Частные уроки

Глава 1

Аннотация: Я всегда считала себя счастливой женщиной, ведь у меня было всё, о чём с детства мечтает едва ли не каждая девочка. Любящий муж и трое славных детишек. С карьерой, правда, не сложилось, но ведь это не столь важно, когда дом полная чаша?
Только с каждым годом супруг всё больше стал терять ко мне интерес. В какой-то момент я уже начала ощущать себя предметом домашнего интерьера. Нужная, родная, но слишком примелькавшаяся. Что делать? Как спасти брак? Как вернуть страсть, погасшую под рутиной быта?
Подруга предложила выйти на работу. Секретарша. Не слишком престижно и прибыльно, но в тот момент я была готова согласиться на любое предложение заработать. Даже такое НЕПРИСТОЙНОЕ. 
Пожалуй, я единственная женщина, чей брак спасли ЧАСТНЫЕ уроки...с любимым боссом. 

Глава 1.

Прямо в руках завибрировал телефон. Смс от него. Я знала, что он не даст мне спокойно отметить праздник. 

"Ты так торопилась на свою годовщину, что даже не надела бельё. Надеюсь, без трусиков тебе не сложнее играть роль благопристойной жёнушки. Когда следующая встреча?".

Я стёрла сообщение и заблокировала контакт. Конечно, так просто мне не выкрутиться. Влипла я здорово. Но время выиграть удастся, хотя бы на этот вечер. 

Сегодня мне исполнилось двадцать семь лет. Я смотрю на своего младшего сына, перекидывающегося кубиками со своей племяшкой, при этом заливаясь самым искренним на свете смехом, и чувствую, как душа переполняется радостным спокойствием. Наверное, в понимании многих людей я должна быть абсолютно счастлива. У меня есть всё, о чём с самого детства мечтает каждая девочка. Трое славных малышей. Любящий, заботливый муж, на протяжении вот уже девяти лет подставляющий своё крепкое плечо и оберегающий от всех проблем внешнего мира. В следующем году мы отмечаем юбилей. Оловянная свадьба. Думаю, мы полетим куда-нибудь в Европу. Конечно, у нас есть добрая семейная традиция справлять самые важные праздники в нашем собственном ресторане. С ним связано столько воспоминаний. Это моё первое и на сегодняшний день единственное место работы. Сразу после школы, не набрав нужное количество балов для института, я устроилась сюда официанткой, в надежде подзаработать немного денег и пробовать поступать на будущий год. Но судьба внесла свои коррективы. Скромная, восемнадцатилетняя, никогда не имевшая каких-либо близких отношений с парнями девочка влюбилась в хозяина ресторана, хотя тогда это было недавно открывшееся, ещё только набирающее популярность небольшое кафе. И как не трудно догадаться, её чувства не остались без взаимности. Любовь и красивые ухаживания быстро вскружили голову. Все мечты об учёбе, переезде в столицу и последующей карьере сначала просто отошли на второй план, а после скорого замужества и рождения первенца, вовсе канули в лету. Но разве это на самом деле важно? Полноценная дружная семья - вот настоящее счастье для женщины. Так всегда говорили родители. Так твердили все вокруг. Я создаю домашний уют, воспитываю детишек, забочусь о любимом супруге, а он, взамен, обеспечивает и оберегает нас. У меня идеальная семья. Запомните, а лучше запишите, у меня ИДЕАЛЬНАЯ семья.

Я смотрю, как муж танцует с одной из наших официанток. Милая весёлая девчушка, работающая с нами чуть меньше года. Так же пришла сразу после школы, провалив экзамены. Ничего, поступит на следующий год. А если повезёт, выйдет удачно замуж. На днях случайно услышала перешёптывания других девчонок, которые уверены, что у неё есть богатый ухажёр. Рада за девочку.

Праздник в самом разгаре. Большая часть гостей уже собралась. На столе, диванах, даже за барной стойкой целая груда разноцветных коробок и пакетов. Спасибо друзьям мужа. Как всегда, надарили на десять лет вперёд. У меня близких подруг нет. В школе общалась с несколькими девчонками, но после свадьбы пришлось оборвать контакты. После рождения первенца времени на посиделки совсем не осталось, к тому же Костя сразу дал понять, что отныне моя главная роль - жены и матери. У девчонок были свои увлечения. Пъянки, гулянки, парни, учёба. Наши интересы слишком разошлись. Конечно, сначала было тяжело замкнуть жизнь только на семье, но все вокруг твердили, что так правильно. В голове до сих пор звучат мамины слова. "Зачем тебе подруги? Лишняя угроза семейному благополучию. У тебя есть дети и любящий муж. Что ещё нужно?" 

Действительно, что ещё нужно... 

На часах половина десятого вечера. Нянечка отправила смс, что малышка крепко спит. Два года назад, я подарила супругу дочку. Наша принцесса, ненаглядная крошка. Он души в ней не чает. Мальчишек, конечно, то же любит, но как-то по-другому, более сдержано. А вот Сонечка его вселенная, его птичка, его маленький, самый драгоценный подарок. Так он сказал на её рождение.

- Какая же ты счастливая,  Ксюша. Не жизнь, а настоящая сказка. Хотя мне казалось, что в последнее время у вас было не всё гладко. Не обижайся, но я даже побаивалась, что вы разойдётесь. А сейчас смотрю и не нарадуюсь вашей идиллии. Костя тебя просто на руках носит. Я его таким счастливым давно не видела. Мне кажется, даже в ваш медовый месяц, он не был в тебя влюблён, как сейчас. В чём секрет? 

