Чай с ароматом гортензий

Глава 1. Лея

Жизнь современной, одинокой девушки в большом городе, вдали от родного дома — странная смесь свободы и одиночества.
К тебе не лезут с раздражающим контролем, не спрашивают, во сколько ты вернёшься. Но спустя какое-то время самостоятельной жизни тебе даже хочется вернуться домой и под нудное бурчание мамы усесться есть её рыбный пирог.

В мегаполисе всё иначе. Возвращаясь после долгого дня за прилавком, меньше всего тебе хочется стоять ещё несколько часов у плиты, чтобы поесть пирог по маминому рецепту. И, ужиная в тишине, наслаждаясь своим отдыхом, тебе немного грустно от того, что сегодня тебя никто не ждал с недовольными, но всё-таки справедливыми замечаниями по поводу твоего ненормированного графика работы.

Взрослая жизнь, в принципе, не сказка: в момент, когда исполняется твоя мечта о жизни среди глянцевых витрин и больших возможностей, тебя поджидает невероятный стресс от обрушившейся ответственности за собственное благополучие. И вот за красивыми фасадами ты замечаешь череду переработок, бессонных ночей, проведённых за подсчётом своих месячных расходов, и навязчивый страх, что у тебя не получится выкарабкаться из этого водоворота напряжения.

Но я подошла со всей серьёзностью к своему переезду и, с запасом денег на первые полгода, три месяца назад удачно сняла маленький таунхаус, зажатый между двумя новостройками. Он выглядел инородно в районе, застроенном современными магазинами и стеклянными офисами. Двухэтажный, с узким крыльцом, облупившейся краской на перилах и очаровательным вьюнком, тянущимся к окошку, он словно задержался здесь из другой эпохи — не желая сливаться с бездушным бетоном. В этом мы с ним были похожи.

Мне, знаете, в целом очень повезло при переезде. Всё складывалось самым наилучшим образом, и сразу после того, как я нашла дом, мне удалось снять место для своего магазинчика в трёх шагах от центра по невероятно выгодной цене. Что это, как не невероятное везение? О таком, если честно, даже говорить вслух было страшно — вдруг удача — бац! — и испарится?

В небольшом помещении, украшенном цветами, по утрам, как правило, было тихо. Сквозь витрину просачивался рассеянный свет, ложился на деревянный прилавок, цеплялся за стеклянные баночки, ленточки, аккуратно расставленные коробки. Цветы в кашпо у окна лениво тянулись к солнцу, и в эти часы казалось, что магазин живёт своей отдельной, спокойной жизнью. Клиентки начинали заглядывать ближе к обеду: любящие поболтать пожилые леди — за травяным чаем или романтичные, впечатлительные юные дамы — за ароматическими свечами.

Вытащив по традиции на улицу ко входу парочку вазонов, я усаживалась за столик у окошка над свежей газетой. Карандаш тихо постукивал по столешнице, пока, склонившись над кроссвордом, я пыталась вспомнить нужное слово:

— Гений наоборот. Восемь букв…

У входа послышался громкий звук, а затем ругань. Он был мне знаком, и, подскочив с места, я кинусь к двери, чтобы выкрикнуть в спину удаляющемуся мужчине:

— Придурок!

Этот парень, кажется, поставил себе целью разбить мои вазы. Иначе зачем он их постоянно пинает? Каждый раз одно и то же: удар, звон глины о плитку, короткий мат. Мне ни разу не удалось рассмотреть получше этого неуклюжего идиота: слишком важным он, видимо, был, чтобы хотя бы раз отвлечься от телефонного разговора и извиниться. Один раз он проходил мимо в сопровождении женщины — её я рассмотрела хорошенько. И даже тогда он умудрился пнуть мои цветы.

Осторожно подниму вазон, проверяя его на трещины. Присев на корточки, соберу землю, комьями рассыпанную по тротуару.

— Гений наоборот… — пробормочу под нос, догадавшись, какое слово из восьми букв нужно вписать по горизонтали.

* * *

Колокольчик над дверью звякнет почти перед самым закрытием. Перебирая чеки, я вскину голову и увижу в дверях знакомое лицо девушки, с которой на днях прогуливался тот самый утренний недоброжелатель.

