Чего желают боги

Глава 1

Рассветной грезой нега тает.

Познав объятий сладкий плен,

От счастья сердце замирает,

И вздох, что по́лнит грудь, блажен.

Огонь угас, но тлеют угли,

И сил их раздувать уж нет.

Уста пылали, души льнули,

Даря свой негасимый свет.

Испита чаша страсти жаркой,

Что была полной до краев.

Звездой в ночи промчались яркой.

Познав великую любовь…

— Что это?

Приподнявшись на локте, я посмотрела на моего каана и залюбовалась. Он был прекрасен! Прекрасен, восхитителен, невероятен… и мой. Весь, без остатка. Растрепанный, с губами, припухшими после бесконечных поцелуев, беззащитный в своей наготе, но безумно сильный, неукротимый и притягательный. Мой взгляд остановился на синих глазах, еще затянутых поволокой угасающей страсти, и сердце сжалось от щемящего чувства бесконечного счастья, затопившего всё мое существо.

Как же много мне хотелось сказать в эту минуту, и насколько оказались бедны все знакомые мне языки, потому что нужных слов, чтобы передать свои чувства, я так и не нашла. И всё, что сорвалось с моих уст, это короткое, но искреннее:

— Я так сильно тебя люблю…

Танияр поднял руку, зарылся пальцами в моих волосах на виске и притянул к себе. Наши губы встретились, и я оказалась вновь лежащей на спине. Его губы в неспешном танце скользили по моему лицу, целуя не требовательно, но с нежностью, от которой трепетало мое сердце. И в это мгновение было понятно, что слова не нужны, они ничто, потому что всю силу чувств можно передать лишь так, не нарушая тишину признаниями. И все-таки он произнес, отстранившись:

— Я так долго ждал тебя.

— А я так долго к тебе шла, — ответила я, лаская взглядом лицо своего супруга.

Супруг… Восхитительнейшее слово! Сильное, строгое и основательное, как человек, которому оно принадлежало. Моим супругом должен был стать именно тот, какого я встретила в мире Белого Духа. Только так и никак иначе. Может, это было всего лишь слепой верой сердца, но и разум не омрачал моей радости и не спешил отравить сомнениями. Я любила всецело, без остатка и сомнений, и была любима также в ответ. И это тоже было восхитительно.

Всё было восхитительно! Ночь, проведенная посреди священных земель, где наше единение видели только звезды. Утро, заставшее нас уставшими и пресыщенными, но так и не насытившимися друг другом. Мужчина, сжимавший меня в объятьях. Наши чувства и наши мысли. Вчерашний день, сегодняшний, завтрашний… Какими бы они ни были, но мы встретим их, идя рука об руку, плечом к плечу, сердцем к сердцу. Да и как может быть иначе, если нас соединил сам Белый Дух?

— Хвала Отцу, — улыбнулась я, продолжая глядеть на Танияра.

— Хвала, — ответил он и снова устроился рядом. — Так что ты говорила?

Не сразу сообразив, о чем он спрашивает, я на миг задумалась, а после усмехнулась:

— Это стихотворение. Когда слова складывают в рифму.

— В рифму?

— Рифма, да, — сложив руки на его груди, я уместила сверху подбородок: — Например, кровь – любовь, завет – рассвет. Я не поэт… не умею сочинять стихи. А это стихотворение вдруг всплыло в памяти. Оно подошло к моменту, и я прочитала его, поддавшись порыву.

— О чем это стих… стихото…

— Стихотворение.

— Да, — кивнул каан. — О чем оно?

— О нас, — чуть подумав, улыбнулась я. — Сейчас переведу…

— Нет, — он накрыл мои губы кончиками пальцев и отрицательно покачал головой. — Не надо. Я хочу понять его так, на твоем языке.

— Тогда я снова прочитаю его, когда ты будешь знать мой язык лучше, — я не стала спорить, и Танияр улыбнулся.

Умиротворенно вздохнув, я еще с минуту любовалась на своего супруга, а после удобно устроилась на его плече и прикрыла глаза. На душе было столь хорошо и покойно, что казалось, будто это прекрасный сон и просыпаться было бы настоящим кощунством. На моих губах застыла легкая полуулыбка, и ничто в мире не могло нарушить того чудесного состояния души, в котором я плавала, будто в облаке. Тело стало воздушным и бесплотным, уподобившись теплому ветерку, ласкавшему обнаженную кожу, словно нежные руки любящего мужчины. Обоняние заполнил хорошо знакомый аромат бескрайних священных земель, и нега, разлившаяся по телу, всё более поглощала сознание. И вскоре дремота завладела мной, и я отправилась в край волшебных видений…

Впрочем, вам должно быть интересно, как же мы с моим супругом оказались там, где обитали Белый Дух да его верная служительница – шаманка Ашит? Всё очень просто – это была наша свадьба. Да-да, именно так. Хмельной пир, громкие песни и шумное веселье предназначались для других. Это они праздновали рождение нового союза мужчины и женщины, а жених и невеста оставались вне гульбища. Таинство единения на то и таинство, чтобы быть скрытым от любопытных глаз. Но это после. А прежде…

Прежде был ритуал встречи жениха и невесты. Состоялся он, разумеется, в доме Танияра, потому что собирать всех, кто участвовал в нем у моей матери, было далеко и неудобно, по большей степени самой Ашит. Потому она сама пришла накануне, чтобы соблюсти все приличия, все-таки замуж выходил не кто-нибудь, а ее дочь. Что до каана, то он остался на ночь на подворье ягиров, где проходил другой ритуал.

