Чаровница для Падшего. Последний шанс

Пролог

Пролог

Путы держали крепко. Я билась, но вырваться из ловушки не могла. Тёмные, выстроившиеся кругом, прятали свои лица под глубокими капюшонами и ритмично читали заклятия. Под ногами вспыхнул узор ловушки, расползся в сторону и очертил двойной круг. Сердце пронзило болью, словно кто-то воткнул раскалённый гвоздь. Я закусила губу до крови, чтобы не провалиться в омут беспамятства, и перестала сопротивляться.

Сейчас было важно только одно – запомнить всё до мелочей, каждую деталь. Всё нужно запомнить.

Мне нужно оставаться в сознании, как бы мучительно больно не было.

Что такое боль для того, кто неоднократно уходил за грань жизни?

А старуха продолжала свою волошбу. Она кинула в костёр связку сухого хвороста. Пламя лизнуло тонкие ветки и вспыхнуло под неглубоким котлом. Остро запахло раскалённым металлом.

Старуха обернулась. Из-под седых, свисающих грязными клочьями, волос сверкнули круглые, как монеты, глаза.

— Мы благодарны тебе, девчонка! – кривозубо усмехнулась она, бросая ехидный взгляд на меня, — огнекрылый неразумно сунулся в наши тщательно расставленные силки и попал в ловушку. И за это опять спасибо тебе! Хе-хе! Ты считала, что исцелила его? Какая глупая надменность! Твои пилюли подменили, а ты и не поняла. Продолжала пичкать подменой, пока в его теле окончательно не проросла тьма. Сейчас Эйнара Вафу добивают! Хе-хе! Кровь так и хлещет из его груди. А всё ради тебя. Это ты его сгубила. Все гибнут, кто хоть на шаг приблизился к тебе. Ты само несчастье воплоти, проклятая тёмная звезда! Мерзкая девка! Хочешь посмотреть, как умирает твой ненаглядный, которого ты сама лично подтолкнула к краю гибели? Хочешь, я знаю… так насладись зрелищем!

Старуха взмахнула рукой и в воздухе зависло мутное зеркало. Через мгновение муть рассеялась, открывая вид на битву.

Сердце сжало стальной рукой ужаса. Всё отступило: и страх за собственную жизнь, и мучительная боль от раздирающих пут теней в лодыжках и запястьях; и издевательский смех злобной карги.

Остался только дикий, всепоглощающий ужас за жизнь любимого и горькое сожаление, помноженное на кошмар осознания: в том, что Эйнар не исцелился только моя вина!

Огнекрылый, лишившийся крыльев, практически мертвец.

Израненный Эйнар стоял на колене, упираясь мечом в землю. Он тяжело дышал, золотистые пряди на его лбу слиплись от крови. Одежда потеряла свой белоснежный вид, окрасившись в оттенки королевского рубина.

Снег вокруг него превратился в грязное месиво, на котором развалились тёмные. Они, лежащие вповалку, походили на сломанных кукол, на очень страшных кукол.

Но поток нападающих меньше не становился.

Эйнар вскинул взгляд, поднялся, опираясь на меч, и принял стойку. Меч в его руках рванул вперёд и вверх. Я видела, как тяжело даётся Эйнару каждое усилие.

— Я достану тебя даже с того света, тёмная! – прошипела я карге, не отрывая взгляда от Эйнара. – Я найду тебя в любой жизни!

Карга расхохоталась. Ехидно, издевательски. Её круглые, поддёрнутые мутной дымкой, глаза вдруг оказались рядом. Шершавые пальцы вцепились в мой подбородок.

— Не найдёшь, бывшая чаровница, — произнесла старуха с чувством глубокого удовлетворения, — мы теперь знаем твою тайну, ходящая между жизнями… ты думала, что одна такая?

Я во все глаза уставилась на каргу, которая самодовольно улыбалась, видя мою растерянность. Шершавые пальцы исчезли с моего подбородка, но тут же вцепились в растрёпанные волосы. Старуха резко дёрнула мою голову, разворачивая её к висевшему в воздухе зеркалу.

— Посмотри в последний раз и попрощайся! Ты больше не сможешь вернуться. Никогда. Мучайся сожалениями остаток жизни, что была слишком доверчива. – старуха зловеще захохотала, — жаль, недолго осталось!

Старуха напоследок деранула мои волосы, разжала пальцы и отступила, взмахнув рукавом. Зеркало исчезло. Из моего горла вырвался крик, я рванулась всем телом, стараясь добраться до гадкой ведьмы. Путы натянулись и задрожали, но уцелели.

Круг тёмных выпустил старуху и сомкнулся. Снова зазвучало монотонное бормотание, которое я не могла перекричать, сколько бы не старалась.

Карга, перестав обращать внимание на мои крики, прошла к котлу, от которого валил чёрный дым. Скрюченными пальцами она взяла с кривого пня, установленного рядом с очагом, рыбью голову и моток пряжи. Легко отделив чёрную нить, старуха начала наматывать её на рыбью голову.

А потом кинула в котёл. Молча, не произнося ни звука.

Крик встал в горле комом. Я закашлялась, пытаясь очистить горло, но что-то мешало.

От едкого дыма, валившего от раскалённого котла, глаза заслезились.

Звуки стали глохнуть, словно в уши набился мокрый снег.

Последнее, что я различила в мокрой пелене слёз – это лохматая карга, поднимающая вверх руки, в которых было что-то зажато.

Едкая зловонная темнота поглотила мой разум.

Я металась в этой тьме, пытаясь высвободить душу, но всё было тщетно. Кажется, все дороги между жизнями кто-то накрепко запечатал.

Страшно умирать в последний раз, оставляя за спиной кучу не выполненных дел.

Находясь на грани отчаяния, я всё же смогла разглядеть луч света. Последнюю надежду моего разума.

— Ты знаешь, чего лишишься? – прозвучал тихий, безэмоциональный голос.

— Да.

— Помни, договор не имеет обратной силы, — прозвучало в ответ.

— Знаю, я готова.

Я потянулась к ней, прося о милости и получила эту милость, смело отдавая плату.

Я знала, на что шла, но не знала, чем всё обернётся.