Чаша из долины жизни

Часть 1. Евмения Глава 1 . Весть

- Спой мне менестрель,

Песню дома Сэль, - напевала принцесса Евмения, стоя у мольберта. Она рисовала и мазки ложились ровно, превращаясь в замысловатый узор на Чаше. Она рисовала ту Чашу, которую по Преданию Творец спустил в Долину Жизни. Никто из ныне живущих не видел Её, но письменные Предания оставили точное описание. С того момента, как отец прочитал ей в десятилетнем возрасте Предания, Евмения часто думала о Чаше и пыталась нарисовать Её. Для неё эти рисунки были попытками прикоснуться к чуду. Но сегодня она лишь убивала время до прихода отца, пытаясь отвлечься от мыслей и сосредоточиться на рисунке. На кону был мирный договор между Тур’Адором и Галерасом.

- Еви! – Голос отца прервал её занятие.

- Да, папа. - Она обернулась и увидела грустное лицо короля. Евмения бросила кисть рядом с неоконченным рисунком, подбежала к отцу и бросилась ему на шею. - Папа, что случилось? Что с тобой? Галерас отказался от договора и объявил войну?

- Нет, Еви, нет. Давай сядем.

Король Фарон III был высоким, полноватым мужчиной с начинающей пробиваться в тёмных волосах, сединой. Он усадил дочь в кресло и сам сел рядом.

- Видишь, тут такая история... - Принцесса сидела, устремив внимательный взгляд на отца, ожидая его слов. Живая, порывистая, совсем ещё юная и доверчивая, она похожа была на грациозную серну, что в изобилии водились в горах Тур'Адора. - Мы всё-таки заключили мир с Галерасом.

- Наконец-то! – обрадованно воскликнула Еви. После долгих лет скрытой вражды и натянутых отношений между двумя государствами, известие о мире действительно было большой радостью.

- Подожди! Ты не дослушала. Король Галераса предложил закрепить мирный договор свадьбой. Видит Творец, я не хотел этого! Но по закону, по древнему закону из Предания, которое, как оказалось он также чтит, мирные договоры закрепляли именно таким образом. А у него как раз есть сын, единственный, зовут Илген, лет на десять старше тебя. Он в ближайшие дни возвращается из-за моря, куда отправлял его с торговыми кораблями отец. А тебе на днях исполняется семнадцать и...

- Папа, ты хочешь устроить нашу свадьбу?

- Как тебе сказать? – Отец выглядел расстроенным. - Я не хочу. Я боюсь, Еви. Но отказывать по Преданию я не вправе. Но если ты совсем не хочешь или тебе по сердцу кто-то другой, только скажи, и я не буду тебя неволить.

- Нет, - медленно заговорила Евмения после непродолжительной паузы. - У меня нет никого по сердцу, не волнуйся папа. Ты же так долго пытался завершить старую вражду, что будет просто чёрной неблагодарностью для нашего народа отказаться сейчас.

- Но, Еви! Речь идёт о твоей будущей жизни, о твоей судьбе!

- Папа, но не ты ли сам мне с детства рассказывал о том, как повезло тебе с мамой.

- Это совсем другое...

- Почему же? - Евмения устремила любопытный и вместе с тем испытующий взгляд на отца. - Ведь вы поженились совсем не зная друг друга. И в Предании написано, что главное - не сердечное влечение, а желание быть хорошей и достойной супругой. А любовь придёт уже потом.

- Милая моя, - отец придвинулся ближе и обнял Еви. - Сейчас другое время. И, дай Творец, тебе повезёт так же, как мне и, смею мечтать, твоей матери. А если ты не сможешь полюбить своего мужа?

- Как это? - Девушка широко раскрыла глаза. Доверчиво взглянув на отца, она добавила, - Я люблю тебя, папа. И я готова полюбить любого человека, который будет добр ко мне. Ну и потом, у нас ведь нет выбора. Ты - король Тур'Адора. И люди ждут этого мира. Они устали от ссор и истосковались по миру. Они хотят торговать с галерасцами и покупать у них дорогое сукно и красивые платья. Им нужны заморские травы, которые лечат даже те хвори, что не поддаются нашим целителям. Мы не имеем права отказываться, папа! - И Евмения серьёзно посмотрела на отца. В её лице странным образом сочеталась детская невинность и наивность с серьёзной рассудительностью. - А люди во все времена были и хорошие и плохие. Почему, если повезло тебе с мамой, не должно повезти мне?

- Еви, дочка, как же ты быстро выросла! - Только и вздохнул король, прижимая к себе такую нежно и трепетно любимую девочку, дочь его Элизы. Она повзрослела слишком быстро без материнской ласки и любви. Ей бы ещё сейчас прихорашиваться у зеркала, да болтать с подругами, а она - выходит замуж. Не так он мечтал выдать дочку, не так. Да и подруг у неё нету. Всё с отцом. Скрашивает ему одиночество. Что же он будет делать, когда она уедет в Галерас?

От невесёлых мыслей короля отвлекла Еви:

- Папа, раскажи, когда ты полюбил маму?

- Почти сразу, как увидел, - вздохнул король. Эти воспоминания были ему дороги, хотя возвращение к ним откликалось болью, которую не могло заглушить никакое время. Его Элиза умерла вскоре после родов. И даже целители не смогли ей помочь. - Но, Еви, полюбить твою маму не составило труда. Она была самой лучшей женщиной из всех, с которыми я когда-либо был знаком. Я знаю, что она также со временем полюбила меня, хотя я, видит Творец, был ей не лучшей партией. Но сможешь ли ты полюбить своего будущего мужа, вот в чём вопрос. Есть такие люди, полюбить которых очень тяжело.

- А ты думаешь, что он такой? - Тихо спросила Евмения.

- Я не знаю. Я мало что могу тебе сказать. Я знаю, что галерасцы - народ севера - замкнутые, суровые и жёсткие. Что может быть общего у тебя - стремительной серны с южных гор и северного медведя? Я боюсь за тебя, Еви, - король покачал головой. - Но, в их пользу говорит то, что они также чтят Предание и если что решили, то уже не отступят от своего слова. И их лучше не гневить. Насколько я понял, Илген, сын нынешнего короля Эрмера - такой же по характеру, как и отец, как и весь их народ. И внешне он, боюсь, совсем не красавец. Не чета нашим лихим тур'адорцам. Галерасцы выглядят так, будто их ледяные скалы ожили и превратились в людей. Тяжёлые, массивные, с угловатыми чертами лица. Но держатся они так, будто сами Великие Короли почтили меня своим присутствием. Это очень воспитанные и гордые северные медведи, Еви. Я не напугал тебя?

Глава 2. Сборы

- Еви! - Голос короля Фарона III звучал строго и вместе с тем печально. Ни для кого не было секретом, чем он платит за мир с Галерасом. Его скорее жалели, чем осуждали, хотя Евмению любили все, кто хоть немного её знал. Со слугами и няней она была неизменно ласкова и приветлива, не кичилась своим происхождением. Да так и сложилось издревле - короли Тур'Адора всегда помнили, что их предки родом были из обычных людей и старались относиться к простолюдинам с добротой и снисхождением.

- Да, папа. Я здесь. - Евмения ждала отца в своей спальне. Её комната выходила окнами на восток. В городе царила весна, и пряный запах цветущих яблонь кружил голову. Еви улыбалась каким-то своим мыслям, стоя у окна, и так напомнила королю её мать, что слёзы навернулись на глаза. Но он мужественно сморгнул их.

- Галерас объявил дату свадьбы. Через две недели в Свадебном Доме должна состояться церемония.

- Так скоро? - Еви растерянно посмотрела на отца. - Но ведь это значит, что послезавтра я должна буду уже выехать. До границ Галераса почти две недели пути.

- Король Галераса спешит. Мне непонятна его спешка, но пусть будет так. Я не хочу спорить с ним.

- Значит, мы расстаёмся и, наверное, надолго, да папа? - Евмения поджала губы, пытаясь не расплакаться.

- Да. - Король подошёл ближе и обнял дочь. Несколько минут они стояли молча, обнявшись. Потом Фарон продолжил нарочито спокойным голосом, - Ты не забыла, что тебе завтра исполняется семнадцать?

- Нет.

- Ты знаешь, что я хотел бы сделать этот праздник самым радостным в твоей жизни. Я хотел позвать гостей и устроить рыцарский турнир, на котором ты могла бы самолично наградить победителя. А ещё я устроил бы бал и... Ладно. Зачем я об этом говорю? - Вдруг резко оборвал себя король. - Скажи, что хотела бы ты сама, и я постараюсь исполнить твоё желание.

- Просто побудь со мной завтра целый день, только со мной! - Попросила Еви и покрепче прижалась к отцу.

***

День семнадцатилетия Евмении начался с суматохи. Король пытался отдавать приказы о платье и приданном, готовить отряд сопровождающих и в то же время быть рядом с дочерью. Евмения, увидев, как разрывается отец, махнула рукой и отпустила его. Что значит собственный праздник, когда решаются интересы всего государства?

Девушка прошла в свою комнату. Надо было отложить вещи, которые она хотела взять с собой, в новую жизнь. Мольберт и краски, любимые книги и, конечно, том Предания. Еви бережно складывала вещи на кровать, вынимая из сундуков всё, что было ей памятно, что говорило о матери и отце. Платья, шали, туфли - всё надо было уложить в дорогу. Она не хотела доставлять лишних хлопот королевской челяди. У них и так было слишком много дел. "Всё что можешь сделать сама - сделай!" - Часто повторял ей в детстве отец. И Еви всегда старалась следовать этому принципу.