Стуча каблуками по полу, девушка шагнёт к стеллажу с чаем. Резко схватив первую попавшуюся баночку, едва скользнув по ней взглядом, небрежно бросит:

— Из чего сделан этот чай? Я противница современной медицины. Мне нужно что-нибудь успокаивающее. Последнее время плохо сплю.

Золотые браслеты звякнут друг о друга. Ногти с идеальным маникюром царапнут стекло. Она выглядит недовольной, и я, аккуратно улыбнувшись, отвечу:

— В составе мелисса, лаванда, немного ромашки. Всё без ароматизаторов. Только травы.

Блондинка подожмёт губы, будто не решаясь что-то сказать, нервно дёрнет ручку сумки, висящей на плече. Она в целом выглядела расстроенной, и я предложу:

— Вы можете попробовать чай перед покупкой.

А затем замечу, как смягчится её лицо.

* * *

Усадив Сабрину за столик у окна, поставлю перед ней небольшой чайничек. Её губы аккуратно коснутся напитка, и, облегчённо, словно только этого и ждала, она выдохнет. Сделает ещё один глоток и наконец улыбнётся:

— Приятный вкус. Возьму, пожалуй.

Взгляд девушки задержится на кашпо, которые я уже втащила обратно в магазин, готовясь к скорому закрытию, и неожиданно она скажет:

— Ему бы тоже не помешало что-то успокаивающее.

Я сразу пойму, о ком идёт речь — наверняка о её парне, что топчет мои цветы. В ответ ласково поинтересуюсь:

— Извини, что лезу не в своё дело… проблемы в личной жизни?

Она кивнёт и, словно только и ожидая этого вопроса, выльет на меня всё, что, вероятно, крутилось у неё на языке после ссоры со своим возлюбленным:

— Он просто козёл! — выдохнет Сабрина, крепче обхватывая чашку. — Срывается, злится из-за ерунды. А я всего-то сказала, что хочу провести выходные в Аспене! В конце концов, у нас годовщина — три месяца, как мы вместе! Неужели так сложно взять отгул на работе? Я уже не понимаю, что говорить, чтобы его не спровоцировать. И ведь он смеет обвинять меня в эгоизме!

Глава 1. Вито

— Целых три месяца?

Я удивлённо вскину брови, когда Сабрина, накручивая светлый локон на указательный пальчик, будет рассказывать мне о том, что в нашу первую встречу ни за что бы не подумала, как далеко зайдут наши отношения, ведь мы были вместе вот уже ЦЕЛЫХ три месяца.
— Ну кто бы мог подумать!

Я не то чтобы сильно разделял её восторги. Последние месяцы у меня выдались не то чтобы простыми, и, не буду кривить душой, девушка стала моей отдушиной, которая изредка позволяла мне забывать о работе и обязательствах и давала шанс вспомнить, что существуют ещё в этой жизни какие-то приятные мелочи, например отличный минет на парковке или красивая женская грудь, прыгающая у меня перед лицом, когда у неё было настроение побыть сверху. Однако в целом её энтузиазма по поводу долгосрочности этих отношений я не разделял, а уж тем более не собирался в честь этого устраивать какие-то праздники. День нашего знакомства не был обведён в моём календаре красным маркером, и отмечать его...

— В Аспен? Прости, дорогая, боюсь, что я не могу.

Её рука, которая двигалась вверх по моей ноге прямо к ширинке, остановится, и, замерев, девушка склонит голову на бок. Я закрою ноутбук и откинусь на спинку кожаного кресла, стоящего в моём кабинете. Перехвачу руку блондинки и потяну её к себе, усаживая девушку к себе на колени.

— В эти даты у меня назначено несколько важных встреч, которые нельзя перенести. Давай я просто переведу тебе деньги, купишь себе что-нибудь в честь круглой даты.

Её носик недовольно сморщится. Она поведёт плечами, уберёт мои руки со своих бёдер и встанет, одёргивая платье.

— Это не шутки, Витторио! Три месяца! А что будет дальше? Ты будешь игнорировать дни рождения наших детей?

Что ответить на такое, я, честно говоря, не представлял.

— Детей?

Сабрина скрестит руки на груди и недовольно фыркнёт.

