Чек на 8888

Глава 1: Круглосуточный магазин

Алина проснулась раньше будильника. Как всегда, от холода. Батарея снова была едва тёплой, а одеяло давно потеряло право называться одеялом. Тряпка с памятью о тепле.

Она лежала, уставившись в потолок с пятном, старым, желтоватым, похожим на материк. Алина иногда развлекалась, придумывая ему название, но сегодня не хотелось даже этого.

Телефон лежал экраном вниз. Она знала, что если перевернёт, то увидит почти минус на карте, уведомление от банка, и пропущенный от матери, на который нечем отвечать.

Поэтому она не трогала телефон. Иногда единственный способ не утонуть, просто не смотреть на воду. Квартира была съёмной, временно, уже третий год подряд. Стены тонкие, как терпение. Соседи слышимые, как собственные мысли. Запах смесь вчерашнего чая, дешёвого порошка и чужой жизни.

Алина села на кровати, чувствуя, как тянет поясницу. Двадцать семь. Тело ещё не старое, но уже не прощает. Особенно если спишь мало, ешь что придётся и работаешь стоя.

На кухне стояла кружка с надписью «Ты справишься».
Она усмехнулась. Надписи всегда уверены в тебе больше, чем ты сам.

Завтрак был предсказуем. Батон, масло, вареная колбаса. Сахар закончился позавчера. Купить можно, но тогда завтра не хватит на проезд.

Алина ела медленно, потому что спешить было некуда, а торопиться не за чем. Работа начиналась в девять вечера. Ночная смена. Самая выгодная: доплата за часы, меньше начальства, больше тишины. И больше странных людей.

Зеркало в прихожей искажало отражение, вытягивало лицо, делало глаза чуть усталей, чем они были. Или просто честнее. Она смотрела на себя долго. Грудь обычная. Бёдра шире, чем хотелось бы.
След от старого ожога на запястье.

Алина натянула джинсы, которые давно перестали быть «любимыми» и стали «единственными». Свитер мягкий, но растянутый. Куртка с заедающей молнией, которую приходилось придерживать пальцами, будто она могла сбежать.

Перед выходом она всё-таки взяла телефон. Долг за кредитку висел. Сообщение от матери тоже.

Она не открыла.

На лестнице пахло кошками и старостью. Алина спускалась пешком, считая пролёты, как считают дни до зарплаты без эмоций.

Магазин был в десяти минутах ходьбы. Круглосуточный. Сетевой. Безликий. Такой, где люди покупают не потому что хотят, а потому что дальше уже некуда.

Она шла и думала о том, что сегодня будет как всегда: пробивать, улыбаться, говорить «пакет нужен?», и не думать о цифрах слишком долго.

Алина ещё не знала, что совсем скоро одна из этих цифр посмотрит на неё в ответ. И что касса запомнит её имя.

Смена начиналась всегда одинаково. Запах дешёвого кофе, пластика, разогретых сосисок и чужого пота. Магазин ещё не успевал «проснуться», но уже был липким — как будто день до неё здесь кто-то прожил слишком активно и не убрался.

Алина надела бейджик. Пластиковый. С трещиной. Имя ровными буквами, будто у неё была ровная жизнь.

Касса загрузилась не с первого раза. Экран мигнул, завис, потом выдал приветствие, в котором не было ничего приветливого. Она провела тестовый чек, открыла ящик, закрыла. Всё. Она на месте. Теперь держаться.

Первый пришёл мужик с перегаром. Ему было всё равно, сколько времени и кто перед ним.

— Сигареты. Эти.
Он ткнул пальцем в витрину, промахнулся.

Пальцы у него дрожали. Или от злости, или от того, что внутри всё давно просит ещё. Она молча пробила. Он уронил деньги, поднял не все, посмотрел на неё так, будто она что-то должна.

— Сдачу.
— Я дала.
— Ты чё, охренела?

Она не ответила. Просто посмотрела. Он посмотрел в ответ. Потом забрал сдачу и ушёл, громко хлопнув дверью, как будто выиграл.

Следом женщина с ребёнком. Ребёнок орал. Как сирена.

Женщина кидала на ленту всё подряд: чипсы, энергетик, сосиски, шоколадку, которую потом убрала обратно.

— Не трогай!
Ребёнок трогал.
— Я сказала, не трогай!
Ребёнок орал громче.

