Частный интерес

Глава 1

Яна.

Утро началось с того, что будильник орал как резаный, а кофе вчера закончился.

Яна вывалилась из кровати, споткнулась о собственные джинсы и едва не встретилась лицом с полом. Вовремя подхватила себя за тумбочку. Красота.

— Твою ж... — прохрипела она в пустоту.

Ванная, душ, попытка причесать то, что после сна напоминало гнездо дикой птицы. Минута на макияж — только самое базовое, тональник, тушь, брови. Всё равно в редакции никто не смотрит. Там смотрят только в мониторы.

Джинсы, футболка, кеды. Схватить сумку, проверить ключи, телефон, пауэрбанк. Вылететь за дверь, чуть не забыв закрыть.

Метро, толпа, запах пота и дешёвого парфюма. Кто-то наступил на ногу, кто-то толкнул локтем в спину. Москва утром — это ад, но Яна привыкла. Вставила наушники, включила музыку погромче и отключилась от реальности ровно настолько, чтобы не убить кого-нибудь сумкой.

---

В редакции было шумно. Как всегда.

— Яна! — заорал кто-то из отдела новостей, едва она переступила порог. — Твой кофе! Ты должна!

— Должна я только в банк, — огрызнулась она, но автомат с кофе всё же нажала. Себе. Остальным — обойдутся.

Рабочее место встретило её горой бумаг, стикерами на мониторе и тремя сообщениями от шефа: «Срочно ко мне», «Ты где?», «Яна, блин».

— И тебе доброе утро, — вздохнула она, ставя сумку на стол и делая глоток обжигающего латте.

Шеф, Сергей Палыч, мужик лет пятидесяти с вечно загнанным взглядом и седыми висками, которые появились именно благодаря этой работе, сидел в своём закутке и с кем-то яростно спорил по телефону. Увидев Яну в дверях, он ткнул пальцем в стул и закатил глаза, мол, подожди.

Яна села, отхлебнула ещё кофе и приготовилась слушать.

— Да нет у меня никого! — рявкнул Палыч в трубку. — Я сказал, сделаем. Всё. Отстань.

Он бросил трубку и выдохнул, как паровоз.

— Яна. У меня к тебе дело. Очень… специфическое.

— Я уже боюсь, — усмехнулась она.

— Правильно боишься. — Палыч пододвинул к ней тонкую папку. — Мэр. Наш любимый градоначальник. Трое сыновей. Все трое — с «плохими справками». Освобождены от армии по здоровью. У одного — инвалидность, у второго — плоскостопие четвёртой степени, у третьего — вообще психическое расстройство.

Яна открыла папку. Фото трёх парней, холёных, улыбающихся. На вид — абсолютно здоровы.

— И?

— И есть инфа, что сегодня ночью они тусят в элитном клубе «Маркиз». Все трое. И один из них, — Палыч ткнул пальцем в среднего, Артёма, — якобы танцует. Не просто стоит у стойки, а именно танцует. И стоит на ногах. Твёрдо.

— А по справке?

— По справке у него колени не гнутся. Вообще. Инвалидность второй группы. — Палыч развёл руками. — Понимаешь, да?

Яна понимала. Сенсация. Если удастся заснять сына мэра в клубе, танцующим и веселящимся, при том что по документам он едва ходит… Это гром. Это заголовки на первые полосы. Это карьера.

— Еду, — коротко сказала она, закрывая папку.

— Погоди. — Палыч замялся. — Там фейсконтроль жёсткий. В джинсах не пустят. Тебе надо… ну…

— При параде?

— При параде. — Он кашлянул. — Я понимаю, что не входит в твои обязанности, но…

— Палыч. — Яна встала. — Я справлюсь. Деньги на платье будут?

— Будут. Из кассы возьми. И на салон. Чтоб как надо.

Она уже выходила, когда он добавил в спину:

— Яна! Будь осторожна. Там охрана злая. И если что — сматывайся. Фотки важнее жизни, но не твоей жизни, поняла?

— Поняла, — махнула рукой, не оборачиваясь.

---

Салон красоты она нашла рядом с редакцией. Обычное место, куда бегают девчонки перед свиданиями. Яна залетела туда с криком «Мне срочно!» и через полчаса вышла с идеальной укладкой, ярким макияжем и чувством, что её кожу стянуло тонкой коркой лака и тонального крема.

Платье купила в ближайшем ТЦ. Чёрное, короткое, с открытой спиной. То самое, которое она никогда не надела бы просто так. Слишком откровенно, слишком вызывающе. Но для клуба — в самый раз. Туфли на шпильке пришлось брать на размер больше — последняя пара.