Мне улыбалась давняя подруга мужа, знакомая с ним ещё со студенческих лет. Вероника Лаврова. Красивая женщина, даже перешагнувшая порог сорокалетия, не утратившая шарма и обаяния. Достигла успеха в карьере. Имеет три собственных салона красоты. Есть сын-подросток, но с мужем уже много лет в разводе, а создать семью во второй раз почему-то не получилось. "Конечно, достойного мужчину тяжело найти, даже будучи молодой и свободной, не говоря уже про зрелый возраст и наличие ребёнка. Бедная. Она держит лицо, но я-то знаю, как глубоко она несчастна". Слова моей мамы и мысли всего нашего городка.

- Никакого секрета. Мне просто повезло, Ник. Надеюсь, ты то же найдёшь своё счастье.

- Я и так счастлива, - она рассмеялась, прислонившись своими ярко-красными губами к моей щеке. - Понимаю, трудно поверить, но и без мужчины можно быть вполне себе счастливой и полноценной женщиной. Хорошего вечера, дорогая. Извини, что как всегда первой сбегаю с бала, но завтра рано на работу, и меня уже ждёт такси.

Глава 1.2

Год назад

*****

- Я хочу с тобой поговорить. 

Уложив Софочку в кровать, я села на диван возле мужа, который, уткнувшись в ноутбук, не обращал на меня никакого внимания. Он что-то сосредоточенно печатал, не реагируя даже на мои нежные поглаживания по спине.

- Ты слышал, что я сказала? Нам нужно поговорить.

Ещё добрые несколько минут, просто игнорируя мои слова, Костя занимался построением каких-то диаграмм и выведением смет. Больше я его не дёргала. В последнее время такое поведение стало нормой. Когда муж был занят, меня для него вообще не существовало. Работа на первом месте. И не сказать, что я особо возражала. Всё-таки он главный и на сегодняшний день единственный кормилец в семье. На нём такая отвественность за детей, родителей, да и меня. 

Я старалась быть любящей и понимающей женой. И всё-таки неужели трудно уделить хотя бы пару минут? Я ведь никогда ничего не требую. 

- Костя, пожалуйста, обрати на меня внимание.

- Ты забыла, о чём мы говорили всего несколько дней назад? Не дёргай меня, когда я работаю. Мне нужно закончить график смен на ближайший месяц. Займись Софой.

Всё это он говорил, так же уткнувшись в свой ноутбук. Меня в его вселенной по-прежнему не существовало.

- Она уже спит. Я помню наш разговор, но ведь ты в последнее время сутками работаешь. Даже дома, не можешь подарить мне хотя бы пару минут. Раньше мы хоть перед сном могли пообщаться, ты делился со мной своими переживаниями...А сейчас и не всегда приходишь ночевать. Вчера вернулся в половине третьего ночи. 

Я старалась, чтобы мои слова не звучали, как упрёк. В последнее время Костя был постоянно раздражён. Я боялась его задеть любым неосторожным словом. Он вспыхивал, как спичка. 

Вот и сейчас, достроив свой график, он захлопнул крышку ноутбука и довольно резко откинул мою руку, при этом смерив меня взглядом полным гнева, напряжения и, возможно, даже презрения. 

- Тебя не устраивает, что я много работаю? Может, подарки то же не устраивают? Забитый холодильник, сытые и одетые дети, большой красивый дом, поездки несколько раз в году к морю, всё это то же не устраивает? 

Не сильно, но довольно ощутимо, он сжал моё запястье, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Я так долго прокручивала в голове этот разговор. Последние несколько ночей, проведённых в одиночестве, подбирала слова, думала, что он ответит, находила множество возможных вариантов, но даже не подозревала, что он так вскипит. Да, он приходил домой мрачнее тучи, разговаривал со мной, будто через силу. Правда с детьми вёл себя, как обычно. Так же нянчился, ласкал. Особенно Софочку. Да и с родителями, друзьями, вроде всё было по-старому. В итоге мне стало казаться, что изменился он по отношению только к одному человеку. Будто всё своё раздражение Костя сконцентривал исключительно на мне. Но почему? В какой момент наш брак стал для него таким невыносимым? 

- Любимый, я только...

Больше всего на свете я боялась ссор. Когда-то давно мама сказала, что всеми возможными и невозможными способами их надо избегать в семейной жизни. Важно подстраиваться под желания мужа, угадывать, что он хочет, не перечить...Я жила по таким правилам все эти восемь лет. Я старалась. Я была примерной женой. Я делала всё, чтобы он был счастлив. Что же случилось?

- Я работаю, как проклятый, чтобы вы ни в чём не нуждались, - заметив выступившие на мои глаза слёзы, Костя смягчился, разжал руку, но продолжал смирять меня раздражённым взглядом. - Ты знаешь, как тяжело в последнее время идут дела? Упрекаешь, что я мало уделяю времени, иногда не ночую дома? Думаешь, кто-то появился?

- Милый, я всего лишь...

- Сколько дней в своей жизни ты работала? Меньше месяца? Ты имешь хоть малейшее представление, как много денег нужно, чтобы выплачивать кредит за дом, поддерживать в хорошем состоянии автомобиль, кормить троих детей, и при этом не забывать баловать ненаглядную супругу? Скажи, ты в чём-то нуждаешься? Одежда, драгоценности, косметика? Чего не хватает?

- Тебя!

Я пыталась сдерживаться, сколько могла, но предательские слёзы всё же скатились по щекам. Больше всего на свете мне хотелось сейчас обнять его, сжаться клубочком у него на коленях и сказать, как сильно его люблю, как сильно переживаю и страдаю из-за такого отношения. Но я была уверена, что он бы просто оттолкнул меня, как надоедливое насекомое.

Именно поэтому, собрав остатки гордости в кулак, я подскочила с пола и решила высказать всё, что хотела. Будь, как оно будет. Разве можно сделать ещё хуже?

