Час лиса

Пролог

Тонкий свет вечернего солнца, пробиваясь сквозь густые кроны, окрашивал лес в золотисто-зелёные оттенки. Лес вокруг деревни Бэсон всегда казался не просто дикой природой — он был живым, затаившим дыхание древним существом. Каждый шорох листвы, стук дятла или треск ветки под ногой наполняли воздух чувством, что за тобой наблюдают. Здесь, среди этих деревьев, ходили легенды, реальность и мифы в которых невозможно уже было найти отличия.

Соха шла медленно, внимательно вглядываясь в травянистую подстилку. Корзина за её спиной уже наполовину заполнилась лекарственными корнями и соцветиями, но главную находку — корень геванг, известный своими очищающими способностями, — ей пока не удалось найти.

Её лёгкий ханбок, украшенный вышивками защитных символов, развевался от слабого ветерка. От частой стирок, некоторые узоры выглядели выцветившими. Белые пряди волос были аккуратно убраны в косу, но несколько мягких локонов выбились из нее, обрамляя лицо. Карие глаза с легким золотистым отливом сосредоточено осматривали лес, отыскивая необходимые травы.

Треск ветки справа заставил Соху вздрогнуть. Она резко обернулась, но вокруг было тихо, словно все вокруг замерло. Сердце пропустило удар. Лес был слишком тих.

И тут он появился.

Словно из самого воздуха, в десяти шагах от неё, в мозаике пятен солнечного света и теней возник силуэт. Серебристые волосы, раскинутые на плечи слабым дуновением ветра, блестели, словно покрытые инеем. Чёрный узор на одежде изящно переплетался с линиями его высокого и хищного образа. Он смотрел прямо на неё, словно знал каждую её мысль, каждый вдох.Его янтарные глаза блестнули в свете.

Ожидая чего угодно, Соха сделала шаг назад, но споткнулась об корень дерева. Едва сумела устоять на ногах. В груди участилось сердцебиение — смесь ужаса и необъяснимого возбуждения. Его взгляд, полный ледяного спокойствия, будто заморозил для неё мир. В ушах неожиданно появился невероятный шум, что казалось словно она может от него оглохнуть. Незнакомый ей человек, что появился так нежданно, в мгновение приблизился к ней впритык. Она могла ощутить его дыхание на себе, от ужаса кровь отхлынула от лица.

— Отнеси его в Хранилище духов, иначе вам не избежать конца — он лишь едва шевелил губами, но его голос эхом отдавался в ее ушах.

В памяти всплыли слова маленького мальчика: “То, что отреклось, затянет тьмой”. Она не успела осмыслить услышанное, как глубокий тревожный холод охватил её разум. Стоило только зажмурить глаза от боли, как следа не осталось от загадочного парня, а шум, что так яростно звучал в её ушах, стих. Однако нависающее чувство тревоги охватило с новой силой.

Соха, не понимая происходящего, почувствовала настоятельную необходимость вернуться в деревню. Ноги, словно сами по себе, бросились в бег.

Она бежала сквозь лес, тени деревьев метались перед глазами, словно ожившие чудовища в безумной пляске. Сердце колотилось в груди так громко, что казалось, звуки его ударов раздавались эхом по всему лесу. Лёгкие горели, но она не могла остановиться. На горизонте появилась деревня — она была едва различима сквозь плотный тёмный дым. Ветер рвал окружающую прежде тишину изломанными криками боли и страха. Горький запах гари облепил её, едкий, словно тысячи невидимых иголок впивались в кожу.

Деревня горела. Не просто горела... На улицах лежали тела. Многие из них чёрные и обезображенные настолько, что Соха не могла распознать их лица. Она бежала мимо, закрывая рот ладонью, чтобы не издать крика. Никто из жителей не отвечал на её еле слышные, прерываемые дыханием, вопросы. "Где вы? Кто-нибудь!" Но ответа не было. Все мертвы.

