Частные уроки: Дежавю

Глава 1

- С тобой хотят поговорить, дорогая. Может у тебя и есть смелость игнорировать ЕГО, но я на такое безумство не готова.

Низкий, заигрывающий голос Оли прозвучал у самого уха, вызвав табун мурашек по всему телу. А уж, когда она протянула мне свой телефон, на экране которого мелькало сообщение с ЕГО номера, сердце пропустило несколько глухих, сильных ударов. Не могла понять, какие чувства разрывают меня больше. 

1. Страх, что он не отпускает, не даёт вернуться к мужу, в семью, в нормальную жизнь?

2. Радость по той же самой причине? Выходит, я не была лишь одной из многих в этом списке...других он отпускал очень легко.

3. Ярость. Они всё ещё общаются. Пусть даже и насчёт меня.

Я не должна была читать сообщение. Не должна была вообще брать этот телефон, но..я взяла. Взяла и дрожащими пальцами, не попадая на кнопки, открыла чат. Совместный чат, где были все. Бывшие, нынешние, и я...Даже не знаю, под какой статус теперь попадаю.

Видео. Запись нашего занятия. Последнего занятия. О Господи...он скинул его в общую беседу, где все остальные девочки. Да ладно они, ни одна из них ничего не сделает, потому что на каждую есть такой же компромат. Но сразу следом за видео, он написал короткое смс:

- Через две минуты телевизор вновь заработает. Когда следующая встреча? Помни, что от твоего ответа будет зависеть то, что появится на экране. Или милые кадры вашего счастливого брака, или запись, которую я только что выслал. 

Внутри всё похолодело...Господи, нет, только не это.

Я обвела глазами зал. Здесь все самые близкие. Все друзья мужа. Его родители. Мои родители. Боже...

- Назначай дату, - смеющийся голос Оли прозвучал у самого уха, - если, конечно, не хочешь разбавить эротикой сегодняшний приторно-сладкий вечер. Лично я не против. Чёрт, ни одно порно так не возбуждает, как его занятия...Где ты нашла в себе силы отказаться от них? А главное, зачем? 

За несколько часов до этого

Машина везла меня в уже известном направлении. Я знала, в каком месте окажусь. Теоретически даже могла тайком достать из сумочки телефон и попытаться кому-нибудь позвонить. Но я прекрасно знала, что не сделаю этого.

Мы ехали в абсолютной тишине. Он до хруста сжимал побелевшие пальцы на руле и концентрировал взгляд исключительно на дороге. Ни разу не посмотрел даже в боковое зеркало. Только это не мешало чувствовать ему моё присутствие так же остро, как я чувствовала его.

Всё-таки не забыл. Господи, а ведь я такая же больная идиотка, совершенно повёрнутая извращенка, раз искренне радуюсь собственному похищению. Одна подобная фраза даже звучит дико. Любая девушка на моём месте уже бы билась в истерике, а я чувствую лишь, как сердце замирает от предвкушения, а губы с трудом сдерживаются, чтобы не вытянуться в наглую, абсолютно неуместную сейчас улыбку.

Боже, какое дежавю. Машина и дорога. Видимо, эти образы всегда будут сопутствовать нашим отношениям. Даже первая встреча произошла при очень похожих обстоятельствах, только сейчас на моих коленях нет трупа. Во всяком случае, пока.

- Значит, помнил? Прошло уже шесть месяцев, а ты всё ещё не забыл обыкновенную потаскушка?
Злить его в подобной ситуации было смерти подобно, но я почему-то не испытывала страха.

Парадокс. Абсолютно точно знала, что он убийца, возможно, страдает от маниакальных наклонностей, и при этом не боялась. Даже ушла от него вовсе не из-за страха, а скорее повинуясь материнскому инстинкту. Умом понимала, что дети должны жить в спокойной, безопасной обстановке, но тогда почему всё внутри переворачивалось от ненормального, совершенного безумного восторга?

- Помнят только знаковые вещи и людей, сыгравших в жизни хоть какую-то роль. В тебе всего лишь возникла потребность. Знаешь, когда человеку приспичивает отлить, он ищет толчок. С тобой я бы провёл аналогичную параллель.