- Я понимаю, что тебе не просто. Понимаю, что в последнее время дела в ресторане идут неважно, точнее, только догадываюсь об этом...Ты ведь ничего не рассказываешь. Хотя я всегда готова выслушать и поддержать. Я благодарна за всё, что ты делаешь для меня и детей. Я ценю это. Но я не прихлебательница. Я то же работаю, хоть ты и не хочешь этого замечать. Да, этот большой красивый дом купил ты, но кто за ним ухаживает? У нас нет домработниц, поваров, садовников. Да, это ты привозишь продукты, а кто готовит завтраки, обеды и ужины? Кто отводит мальчишек по секциям и школам? Кто круглосуточно нянчится с грудной малышкой? Почему ты вдруг перестал всё это ценить и замечать?

Я разревелась. Как бы унизительно это не было, но меня начали сотрясать рыдания, которые я старалась подавить изо всех сил. Софочка спит всего в нескольких метрах рядом. 

- Я замечаю, - в голосе Кости больше не слышалось жёсткости и раздражения, но и никакого сочувствия. Он всё ещё продолжал сидеть за своим рабочим столом, не подошёл ко мне, не попытался обнять и успокоить. - И я не трахаю тебе мозги. Не дёргаю вопросами, как прошёл день, что мальчишки ели на обед, как вы погуляли, когда в последний раз пукнула собачка? У меня просто нет на это сил. Если у тебя они есть, значит, устаешь ты, прости, недостаточно. По большому счёту, на тебе только Софа, мальчишки с осени ходят в школу. 

Глава 2

До самого вечера мы больше не разговаривали. Я закрылась в спальне, свернулась клубочком на кровати и добрые пару часов сотрясалась от беззвучных рыданий. Не помню, когда столько плакала в последний раз. Не помню, когда чувствовала себя более униженной и раздавленной. Мне казалось, что всё кончено. Я понимала, что в отношениях наступил кризис. С каждым днём Костя отдалялся всё больше и больше. Но я и подумать не могла, что всё настолько плохо. 

Да, он прекратил уделять мне внимание, стал реже появляться дома. Мог вообще не приехать ночевать, никак это не объяснив. Точнее, свалив всё на трудности в работе. И я знала, что в последнее время дела в ресторане, действительно, идут не очень гладко. 

У нас маленький городок. Население совсем небольшое, и местные редко могут себе позволить ходить по ресторанам, пускай и не очень дорогим. Мы выживали за счёт праздников и корпоративов, которые организовывали для руководства завода. Собственно, именно на нём и держался весь город. Костя был на короткой ноге со многими людьми, занимающими важные должности, даже директор предприятия, Сергей Евгениевич Савицкий, не редко заезжал к нам просто пообедать, не говоря уж про проведение рабочих сделок и личных праздников.

Я понимала, что муж гордится и дорожит такими связями, ведь они сильно помогали в любые времена. Но сейчас, как я могла понять из его разговоров, на комбинате не всё было гладко. Точнее, Савицкого поджимали. Костя боялся, что его могут снять с должности, а я не понимала, почему муж так об этом печётся. Да, вся наша семья в хороших отношениях с ним, и мне самой будет весьма обидно, если этот добрый порядочный мужчина потеряет своё место, но разве это причина для таких переживаний? В конце концов, он ведь даже не близкий друг. 

Правда, когда я высказала подобные мысли мужу, он посмотрел на меня, как на идиотку. С того дня больше ничего со мной не обсуждал. Я только догадывалась, что сморозила глупость, но почему...Если бы Костя объяснил, в каких они отношениях, и как именно жизнь ресторана связана конкретно с Савицким, наверное, я смогла бы нормально общаться на деловые темы. 

Но муж всё и всегда держал в тайне. Мы разговаривали только о детях, родственниках, быте, словом, лишь о том, что касалось дел семьи. 

Я понимала, что стала ему неинтересна. Да и была ли когда-то интересна вообще? Сегодня он чётко обозначил, какое место в его жизни я занимала все эти годы. Кухня, детская и спальня, где, как оказалось, я была не особо сильна. 

Это заявленее ударило невероятно мощно. Да, я не тигрица. Шлюхой в постели меня то же никак не назвать. До сих пор смущаюсь многих позиций. Не знаю, откуда пошла такая скованность. Может, последствия строгого пуританского воспитания. Мне не разрешали краситься до шестнадцати лет, да и потом, лишь лёгкий неброский макияж. Отец всегда тщательно следил за тем, как я одеваюсь. Ничего вызывающего и яркого. Я всегда должна была быть скромной, прилежной, порядочной девочкой.

И я всегда ей была. Для всех. Для родителей, для друзей, для мужа, для своих детей. Я всегда была такой, какой хотели меня видеть другие.

Мама мечтала, чтобы я удачно вышла замуж и создала крепкую семью. Получите, распишитесь.

Отец был категорически против, чтобы после рождения первенца я пробовала поступать в институт. Он считал, что женщина должна посвятить всю себя мужу и детям. Я не пошла на перекор. 

Костя настоял на появлении ещё двух малышей и убедил отказаться от идеи даже просто пройти курсы по маникюру и изредка работать из дома. По сути он высмеял эту идею, почти в такой же грубой форме, как сейчас. До сих пор помню его слова.

- Что за ерунда иногда приходит к тебе в голову? По-твоему, мы в Москве живём? Здесь одни бабульки, которые на хлеб с трудом наскребают. Хочешь, чтобы я потратил порядочно денег на твоё обучение, лаки и прочую дребень, а на выхлопе ноль? Родная, ты такая фантазёрка. Больше не занимай голову подобными глупостями. Иди ко мне, стань на колени и сделай то, что у тебя, действительно, не плохо получается. Кстати, если захочешь записаться на курсы по миньету, их я оплачу. Здесь для меня практическая польза очевидна.