Она удерживалась от слёз, пока ещё удерживалась. Завтра её оденут в наряд невесты и, попрощавшись с отцом, она уедет в новую жизнь. Что ждёт её там? Евмения старалась не думать об этом. Она ещё до конца не осознавала, что старая её жизнь закончилась. Больше не будет рядом отца, с которым она делила все радости и горести правителя Тур'Адора. Не будет больше знакомого лица няни Аганы, которая всё детство заменяла ей мать. Она не услышит больше весёлой болтовни служанок.

Как она любила сидеть в детстве на кухне, на маленькой табуреточке у окна, слушая, как за окном завывает вьюга! А кухарки болтали без умолку о городских новостях. Иногда одна из них принималась что-нибудь тихо напевать, а остальные подхватывали напев, не забывая, впрочем, о работе. Тогда Еви услышала много песен и легенд того древнего, изначального Тур'Адора, который ещё помнил, как по слову Творца всё Светомирье возникло из небытия. И тогда же она в первый раз услышала легенду о Чаше, ту, что потом записали в Предание почти слово в слово. Потом она выучила её почти наизусть.

В ней красочно говорилось о том, как Творец, создав Светомирье и населив его людьми и прочими народностями, спустил на землю, в одну из долин Чашу, из которой исходила жизнь. Так долину назвали Долиной Жизни. Она круглый год зеленела и цвела, а соки жизни из неё расходились по всему миру. В древней легенде даже говорится, что эта Чаша способна исполнять желания и исцелять больных. Но никто не стремился в Долину, чтобы проверить эту легенду. Ибо путь туда долог и труден. Долина со всех сторон окружена горными пиками, которые словно стена, преграждают путь.

На северо-западе Светомирье кончается у самых Окраинных гор. Что там дальше - не знает никто, даже Хранители. Они живут у самого подножья гор отшельниками в небольшой башне и преграждают путь к Чаше, предостерегая живущих от попытки пройти в Долину Жизни. Легенда гласит, что только чистый сердцем и помыслом человек может безбоязненно подойти и коснуться Чаши. Но кто же почтёт себя достаточно чистым? Несколько смельчаков рискнуло пойти наперекор Хранителям. Больше никто их никогда не видел.

Еви поверила в эту легенду безоговорочно и навсегда, только услышав её. Нет, она никогда даже и не мечтала увидеть Чашу. Ей не о чём было ещё просить. Но какая-то светлая тоска иногда томила душу. Как было бы хорошо жить в том, древнем Светомирье, когда не было вражды и войн, а над всеми государствами царил вечный, светлый день.

Евмения задумчиво перебирала свои рисунки, унесясь воспоминаниями в детство. Внезапно её отвлёк топот копыт за окном. По мостовой к королевскому дворцу спешил отряд воинов. Они будут завтра сопровождать её в долгую дорогу до Свадебного Дома. Девушка вздрогнула и помотала головой, пытаясь избавиться от тяжёлых мыслей, разом навалившихся на неё и такого странного, несвойственного ей чувства щемящей тоски. Всё будет хорошо.

В дверь тихо постучали, потом она почти неслышно открылась, и вошёл король.

- Ты уже собираешься, Еви? - В голосе было столько тоски, что Евмения отвернулась, чтобы сморгнуть слезинку.

- Да, папа. Я думаю, завтра будет некогда.

Глава 3. Невеста

Евмения молча стояла у зеркала в своей комнате, пока горничные одевали её в дорогу. Несмотря на то, что путь предстоял долгий, по традиции, Еви должна была явиться в Свадебный Дом на церемонию в полном наряде невесты, и в таком же наряде она прощалась с родственниками и друзьями навсегда покидая отчий дом. Только вот традиции эти не были рассчитаны на столь дальнюю дорогу. Поэтому одна горничная, молодая и смешливая Ирма, всё же ехала вместе с ней.

Еви, наверное, была красивой невестой. Наверное, потому что она сама не могла оценить свою привлекательность, да и не думала никогда об этом. Она с детства не любила смотреться в зеркало, её не интересовали наряды и причёски. Вот и сейчас она с полным равнодушием стояла и наблюдала за своим отражением. Хотя нет, не совсем с равнодушием. Ей нравилось платье невесты - оно было таким белым и нежным, воздушным и кружевным, что просто не могло не привлекать.

И она в нём совсем отличалась от себя той, которую она знала. Еви любила в детстве бегать по дому, открывать двери в старые пыльные спальни и разглядывать портреты величественных дам в длинных бальных нарядах. Она совсем не походила на них, ни царским выражением лица, ни высокой фигурой, ни гордой осанкой. Ну а может это просто художник приукрасил. Еви вспомнила случай из детства и улыбнулась.

Однажды отец позвал придворного художника нарисовать свой портрет. Так было положено, на память потомкам. И художник изобразил гордого мрачного властелина, под стать королю Галераса, вместо добродушного полноватого папы. Ну и посмеялись же они потом! А теперь, вспомнив об отце, Еви загрустила. Видит Творец, как ей тяжело его покидать! Он ведь совсем заскучает без неё.

Нет! Она не будет унывать. Всё будет хорошо! Они будут писать друг другу письма. Ведь гонцы из Галераса едут не так уж и долго. Если вскачь - всего неделю пути до королевского дворца. Она потерпит.

Еви с трудом дождалась, пока горничные закончили её одевать. Наконец одна из них расправила платье и кружевную накидку на плечах, а другая - завязала белые сандалии с шёлковыми лентами до колен. Они попрощались, пожелав ей счастливого пути и убежали, со смехом переговариваясь о чём-то своём. А девушку вдруг накрыла какая-то смутная печаль. С этого дня, с того момента, как она сядет в карету, держащую путь в Свадебный Дом, её жизнь будет тесно связана с чужой страной и чужим народом. Кем она станет для них? Сможет ли она привыкнуть к иному порядку и иным людям? Она знала, что должна привыкнуть и что иначе быть не может. Но почему-то печаль не уходила.

И ещё отец... Еви знала его давнишнюю боль. Он всегда мечтал о наследнике, но так любил маму, что просто не смог жениться во второй раз. И тогда свои мечты он перенёс на неё. Она знала, что папа хотел выдать её замуж за какого-нибудь знатного тур'адорца, пришедшегося бы ей по душе, а потом, подождав ради приличия пару лет, объявить её мужа преемником.

Ведь, по завету Предания, муж дочери становится королю самым ближним родственником, как сын. И он первый тогда мог претендовать на трон. Да больше было и некому. Самыми ближними родственниками были кузены матери, принадлежавшие к знатным родам небольшого государства Алдеред, граничившего с юга с Тур'Адором. А тур'адорцы скорее бы согласились видеть на престоле простолюдина, но своего, чем правителя из знатных родов другого государства. Так уж они были устроены. Королева может быть из другого народа, но королём непременно должен быть только тур'адорец.

Но теперь отцу, наверное, придётся попрощаться со своей мечтой и выбрать себе преемника из приближённых. Ведь она, выходя замуж за галерасца, теперь принадлежит Галерасу. А её муж когда-нибудь будет править государством, она же будет королевой, но не своего любимого и родного Тур'Адора, а холодной северной страны.

Еви вздохнула и отвернулась от зеркала, возле которого всё ещё стояла. Совсем скоро она выйдет отсюда, чтобы, может быть, никогда больше не вернуться. Остались только последние приготовления.

- Евменьюшка, к тебе можно? - Глуховатый от старости голос няни развеял печальные мысли. Еви повернулась к двери.

- Конечно, заходи, милая Агана!

- Да ну тебя! - Засмущалась няня. Она всегда себя чувствовала неловко, когда Еви называла её милой. Но девушка не видела в этом ничего зазорного. Няня была членом семьи, а не служанкой. Она приехала с матерью из Алдереда и осталась в Тур'Адоре навсегда. Она помнила, как мама родилась и держала её за руку, когда она умирала. Иногда даже отец заходил к ним, чтобы послушать рассказы няни об Элизе, принцессе Алдереда. И тогда он словно оживал. Еви видела тогда в папе того короля, которого полюбила её мать. Он словно молодел и печаль, которая не покидала его со смерти Элизы, печаль, с которой он сжился, на эти мгновенья оставляла его.

- Ах, какая ты красавица, милая моя! - Восхищённо ахнула няня Агана, подойдя поближе и рассматривая подслеповатыми глазами девушку.

- Правда? - Неуверенно улыбнулась Евмения.

- Сущая правда! Совсем как твоя мама, а может даже и красивее. Иди ка сюда, я заплету тебе волосы.

Это был их с няней давний ритуал. Когда Еви хотелось поговорить, или когда что-то мучало её, она приходила к няне. И та садилась заплетать ей волосы и слушала или успокаивала. И сейчас она попросила Агану сделать ей причёску невесты. Евмения сидела неподвижно в своём белоснежном платье, лёгкая, нежная и такая печальная.

- Евменюшка. Ты чего печалишься? Тебе совсем тяжело? - Спросила няня, пристально вглядываясь в лицо девушки. - Боишься, что не приглянётся тебе муж, али ты ему?

- Нет, Агана, не этого я боюсь. В Предании же сказано, что в древности, во всём Светомирье, браки только так и заключались - невеста не видела жениха до самой свадьбы. И браки были счастливые. Было бы желание, а любовь появится. Я за отца боюсь. Ему без меня тут совсем грустно будет. Ты приходи к нему почаще, хорошо?

- Хорошо, милая, обязательно приду. Как не прийти то?