Скалится. Пытается уколоть, побольнее задеть словами, но мне всё равно.

Он здесь, со мной, и я знаю, что сейчас целиком и полностью принадлежит только мне. Вот такой злой, взбешённый, затаивший на меня яростную обиду, но всё же не вычеркнувший из памяти за столько времени.

Автомобиль остановился возле ворот того самого дома, скрытого за высокими соснами в самой глубинке леса.

Он вышел из машины, а я покорно последовала за ним, не дожидаясь пока меня выволокут и потащат силой. Да и о какой силе могла идти речь?

Я едва не вприпрыжку радостно шла рядом, с трудом сдерживаясь, чтобы не обогнать мужчину и не побежать вперёд.

Оказавшись в доме, отметила для себя, что ничего фактически не изменилось. Тот же полумрак, занавешенные шторы, летающие в воздухе кусочки пыли.

Вряд ли кто-то был здесь с нашего прошлого посещения.

Тяжёлым шагом Макс проследовал к той самой комнатке под лестницей, вставив маленький, едва заметный ключик в скважину.

Когда дверь распахнулась, мне вовсе не требовалось приглашения. Знала, что на этот раз никакой экскурсии не будет.

Молча проследовала за ним, спускаясь вниз по узкой лестнице. Он не протянул руку. Не волновался, что я могу упасть или хотя бы подвернуть ногу при таком скверном освещении. Только лишь, когда оставалась последняя ступень, он вдруг резко развернулся и подхватил меня на руки.

В нос ударил моментально въедающийся под кожу горьковато-сладкий аромат его парфюма. Голова закружилась. Если бы силой не впечатал в свою грудь, жадно сминая ладонями мои ягодицы, не смогла бы сохранить равновесие.

Смотрела в его чёрные, блестящие от ненависти и желания глаза, и понимала, что просто схожу с ума. Потянулась к чувственным, таким манящим губам, но он увернулся.

Красивое лицо исказилось в жёстком оскале. Именно оскале, не о какой улыбке не шло и речи.
Пронёс меня по комнате и просто швырнул на постель.

Глава 2

*****

Внутри всё не просто похолодело, заледенело от ужаса. Я знала, что он сделает это. Вспоминала, когда именно снимал меня (в открытую ни разу не ставил камер) и лихорадочно соображала, что делать.

- О, кажется, что-то начало барахлить. Чертова техника. Столько денег на неё спускаешь, а ничего не работает. Кирилл, законтачило?

- Пару минут. Видимо, один провод отошёл.

Муж, вместе с управляющим ковырялись в задней панели, а я безумным взглядом обводила всех гостей.

Родственики, друзья, даже школьные товарищи Кости, мои и его родители... Господи, неужели все сейчас увидят, как меня раскладывали на столе в кабинете директора завода или грязно имели в туалете шикарного ресторана Эйфелевой башни? Как знать, где именно велась съемка. Может, он запечатлял каждый наш секс.

В чат скинул фрагмент сегодняшней встречи. Выходит, в этой сырой, заброшенной комнате стояла скрытая камера.

Боже, моя жизнь снова превращается в пороховую бочку, а я, дура, вместо того, чтобы бежать без оглядки, в глубине души радуюсь.

Уходя от него пару часов назад, в тайне была готова разрыдаться, что снова отпустил.

Словами пытался ударить, как можно больнее, но когда одевалась, поднималась по лестнице вверх, специально медленно преодолевая каждую ступеньку, не принял никакой попытки остановить.

Я тогда подумала, что это была разовая акция. У него просто что-то перемкнуло в голове. Захотел выебать "старую" подружку, потешить своё эго, оставить последнее слово за собой и на этом всё.

Выходит, ошибалась. Он так спокойно дал уйти только потому, что наверняка знал - никуда я от него не денусь.

- Так, кажется, понял, в чем дело... Ещё секунда и всё будет готово.

Голос мужа яростно ворвался в лихорадочный поток мыслей, заставив чуть ли не поседеть от ужаса.