Не знаю, почему тогда проглотила это. Не знаю, почему терпела подобное отношение столько лет. Что в итоге? 

Мне двадцать шесть. У меня трое детей. Профессии нет. Образования нет. Работы нет. Собственных денег нет. Муж относится, как к вещи. Не уважает, и, наверное, уже и не любит. 

Я во всём его не устраиваю. Поговорить не о чём. В постели бревно. Не удивлюсь, если он и вправду кого-то себе нашёл...

Последняя мысль причинила адскую боль. Никогда не понимала, как можно простить измену. Почему-то была уверена, что сама с этим уж точно не столкнусь, а если и столкнусь, то...уйду? А спрашивается, куда?

Всю жизнь я делала то, что хотели другие. Выходит, что жизни пока и не было.

В ту ночь, он опять был не дома. Когда я вечером забрала мальчишек из секции по дзюдо, Костя уже уехал.

Я накормила детей, искупала, уложила в постель, до трёх ночи ходила с Софочкой по спальни, моя девочка всё никак не могла заснуть, а я вместе с ней.

На утро, поняв, что муж так и не вернулся, а я после бессонной ночи выгляжу, как убитая жизнью домохозяйка, которой, по сути, и являюсь, мне захотелось умереть.

Я пошла на чердак, откуда смогла выбраться на крышу. Третий этаж, достаточно, чтобы разбиться? А если не умру? Вдруг просто переломаю себе конечности или, что ещё хуже, позвоночник? Буду прикована к коляске, а, может, даже к постели. Кто решит за мной ухаживать? Костя? Смешно. А дети...Господи, что с ними-то будет? Кто позаботится о моих львятах, кто их воспитает, поднимет? Как им потом жить с мыслью, что мать спрыгнула с крыши собственного дома?

Перед глазами пронеслись личики моих малышей, и в эту минуту меня словно ушатом холодной воды окатило. Нет. Боже мой, нет, я не сдамся!

Сбежав по лестнице обратно вниз, на первый этаж, я быстро собрала мальчишек, Софочку, наскоро привела в порядок себя и выскочила из дома. 

Глава 2.2

Оказавшись с ним в одной машине, я почувствовала ещё большую неловкость. 

Во-первых, мой внешний вид оставлял желать лучшего. Наспех подобранная одежда, полное отсутствие макияжа, только подведённые тушью реснички, что скорее играло в минус. Почти весь день пробегав под дождём, да ещё и вдоволь наревевшись, наверняка, сейчас могла похвастаться чёрными разводами под глазами. 

Во-вторых, в машине мы были не одни. Устроившись рядом с Савицким на заднем сиденье, я то и дело бросала смущённые взгляды на водителя. Почему-то мужчина, сидящий за рулём, казался мне смутно знакомым. Правда, всю дорогу я имела возможность видеть его лишь со спины, но через переднее зеркало пару раз мне удалось встретиться с ним взглядом. Холодные, прищуренные, настороженные глаза. Он был сосредоточен на дороге и всё же иногда мне казалось, что внимание переключается и на меня. Может, это бред, но в какой-то момент даже возникло впечатление, что он прислушивается к нашему разговору и от этого становилось совсем не по себе. 

Я была не готова обсуждать своё фиаско даже с Савицким, хотя всю дорогу мужчина бережно поддерживал меня под локоть, разбавлял гнетущую атмосферу лёгкими шутками и первые минут пять-семь вообще не пытался вывести меня на серьёзный разговор. 

Надо сказать, я была знакома с ним весьма шапочно. Нередко он заезжал к нам в ресторан, иногда просто пообедать, но чаще отпраздновать личные мероприятия и корпоративы. Он всегда казался мне интересным, добрым, очень проницательным мужчиной. От всех знакомых слышала о нём лишь позитивные отзывы, и сама могла добавить один лично. 

Он вёл себя невероятно тактично. Видимо, чувствуя моё состояние, приложил максимум усилий, чтобы разрядить обстановку. Поглаживал меня по ладони, рассказывал какие-то забавные случаи с работы, делился курьёзными моментами, связанными с детьми. У него их то же трое. Все девочки. Меня тронула интонация, с которой он говорил о них. Сразу видно, любящий отец. 

По итогу, когда мы выехали за пределы города на лесополосу, мне стало намного лучше. Пробивающая всё тело дрожь немного улеглась, весь день щипавшие глаза слёзы то же по-тихоньку отступили, а губы даже растянулись в слабой улыбке. Именно в этот момент, уловив изменения в моём настроение к лучшему, мужчина осторожно спросил:

- Ну а теперь, Ксаночка, может вы расскажите, что произошло? Как вы оказались одна в такой поздний час в чужом городе? Да ещё и на вокзале. 

- У меня нет своей машины.

В семье у нас два автомобиля, оба, естественно, принадлежат мужу. Я за рулём никогда не сидела, собственно, даже водительские права не получила. 

- А почему Константин вас не подвёз? Конечно, вы не в другую страну собрались, но всё-таки путь не близкий. К то му же в электричках по вечерам кого только не встретишь...Мне казалось вы без мужа никуда.

Последние слова он произнёс довольно мягко и вкрадчиво, видимо, почувствовав, что может попасть в больную точку. Всё-таки проницательности ему, действительно, не занимать.

- Зато он без меня хоть куда...

Я понимала, что поступаю неправильно. Зачем посвещать посторонних людей в наши семейные проблемы? К тому же Савицкий по положению куда выше моего мужа. Но я отчаянно искала поддержку хоть в ком-то. С кем я ещё могу поговорить? Кроме родителей и Кости в моей жизни нет близких людей. Но в них опору искать бессмысленно.