Глава 4. В дороге

Евмения, принцесса Тур'Адора ехала в карете по лесному, почти заросшему тракту, к границам Галераса. Сначала она радовалась дороге и с интересом осматривала окрестности из окна кареты. Но потом почти однообразный ландшафт надоел ей, и она просто терпеливо ждала следующего привала.

В первый же день, остановившись на ночь в гостинице, Еви с помощью Ирмы аккуратно сняла платье невесты и сандалии и заменила их на более приличествующий путешествию наряд. Теперь она наденет их только перед самым Свадебным Домом.

После первого привала последовали и другие, но уже гораздо менее удобные. Чем дальше они уезжали от столицы, тем меньше вокруг было сёл и деревень, а дорога всё более и более порастала бурьяном. И уже об остановке в гостинице не приходилось и думать. Конечно, Еви обеспечивали всяческими удобствами. Но ей, не видевшей другой жизни, было всё-таки тяжело ночевать не дома на уютной кровати, а в карете, хоть и на мягкой шубе. Но девушка смотрела на сопровождавших её воинов, на беззаботную Ирму и, молча переносила все неудобства.

Через несколько дней пути, Евмения уже знала по именам всех воинов в отряде. Военачальником был Ясмин - старый друг её отца. Еви помнила его ещё с детства и, хотя папа старался, чтобы она никогда не видела войны, а её ушей не касались интриги и заговоры, всё же совсем уберечь он её не мог. Она часто в детстве убегала из дворца и, прислонившись к решётке забора, завороженно смотрела, как маршируют солдаты на площади. Во главе их, на вороном коне всегда сидел Ясмин.

Она любовалась могучим всадником, словно высеченным из камня, и только, повзрослев, разглядела и его морщины, и седые волосы, и шрамы на лице, и усталые серые глаза. На войне его сильно потрепало, и сейчас Ясмин совсем осунулся, постарел и хромал на левую ногу, но никак не хотел уходить на покой. Он не мог найти себя в миру. Ведь большую часть жизни Ясмин воевал.

И Еви даже смутно помнила то время. Когда она была маленькой, между Галерасом и Тур'Адором ещё шла война, а отец каждый день заходил к ней в детскую, мрачнее тучи. Иногда она незаметно пробиралась к нему в кабинет, когда он собирал военный совет, и пряталась за шкафом. А оттуда слушала непонятные тогда для неё рассуждения о контрнаступлении, конных отрядах, армии лучников и донесениях разведчиков. На этих собраниях главным помощником и советчиком отца был Ясмин, тогда ещё молодой и красивый. Они часто засиживались с королём до полонучи, жарко что-то обсуждая, а она не выдерживала и засыпала. А утром просыпалась в своей кровати в детской. Наверное, её туда приносил отец, а, может быть, няня. Но это было так давно, что она уже не помнила подробностей.

Наблюдая сейчас за Ясмином, как он держался на привале, как настороженно прислушивался к каждому шороху, Еви понимала, что он никогда не изменится. Война жила в нём, и он никогда не сможет избавиться от неё.

Евмения часто разговаривала с ним во время поездки. Она расспрашивала Ясмина про своего отца, про войну и про его жизнь. Военачальник с удовольствием отвечал. Он любил маленькую королевну и для него честью было сейчас опекать её и отвечать на вопросы. Так что большую часть пути они ехали рядом. Отряд двигался неспешно, иначе по такой дороге и не проедешь. Тракт был старый, полуразрушенный, а под травой скрывались многочисленные ухабы и рытвины, попадая на которые, карета подскакивала, а вместе с ней и Еви. Поэтому вперёд они продвигались медленно. Но времени до назначенного срока оставалось ещё много. Ясмин был уверен, что они приедут к Свадебному Дому вовремя. В прежние времена он не раз успевал туда и обратно верхом меньше, чем за неделю. С каретой должны были успеть дней за двенадцать.

Еви как-то спросила Ясмина, что он будет делать после того, как довезёт её до Свадебного Дома. "Охранять вас, госпожа", - ответил военачальник. Девушка отмахнулась от него. Зачем охранять? Война давно кончилась. Она даже удивилась - зачем отец отправил вместе с ней такой большой отряд - двадцать отменных войнов с Ясмином во главе. Они ехали таким образом, что защищали её и обоз с вещами, на котором сидела Ирма, с обоих сторон. Но, видимо, отец волновался за неё, иначе она этого объяснить не могла. На дорогах давно уже было совсем безопасно. Даже на таком заброшенном тракте, как этот.

Но, по правде говоря, он был действительно заброшен. Этой дорогой, видимо, давно уже никто не пользовался. За всё время, что они были в пути, им ни разу не попалась ни телега, ни обоз, ни даже пеший человек. Ни одного следа не было видно на заросшем тракте, ни одна травинка не была примята. Еви обеспокоило бы это, но она знала из уроков истории, что после войны с Галерасом, люди старались не селиться возле границы. А до неё действительно было уже недалеко. Основные торговые пути шли на юг, к Алдереду. А здесь, ближе к северу, попадались лишь небольшие деревушки, да дома лесников-отшельников.

А вот Ясмин нервничал. Девушка ясно видела это по коротким отрывистым фразам, которыми он перекидывался с воинами. Он стал меньше разговаривать с ней и всё чаще ехал не рядом, а во главе отряда. А ещё он попросил её закрыть окна в карете, а отряду приказал двигаться быстрей. До Свадебного Дома оставалось всего несколько дней пути.

На привал решили остановиться в деревушке, последней, если верить картам, в этих местах. Как ни странно, здесь нашлась даже гостиница. Но выглядела она так, что Ясмин предложил девушке остаться ночевать в карете. Еви отказалась. Она мечтала поспать на нормальной кровати. Ей тяжело было представить себе, что после церемонии в Свадебном Доме, придётся ещё почти столько же ехать до столицы Галераса. Она ругала себя за изнеженность, но ничего с этим поделать не могла.

В гостинице ей выделили одну на двоих с Ирмой комнату. Еви специально попросила девушку к себе. Во-первых ей надо было снова переодеться в наряд невесты - больше удобного случая не представится до самого Свадебного Дома, да и ехать оставалось всего ничего. А во-вторых... Чем дальше она уезжала от дома, тем тоскливее становилось у неё на душе. Её страшило будущее и пугала неизвестность, а прошлое навевало непрошенные слёзы на глаза. С простой и неунывающей Ирмой девушка могла сколько угодно говорить о доме и о том, что было ей так дорого.

Глава 5. Нападение

Как только деревня скрылась из виду, Еви совсем загрустила. До границ Галераса, а значит, и до Свадебного Дома осталось всего ничего пути. Постепенно похолодало. Начал меняться пейзаж, и место высоких вязов и тополей заступили ели и сосны.

Девушка плохо осознавала, почему на неё вдруг навалилась такая тяжёлая, гнетущая тоска, но если бы её спросили, какой участок дороги наиболее способен вызвать её, то она, не колеблясь, указала бы на этот. И, правда, часть тракта, проходившая здесь, пугала своей тишиной и мрачностью. Тракт, заросший бастыльником и луговой травой, словно надвое разрезал лес своей зелёной лентой. Когда-то, в давние времена, проложенный здесь, когда ели и сосны были ещё маленькими, сейчас он представлялся узенькой тропкой посреди исполинного леса. Деревья смыкались над путниками, и они ехали почти в полумраке, хотя над вершинами по-прежнему ярко светило солнце.

Внезапно отряд резко остановился, словно наткнулся на какую-то преграду. Еви высунулась из окошка кареты насколько могла, но ничего не разглядела впереди. Увидев недалеко от себя, военачальника, она спросила тревожно:

- Что случилось, Ясмин?

- Бранн и Арос говорят, что впереди тракт преграждает упавшее дерево. Пока не расчистим дорогу, дальше не тронемся.

- Значит можно выйти, размять ноги? - Неуверенно спросила Еви. Она устала сидеть, но прогулка по мрачному тёмному коридору тоже не радовала.

- Я бы не советовал, госпожа. Чутьём воина ощущаю, что-то здесь нечисто. Посидите пока в карете. Если что, я смогу вас там защитить.

Евмения кивнула, соглашаясь, и Ясмин ускакал вперёд. Прошло много томительных минут, но отряд не продолжал путь, военачальник не возвращался и спросить было некого. Еви накинула на голову капюшон, и, выйдя из кареты, пошла вперёд, туда, где, предположительно, был Ясмин.

Воины почти уже стащили дерево с дороги. Осталось только убрать несколько веток. Ясмин стоял там, возле дороги, в траве, и помогал воинам. Он запыхался и устал, капли пота стекали по лицу и терялись в густой бороде, но вид у него был довольный. Они почти справились. Еви оставалось до него несколько шагов, когда мимо неё, со свистом разрезая воздух, пронесся какой-то длинный предмет.

Сначала она не поняла ничего, а потом увидела, как всхлипнул и схватился за грудь один из воинов, державших дерево. На рубашке выступила кровь, а сам он медленно начал оседать на траву. В его груди торчала стрела. Время для девушки словно остановилось. Она почувствовала, как отстукивая сумасшедший ритм, забилось сердце. Она видела, как медленно, ей казалось, очень медленно, Ясмин что-то крикнул воинам, потом перепрыгнул через дерево и, распластавшись, лёг в траву. Одной рукой он держался за рукоять меча, готовый выхватить его в любой момент. Ствол поваленного дерева давал слабую защиту. Враги застали их в самый удобный момент. Наверное, долго выжидали.