- Я так понимаю, нас ждёт интересное представление, - Оля тихо рассмеялась прямо возле уха, ближе подтолкнув ко мне телефон. - Будет даже интересно увидеть продолжение. То, что скинули, меня пока совершенно не впечатлило. Либо ты в постели абсолютное бревно, либо даже такой мужчина, как Макс не может с тобой нормально расслабиться. Неудивительно, что твой брак трещал по швам. Когда баба в койке такая ледышка, ни один мужик не выдержит.

Слова Оли проходили мимо меня, абсолютно никак не цепляя. Знала, что в ней говорят обыкновенные зависть и ревность.

Зато я, наконец, осознала, что нужно срочно что-то делать.

Вцепилась в телефон и не попадая по кнопкам, дрожащими пальцами отправила ему ответ.

"Когда хочешь, выбирай время, пожалуйста, не делай этого, здесь мои дети".

Понимала, насколько жалко и унизительно это выглядело со стороны. Теперь дороги назад уже нет.

Один раз пошла на поводу и отстаивать свою независимость больше нет смысла.

Телефон вновь завибрировал, и я тут же открыла мессенджер, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди.

"Запомни собственные слова. Теперь мы будем встречаться, когда Я хочу. Завтра в офисе к девяти. Не напивайся сегодня много. Силы тебе ещё очень понадобятся".

Завтра в офис... Всё возвращается на круги своя, он босс, а я... не подчинённая, нет. От секретарши требуется вести отчётность и готовить вкусный кофе. Не трудно догадаться, что от меня будут требовать совсем другие вещи.

На экране снова появились кадры нашей счастливой семейной жизни. Муж, сияя от счастья, подлетел ко мне, нежно приобняв за плечи и уткнувшись носом в открытую шею.

Все умилялись, аплодировали и поздравляли нас с годовщиной. Для каждого в этом зале - мы идеальная пара, прекрасные родители и любящие супруги.

И только Вершинина, ехидно усмехнулась, пригубив бокал шампанского и отвернувшись к телевизору, на котором всё ещё крутился фильм о нашей большой любви. Её губы вытянулись в ещё более кривую улыбку.

Собиралась на эту встречу, чувствуя себя восемнадцатилетней, впервые влюбившийся девчонкой.

Проводила мужа в ресторан, даже не сказав о своей "работе". Просто не представляла, как начать разговор.

Если скажу, что иду на комбинат, всё сразу станет понятно. Хотя, долго играть в прятки, естественно, не получится. Рано или поздно всё всплывет наружу, особенно, если Горский заставит меня каждый день таскаться в офис к девяти утра.

У меня теперь только один выход. Либо честно рассказать всё мужу и вместе найти решение, либо упросить Макса оставить все наши встречи в тайне. Если будем видеться пару раз в неделю в том его доме, может, у меня и получится скрыть всё от Кости.

Очередное враньё и двойная жизнь. Мерзко, неприятно, внутри поднимается волна протеста, но я ничего не могу с собой поделать.

Верчусь перед зеркалом уже минут десять, придирчиво вглядываясь в свое отражение. Опять эта чертова неуверенность. За последние полгода я на сто процентов приняла свою внешность. Меня больше не волновала моя грудь, небольшой целлюлит на бёдрах, складки под ягодицами. Я полюбила себя абсолютно и полностью. Во всяком случае, мне так казалось.

А сейчас в очередной раз убедилась, что просто давно не воспринимаю мужа, как мужчину. Меня не заботит, как я выгляжу в его глазах, чего не сказать о Горском.

Прекрасно помнила, каких женщин он выбирает. Каждая может составить достойную конкурению даже топовым моделям. А мне скоро тридцать, через пару лет начнут появляться первые морщины, да и тело...Всё-таки трое родов.

Решительно отогнала все эти мысли. Какая разница, сколько мне лет и как много рожала, если из всех этих бесчисленных красавиц, так сильо зацепила именно я? И плевать, что стало тому причиной. Задетое самолюбие или сильное сходтво с первой любовью, в конечном счёте важен только результат. А он известен. Макс не выдержал. 

Прошло полгода, страсть, ненависть, обида - любое из этих чувств за такой срок могло изрядно притупиться, но он всё-таки вернулся. Значит, есть что-то ещё. И, конечно, я больная, повёрнутая извращенка, но буду цепляться за это "что-то", как за спасательный круг, потому что не жила без него. 