В примерочной, глядя на себя в зеркало, она чуть не рассмеялась. Из отражения смотрела другая женщина. Соблазнительная, опасная, уверенная. Яна провела рукой по бедру, поправила вырез на груди. Нижнего белья под такое платье не наденешь — только стринги и крошечный бюстгальтер без бретелек, который держался на честном слове и силе притяжения.

— Ну, здравствуй, шпионка, — шепнула она себе и вышла из кассы.

---

Клуб «Маркиз» находился в центре, в старом особняке с вывеской из неона. Очередь у входа, выдрессированные швейцары, тонированные стёкла лимузинов. Яна выдохнула, поправила вырез, нацепила на лицо надменное выражение и пошла.

Фейсконтрольщик окинул её взглядом, откровенно задержавшись на груди и ногах.

— Одна? — спросил он с ленцой.

— Жду друзей, — соврала она с улыбкой. — Они уже внутри.

— Проходи.

И она прошла. Просто потому что красивая женщина в коротком платье не вызывает подозрений. Такие приходят развлекаться, а не работать.

Внутри было темно, дымно и громко. Бас долбил в грудную клетку, разноцветные лучи резали тьму, на танцполе извивались тела. Яна прищурилась, пробираясь вдоль стены, и включила режим сканирования.

Где вы, мажоры?

Она нашла их через десять минут. VIP-зона, отдельная от остальных, но не полностью закрытая. Артём — тот самый, с «несгибаемыми коленями» — стоял у столика с бокалом в руке. Стоял. На обеих ногах. И даже пританцовывал в такт музыке. Рядом с ним двое друзей и три девушки модельной внешности.

Яна достала телефон. В этом клубе камеры на каждом углу, но снимать придётся быстро и незаметно. Она заказала у проходящего официанта коктейль — для вида — и пристроилась у стойки VIP-зоны, делая вид, что ждёт подругу.

Щёлк. Щёлк. Ещё один.

Артём повернулся в профиль. Щёлк. Вот он, поднимает бокал. Щёлк. Вот смеётся, запрокинув голову. Никаких костылей. Никакой инвалидности. Здоровый, довольный жизнью парень.

Глава 2

Солнце било в глаза беспощадно, даже сквозь плотные шторы.

Яна лежала на кровати, уставившись в потолок, и чувствовала себя выжатым лимоном. Тело ломило, будто она не спала, а всю ночь разгружала вагоны. Голова раскалывалась. Во рту — будто кошки нагадили.

Она перевернулась на бок и застонала.

Воспоминания вчерашнего вечера накатывали волнами, и каждая новая волна была хуже предыдущей. Клуб. Фото. Погоня. А потом... потом его руки, его губы, его шёпот.

— Дура, — прошептала она в подушку. — Дура, дура, дура!

Она сжалась в комок, накрывая голову одеялом. Как она могла? Как она позволила себя так провести? Он же просто... просто использовал её. Отвлёк, как нашкодившего щенка, и вытащил флешку прямо у неё из-под носа. А она? Растаяла. Расплылась лужицей в его руках. Целовалась с ним, как последняя...

— Заткнись, — приказала она себе вслух.

Но внутренний голос не заткнулся. Он издевательски нашёптывал: «А помнишь, как он тебя прижимал? А помнишь, какие у него губы? А помнишь, как ты сама зарылась пальцами в его волосы?»

Яна зарычала в подушку.

Так продолжалось минут десять. Самобичевание, жалость к себе, снова самобичевание. Она прокручивала в голове каждый момент, каждый жест, каждое слово. И с каждым разом злилась всё сильнее.

Нет. Не на него. На себя.

Потом вдруг замерла.

— Стоп, — сказала она в пустоту. — А ну хватит.

Она села на кровати, откинула одеяло. Волосы торчали во все стороны, под глазами залегали синяки, но в груди разгоралось что-то новое.

— Ты не жертва, — сказала она своему отражению в тёмном экране телефона. — Ты фактчекер. Ты находишь тех, кто прячется. И ты найдёшь этого гада.

Злость поднималась медленно, как температура. Сначала просто тепло, потом жар, потом огонь.

— Он меня провёл, — прошептала она, и в голосе зазвенела сталь. — Он меня, понимаешь? Меня!

Она вскочила с кровати, запутавшись в одеяле, упала, встала. Влетела в ванную, включила воду. Пока лилось в раковину, смотрела на себя в зеркало. Глаза уже не затравленные — злые.