Еви услышала истошный крик Ирмы с другой стороны, где стояла её карета. Их окружили. Она сама, с трудом, словно всё это происходило не с ней, понимала что происходит. Евмения стояла, словно в каком-то оцепенении, не в силах убежать или найти укрытие. Она знала, что сейчас из леса выйдут те, которые стреляли, начнётся битва, может быть последняя для неё, но не могла сойти с места. Она видела, как упало ещё несколько воинов рядом с Ясмином. Силы были не равны.

Вдруг Ясмин поднял голову и встретился с ней глазами. На лице военачальника отразился ужас.

- Евмения, беги! - Отчаянно закричал он, надеясь, что его крик выведет девушку из оцепенения. - Быстрей! Что ты медлишь?! - Потом, сообразив, что так ничего не добьётся, Ясмин, выскочил из-за укрытия и, рискуя жизнью, добежал до девушки и, стащив её с дороги, бросил в траву под деревом, сам же лёг рядом.

- Евмения, очнись! Сейчас не время медлить! - Он оставил титул "госпожа", сейчас было не до формальностей. - Я сейчас пойду, отвлеку их, а ты беги, изо всех сил, слышишь?

- Ддда. - С трудом выговорила девушка. Её трясло от страха и напряжения, но она старалась взять себя в руки. Она медлила убегать. И, хотя, страх владел ей, Еви считала, что убегать недостойно дочери короля Тур'Адора.

Ясмин словно понял её:

- Я пообещал твоему отцу, что буду защищать тебя до последней капли крови! Ты хочешь причинить ему боль? - Еви покачала головой. - Тогда беги и быстро. Если я останусь жив, то разыщу тебя! Ну же!

Военачальник подтолкнул девушку к лесу, а сам выбежал на тракт, с мечом в руке, отвлекая врагов. Их было слишком много... Еви, заплетаясь и путаясь в платье, бросилась в лес. И последним, что она увидела был Ясмин, оседавший на зелёный бурьян.

А она бежала. Платье путалось под ногами, сандалии больно жали ноги, причёска растрепалась и пряди волос упали на глаза, мешая видеть. Еви плакала, слёзы застилали глаза, она спотыкалась, падала, потом вставала, вытирала слёзы и бежала дальше. Последние несколько фарлонгов она уже не бежала, а хромала, с трудом сдерживая себя от желания навсегда упасть в мягкий мох. Потом она, наконец, не выдержала и упала на подгибающиеся от усталости колени.

- Творец, помоги мне! - Выдохнула Еви. Что ей теперь делать? Что случилось с отрядом? Кто на них напал? Что им было надо? Вопросы мучали Евмению. Но ещё сильнее давил страх. Она боялась подумать, что Ясмин, сильный, верный, добрый, поклявшийся защищать её до последнего вздоха, погиб. И Ирма, весёлая и беззаботная, тоже погибла. Она отказывалась в это верить. Всё происшедшее казалось страшной сказкой.

На Еви вдруг навалилась сильная усталость. Болели ноги, саднила ободранная рука, очень хотелось есть и пить. К тому же вечерело, постепенно начало холодать. И девушка почувствовала, что дрожит, но уже не от страха, а от холода.

Прощальные лучи солнца озаряли лес. Скоро совсем стемнеет и лес заживёт своей угрюмой и странной жизнью. Еви уже слышала незнакомые шорохи и звуки. Они пугали её, хотя она раньше часто гуляла в лесах Тур'Адора, но там было солнечно и светло. Она знала там каждый кустик, каждое дерево. Здесь же всё дышало первобытной и какой-то недоброй, северной мощью.

Глава 6.Встреча

Еви открыла глаза, и резко села на кровати. Ей приснился кошмарный сон, из тех, что лечат целители. Ей снилось, что по пути в Свадебный Дом, на них напали, а Ясмин умирает. Но ведь она же дома, в своей мягкой постели. Ведь так? А всё это ей лишь только приснилось. Она хотела убедить себя в этом. Но воспоминания неумолимо возвращались к ней, и она не могла дольше обманываться. Но, может быть, Ясмин жив и только ранен, а Ирму и оставшихся воинов взяли в плен, чтобы назначить за них выкуп. Она читала, что такое раньше часто бывало.

О, Творец, пусть и сейчас будет именно так! Она ухватилась за эту спасительную мысль, как за соломинку. В её жизни никогда не случалось ничего трагичного, если не считать смерти матери, которую она совсем не помнила, и Еви не готова была к этому. Она просто не выдержит! Нет! Нельзя об этом думать! Всё равно она ничем уже не поможет Ясмину. А если он жив, то обязательно вернётся за ней.

Еви подняла голову и внимательно осмотрелась. Она сидела на пыльном соломенном топчане, поеденном мышами, всю ночь шуршавшими за печкой. Избушка, которую она вчера нашла, наверное, только по милости Творца, была очень маленькой и очень неуютной. Евмении, которая привыкла к королевским покоям, она показалась и вовсе ужасной. Сейчас, когда усталость и страх вчерашнего дня, немного притупились, с новой силой проснулся голод. Надо осмотреться, может быть в избушке где-то остались запасы крупы или муки. Хотя надежда на это была маленькая, но, всё же, она была.

В избушке не было ничего, кроме старой закопчённой печи (была ли она вообще исправна?), топчана, стола и лавки. Пыльные окна не пропускали достаточно света, и Еви первым делом протёрла их куском какой-то старой тряпицы, лежавшей на лавке. Сразу стало светлее. И над столом Евмения обнаружила полку, но так высоко, что её едва было видно. Ей пришлось залезть на лавку, а с неё на стол, чтобы достать до неё. Слава Творцу, там нашлось немного старой крупы в истлевшем от времени мешке. Каким-то чудом мыши не добрались до неё.

Еви положила свою находку на стол, потом заглянула в печь и обнаружила там несколько сохранившихся горшков. Очень хорошо. Теперь понять бы, как и чем разжечь огонь и приготовить кашу. Еви смутно представляла, как происходит процесс приготовления еды и растапливания печи. Да и этим представлениям она была обязана лишь детским воспоминаниям и часам, проведённым на кухне. После долгих поисков, она наконец-то обнаружила в одном из горшков кремень и огниво, заботливо убранные в тряпицу, и, с благодарностью, подумала об охотниках, оставивших это всё без замка, в помощь случайным путникам. Теперь оставалось самое сложное - найти воды и хвороста.

Еви открыла засов на двери, готовая тут же закрыть его снова, если что-то напугает её. Но в лесу было, на удивление светло и спокойно. Охотничий домик стоял на поляне, окружённой елями и соснами со всех сторон. И, хотя, под их сводом было темно, на избушку падали тёплые, ласковые солнечные лучи. Она даже загляделась на несколько минут. Картина лесной поляны, утопающей в ярком свете, будила в ней мечты и воспоминания. Но долго так стоять она себе не позволила. Если охотники построили здесь свой дом, значит где-то неподалёку должен быть ручей.

И Еви отправилась на его поиски. Ноги утопали в высокой мягкой траве, а голова кружилась от новых запахов и птичьих трелей. Днём она не боялась потеряться, хотя уходить далеко и не осмеливалась. Недалеко от поляны, с южной стороны нашёлся говорливый, чистый, хотя и маленький ручей. Девушка обрадовалась ему, как будто нашла родную душу. Весь милый её сердцу южный Тур'Адор был пронизан ручьями, как искрящейся серебристой паутиной. Она любила в детстве бродить по лесу с сопровождавшим её солдатом и окунать руки в прозрачные ручьи, завороженно глядя, как чистая вода хрустальными каплями стекает с её пальцев.

Она тут же сбегала в избушку за посудой и принесла воды, затем подвернула подол своего свадебного платья и принялась неумело наводить порядок. Скоро окно, стол, лавка и печь были немного приведены в надлежащий вид. Потом Еви попыталась промыть крупу. Её вид вызывал у девушки стойкое отвращение, но делать было нечего - голод давал знать о себе всё сильней. Наконец, осталось только принести хвороста.

Евмения ходила и собирала хворост. Она не знала, сколько его нужно и поэтому старалась принести до темна как можно больше, чтобы не замёрзнуть. В избушке не было никакого одеяла или тёплой одежды, которой можно было бы укрыться. Наверное, всё, что не истлело от сырости, съели мыши.

Пока Еви носила хворост, ей стало жарко, и она сбросила плащ. В белом платье и лёгких сандалиях она почти бесшумно ступала по лесу. Еви чувствовала его жизнь, и она начинала ей нравится. Незаметно для самой себя она изменилась - походка её стала плавной и лёгкой, а движения более грациозными. Случайному путнику она могла бы напомнить эльфийку.

Действительно, говорили, что в жилах королей Тур'Адора текла эльфийская кровь. Но это было так давно, что никто не знал, можно ли верить этой легенде. Когда в Светомирье ещё царил вечный день, до Первой Войны, эльфы жили вместе с людьми и брали себе в жёны людских дочерей. Говорят, что такие союзы дали начало нескольким королевским родам, в том числе и тур'адорскому. Потом эльфы уплыли далеко за море, куда ни один изобретённый людьми корабль, не мог доплыть, и никто их больше не видел.

Только галерасцы иногда торговали с ними. Эльфы раз в год приплывали на Чаячьи Острова и продавали травы, одежду, драгоценности. Никто не видел их лиц - они были всегда закрыты покрывалами, но те, кто общался с ними, говорили, что голоса их прекрасны и печальны. Эльфы не могли жить в войнах и распрях, поэтому они оставили общие земли и на своих волшебных кораблях уплыли за горизонт. Как они там жили, чтили ли Творца и Предание, сколько их там было - никто не знал. Но легенды об их невообразимой красоте остались в людской памяти. Может быть Еви была похожа на эльфийку, она не знала и даже не задумывалась об этом. Мысли её были заняты совсем другим, но чем-то неуловимым она всё же напоминала о народе, ушедшем за море.