Глава 3

Я не искал её. Точнее не искал именно встреч. Конечно, я знал, где она живёт. Адрес дома, наверное, уже навсегда отпечатался в памяти.

Да поначалу настолько сильно хотелось запрыгнуть в тачку и примчаться к этому небольшому, но довольно миленькую семейному гнёздышку, что находил спасение только в алкоголе. И женщинах. Их стало до неприличия много.

Даже в пубертат, когда каждый секс воспринимался, как нечто фееричное и обсуждался с пацанами в гараже под бутылочку пивка, естественно, с хорошей примесью вранья и бахвальства, не хотелось такого количества девок.

Менял не то, что каждую ночь, бывало за одни сутки снимал сразу по две, а то и по три шалавы. 

Клод сначала лишь удивлённо вскидывал брови, но молчал, когда я затаскивал в массажную комнату каждую новую танцовщицу, а примерно через месяц такого блядства даже попытался поговорить, что называется, по душам. 

- Какая-то хрень в жизни творится? С работой или семьёй проблемы?

Мы не были близкими друзьями. Я и не думал обольщаться, что этот прожжённый жук искренне беспокоится за меня, но партнёры из нас получились неплохие. Совместными усилиями увеличили и выручку, и, соответственно, проходимость клуба почти вдвое. 

По всей видимости, именно из рабочих соображений он боялся, что я сопьюсь и окончательно погрязну в "пучине разврата". Хотя его место ни с че другим даже не ассоциировалось.

- В работе, особенно в наше время, не бывает всё гладко. Не тебе мне об этом толковать.

Помню, что во время того разговора на моих коленях сидела Клео, одна из лучших тансовщиц и настоящая старожила этого места.

Я пил виски, шарил рукой у неё между ног, срываяя с сочных, ярко-алых губ искуственные, а, может, и настоящие стоны, и нюхал порошок прямо с её ахрененных сисек. 

Кайф в чистом виде.

- Слышал, ты отдал часть активов Артурчику? Уверен, на то были свои причины, но как отреагировали босы?

Свои причины...Да не было никаких причин. Объективно, для такого безумного, необдуманного поступка не было причин. Я просто до чертей испугался за ЕЁ детей. 

Чёртова, посланная самим дьяволом баба. Въелась под кожу, как самый опасный, мучительный яд, отравляющий и сердце, и душу, и мозги. Совсем с ней думать перестал.

Конечно, дети это святое, но ведь можно было не рубить с плеча и обдумать всё на холодную, трезвую голову. Но о какой трезвости могла идти речь?

Хоть и не пил почти в тот период, но ходил всегда, как под самым крепким алкоголем. Меня от неё вело, куда хлеще, чем от водки или рома. 

- Как и положено. Купили шариков, запустили петарды и станцевали танец маленьких утят.

Я затянулся очередной дорожкой, с налаждением сжав в ладони полную грудь и прикусив тугой, кремовый сосок. 

Клео вскрикнула и засмеялась, вплетая свои тонкие пальчики в мои волосы. Невыносимо захотелось её трахнуть. Уже собирался потащить в одну из комнат, но чёртов Клод не унимался.

Подскочил с дивана вместе со мной, перегородив путь.

- Значит с семьёй дело? Ты последний месяц сам не свой. Бухаешь по чёрному, девок пачками таскаешь, наркотой вот баловаться начал, хотя раньше за тобой не замечали. Я слышал, баба у тебя какая-то была...

- Бабы у меня, как ты правильно сказал, пачками меняются каждый день, - даже в том состоянии я не собирался ни с кем обсуждать Оксану. Её тема просто априори была под запретом. - А с семьёй никаких проблем. Откуда им взяться, если семьи нет?

Перекинул тогда смеющуюся и уже обкуренную Клео через плечо и понёс в комнату.

Оба вышли оттуда уже под утро. Я в абсолютно невменяемом состоянии, смятой рубашке и с жутким запахом перегара, она почти голая, с пачкой стодолларовых купюр, и автографом в виде спермы на своём красивеньком личике.