- Поссорились? 

Савицкий продолжал бережно удерживать мою ладонь, не сводя внимательного взгляда с моего лица. Он не торопил меня, давая время перевести дыхание и собрать все мысли в кучу. Сделать это было не так-то просто. Я всё ещё сомневалась, имею ли право хоть немного приоткрывать занавесу наших отношений, к тому же этот водитель...Наверное, я слишком истерзалась за последние дни и схлопотала какое-то нервное расстройство, иначе, как ещё объяснить, что я постоянно ловила на себе его взгляд? Да и сама то и дело подмечала постукивания пальцев по рулю, периодически соскальзывающие с дороги на наручные часы глаза, и нервно ходящие желваки. Он явно был напряжён и будто чего-то выжидал. Бред, у меня паранойя. 

Я заставила себя забыть о водителе, но и поднять глаза на Савицкого то же не могла. Просто уткнулась взглядом в собственные колени и тихо, неуверенно произнесла:

- Я хочу выйти на работу, а он против.

- На работу? - по голосу я слышала, что такая новость удивила его не меньше, чем Костю или маму, но, в отличие от них, он и не подумал меня высмеивать. - Подождите, у вас ведь трое детишек? Младшенькая, кажется, совсем недавно родилась?

- В том месяце ей исполнился годик. Ещё грудная.

- Тогда о какой работе может идти речь? Да ещё и в соседнем городе?

- У нас ничего не найти. В школу меня не возьмут, образования нет. Разве что продавщицей...

- Какой ещё продавщицей? - рука Савицкого сильнее сжала мою ладонь, и я, с удивлением, подметила гневливые нотки в его голосе. - Кто подкинул вам эту божественную идею? Неужели муж?

- Нет... - я понимала, что нужно спасать ситуацию. Не хватало ещё, чтобы после нашего разговора Савицкий связался с Костей. Тогда мне точно конец. - Я сама устала сидеть дома...И в ресторане не всё гладко. Хочу внести хоть какую-то лепту в семейный бюждет...Не смейтесь, понимаю, как глупо это выглядит.

- Я не смеюсь, - голос мужчины звучал, действительно, ровно, если не сказать даже сторого. - Но то, что вы говорите, на самом деле, не укладывается в голове. Ваш муж прекрасно зарабатывает. Дела в ресторане идут лучше, чем когда бы то ни было. Кроме того, у него хватает и других источников дохода, тем более сейчас.

Меня будто обухом по голове ударили. Подняв потрясённый взгляд на Савицкого, я увидела, что от улыбки и доброго расположения на его лице не осталось и следа. Он смотрел напряжённо, сосредоточенно, и будто даже чего-то выжидающе.

- Не единственный источник дохода...

Эта новость не укладывалась в голове. Неужели Костя всё это время врал? Он говорил, что выручка почти нулевая, и они едва ли не работают в минус. А со слов Савицкого, в ресторане проблем нет, и Костя получает дополнительное финансирование на стороне? Но как такое возможно? Зачем он обманывал?

Глава 3

*****

- Ну и почему ты так взвинен? Если не считать девки, работу сделали по высшему классу.

Кирилл нарезал мясо, параллельно щёлкая по кнопкам пульта от телевизора, переключая один канал за другим. Он и впрямь был доволен сегодняшним делом. Собственно, всё прошло по плану. Упрекнуть себя не в чем. 

Правда, менты пока не выехали на место, и в новостях не поднялась дикая возня. Застрелен директор одного из крупнейшних в стране предприятий по добыче меди и других тяжёлых металлов. Конечно, заткнуть рот журналистам не представится никакого труда. К тому же всё схвачено ещё несколько месяцев назад, когда коллективно всё-таки было принято решение убирать Саву. А ведь сколько потратили сил на переговоры. На моей памяти, впервые абсолютно все акционеры склонялись к мирному решению вопроса. 

Девяностые давно прошли. Так или иначе, те, кто хотел подольше задержаться в своих мягких, тёплых креслах, учились решать вопросы цивилизованно, на бумагах, без стволов и камер пыток. Но, когда на пути встречаются такие упрямые олени, как Савицкий, приходится сворачивать на скользкую дорожку. 

Дурак. Идиот. Сам ведь знал, чем всё закончится. Мог хоть о нормальной охране позаботиться. Правда, она бы его не спасла. Когда оба клана, в том числе и тот, к которому ты сам принадлежишь, решают убрать тебя с пути, смертный приговор вынесен и обжалованию не подлежит.

- С семьёй всё должно быть чисто, как договаривались. Никакого давления.

- Ты думаешь, Грек будет мочить его девок? Перестань. Жена получит хорошие отступные. Машка, конечно, та ещё дура, но будет держать язык за зубами. С такими-то бабками, им хватит на пять жизней вперёд, - Кирилл протянул свиную нарезку и наполненный до краёв бокал красного сухого вина. - То, что нужно, чтобы снять напряжение. Были бы девки, так вообще красота. Забудь, Гор. Выброси эту хрень из головы. Он тебе не друг и никогда им не был. 

- В нашем мире друзей вообще не существует. Есть чужие и "свои". Но даже "свои" не друзья.

- Справедливо, - Кирилл выпил, закусил, несколько минут следил за дерганьем полуголых танцовщиц на каком-то музыкальном канале, а потом с усмешкой спросил, - а как насчёт меня? Если бы я получил чёрную метку, смог бы меня завалить?

Я даже не допил вино до конца. Такие вопросы за гранью добра и зла. Но надо сделать скидку на его опьянение. Всё-таки, пока я утрясал вопросы с ментами, он успел вытянуть почти целую бутылку виски.