— Детей! Франческа и Джованни, в честь моих бабушки и дедушки, я же тебе говорила!

Устало вздохнув, я потру переносицу, пытаясь придумать, как бы закончить этот разговор без кровопролития. Спойлер: у меня не получится, и уже через пятнадцать минут блондинка вылетит из моего кабинета, утирая слёзы.

— Блять!

* * *

Подходя к зданию, где проводились самые модные выставки города, к тому самому месту, куда съезжались самые именитые деятели современного искусства, я снова споткнусь о кашпо, выставленное на улице. Когда-нибудь я точно переломаю себе ноги, и мне явно надо было поговорить с владельцем этого... чего бы то ни было — о том, чтобы он (или она) убрал с дороги это недоразумение, портящее вид всей улицы. Но не сегодня.

В кармане завибрирует телефон, я приму входящий вызов и, стряхнув с ботинок землю, которая попала туда после того, как эта ошибка человечества оказалась перевёрнутой на земле, быстро зашагаю к стеклянным, во всю стену, дверям, совершенно не слыша того, что кричит мне в спину девчонка, которой, по всей видимости, это кашпо и принадлежало.

Если бы у меня было чуть больше времени, я бы обязательно обернулся и заметил, с какой любовью она поднимает этот вазон, как осматривает его и как недовольно сверлит мою спину взглядом, словно пытаясь прожечь в ней дыру, но, увлечённый разговором, я уже скроюсь за поворотом, и всё это пройдёт мимо меня, как проходило и все остальные дни, когда, не смотря под ноги, я спотыкался о выставленные на улице цветы.

Однако всё-таки что-то сегодня изменится, и я сделаю себе напоминание о том, чтобы всё-таки зайти к владельцу этого заведения на разговор.

День пройдёт медленно. Он будет тягучим, словно патока. Снова ко мне заедет Сабрина, снова заведёт разговор о совместном отпуске, но, будучи в не очень-то хорошем настроении, я не смогу сдержаться и огрызнусь на неё:

— Я сказал, мы не поедем ни в какой Аспен, а если ты ещё раз заведёшь этот разговор, вместо какого-либо отпуска ты отправишься в деревню к своей мамаше, а в руках таскать будешь мешки с навозом, а не Биркин, поняла меня?

И, знаете, я не был конченым ублюдком, и я любил радовать женщин, потому что потом они любили радовать меня, но поймите правильно: нервы и так были на пределе, и мне совершенно не хотелось снова и снова объяснять очаровательной глупышке, почему ей лучше выбрать себе новое платье или пару туфель, а не докапывать меня поездками. По крайней мере теперь-то она уж точно должна что-то да понять! Забегая вперёд, скажу, что я перестарался.

На город медленно, нехотя будет опускаться вечер. Закатное солнце коснётся крыш домов, заденет черепицу, мелькнёт в окне оранжевыми разводами. Выйдя на улицу, достав из кармана сигареты, я прикурю и с удовольствием затянусь, наблюдая за тем, как тонкая струйка дыма растворяется в прохладном осеннем воздухе.

Может быть, отпуск в Аспене не был такой уж плохой идеей? Может быть, мне действительно стоит отдохнуть? В конце концов, раньше мне нравилось кататься на лыжах...

Я сделаю несколько шагов в сторону парковки, где всегда оставлял машину. Приторможу около магазинчика, замечу, что все цветы были убраны, а на стекле виднелась табличка «закрыто».

Ладно. Поговорю с владельцем в другой раз, а потом поговорю с Сабриной и пообещаю, что мы обязательно куда-нибудь съездим, как только я закончу с отцовской сделкой.

Как только мысленно я приду именно к такому исходу, настроение тут же поднимется, и дышать станет, будто бы, легче. Затушив сигарету о столб со знаком «кирпич», я оглянусь в поисках мусорки, но, к сожалению, ничего вокруг не увижу и не придумаю ничего лучше, как оставить бычок в горшке с цветами, которые будут стоять на карнизе. Я постараюсь закопать его поглубже, чтобы замести следы преступления, и, насладившись собственной работой, быстро зашагаю вверх по улице, даже не представляя, что ждёт меня завтра.