Часть 2. Илген Глава 1. Возвращение

Илген, наследный принц Галераса, сын короля Эрмера Справедливого, стоял на корме своего корабля. Он возвращался домой после полугода отсутствия. Первый раз он уезжал так далеко и надолго. В этом году отец отправил его с отрядом на Чаячьи острова.

Торговля с народом из-за моря или, попросту, эльфами, шла успешно. Они закупили в этот раз много трав, растущих только в стране за морем, одежду, драгоценности, ткани. Илген оставался равнодушен и к драгоценностям и к красивым одеждам, но после того, как он услышал голоса эльфов, увидел их высокие, стройные и лёгкие фигуры, в его сердце поселилась странная тоска, а ещё невозможное желание хоть раз в жизни увидеть их лица, поговорить с ними о их жизни и стране. Но это желание было несбыточно.

Эльфы знали на общем языке, которым пользовались жители Доморья (как они называли галерасцев и прочих людей), всего несколько фраз. Так что расспросить их Илген не мог, иначе обязательно бы попытался. А лица свои они скрывали скорее потому, что здешний воздух был вреден для их кожи. Рядом с ними принц Галераса почувствовал себя неуклюжим северным медведем, точь в точь таким, как на гербе их королевского рода.

Его знания и умения показались ничтожными по сравнению с премудростью эльфов. И он в первый раз задумался о том, из-за чего они ушли за море. Говорили, что их тонкая душа не выдержала начавшейся войны и распрей и потому они уплыли. А ещё говорили, что вечный день Светомирья поддерживал их силы. Когда на мир спустилась ночь, эльфы стали слабеть и угасать, а их род грозил пресечься. Собрав все свои силы, они создали волшебные ладьи и уплыли далеко за море. Так гласили легенды всех народов, которые Илген изучал ещё в детстве вместе с гувернёром. Но кто теперь знает, была ли правда в этих легендах.

После встречи с эльфами, Илген долго не мог вернуть себе то непоколебимое спокойствие, которое, наверное, и отличало его в глазах других. Галерасцы всегда слушали его беспрекословно, несмотря на молодость, по их меркам. В северном народе ценилась мудрость, а она была неотрывно связана с возрастом. А ещё воинская доблесть. Но у Илгена не было ни того, ни другого, как считал он сам. Мудрость ему пока ещё не полагалась по летам, а доблесть негде было проявить, кроме как в мелких и совсем неопасных стычках с разбойниками. Поэтому он держал себя с воинами просто, хотя и был наследным принцем. Может быть так не стоило себя вести, но отца, всегда чётко указывавшего на этикет, к счастью, рядом не было.

При мысли об отце Илгену всегда становилось не по себе. Он старался подольше растянуть путешествие. По пути они заплывали в мелкие городишки, чтобы выяснить, как идут там дела. Море и дорогу он любил больше, чем дом, хотя и не признался бы в этом даже себе под страхом смерти. Какая-то тоска жила в его сердце, когда он вспоминал о Галерасе и его гордой столице - Антарии.

Там, посреди главной площади, мощёной грубым булыжником, стоял дворец его отца, в котором прошло всё его детство. Мрачный, высокий, гордый, и холодный, похожий на скальные дома - жилища первых галерасцев. Илген видел его, как воочию, стоило только закрыть глаза. И длинные пустые залы, и холодные коридоры, по которым зимой гулял студёный северный ветер, и старые, обставленные массивной мебелью, комнаты. А ещё трапезную и пиршественный зал и зал советов. И в каждом из них, на стенах, потолке и даже колоннах, красовался медведь, вставший на задние лапы - герб королей Галераса.

Дворец был величественным и по своему красивым, но слишком уж мрачным. Вообще, Илген с детства усвоил, что смех и даже просто улыбка это что-то неприличное, по крайней мере среди знатных родов Галераса. Он ни разу не слышал в замке смеха, не видел улыбающихся слуг или министров и тем более отца. До какого-то времени он даже думал, что все галерасцы такие - суровый северный народ.

Так он твердил, почти наизусть, стараясь не плакать - отец этого не любил, и не смеяться. А потом он познакомился с мальчиком своих лет, сыном караульного. Парень шутил и смеялся, рассказывая забавные истории. А ещё они пробирались через дырку в заборе и бегали по городу, заглядывая в окна домов. Это было самое прекрасное время его детства. Но оно скоро закончилось. Отец запретил ему общаться с простолюдинами и нанял гувернёра следить за ним и учить его всему, что должен знать наследный принц. Зубря правила наследования трона и генеалогическое дерево своего рода, Илген с тоской вспоминал товарища своих детских игр. Он даже не спросил его имени.

- Земля! Земля!

- Галерас!

Радостные крики отвлекли принца от воспоминания, в которые он не любил погружаться. Хотя после встречи с эльфами, он стал вспоминать и задумываться всё чаще, даже не желая этого.

А впереди действительно была земля и родина, столица Галераса. Он видел встречавших его людей и отца со свитой на высоком помосте. Как будто они знали, что он возвращается сегодня. Хотя, наверное, просто увидели корабль вдалеке и тут же доложили королю. А отец, как всегда, пунктуален.

Корабль пришвартовался, бросили якорь. И вот Илген уже спускается по шаткому узенькому трапу на причал.

- Я рад, что ты вернулся, Илген. - Спокойно сказал отец, король Эрмер, похлопав его по плечу. Ни одного чувства не отразилось на его жёстком, словно каменном, лице. - Сейчас иди отдыхай с дороги. Ты, наверное, устал. А вечером зайди ко мне. Надо поговорить.

Все эти слова были сказаны тоном, не терпящим возражения и даны как приказ. Илген и не ожидал ничего большего, хотя на какое-то мгновенье ему стало печально. Но он лишь молча поклонился, и, подозвав к себе слугу, приказал привести ему лошадь.

Вечером, входя в тёмный кабинет отца, заваленный книгами и свитками, наследный принц гадал, зачем его позвали. Что-то важное, иначе разговор состоялся бы не здесь, а в зале (о, он хорошо изучил привычки отца).

- Илген, ты знаешь, о чём я хочу поговорить с тобой? - Король Эрмер встал с кресла, на котором сидел, изучая какие-то старинные рукописи. Он обычно проводил здесь, в кабинете, большую часть времени.

Глава 2. Предупреждение

Рано утром, когда солнце только-только выходило из-за гряды Восточных гор, видневшихся у самых дальних границ Галераса, Илген был уже на ногах. Он хотел отправиться к Свадебному Дому пораньше и по пути заехать в соседние со столицей селения. Отец возложил на него обязанность каждый год объезжать весь южный Галерас, смотреть за порядком, выставлять дозоры и разбираться с разбойничьими шайками, что встречались в отдалённых районах, правда всё реже и реже.

Илген был ему за это очень благодарен, потому что сидеть целый день в сыром кабинете, разбирая жалобы и письма просителей или выслушивать советников по поводу нового торгового пути, он был не в силах. Но в этом скорее был виноват отец. Король Эрмер никогда не посвящал его в государственные дела. Словно бы и не он был его единственным наследником. Правда, Илген ещё с детства начал замечать, что значила для отца власть и какой железной рукой он держался за трон. Он видел страсть отца, но не судил его, ибо с малолетства ещё усвоил из Предания - не лезть в дела старших и не судить их. Поэтому для него казалось естественным, что король Эрмер каждый год удалял его из дворца, словно не желая видеть сына. Он свыкся с этой мыслью и не видел в ней ничего странного.

Наоборот, странным ему показалось то, что отец вдруг захотел женить его и более того - захотел, чтобы они с будущей женой жили в замке. Эта мысль не давала Илгену покоя, и он приказал слуге показать ему покои на втором этаже дворца. В них жила когда-то давно его мать. А после неё - редкие гости, приезжавшие во дворец. Второй этаж традиционно считался женским и покои там были обставлены для женщин и их удобства. Он исследовал их когда-то давно, ещё мальчишкой, пока не получил на это запрета от отца.

Сейчас он с любопытством поднимался вслед за слугой по тёмной и узкой каменной лестнице. Второй этаж выглядел совсем нежилым и Илген содрогнулся, представив, каково, должно быть, здесь гостям. По коридору гулял холодный ветер, пахло сыростью. Массивные дубовые панели на стенах даже при свете дня казались почти чёрными, а уж ночью, должно быть, смотрелись ещё темнее. Дверь в коридор рассохлась и противно скрипела при каждом дуновении ветерка.

Интересно, а как выглядят тогда жилые комнаты, в каком они состоянии? Илген отослал слугу, а сам прошёл вперёд по коридору и открыл одну из дверей наугад. За ней оказалась спальня. Красивая, но пыльная, она оставляла такое же гнетущее впечатление, как и весь второй этаж. Да, перед тем, как поселить сюда любую девушку, нужно будет провести очень хорошую уборку. Но интересно, почему отец содержит эти помещения в таком беспорядке? Ведь на первом этаже слуги убираются ежедневно, несмотря на то, что комнат там больше и далеко не все жилые. Может быть, он просто не знает? Надо сказать ему об этом.

Илген задумался о том, что скажет отцу. Он медленно шёл по коридору, погружённый в свои мысли, как, вдруг, громкий гневный голос, вывел его из задумчивости.