Глава 2

Курзым затих. О нет! Люди не покинули базар, их было много, как обычно, но все молчали. Они слушали: торговцы, покупатели, зеваки. И вновь – нет, никто не держал громких речей, ни к чему не призывал и никого не обличал. Напротив, разговор велся негромко, и потому иртэгенцы не желали пропустить ни слова. А слушали они меня и невысокого серьезного мужчину, выбранного мной на должность смотрителя рынка.

Этот человек был плотником. Танияр отзывался о Керчуне, так звали мужчину, как о настоящем мастере своего дела. Говорил, что тот легко понимает желания хозяев, делает свою работу быстро и хорошо. И своим подручным спуску не дает.

— Он дорожит добрым именем, — сказал тогда каан.

Выслушав мужа, я ненадолго задумалась и попросила:

— Пригласи его к нам. Хочу на него посмотреть и поговорить.

— К какому делу желаешь приставить? — без лишних пояснений понял меня Танияр.

— Если Керчун не только мастер, но и хороший администратор, а, похоже, он именно таков, раз может выстроить наиболее удачным образом работу свою и подручных, то я хочу предложить ему стать смотрителем курзыма. Там пора навести порядок, я тебе говорила…

— Я помню, свет моей души, но не рано ли браться за курзым? Слишком много перемен и слишком быстро…

— Я не предлагаю многое, — отмахнулась я, — только упорядочить хаос и устроить торговые ряды. Ну и поставить человека, который будет следить за размещением товаров и соблюдением установленных правил. Строить хотя бы укрепления из камня я пока не предлагаю, люди к этому точно не готовы.

— Об этом пока никому говорить не стоит, — усмехнулся каан и вернулся к нашему разговору: — Хорошо, я позову плотника Керчуна. Посмотришь на него. Но если люди будут злиться, начни тогда просто с прилавков. Сейчас важней наша дружба с племенами, и злоба внутри тагана будет лишней.

— Не переживай, любовь моя, — улыбнулась я. — Я не стану провоцировать бунт. — А затем спросила: — Перевести все непонятные слова?

— Только то, что ты сказала о Керчуне. Адстри…

— Администратор, — хмыкнула я и перешла к пояснениям.

Керчун пришел на следующий день. Встречала плотника я одна, каан отбыл к границе с кийрамами. Это была его первая дружественная поездка, поэтому я нервничала. Хоть таких боевых действий, как между Белым камнем и пагчи здесь не велось, только короткие стычки, но ранения и смерти бывали. Да что там, достаточно вспомнить, каким Танияра привезли к Ашит, чтобы понять, насколько мне было тревожно.

Брать меня с собой супруг отказался. Я предложила сопровождать его, чтобы подчеркнуть наши мирные намерения, но Танияр в этот раз оказался непреклонен, и всё, что он мне ответил, было коротким и четким:

— Нет.

— Милый…

— Нет. Я всё сказал.

И, поцеловав меня, ушел, а я осталась томиться в ожидании его возвращения. Должно быть, желая меня отвлечь, каан и прислал ко мне плотника, который явился вскоре после того, как отряд ягиров, сопровождавший Танияра выехал за ворота Иртэгена.

— Милости Отца, Ашити, — произнес Керчун, появившись на пороге моего кабинета, куда я ушла, больше по привычке, чем из желания, чем-то заняться. — Каан сказал, что ты хочешь со мной поговорить, я пришел.

— И тебе милости Белого Духа, уважаемый Керчун, — рассеянно улыбнулась я. — Проходи.

Мне казалось, что время для беседы сейчас неудачное, уж больно живо вставали перед внутренним взором раны Танияра, полученные им зимой. Но когда посетитель устроился на стуле и выжидающе посмотрел на меня, что-то такое проснулось во мне. Память или что-то еще, но губы сами собой растянулись в вежливой улыбке, плечи расправились, и разговор начался.

Светская беседа постепенно переросла в деловую. Впрочем, поначалу мы обсуждали дом и его перестройку. Первым был кабинет, после прошлись по всему дому. Я слушала ответы Керчуна, отмечала, как он легко и быстро ухватывает мои пожелания и вносит в них уточнения, что-то опровергает, что-то одобряет. Суждения плотника мне понравились своей основательностью. После я завела разговор о том, как он работает с подручными. И вновь мне понравилось, что не было принижения работников, похвальбы и зазнайства. А когда он замолчал, я признала за мужем умение разбираться в людях и предложила моему гостю вернуться в кабинет.

— Но уважаемая Ашити, — выслушав меня, заговорил плотник, — как же? Я ведь дома строю, утварь разную делаю, а тут курзым. Как же мне одному за всеми уследить?

Отметив, что «нет» он все-таки не сказал, я улыбнулась:

— Почему же одному? Выбери себе токовых помощников, да и ягиров полное подворье без дела сидит. Каан двоих тебе в помощь приставит. А люди быстро привыкнут. Главное, начать. Что до твоего дела, так и его бросать не за чем. И за подручными приглядишь, и на курзыме порядок установишь. Как будет нужна помощь, приходи, я тебя всегда приму. А если будет совсем невмоготу, неволить не стану, я другого смотрителя поищу. Попробуй, большего не прошу.

— Хорошо, каанша, попробую.

— Завтра тогда на курзым вместе сходим, а сейчас давай о прилавках поговорим.

— О чем?

— Сейчас объясню, — и я достала чистые свитки, чтобы нарисовать эскиз…