Соха, задыхаясь от бурлящих в груди эмоций и от гари, бросилась к дому. Последняя надежда тлела в её сердце. Отец. Он сильный. Он никогда её не оставит. Он должен быть жив, он же обещал…

Каждый шаг был мучителен. Её ноги, казалось, тонули в неспешном и нелепом беге, а сердце замирало в страхе. Переступив порог дома, она ожидала увидеть его живым, стоящим с протянутыми руками. Ожидала услышать его голос, тихий и такой тёплый: "Ты в порядке, малышка? Все уже позади." Но вместо этого она увидела его тело.

Он лежал на полу. Его кожа обуглилась, обернулась в бесформенный орнамент чёрных пятен и глубоких трещин. Его лицо всё ещё хранило выражение, будто он боролся до последнего. Боль и ужас сплелись в его застывших глазах. Она уставилась на это зрелище, не в силах двигаться.

— Нет… Отец… нет, нет, нет… — прошептала она, но голос задрожал, становясь всё громче и громче.

Слёзы хлынули потоком, застилая всё перед глазами. Она упала на колени, судорожно хватаясь за его руку, трясла его, снова и снова повторяя, будто он мог услышать.

— Отец... Пожалуйста... Проснись... Папа! Ты не можешь умереть. Ты обещал... Ты был у меня единственным! Как ты мог меня оставить?! Как ты мог… — рыдания сдавили её горло.

Холодная безысходность короткими волнами накатывала на неё, заключая в железную хватке. Соха ощущала себя раздавленной этой пустотой, этим криком, замершим в её душе. Она припала к его груди, холодной, обугленной, как мёртвое дерево, и закрыла глаза.

Ее выдернуло из нахлынувшего горя. Едва слышный шум снаружи пробился сквозь её скорбь. Что-то медленное, гулкое, словно чьи-то тяжёлые шаги, надвигалось из-за порога. Соха застыла, а затем медленно подняла голову, поняв, что что-то приближается.

Разум так и кричал о бегстве, но сердце сопротивлялось этому. Страх сковал её, холодный и цепкий. Она встала, дрожа всем телом, и вновь посмотрела на отца.

1 глава

Лёгкий ветерок осторожно пробежал через приоткрытое окно, принеся с собой свежесть и запахи прошедшего дождя. Комната встречала его мягким светом рассвета, проникающим сквозь легкие занавески, как нежное прикосновение, бережно пробуждая всё вокруг. Тени от раскачивающихся на ветру листьев танцевали на стенах, создавая причудливый узор, а в углу, заваленный книгами и бумагами, стоял невзрачный деревянный стол. На подоконнике, словно маленькие искры жизни, с каждым дуновением ветерка покачивались цветы в глиняных горшках, а на полу у кровати уютно располагался мягкий коврик, впитывающий тепло утреннего солнца.

В этом тихом, наполненном свежестью пространстве, хрупкая девушка лежала на простой деревянной кровати, украшенной выцветшим хлопковым покрывалом. Её лицо было бледным, а маленькие капли пота, выступившие на белоснежном лбу, свидетельствовали о том, что она переживала нечто большее, чем просто сон. Грудная клетка неустанно вздымалась и опускалась, а руки сжимали край одеяла до побелевших костяшек. И вдруг, как если бы её сердце ощутило опасность, она резко открыла глаза — в этот миг она вынырнула из глубин мрачного сна.

— НЕТ! — вскрикнула девушка, тяжело дыша, ощущая, как страх поглотил её.

“Где я? Я не умерла?” — пронеслось в её голове, когда взгляд охватил комнату, наполненную мягким светом рассвета. Комната выглядела одновременно знакомой и чуждой.

— Какой странный сон... Это всего лишь сон, всё в порядке, — успокаивала она себя, пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание. — Почему мне это приснилось?