Тогда я опустился на самое дно. Всё шло по наклонной, валилось из рук, катилось ко всем чертям. Не мог ни на чём сконцентрироваться, просирал сделку за сделкой, настраивал против себя большую часть акционеров и понимал, что долго так не протяну. Уверен, ещё несколько месяц подобной жизни и меня бы настигла участь Савицкого. 

Даже в том состоянии прекрасно это понимал, но не мог, да и просто не хотел что-то с собой делать. 

Смешно звучит, но взрослый сороколетний мужик, сконцентрировавший в своих руках такие деньги и власть, чувствовал себя будто перееханный катком после разрыва с женщиной. 

Думал о ней сутками напролёт в буквальном смысле. Не было не то что ни дня, даже пары минут, когда её глаза, улыбка, губы и впитавшийся в каждую клеточку тела запах оставляли моё сознание.

Тосковал, наверное, сильнее, чем преданный пёс по своему бросившему хозяину. Ненавидел, как никого и никогда в своей жизни. Ну ладно ушла. Я ведь сам предлагал и давал ей такое право.

Знал, что далеко не лучший для неё вариант, и она заботится в первую очередь о детях. Но как ушла. Неужели, после всего, что было, я не заслужил хотя бы нормального, человеческого разговора?

Но больше всего мучила ревность. Адская, разъедающая до самых костей. Стоило только представить, как ложится под свою свиноферму и тянуло блевать. 

Трахал по две, по три новых девки за день. Все блондинки. Все под её типаж. Трахал жёстко, так, чтоб скулили, цеплялись зубами в наволочку и молили о пощаде. А я врезался в их худосочные тела, вжимал лицом в подушку, лишь бы не думать, что это очередной суррогат, и представлял её. 

Только дикий секс, крепкий алкоголь и порошок помогали забыться.

Конечно, долго бы такой ритм жизни не вытянул. 

Вполне, возможно, боссы уже начали строить планы, как меня слить, и ещё месяц-два, и местное кладбище пополнилось бы свежей могилой, если бы не ОНА.

Понятия не имею, почему женщины играют в моей жизни такие судьбоносные роли.

Надя. Первое чувство. Первая наваждение. Боль на долгие годы.

Оксана. Настоящая любовь. Страсть. Одержимость. Непроходящая тоска.

Глава 4

- Тебя можно поздравить? Семья воссоединилась?

Серый развалился за барной стойкой, брезгливо поморщившись, когда мимо него проскользнула одна из наших официанток.

На её приветливую улыбку он ответил таким ледяным взглядом, что даже меня пробрало.

- Всё в порядке. Вчера отмечали годовщину.

- Ну с учётом вашей ситуации, героизм, что вы до неё дотянули. Обидно, правда, что не позвали человека, благодаря которому состоялось это торжество.

Кротов ехидно усмехнулся, а я, как и всегда в его присутствии, чувствовал себя крайне сковано.

С одной стороны, понимал, что многим ему обязан. Возвращение Оксаны, спасение семьи от развода, борьба с Горским.

С другой, постоянно ждал, что он попросит за свою помощь. Кротов не посвящал в свои дела, но не надо быть гением, чтобы догадаться, какие усилия он приложил для закатки Гора.

Я ведь прекрасно знал, что сам ничтожная, пылинка на его пути. Правда, кто стоит за Серым и как ему удаётся так знатно подгаживать жизнь Гору, а главное, зачем, остаётся для меня, загадкой.

Одно то, что возобновили дело об убийстве Савы, говорит само за себя. Я лишь догадывался, что здесь какие-то личные мотивы. Он ведь не пытался ничего с него получить.

Ни денег, ни доли в бизнесе, вообще никакого шантажа. Единственным условием, которое он выставил, когда согласился помочь, было сохранение полной анонимности. До последнего хотел оставаться в тени. Только вот, что должно стать этим "последним"?

Больше всего бесило, что Ксана знала явно больше меня. До сих пор не знаю, что такого сказал ей Крот, если она в один вечер приняла решение вернуться.

Я был почти уверен, что всё безнадёжно. Уже даже смирился с неизбежностью развода, как вдруг, в тот самый вечер, после долгого разговора с Серым, пряча от меня зареванные глаза, Ксана сообщила, что хочет остаться.

Сначала подумал, что речь только об одной ночи, но уже на следующее утро осознал, что, если как следует поднажать, можно вернуть её домой, что собственно и произошло.