— Ты позволила себя поцеловать и обчистить, как лохушку, — сказала она своему отражению. — Теперь будешь ныть или будешь делать дело?

Отражение молчало. Но взгляд стал жёстче.

— Вот и я думаю, что делать дело.

Душ, кофе, джинсы, футболка. Всё на автомате. Но каждое движение было резче, чем обычно. Джинсы она натянула так, что чуть не порвала. Дверцу шкафа захлопнула с грохотом. Ключи уронила на пол, выругалась, подняла и швырнула в сумку.

На лестнице едва не сбила соседку с пятого этажа.

— Яна, ты чего такая? — испугалась та.

— Жизнь прекрасна! — огрызнулась Яна и вылетела на улицу.

В метро она злилась на всех. На тех, кто толкается. На тех, кто громко говорит по телефону. На тех, кто воняет пирожками. На тех, кто просто дышит.

Кто-то случайно наступил ей на ногу.

— А глаза тебе зачем? — рявкнула она так, что бедный парень шарахнулся и извинялся потом две остановки.

В редакцию она влетела, как фурия. Схватила кружку с кофе, обожгла язык, выругалась так, что дальний угол услышал, и плюхнулась за стол.

— Яна, ты чего? — выглянул кто-то из коллег.

— Работаю!

Коллега вжал голову в плечи и исчез.

Через полчаса в проёме появился Сергей Палыч. Лицо у него было такое, будто он уже всё знает.

— Зайди, — коротко бросил он и скрылся.

Яна допила кофе залпом, обожгла горло, но даже не поморщилась. Встала и пошла на расстрел.

В кабинете Палыч сидел за столом, барабаня пальцами по столешнице. Жест нервный. Он тоже не выспался.

— Ну? — спросил он без предисловий. — Как вчера? Получилось?

Яна села напротив, сложила руки на груди.

— Нет.

Палыч приподнял бровь.

— В смысле — нет?

— В прямом. — Яна говорила ровно, хотя внутри всё кипело. — Охрана поднялась. Я еле ноги унесла. Телефон с фотографиями... выпал. Я не успела забрать. Разбился.

Палыч смотрел на неё долго. Очень долго.

— Яна, — сказал он наконец. — Ты меня извини, но это п..... Это был наш единственный шанс.

— Я знаю.

— Знаешь? А что ты знаешь? Что мы теперь скажем? Что у нас нет ничего? Что сынок мэра танцует, а мы не смогли это заснять?

Яна молчала, стиснув зубы.

Палыч вздохнул, потёр лицо ладонями.

— Ладно. Иди работай. Но это... это серьёзный удар.

Она встала и пошла к двери. У самого выхода обернулась.

— Я его найду, — сказала она тихо.

— Кого?

— Того, кто... неважно.

И вышла.

За своим столом она просидела минут пять, тупо глядя в монитор. Потом внутри что-то щёлкнуло.

Включилась профессиональная жилка.

— Так, — сказала она себе. — Давай думать.

Он знал про флешку. Знал, что она у неё. Знал, где она будет. Знал, когда выходить.

Значит, кто-то слил информацию.

Но кто? И главное — кто он сам?

Яна открыла браузер и начала копать.

Фактчекер — это не просто работа. Это образ жизни. Это умение находить иголку в стоге сена, даже если стог горит, а иголка зарыта глубоко.

Она пробивала по базам, по форумам, по закрытым каналам. Искала всё, что могло быть связано с вчерашним. Тип мужчины, примерный возраст, телосложение. Профессионал — это было видно по движениям. Значит, он не новичок.

Час. Два. Три.

Глаза краснели, спина затекла, но она не останавливалась.

И вдруг — нашла.

Фото было размытое, издалека, явно снятое скрытно на каком-то мероприятии. Толпа людей, охрана, а в углу — мужчина. Лица не разобрать, но...

Но осанка. Поворот головы. Линия плеч.

Она узнала бы их из тысячи.

— Это ты, — выдохнула Яна, глядя на экран. — Сукин ты сын.

Сердце заколотилось. Пальцы дрожали, когда она нажимала «печать».

Принтер зажужжал, выплёвывая лист. Яна схватила его, едва не порвав, и впилась глазами в фото.

Ни имени. Ни данных. Но теперь у неё было лицо. Размытое, нечёткое, но лицо.

— Я тебя найду, — пообещала она фотографии. — Я тебя везде найду.