В сознании Соха оставались яркие образы: алые глаза того чудища, заставлявшие кровь стыть в жилах, и ужас, который не отпускал её даже сейчас.

— Это было настолько реалистично, что ломит тело, — пробубнила она недовольно, массируя своё левое плечо. Зажмурившись от неприятных ощущений в плече.

Лишь теперь она почувствовала легкое покалывание в ладонях. Между слегка дрожащими пальцами лежал странный и незнакомый предмет Его холодный металл контрастировал с её тёплой кожей, создавая ощущение, будто поток ледяной воды плавно переплетался с её пальцами.

Она внимательно осмотрела загадочный предмет, который казался знакомым, но в то же время таил в себе множество тайн. В центре амулета, окруженного запутанными узорами, пульсировал красный камень, словно заключая в себе кусочек закатного неба. Этот камень гипнотизировал, манил своим мистическим сиянием, казавшимся живым.

“Откуда он у меня? Я словно где-то его видела… но где?” — размышляла она, запутываясь в собственных мыслях, при этом ощущая, как страх и любопытство переплетаются в её душе, создавая новый виток тревоги.

— Как же все это странно…. — тяжело выдохнув, от бросилась обратно на подушку. — До жути странно, — сердце все еще не собиралось униматься, а что-то тревожное все еще охватывало разум.

— Соха, ты еще спишь? — послышался легкий стук по двери комнаты, и Соха услышала негромкий голос отца.

— Отец, — одними губами произнесла Соха, а в голове снова всплыла картина обгоревшего тела отца, и сердце с новой силой болезненно сжалось.

Подорвавшись с кровати, всего в пару шагов она преодолела расстояние до двери. Распахнув дверь, её сердце замерло — перед ней стоял высокий мужчина с крепким телосложением, тот самый, которого она знала с детства. Отец выглядел усталым: под его глубокими черными глазами залегли морщины, а черные волосы, усыпанные седыми прядями, растрепались на ветру. Он держал в руках небольшую корзину с ягодами — только что собранную малину.

“Живой…это действительно был сон”

— Ты не ответила, поэтому я подумал, что ты опять поздно легла… — голос отца был низким и чуть хрипловатым, что всегда придавало ему особую теплоту.

Глаза Сохи защипало от непрошенных слез, и она тут же прижалась к отцу, уткнувшись носом ему в грудь. Наконец-то она смогла с облегчением выдохнуть.

— Малышка, прости, что задержался. Сильно скучала? — его голос был полон заботы, и Соха почувствовала, как тяжесть с ее сердца начинает немного отступать. — Ты плачешь? Что случилось? — спросил он, отстранив дочь немного от себя, и внимательно взглянул на её лицо.

— Всё хорошо, просто приснился нехороший сон, — постаралась она натянуть на лицо улыбку, но, кажется, это не совсем удалось.

— Уверена? — настойчиво вновь задал вопрос, улавливая ее взгляд.

— Да, всё хорошо. Ты принёс ягоды? Давай вместе поедим? — вспомнив об амулете, который всё так же покоился в её руках. С улыбкой проговорила она отцу.

Спрятав амулет за спину, она ещё ярче улыбнулась, надеясь, что это отвлечет его.

— Конечно, я пока помою ягоды, а ты переоденься и приходи, — сказал отец, прежде чем уйти в другую комнату.

Как только отец скрылся из поля зрения, Соха вновь взглянула на амулет.

— Пока не будем отцу о тебе говорить, до тех пор пока не пойму, что ты и как оказался у меня, — пробормотала она, убирая вещицу на одну из полок.

***

Кухня оказалась освещенной, и, когда она вошла внутрь, ощутила знакомый уют. Отец стоял у печи, погружённый в свой труд. Тусклый свет проникал внутрь через маленькие окна, рассыпая мягкие тени, а запах свежих ягод и немного дыма. Соха подошла ближе, и в тот момент, когда уловила тёплую улыбку отца, на сердце вновь стало тепло.