Всё вроде наладилось. Мы снова стали одной большой дружной семьёй. Никто никому ничего не припоминал.

Удивительная вещь, если последний год отношений я чувствовал, что сильно охладел к ней, именно как к женщине, то сейчас хотел по нескольку раз на дню.

И ведь вроде она особо не изменилась. Та же Ксана. Милая, красивая, родная, но вместе с тем, она стала какой-то далёкой. 

Каждый раз рядом с ней возникало ощущение, что я нахожусь с женщиной, которую знаю добрую сотню лет, но которую так и не удалось завоевать.

Конечно, наша семейная жизнь претерпела огромные изменения. Можно сказать, что мы поменялись ролями.

Если раньше жена старалась сделать всё, лишь бы угодить мне, то теперь уже я сам понятия не имел, чтобы ещё такое придумать, лишь бы у неё не возникло мыслей вернуться к нему.

Я ведь всё прекрасно понимал. Знал, что она вышла из этих отношений вовсе не потому, что перегорела, а просто из страха. Кротов её чем-то накрутил. Но при этом свои чувства она так и не смогла побороть. Я видел это в ней.

Мы ни в чём не упрекрекали друг друга. Оксана ни разу, даже в порыве редких ссор, не вспомнила о моих изменах. Я уж тем более старался сделать всё, лишь бы она забыла о "наболевшем", но в глубине души, чувствовал, как нарастает протест.

Особенно, когда занимались любовью. Хотя вряд ли сие действие можно так охарактеризовать. Она просто ложилась под меня. 

Покорно развигала ноги, отодвигала трусики в сторону, отворачивала голову, закрывала глаза и позволяла овладеть своим телом. Никакого удовольствия при этом не испытывала и даже не пыталась хоть время от времени симулировать.

И вот именно это злило. Я изворачивался, как мог. Игрушки, разные позы, миллион вопросов, как ей больше нравится и чего бы хотелось именно сейчас, и абсолютная отрешённость с её стороны.

Понял, что всё без толку. Правду говорят, что оргазм у женщины в голове. Она меня не хочет. А под своим бугаём, наверняка, текла, как последняя сучка. Наверное, даже лёжа подо мной с закрытыми глазами представляла именно его. И вот это уже не просто злило, а выводило из себя.

В какой-то момент плюнул на всё и начал иметь её, как последнюю шлюху. Самое паршивое, что если её либидо ко мне угасло, то я вдруг осознал, что ни одну другую женщину не хочу с такой яростной силой, как собственную жену. Вовремя. Год назад это могло спасти наши отношения, а сейчас уже не играло никакой роли.

Пытался взяться за себя. Смотрел в зеркало и объективно понимал, что превратился в обрюзгшего, расплоневшего, уже начинающего лысеть сороколетнего мужичка. 

На фоне этого проклятого Горского, от которого текли даже двадцатилетние красотки, наверняка, вызывал только отвращение.

Но даже скинув пару кило, взявшись за свой имидж, хоть немного, но улучшив внешний вид, понял, что всё без толку. 

Превратись я хоть в Ален Делона она меня не возжелает. 

Уйти-то она от него ушла, а вот из мыслей никак не могла выкинуть. Когда слышал, как тихо всхлипывает по ночам в подушку, думая, что я сплю, сам едва гасил желание предложить ей вернуться к нему обратно. Ведь страдала, мучилась, скучала. Не могла никак определиться, чего на самом деле хочет. 

С одной стороны, вроде какой-то долг перед семьёй, детьми, с другой, наверное, просто бешеная страсть.

Зато я абсолютно точно понял, что люблю её. Как бы прискорбно это ни было, но зачастую начинаешь по-настоящему понимать ценность человека, уже потеряв его.

Надеялся, что годовщина хоть что-то изменит. И вроде Ксана потеплела.

Приехала, правда, в ресторан какая-то странная. Волосы растрёпаны, не уложены, одежда чуть смята, будто только встала с постели. 

Сказала, что проспала и не поехала в салон. Только глаза как-то странно блестели, и она постоянно пыталась отвести их в сторону. Ну да ладно. Может, у меня уже нервы сдавали.