- Правда, хочешь, чтобы я ответил? 

- Да нет...забудь, я нажрался, всякая хрень ползёт в голову. Ответь только, почему ты лично пошёл на это дело? Нам давно не по статусу в такое мочилово впрягаться. Я даже не помню, когда последний раз избавлялся от трупа. Сам выкапывал могилу, заметал следы, сжигал тачку...Чёрт, машина у него была первоклассная. Всё-таки Сава отличался отменным вкусом, что на тачки, что на баб. Эта его последняя, рыженькая...Кстати, девочка ведь теперь свободна. Дерзай.

Я усмехнулся, отошёл к окну и закурил. Не только Макс, но и никто из наших не понимал, почему я решил выехать на дело лично. Неоправданные, ничем не подкреплённые риски. А я не стал, да и просто по личным внутренним убеждениям не мог рассказать об уговоре, заключённым с Савой больше пятнадцати лет назад, когда мы оба, будучи по сути ещё совсем молодыми пацанами, пришли в дело. Каждый понимал, на какой путь вступает. И оба поклялись, что, если придёт время, сделаем всё лично. Своеобразная дань уважения.

Друзьями мы и впрямь никогда не были. Слишком из разных слоёв выбились. Сава парень улиц. Неблагополучная семья. Пьющий, отсидевший четыре ходки отец насмерть замёрз холодным январским вечером прямо у калитки своего дома. Мать, работающая за гроши в продуктовой лавке, то ли от отчаяния, то ли от катастрофической нехватки денег, быстро пошла по мужикам, так же в скором времени пристрастилась к бутылке, и в конечном счёте закончила жизнь в петле. Саве тогда вроде лет пятнадцать было.

Ничего, кроме полуразваленного домика в глухой деревне, который и продать-то было некому, он за душой не имел. А по итогу получил два высших образования, вкалывал в три погибели, обзавёлся всеми нужными связями и смог вырвать своё место под солнцем. Ненадолго, но всё же..

Я его уважал. Наши дороги почти никогда не пересекались. Да и взгляды на жизнь были слишком разные. Тот самый случай, когда чувствуешь, что человек совсем "не твой", тяжело находиться в его обществе, и всё же ты не можешь закрывать глаза на его очевидные заслуги. 

Несмотря на это, я испытывал к нему не то, что неприязнь, а скорее некое...отвращение. Да, он проделал колоссальную работу над собой, и всё же очевидная быдловатость, взращенная в нём с самого детства и только укрепившаяся в нашем мире, никуда не могла испариться. В отличие от меня, ему долго пришлось пробегать в "шестёрках", хоть и не подлизывая, но прислуживая многим верхам, в том числе, и моему отцу. Я видел его в то время. Когда сам сидел в кабинетах, где решались судьбы огромного количества людей и принимал непосредственное участие в самых разных вопросах, Сава подносил папки, ездил на "стрелки" и выполнял всю грязную работу. 

Может, ещё и поэтому, он, уже дорвавшись до этих самых "верхов", не хотел идти со мной на близкий контакт.

В его глазах я был мажором. Выходец из элиты. Да, по большому счёту, так и есть. Моё детство не сравнить с его. Обеспеченные родители, точнее отец. Крупный предприниматель, обросший влиятельными связями не только в сфере бизнеса, но и политики. 

Денег в семье всегда было достаточно. Сколько себя помню, никогда ни в чём не нуждался. Лучшие игрушки, одежда, учителя, образование за океаном.

Отношения между нами не были тёплыми, скорее наоборот. Любовь, в том понимании, в котором большинство людей её представляют, я чувствовал только от матери. Она была доброй, заботливой, всепрощающей. Словом, полная противоположность отцу - жёсткому, временами крайне жестокому, скупому на любое проявление ласк и сентиментальностей мужчине. Он не прощал никого и никогда. Не спускал ни один промах. Ни врагу, ни другу.

Глава 3.2

Я бежала. Бежала, не чувствуя ног, в распахнутой куртке, задыхаясь от бьющего в лицо ледяного ветра. Грудь разрывали дикие, пронзающие сердце насквозь крики. Но я закрыла рот ладонью, до крови прокусывала кожу и глотала даже жалкие всхлипы.

Стемнело. Мимо неслись машины, глаза слепило от ярких вспышек фар. Никто не останавливался, а я и не думала начать сигналить. 

Меня разрывало от нечеловеского приступа паники. Убийство. При мне только что застрели человека. Человека, которого я знала, пусть и не близкого друга, но хорошего приятеля. Ещё совсем недавно мы отмечали его день рождения. Я танцевала с ним под несколько песен. Весь вечер мило общалась с его супругой, в основном, о детях. Господи, три девочки...Старшей всего двенадцать. Младшей, кажется, не было и шести. Сегодня каждая из них потеряла главного мужчину в жизни. А мои дети могли остаться без матери.

Я до сих пор ни понимаю, почему он отпустил меня.

В голове звучали жёсткие, произнесённые едва ли не приказным тоном слова поддельника. 

"Кончай её, чего ты медлишь? Хочешь, чтобы это я сделал? Дай мне пушку. Твою мать, либо дай мне ствол, либо грохни её сам. Нам ещё от трупов избавляться".

Я прощалась с детьми. Глаза раздирало от слёз, а я суддорожно цеплялась за расплывающиеся мордашки моих малышей. Ванечке всего семь, Кирюша на год младше, а Софа...она ведь даже не будет меня помнить.

