании за косяки в графике платежей. Будто сама в платежах разбирается. И даже Витёк подколол, мол, что, и на идеальных работников бывает проруха? Другие умники тоже не промолчали, поздравляли с прекрасно проведенным вечером. Алекс вымученно отшучивался, дать кому-нибудь в глаз всё равно сил не было.

      Пошли вы все!

      – Это у вас, Александр Владимирович, кризис, – единственным человеком, посочувствовавшим похмельному коллеге, была самая пожилая работница отдела, Фаина Георгиевна, чем-то похожая на свою знаменитую тёзку. – Здесь многие через это проходят, уж поверьте мне, давно работаю. Некоторые после срыва увольняются, кто слабее – впадают в затяжную депрессию, даже с психиатрами встречаются. Только сильные (а вы, Саша, сильный, не спорьте!) выходят из кризиса стрессоустойчивыми. Надо выспаться и сбавить обороты трудового энтузиазма. И проще относиться к неприятностям. Вот, аспирин возьмите, – Алекс пообещал стать стрессоустойчивее.

      Кризис так кризис. Ему было плевать. Вообще на все. Даже на сегодняшнюю незапланированную конспиративную встречу. Уволят так уволят, отправят в расход – ну и слава богу, отмучается. Даже на «дурку» плевать, может, хоть там выспится.

      Где этот курьер хренов? Скорее бы все закончилось.

      Китайский колокольчик над дверью пропел гимн Мао, и к его столу стремительно подлетела ... Лизонька, секретарша Шефа. Приземлилась рядом, бросила сумочку на соседний стул.

      Это ещё что за номер? Лиза, конечно, тоже была выпускницей Школы, но чтобы ходить на встречи с агентами... Кадровый кризис, что ли, в Компании?

      – Саша... То есть Александр Владимирович. Это я назначила вам встречу. Никто не знает. Мне нужно вас предупредить.