- Илген, ты что здесь делаешь? - Принц вздрогнул и поднял голову, машинально хватаясь за то место на поясе, где обычно висел меч, но тут же опустил руку. Перед ним стоял король. Он был один и держал в руках большую толстую книгу, которую быстро убрал за спину, не давая возможности рассмотреть её.

- Я осматриваю покои, в которых жила моя мать и будет жить моя будущая жена. Надо приказать слугам убраться здесь. Почему ты им об этом не сказал?

- Я запретил здесь убираться.

- Запретил? - Илген изумился, - Но почему?

- Не твоё дело! - Резко ответил король. Потом помолчал немного и добавил жёстким, не терпящим возражений, голосом - Вы будете жить внизу. А теперь уходи! У меня здесь важные дела, и ты мне мешаешь. И ещё, Илген, - принц уже отвернулся, собираясь уходить. С отцом спорить бесполезно, это он понял давно. Да и что ему за дело, чем занимается его отец? Хотя нет, ему было это интересно, но Илген, выросший в почти военной обстановке, привык подчиняться приказам, не обдумывая их. Поэтому он подавил в себе волну любопытства и, нехотя, обернулся к отцу. - Запомни, я запрещаю тебе заходить сюда! Если будет что-то срочное, отправь Марка, моего камердинера.

- Да, отец.

- И, кажется, ты собирался выезжать сегодня? Поторопись!

И король отвернулся, давая сыну понять, что тот может идти. Спускаясь лестнице на первый этаж, принц размышлял над тем, почему отец так строг к нему. В детстве его это ранило, потом он, правда, привык, но думать об этом не перестал. Возможно, отцу просто недоступны обычные человеческие чувства. Его, наверное, стоит пожалеть. Сейчас он это мог - и простить и пожалеть. А в детстве Илген бежал, едва сдерживая слёзы, в библиотеку и там утешался, читая книги о гордых и отважных путешественниках, легенды о прекрасных эльфах и рассвете Светомирья.

Отец не посчитал нужным ограничить его в чтении, лишь бы он не путался под ногами и соблюдал этикет, и гувернёр всячески поддерживал в нём эту страсть к книгам. Тогда же Илген познакомился и с Преданием, узнал подлинную историю Светомирья и легенду о чудесной Чаше, дающей жизнь. И хотя Предание и чтили в Галерасе, но не так как в других государствах и до того памятного дня он никогда не слышал о нём. Но потом всё изменилось, и он поверил как то сразу и бесповоротно. И долгими тёмными зимними ночами, не в силах уснуть и не имея никого, чтобы обнять и поплакать, он представлял себе эту Чашу и её Творца, а ещё придумывал приключения и путешествия, каждое из которых обязательно заканчивалось в волшебной Долине.

Позавтракав, Илген отправился в королевские конюшни. Ему надо было забрать своего вороного Гиласа (что по галерасски означало "ночь") и отдать приказ выступать. Отряд должен был ждать его возле казарм. Но на душе у него было невесело. Ни прощания от отца, ни доброго напутствия. Словно не на свадьбу ехал, а на похороны. Не повезло его будущей жене. Она, наверное, тоже не от большой радости согласилась на эту церемонию. Илген представил себе плачущую семнадцатилетнюю девушку, и ему стало совсем печально. Внезапно, громкий жалобный крик прорезал утреннюю тишину:

Глава 3. Засада

Всю оставшуюся дорогу до казарм Илген думал о непонятных словах спасённой женщины. И чем больше думал, тем более странными они казались ему. Она что-то знала? Но почему тогда не рассказала ему прямо? Может быть она боялась? Но чего она могла бояться в родной Антарии? Одни загадки. И на них пока он не находил ответа.

Встретившись с отрядом, принц приказал выступать немедленно. Илген не сказал никому о словах женщины. Друзей, которым он мог бы доверять у него не было, а откровенность - не в его характере. Он осознавал, что, наверное, казался отряду суровым и неприступным, закрытым в себе, может быть, заносчивым, хотя и держался с воинами просто, но не хотел ничего менять. Им незачем было знать о слабостях командира, о его мыслях и предположениях. И ещё он смутно осознавал, что держись он с воинами более открыто, они бы меньше уважали его. Таковы галерасцы - ценят мудрость и молчаливую силу.

Уйдя в свои мысли, Илген ехал молча. И думал он вовсе не о предстоящей свадьбе. Да и странная это была процессия, больше похожая на похоронную. Так мрачно выглядели воины отряда и сам жених - замкнутый и насупленный.

Оставив вскоре Антарию позади, отряд въехал на главный тракт, ведущий мимо нескольких крупных селений, прямо к границам Галераса. Тракт был торговый и довольно оживлённый, и тем более странной казалась полная и какая-то глухая тишина вокруг. Ни стука копыт, ни звонких голосов торговцев, ни спокойного разговора пешего люда. Как будто здесь начинались пустынные, необжитые места, хотя до столицы был считанный час езды. Илген вспоминал предупреждение и настороженно осматривался.

Наконец, проехав ровный отрезок пути, идущий полями и небольшими рощицами, они оказались под сенью старого соснового бора. В лесу тоже было необыкновенно тихо. Казалось, даже обычных лесных шорохов стало меньше. Через пару фарлонгов, принц спешился и увёл коня с дороги, жестами приказав воинам следовать за ним. Галерасцы тихо и сдержанно переговаривались, ожидая дальнейших указаний, кони переступали с ноги на ногу. Все чувствовали без слов странную гнетущую тишину.

- Алгес, Дамар! - Шёпотом подозвал к себе воинов принц. Они бесшумно подошли и встали, ожидая приказа. Илген полагался на них, и надеялся, что не подведут. Он отбирал воинов в свой отряд долго и придирчиво, старался узнать о них всё, ничего, однако, не раскрывая о себе. Правда его внешняя жизнь, как принца и так всегда была на виду. Но лишь только внешняя. Тем, что он думал и чувствовал не удосужился поинтересоваться даже отец. Илген вздохнул, как всегда, вспомнив об отце, от которого не дождался даже доброго напутствия, но тут же запретил себе думать и осуждать, привычно отметая ненужные мысли. Так не должно быть. Но раз он не может ничего изменить, что толку лелеять свои детские обиды?

Илген осмотрел своих воинов с ног до головы. Сильные, выносливые, хорошо натренированные. Он иногда даже гордился Галерасом, взрастившим таких людей. Правда, люди-людьми, но что стоил его отряд, не прошедший крещения настоящим боем? Мелкие стычки были не в счёт. Как покажут себя воины, когда придёт тот самый час? Оправдают ли они его надежды?

- Господин? - Алгес вопросительно смотрел на него, требуя дальнейших указаний. Илген подавил приступ раздражения. Он не любил, когда его звали так официально. Хотя это всё же звучало лучше, чем "ваше высочество".

- Вы с Дамаром проверьте дорогу впереди. Здесь может быть засада - слишком тихо в лесу.

Воины кивнули и, не задавая лишних вопросов, исчезли в кустарнике. Илген чуть не крикнул им вслед: "Осторожно!"

Через полчаса мучительных ожиданий, они вернулись, почти также бесшумно, как и ушли.

- Через несколько фарлонгов тракт сворачивает к селению. Там очень удобное место для засады. Мы видели нескольких человек. Но они держатся, как селяне, ничего необычного.

Илген выслушав, помрачнел и, кивком, отпустив воина, крепко задумался. Рискнуть? Отмести предупреждение и, послав лошадей в галоп, добраться за полчаса до селения? Но воображение рисовало страшные картины. Или медленно пробираться через лес, словно ничего не случилось? Но он каждой клеточкой тела чувствовал опасность. Придётся идти самому, он должен знать точно. Илген подозвал к себе Алгеса ещё раз:

- Покажешь дорогу!

Через несколько минут они уже медленно и осторожно крались вдоль тракта от дерева, к дереву, замирая от каждого шороха. Потом Алгес кивком указал командиру на тракт. Тот резко сворачивал влево, к селению, и сужался. В два ряда уже не проехать. Действительно, идеальное место для засады. Илген жестом приказал воину оставаться на месте, а сам лёг в траву и медленно, стараясь не шуршать пополз дальше. Слава Творцу, что стояла середина лета! Трава у дороги доставала до пояса и только глубже в лес редела, оставляя один мох, да папоротники безраздельно властвовать у корней высоких сосен.

Осторожно добравшись почти до самого поворота, Илген приподнялся на локтях из травы и осмотрелся. Тракт недалеко от него перегораживала телега. Возле неё отдыхало и перекусывало двое крестьян. Они вели неспешный разговор о погоде и неурожае в западных провинциях. Вроде бы ничего странного, но Илген чувствовал какое-то непонятное напряжение, словно висевшее в воздухе. Он подобрался ещё ближе, так, чтобы уже точно услышать разговор. Его настораживал вид беззаботных селян посреди пустынного тихого леса. Кто, как не они, должны были первыми что-то почувствовать. Да и потом обоз. Зачем останавливаться для отдыха в самом узком и неудобном месте дороги, да ещё и недалеко от села, где, наверняка, нашёлся бы трактир для усталых путников? Пока он не найдёт ответы на эти вопросы, возвращаться к отряду не имело смысла.