Не знаю, кто из них исполнял какие роли, но, по-видимому, слова поддельника не имели для НЕГО внушительной силы. Иначе бы я уже давно была мертва. Но время тянулось, я чувствовала стекающую по ладоням кровь, прокусывала до выступающих капелек крови побелевшие, дрожащие губы и ждала выстрела, которого так и не последовало. Вместо него этот властный, въедающийся под кожу приказ:

- Смотри на меня. Открой глаза. Хочу их увидеть. Смотри на меня СЕЙЧАС!

Мёртвое лицо Савицкого мне не удастся забыть никогда. И через двадцать, тридцать, уверена, что и сорок лет эта картина всегда будет стоять перед глазами, как и его взгляд...Я не хотела с ним встречаться. Не хотела вообще на него смотреть, наверное, подсознательно надеясь, что так у меня появится хоть какой-то шанс уйти живой. Ведь, если жертва не видела нападавшего, не сможет составить фоторобот, описать какие-либо приметы, а позже опознать, преступнику нечего её опасаться?

Но тогда зачем он сам, САМ вынудил меня встретиться с ним взглядом? Так же, как лицо Савицкого, я запомню эти глаза НАВСЕГДА. Слишком чёрные, слишком дикие, слишком гипнотические и пугающие. Наверное, именно так хищник смотрит на свою добычу в ту секунду, когда готовится к смертельному прыжку. 

Я знала, была уверена, что он убъёт. В ту секунду, когда попала во власть этих глаз, мысленно я попрощалась с жизнью. Тихим, почти беззвучным голосом прошептала слова любви своим львятам и ждала выстрела. Только пусть быстро. В одну секунду. Не хочу боли. Боюсь... 

Но выстрела не было. Мы смотрели друг другу в глаза. Он не моргал, и я то же. Шли секунды. Тишину в салоне разбивали мои жалкие всхлипы, его ровное дыхание и непрекращающиеся ругательства мужчины за рулём. 

Его я разглядела очень хорошо. Коротко остриженные русые волосы, тёмно-зелёные глаза, хмурое, осунувшееся лицо, над верхней губой небольшой, затянувшийся шрам. На вид сорок, может, сорок пять лет. Теперь я не сомневалась, что уже точно видела его раньше. Это не паранойя. Если он работал с Савицким, то вполне возможно они вместе заходили в ресторан. Как знать, вероятно, когда-то я перекинулась с ним парой фраз...А тогда в машине он горел от желания поскорей отправить меня в другой мир. Конечно, вряд ли речь шла о личной неприязни. Он просто хотел поскорей избавиться от случайного свидетеля и закончить дело. 

В какой-то момент, видимо, устав ждать действий от напарника, он сам выхватил ствол. Если всё это время мне удавалось сидеть относительно тихо, проглатывая даже жалостливые всхлипы, то в эту секунду я закричала. Закричала так громко, что даже сама испугалась, откинулась назад и ударилась головой о стекло. Поняла, что пришёл конец. Этот не пощадит.

Но он не успел. Просто не успел, потому что его собственный поддельник среагировал моментально, навалился на него всем телом и вырвал пистолет обратно. Между ними завязалась потасовка. 

- Гор, ты рехнулся? Какого, мать твою, чёрта? Чего медлишь? Или ты её ментам в качестве бонуса хочешь подкинуть? Вряд ли они заценят.

- Заткнись. Её не тронем. Пусть идёт.

Я не верила своим ушам. Отпускает...Он действительно меня отпускает?

Второй напарник пребывал в таком же шоковом состоянии с подобного поворота событий.

- У тебя с башкой всё в порядке? Отпускаем? Чтобы эта сука начала тявкать в ближайшем муссорском участке? Мы Саву завалили, ты в курсе? Не пацана с обоссаного подъезда, а Сергея Савицкого, который в руках бабла держал больше, чем добрая половина наших олигархов! 

- Её НЕ тронем. Будет молчать. 

- Без свидетелей. Чисто. Таков был уговор. Что мы скажем Греку и всем остальным? 

- Что всё прошло чисто, как обещали. Нас не засекли. А ОНА будет молчать. Ведь так, милая? Ты разве что-то видела?

Я отрицательно мотала головой, продолжая зажимать рот ладонью и давиться от слёз. Я была готова ползать на коленях, умолять и клятвенно обещать, что не пророню ни слова, но меня трясло с такой силой, что просто сдвинуться с места стало невыполнимой задачей. 

Они пререкались ещё достаточно долго. Каждый стоял на своём, и в итоге, "водитель" сдался.

- Под твою ответственность. Если что, сам будешь её потом вылавливать.

- А я и не отпускаю. Просто разрешаю вернуться домой. На время.

Он потянулся ко мне, почти навалился сверху всем телом, от чего я ещё сильней вжалась в кресло и почувствовала, что начинаю терять сознание, то ли от страха, то ли от его близости, то от этого горького, с мускатными нотками аромата парфюма. Но уже через секунду, дверца автомобиля с моей стороны распахнулась, и я бувально вывались на землю, жадно хватая истерзанными губами свежий, морозный воздух и с ужасом впитывая в себя его последние слова.

Глава 4

Я просто сбежала. Не могла выдержать заплаканных, испуганных глаз мамы, напряжённого взгляда отца и такого предательства от Кости. Для меня это было именно предательство. 

Я не стала ничего отвечать. Даже в таком состоянии понимала, что любые мои слова звучали бы, как оправдание. После всего, что сегодня мне пришлось пройти, меньше всего хотелось подвергаться новым унижениям.

Впервые в жизни у меня появилось желание ударить мужа. Наверное, я даже ненавидела его в тот момент...Но, конечно, я ни на что не решилась.

Просто вскочила с дивана и бросилась в спальню, к детям. Вновь глотала слёзы, старалась вообще не издавать лишних звуков. Софочка мирно посапывала в своей кроватке. Ванюша с Кирей в обнимку спали на разложенном диване. В прошлом, это была моя комната. Здесь почти ничего не изменилось. Только со стен сняли рисунки, которые я дарила родителям к праздникам. Интересно, их выкинули или просто затолкнули в коробки и бросили в сарай к остальным ненужным вещам?

Я сняла мокрую одежду, развесив её на стуле. Ополоснула лицо холодной водой из кружки, стоящей по подоконнике. В шкафу нашлась моя девичья рубашка, хлопковая, мягкая, которую я последний раз надевала, наверное, лет десять назад, когда жила в родительском доме.

Осторожно, боясь разбудить своих львят, я легла к ним на краешек кровати, обняла мальчишек, нежно расцеловала горячие румяные щёчки и постепенно начала успокаиваться. 

Какие же умиротворённые у них личики, и как оба они невероятно похожи на своего отца...Раньше, я с огромным удовольствием подмечала, что у них те же глаза, бровки, носики и губы, а сейчас такое явное сходство причиняло глухую боль. Как он мог? У меня, действительно, не укладывалось в голове. Как. Он. Мог??

Конечно, никто ему не звонил и вся история вылеплена, возможно, прямо сейчас, на ходу, специально для моих родителей. Он хотел заткнуть мне рот. Боялся, что я взболтну лишнее. И я, действительно, была на грани, чтобы открыть правду, о чём, впоследствии, возможно, пришлось бы жалеть.

Немного успокоившись, я осознала, что могла совершить колоссальную ошибку, втянув родителей в это дело. Даже сам Савицкий перед смертью настаивал, чтобы я не вмешивалась, просто забыла обо всём. Но сказать-то легко, а как сделать?

Мне придётся встречаться с его женой, чей дом стоит в двух минутах хотьбы от моего собственного. Как мне смотреть ей в глаза? Как улыбаться, продолжать спокойно разговаривать о детях после всего, что произошло? 

Вся моя жизнь теперь разделилась на "до" и "после". Я обнимала сыновей и не имела ни малейшего представления, что теперь со мной будет.

Как общаться с родителем, с мужем?

Постепенно я прокручивала в голове слова Савицкого. Вспомнила, как он назвал моего мужа "шестёркой". Значит, он был как-то связан с нападавшими. Возможно, именно поэтому меня всё-таки и отпустили.

Но неужели мой Костя имеет какие-то общие дела с этими бандитами? А что, если он и сам...Нет, не может этого быть. Он не такой. Он хороший отец, добрый, отзывчивый человек...И он только что втоптал меня в грязь. Намеренно. 

Я уже не сомневалась, что ему всё сообщили. Муж знал или догадывался о том, что в реальности произошло. Конечно, он правильно поступил, не дав мне ничего взболтнуть родителям. Их ни при каких обстоятельствах нельзя было втягивать в эту историю. Меня даже в дрожь бросало от мысли, под какую угрозу могла их сегодня подвезти и отчасти была благодарна Косте за то, что удержал от такой фатальной ошибки.

Но зачем это гнусное вранье? Он мог придумать что угодно. Потеряла сумку, напал грабитель, опоздала на электричку, сел телефон. Я понимала, что он не хотел привлекать полицию, но разве за целую ночь трудно было найти вариант, как обойти органы, при этом не выставляя меня потаскухой перед РОДИТЕЛЯМИ! 

Он знал их не хуже меня, знал склад их мышления и атмосферу, в которой меня воспитывали. Зачем. Просто зачем? 

Конечно, ни о каком сне речи уже не шло. Я услышала шаги Кости, скрип открывающейся двери и через пару мгновений диван рядом со мной прогнулся под тяжёстью его веса, и он, как ни в чём не бывало, просто притянул меня к себе, уткнувшись лицом в мои волосы и уже через пару минут мирно захрапев. Заснул. Боже мой, он смог засснуть после всего, что произошло.

Впервые за долгое время мы спали в обнимку. Я вроде должна была радоваться, но кроме горькой обиды и брезгливости никаких чувств Костя больше не вызывал. Именно с этой ночи нас больше нельзя было назвать единным целом. Да женаты, да, всё ещё супружеская пара, но близкие ли друг другу люди, вот в чём вопрос?

Одно я понимала совершенно очевидно. Отношения никогда не будут прежними. Я никогда не буду прежней.

Дом оживился с пробуждением малышей. К счастью, они, кажется, ничего не заметили. Проснулись счастливые, весёлые, своими гонками до ванны и попытками стащить из кухни что-нибудь вкусненькое разбудили всех, кроме Софочки. 

Я высвободилась из объятий мужа, который, ещё не до конца отойдя со сна, недовольно заворочился и перевернулся на другой бок. 

Умылась, расчесалась, хоть немного привела себя в порядок, хотя из зеркала на меня до сих пор смотрела насмерть перепуганная женщина, взгляд которой так отчаянно просит о помощи, что этого просто невозможно не заметить.

Но мои родители не заметили. Когда я кормила детей, они спустились в кухню. Мама, помедлив секунду-другую, подсела рядом к мальчишкам за стол и начала готовить им бутерброды с повидлом, при этом избегая смотреть мне в глаза. 

Отец, как всегда был прямолинеен. Навис надо мной и без церемоний, даже без утренних привествий жёстко спросил:

- Правда?

У меня всё ещё была возможность рассказать, если не то, что произошло в действительности, так хоть более выигрышную для себя историю, но это значило пойти на открытый конфликт с Костей.

Не сказать, что я боялась ещё больше испортить наши отношения (разве при таком положении это вообще было возможно?), просто я устала, вымоталась и разочаровалась во всех и вся, что, по большому счёту, мне было наплевать, кто и что обо мне подумает.