Текли долгие томительные минуты и ничего не происходило. Илген собирался уже развернуться и поискать более интересную площадку для наблюдения, когда на дороге что-то изменилось. Селяне вдруг вскочили и встали, вытянувшись по струнке, совсем как бывалые солдаты. Принц развернулся, всматриваясь, в чём дело, и не удивился, увидев выходящего из леса на тракт, человека, видимо, их главного. Он ожидал этого. Слишком уж всё казалось каким-то нарочито спокойным. Человек небрежно махнул рукой лже-селянам, подзывая их к себе ближе. Илген напрягся, ожидая важного разговора, готовый вслушиваться до шума в ушах, но главарь заговорил неожиданно громко, словно совсем не таясь:

Глава 4. В селении

Третий день они пробирались по едва заметным тропкам, минуя селения к Свадебному Дому. Илген спешил и нервничал. Его раздражало то, что приходится прятаться и скрываться, вместо того, чтобы открыто принять бой. Наверное, стоило бы послать гонца в столицу с просьбой прислать отряд раза в три больше теперешнего, потом обойти разбойников с тыла и взять в кольцо. Таким не место в Галерасе. Но тогда он потеряет драгоценное время. Он помнил, что сказал главарь и не сомневался, что шайка уже поджидает его невесту на дороге. Только бы успеть!

Перед отъездом Илген заглянул в брачные бумаги, должные скрепить мирный договор, и выяснил, как зовут его невесту - госпожа Евмения, дочь короля Фарона III. Имя было красивым, как будто что-то знакомое и домашнее слышалось в нём. Но воображение упрямо рисовало ему семнадцатилетнюю капризную принцессу и заставляло страшиться этой несчастной свадьбы. И как только отцу пришла в голову такая странная мысль? Он знал, что это предложение исходило именно от его отца, но в чём король видел выгоду такого брака и зачем он ему, Илген мог только предполагать. Он никогда не видел, чтобы отец как-то чтил Предание, и вот теперь король Эрмер объявляет, что мирные договоры должны скрепляться свадьбой. Странно и непонятно.

Но отец всегда действовал лишь так, как было удобно и выгодно ему одному. Принц помнил, как в четырнадцать лет познакомился со своими кузинами по материнской линии. Он увидел их в первый и последний раз. Они приехали в гости по приглашению отца. Наверное, у короля были некоторые планы на их счёт, но случился какой-то скандал (Илген толком не помнил, в чём было дело) и кузины, их мать и множество прислуги, уехали в один день в срочной спешке, не прогостив даже недели.

Больше Илген с ними не встречался. Но он навсегда запомнил капризных, легкомысленных и пустых кузин. В памяти правда не осталось даже их имен - настолько эти знатные галераски были похожи друг на друга в странном нелепом желании поскорее повзрослеть. Они походили на кукол, которые плакали и капризничали, дули губки, если что-то выходило не так, как они хотели, и никогда не имели своего мнения. Одной из них как раз было тогда семнадцать, а другой четырнадцать, как и ему.

Знакомством с кузинами и ограничивалось все знания, которые Илген получил о девушках. Поэтому он с некоторым страхом представлял себе невесту, хотя никогда и никому в этом бы не признался. Он упрямо противился в себе той мысли, что, не дай Творец, она будет похожа на его кузин.

- Господин, здесь недалеко селение. Может быть остановимся, перекусим? - Молодой воин отвлёк Илгена от тягостных мыслей. Принц поймал на себе его взгляд, полный надежды.

Они прошли всего ничего, а воины уже устали. Конечно, у них был намечен немного другой путь и изначально они должны были посетить несколько селений, но надо было спешить. К тому же Илген опасался попасть в засаду. Правда, с другой стороны, когда он выбирал в отряд сопровождающих, речь не шла о каких-то битвах. Они должны были спокойно и без приключений добраться до Свадебного Дома, побывав по пути в нескольких небольших селениях с проверками, как просил отец. Вместо этого они уже четвёртый день пробираются малозаметными тропками по лесу, вдалеке от основного тракта, по колено в траве, да ещё и ведут лошадей в поводу.

Илген чувствовал недовольство воинов. Отряд разбойников они оставили уже давно позади, а слова главаря слышал один он и только он чувствовал, что их так просто в покое не оставят. Все остальные были уверены, что это всего лишь разбойничья шайка, ничего больше. Поэтому, поразмыслив немного, он приказал:

- Идём в селение. Там отдыхаем и уже без задержек отправляемся в Свадебный Дом.

Воины с радостью поспешили исполнять приказание. Через несколько часов они выбрались на тракт возле селения и направились к трактиру - отдохнуть и перекусить. Хозяин, узнав Илгена, предоставил им лучшую еду и отдельную комнату для трапезы.

Немного перекусив и отдохнув, хотя он и не чувствовал сильного голода или усталости, принц решил пройтись. Возможно здесь что-то знают или, по крайней мере, слышали. Это село было крайним на южной границе Галераса. Дальше только сама граница и земли Тур'Адора. До Свадебного Дома оставалось рукой подать.

Накинув плащ и надвинув капюшон почти на глаза, Илген вышел из трактира. Он сам не знал, чего ищет. Но, пройдя несколько фарлонгов, увидел, что селение было необычно оживлено. Люди обсуждали какие-то новости. Он замедлил шаг.

- А я вам говорю, мы их видели. Странные такие, в чёрных плащах, и лиц не видно.

- Да разве ж они ещё остались? Говорят, старинные книги все пережгли.

- А что им до книг. Они живут где сама чёрная ночь.

- А зачем они пришли? Чего искали то?

- Тсс. - Зашипел на селян какой-то старик. - Тише говорите, а не то услышат...

Говорившие перешли на шёпот. Илген смог уловить только несколько слов - "слуги", "чаша", "украсть". Он прибавил шаг, прошёл пару домов, потом незаметно развернулся и направился в трактир.

Кого они имели в виду? Старинные книги? И вдруг у него похолодело в груди. Он читал в Предании о людях, чёрных, как сама тьма и живущих во тьме. Это те, кто забыл Творца и отдал свою жизнь на изучение колдовства. Чем больше времени они отдавали колдовству, тем чернее становились их души и тем больше они возлюбили ночь. Говорят, они появились, когда кончился вечный день и на Светомирье опустилась ночь, а эльфы уплыли за море. Их никто на его памяти не видел, а общаться с ними запрещено было во всех государствах под страхом смерти. Своим появлением они вызывали ужас. Да и что может дать тьма, кроме самой себя? Илген думал, что колдуны давно исчезли, умерли, ведь все колдовские книги уничтожили ещё во времена первых королей. Но, видимо, действительно, книги не нужны были тем, кто хотел посвятить себя тьме.

Если их видели, что это может значить? И видели не одного колдуна, а нескольких. И засада, и эти странные слова селян, что-то о чаше. Им нужна Чаша? Но это же невозможно! Никто и никогда не видел Её и не касался.

Глава 5. С боем

Утро выдалось ясным и свежим, как после грозы. На фоне его вчерашние сплетни про колдунов показался Илгену чем-то странным и почти нереальным. Он готов был поверить в то, что это ему послышалось или приснилось, но утренний разговор с хозяином трактира развеял сомнения.

- Ваше Высочество! - Хозяин выглядел встревоженным, и принц простил ему такое обращение, хотя в другое время он обязательно попросил бы трактирщика называть его просто "господином". - Вы ведь в Свадебный Дом направляетесь, верно?

Илген кивнул, вместо ответа. Как быстро разлетаются вести по стране!

- Там на дороге после нас нынче неспокойно. Шайка разбойников рыщет от нашего селения и аж до самого Тур'Адора, а то и дальше. А ещё чёрных этих колдунов здеся видывали. Проклятье на них! - Суеверный трактирщик сплюнул себе под ноги и постучал по деревянной столешнице. - Вы бы, ваше высочество, в обход пошли что ли, али подкрепления бы подождали. А то из наших несколько человек в ту сторону хаживало, дак только один вернулся. И то говорит, еле убёг от разбойников.

Илген помрачнел. Значит всё ещё хуже, если разбойники здесь в открытую хозяйничают. Ну ничего, он с ними разберётся, только добраться бы до Свадебного Дома. После уж он оставит жену в Антарии с отцом и отправится сюда с большим отрядом. И тогда им точно не поздоровится. Заодно и выяснит, кто их таинственный наниматель.

Поблагодарив трактирщика, принц разрешил ему идти, а сам задумался. Можно было отправить гонца к отцу (странно, кстати, что король не знал о разбойниках) с просьбой прислать всё-таки ещё пару отрядов в селение, но тогда он потеряет драгоценное время. Можно было бы добираться до Свадебного Дома окольными путями, как предлагал трактирщик, но они и так с трудом успевали на церемонию.

По прямой же от селения до границ было всего пару лиг - несколько часов пути, и они уже на месте. Эта мысль была так заманчива, что Илген решил последовать ей. В конце концов у разбойников не такой и большой отряд. Причём, если верить главарю - половина шайки во главе с неким Вороном должна спешить к Свадебному Дому со стороны Тур'Адора, чтобы перехватить кортеж его невесты. Какая-то часть до сих пор, наверное, ждёт их на тракте, недалеко от столицы, а ещё один отряд сторожит у южных границ Галераса и пугает местное население. Есть шанс прорваться без потерь и успеть вовремя.

Илген прошёл по комнатам, отдавая воинам приказ собираться и выходить. Через несколько минут они, полностью готовые, уже ждали его на дворе.

- По тракту, к Свадебному Дому, и как можно быстрее! - Воины молча вскочили на коней. Илген медлил, высматривая недовольство в их взглядах. Но они хорошо отдохнули в трактире и восприняли приказ как скорую надежду на завершение пути и возвращение домой. Не разглядев ничего кроме готовности выполнять приказы, наследный принц Галераса пустил лошадь рысью.

Они были уже у границы, когда Илген почувствовал странное напряжение, словно ожидание опасности. Лес опять притих, ни шороха листьев, ни пения птиц, ни треска сломанной ветки.

- Стоять! Мечи к бою! – Крикнул он, вытянув меч. Прятаться было бессмысленно, убегать тоже.

Когда из-за кустов в них полетели стрелы, он обрадовался, что приказал воинам надеть кольчуги. Разбойники могли и должны были стрелять по лошадям. Но, видимо, или стрелки они были никудышные, или (что было более правдоподобно) им не давали такого приказа. Устрашить, напугать, пленить, но не убивать, по крайней мере его. Что-ж, они тем самым развязали ему руки. Когда из кустов полезли галерасцы с разбойничьими рожами – отъявленные мерзавцы и негодяи, Илген прикрыл собой воинов отряда, встав во главе. Из-за приказа, они не посмеют в полную силу драться с ним, соответственно и воины в таком случае будут в безопасности.

Они разметали разбойников почти без потерь – лёгкие раны не в счёт. Пока шайка не собралась с силами, принц приказал скакать во весь опор к месту церемонии. Они преодолели границу. Но двери Свадебного Дома были закрыты. Никаких следов тур’адорцев. Отряд всё же опоздал. Наверное, кортеж его невесты перехватили дальше от границы, в сторону столицы Тур’Адора. Илген приказал галопом скакать по тракту, уходящему вглубь страны от Свадебного Дома. Он погонял своего Гилеаса изо всех сил. Воины старались не отставать. С двух сторон над ними мрачной стеной вставал тёмный северный галерасский лес. Только бы успеть!

Илген не знал, почему так волновался и переживал за ту, которую ни разу не видел. Ведь он немного даже страшился своей участи. Но успеть спасти было для него делом чести. К тому же горячие тур’адорцы в нападении могли обвинить их народ. И тогда бы началось то, о чём и мечтал таинственный наниматель. Нет уж! Раз отец заключил этот мир, то он должен быть сохранён любой ценой.

Почти к самому вечеру они добрались, наконец, до того участка тракта, где произошла битва. Теперь принц ясно видел, что они опоздали. Мёртвые воины лежали рядом с разбойниками. Догорали перевёрнутые обозы. И такая тишина царила на этом поле боя, что Илген чуть не заплакал от досады. Приказав отряду не расслабляться и держать мечи наготове, он спешился и медленно начал обходить мёртвых, надеясь всё же угадать, куда делась принцесса Тур’Адора.

Внезапно один из воинов, лежащих на земле, почти у кромки самого леса, зашевелился и застонал. Принц подошёл к нему в надежде что-то узнать. Он опустился на колени и наклонился к самому лицу воина. Тот ещё дышал, хотя глаза был закрыты. Илген видел, что раны были смертельны. Удивительно, что он ещё дожил до их прихода, хотя нападение произошло, видимо уже много часов, а то и день назад.

- Эй, воин! Кто на вас напал? Где принцесса? – спросил он.

Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем воин с трудом открыл глаза. Принц разглядел, что тур’адорец был уже далеко не молод. Седые на висках волосы сейчас были пропитаны кровью, а лицо изрезано старыми шрамами, что, невольно, внушало уважение.

- Разбойники… Врасплох… Что тебе надо? – Тур’Адорец с трудом выговаривал слова, а потом закашлялся, сплюнув кровь. Илген испугался, что воин сейчас умрёт, не успев сказать ему, что стало с принцессой.

Глава 6. Встреча

Илген разослал воинов прочёсывать лес в разных направлениях. Половину отряда оставил в засаде у дороги на случай нападения разбойников, а сам с остальными воинами отправился в лес на поиски принцессы. Они искали девушку до самого заката, пока не стемнело, но никаких следов не обнаружили. Воины вернулись ни с чем. Илген приказал разжечь костёр, чуть в стороне от тракта, невзирая на опасность быть замеченными разбойниками. Может быть принцесса увидит костёр и выйдет к ним сама. Хотя на это было мало надежды.

Но ни ночью, ни утром дозорные никого не заметили. Никто не приближался к костру. Никаких признаков разбойников тоже не было. Скорее всего девушку нашли раньше них, а, значит, войны не избежать. Илген представил, как король Фарон III обвиняет Галерас в измене и нападении на его дочь. Начинается война, которая только недавно и, казалось, удачно завершилась. А во всём виноваты разбойники и их таинственный наниматель, преследующий свои, ведомые только ему цели. А потом принц представил беззащитную девушку в плену у этих мерзавцев, далеко от родного дома, и ему стало совсем не по себе.

Утром, едва рассвело, Илген опять отправился на поиски, моля Творца послать ему хотя бы какой-то знак, если принцесса прячется где-то в лесу. Он знал и любил северный суровый галерасский лес, где огромные сосны закрывали собой небо и у корней царил почти вечный мрак, а кроме папоротников, да мягкого мха, ничего не росло. Правда, в таком лесу ничего не стоило и заблудиться, поэтому он делал пометки на деревьях, надламывал ветки или оставлял иной, только ему одному понятный знак. Иногда Илген спешивался и, наклонившись почти к самой земле, искал следы, сломанную ветку, сорванную травинку, хоть что-нибудь, что могло бы указать на верный путь. Но не находил совсем ничего. В лесу до них словно не ступала нога ни одного человека. Даже звери если и попадались, то и те почти непуганые.

Через пару часов бесплодных поисков, у Илгена болели глаза от напряжения. Он хотел уже повернуть назад, потому что маловероятно, что девушка забралась так далеко, но решил всё-таки проехать ещё несколько фарлонгов. Его Гилеас ступал с трудом - лес стал словно ещё гуще и мрачнее. Солнечные лучи совсем затерялись где-то высоко, в сосновых кронах, и внизу царила кромешная тьма. Ничего и никого не было видно. Илген крикнул, но лес поглотил звуки. Он развернул Гилеаса назад, когда где-то слева, из-за кустов, выпорхнула птица. Вглядевшись туда, он увидел что-то белое, словно пятно света на тёмных ветках. Спешившись и опустившись на колени, он медленно снял с ветки небольшой кусочек кружева. Значит его поиски не были напрасными!

Илген свернул за куст, туда, откуда вылетела птица, и проехал ещё несколько фарлонгов, выкрикивая имя принцессы. Может она отзовётся? Но лес хранил молчание. Однако через несколько шагов, стало заметно светлее. Принц увидел просвет между деревьями и отправил своего Гилеаса туда. А, въехав, в эту полосу света, застыл как зачарованный. Перед ним была поляна, полная высокой душистой травы. Громко пели птицы, где-то звенел ручеёк. А посреди всей этой идиллии стоял почти вросший в землю небольшой домик, наверное, охотничий. Но эта мысль не испортила его таинственной привлекательной и какой-то суровой красоты.

Если где и может спрятаться принцесса, то лишь только здесь. И Илген медленно направил коня к домику. У самой двери он спешился и уже хотел было позвать принцессу по имени, но, почему-то оробел, и просто тихо постучал в дверь. Потом подождал несколько минут. Ответа не было. Тогда он спросил, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее:

- Госпожа Евмения, вы здесь? Я не причиню вам вреда. Госпожа Евмения!

Илген сам не знал, почему называл её госпожой, а не принцессой. Может быть потому что сам не выдержал, если бы к нему обратились «принц Илген». Казалось, прошло много томительных минут, когда он уже уверившись, что в домике никого нет, собрался уходить, как дверь распахнулась, да так резко, что он даже отскочил от неожиданности, едва не выпустив из рук повод Гилеаса. На пороге возникла девушка, которая тихим, но таким певучим и мелодичным голосом ответила:

- Я здесь!

Он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Илген ожидал увидеть капризную и заплаканную девушку, несчастную принцессу, которой столько пришлось пережить (его бы кузины сейчас лежали в обмороке), а в дверном проёме стояла Она. Волосы в лучах рассветного солнца отливали золотым, лицо было чистым и нежным, а глаза строгими и ясными, как будто одна из эльфиек вернулась из-за моря, забыв одеть покрывало.

А солнечные лучи освещали убогое убранство охотничьего домика за её спиной. Илген заметил горшок с едой на столе и подметённые полы и убогий топчан, который показался королевской постелью. И ему внезапно так захотелось уюта, захотелось остаться здесь, в домике навсегда, забыв про всех королей и королевства. Как в детских сказках, герой, околдованный фейри, теряет память и остаётся с ними до конца жизни. Но воинское воспитание взяло вверх, и Илген тихо произнёс, стараясь унять внезапную дрожь в голосе:

- Я Илген, принц Галераса. Я искал вас.

Она немного помолчала, потом ответила, немного смущаясь. (Опять тот же мелодичный голос!):

- А я Евмения или Еви. Хотя, вы, наверное, и так знаете. Отвезите меня пожалуйста к отряду.

Он не хотел говорить ей о том, что произошло с её отрядом. Но рано или поздно, она всё равно узнает и тогда разочарование причинит ей более сильную боль.

- Вашего отряда больше нет. Мы едем в Свадебный дом как можно быстрей и под охраной моих воинов. Сейчас я довезу вас до привала. А оттуда, когда все соберутся, отправимся на место церемонии. – Илген старался говорить другим голосом, не так как обычно, стараясь не напугать и не навредить. Как будто держал в руках маленькую птичку, до которой страшно было даже дотронуться. Но голос не слушался и всё равно звучал слишком сухо.

- Больше нет… - Повторила девушка, дослушав его. – Как же так? Ясмин и Ирма и… - Она не договорила и крепко сжала губы. Принц видел, что Евмения старается не расплакаться и внезапно почувствовал себя большим, неповоротливым и беспомощным.