Алина пробивала, чувствуя, как звук проходит сквозь голову. Женщина расплатилась мелочью. Долго. Медленно. Считая. Потом пересчитала снова, потому что «вы меня обсчитали».

Она не обсчитала. После них пришёл парень в форме доставки. Потный, злой, торопящийся.

— Быстро.
Он сказал это так, будто это было её функцией, а не его желанием.

Он купил: лапшу, два энергетика, жвачку.

Платил картой, карта не прошла. Он выругался. Карта прошла со второго раза. Он ушёл, не сказав ничего. Даже не посмотрел.

Потом был старик. Всегда один и тот же. Он покупал кефир и хлеб. Каждый вечер. Молча.
Сегодня он задержался, посмотрел на неё и вдруг сказал:
— Ты выглядишь уставшей.

Она кивнула. Он кивнул в ответ. Это было самое человеческое за вечер.

Потом компания подростков. Смеялись слишком громко, брали, возвращали, снова брали. Один смотрел на неё долго, оценивающе. Не скрываясь.

— А ты чё, всегда по ночам?

Алина на него пристально посмотрела.

— Да ладно, я просто спросил.

Они ушли, оставив после себя смех и ощущение, что тебя потрогали взглядом.

К полуночи магазин начал сходить с ума.

Заходили мужик, который трижды выходил и возвращался за водкой, потому что «передумал»; женщина в дорогом пальто, покупавшая кошачий корм и смотревшая на Алину, как на мебель; парень, который стоял у автомата с кофе и матерился на него, будто тот был живым.

Касса щёлкала. Лента ехала. Пакеты рвались.

Алина чувствовала, как внутри всё становится плоским. Без эмоций. Без мыслей. Только руки, цифры и слова, которые она говорила автоматически:
— Пакет нужен?
— Карта или наличные?
— Спасибо, приходите ещё.

Она не смотрела на суммы. Где-то между очередным «пакетом» и «наличными» дверь открылась иначе. Не громко. Не резко. Она подняла глаза. Он вошёл спокойно. Как будто время внутри магазина к нему не имело отношения.

И почему-то именно в этот момент касса предупреждающе пискнула. Алина ещё не знала, что скоро начнётся совсем другой пиздец.

Глава 2: Дом на скале

Алина проснулась резко, будто кто-то переключил её на другое пространство без предупреждения.
Сон оборвался, и первое, что она увидела, был свет. Справа стена полностью из стекла.
Прозрачная, ровная, холодная на вид. Но не угрожающая.

Перед ней открывалась скала, уходящая почти отвесно вниз. Слои камня уходили в туман, будто мир под ней растворялся. Левая сторона и дальняя часть комнаты были иными. Панель тёплого, мягкого коричневого оттенка. Пол из чёрного мрамора, но тёплый, будто под ним жили какие-то тихие механизмы, удерживающие её от холода и страха.

Воздух был спокойным, неподвижным, как в отелях, которые слишком хорошо знают свои задачи.

Она не помнила, как сюда попала. Но тревоги… почему-то не было. Только осторожность.

Вошёл парень. Не высокий, не низкий — правильный. Спокойный. С тем типом лица, на которое не хочется злиться. Ему было чуть больше двадцати, но в движениях была уверенность взрослого.

Он остановился на расстоянии, не приближаясь без разрешения.

— Доброе утро, — сказал он нейтрально. — Вы в безопасности.

Он указал на кресло возле стеклянной стены. Кресло было глубоким, мягким, приглушённого бежевого цвета, будто созданным специально для того, чтобы человек сел и не нервничал.

— Прошу, присядьте, — добавил он. — Нужно обсудить договор. Это лучше сделать, когда вы сидите.

Алина машинально подошла. Удивительно, но ноги слушались спокойно.

— Что за договор? — переспросила она, опускаясь в кресло.
И только сейчас почувствовала высоту: за стеклом мир уходил вниз метров на двести, а облака стелились так низко, будто можно было дотронуться.

Парень сел напротив. Он достал тонкий планшет. Положил на столик.

— Не переживайте, — сказал он тихо. — Это не страшно. Здесь всё устроено… комфортно. Максимально.

Он чуть улыбнулся.

— Моё имя — Саир, — представился он. — Я сопровождающий. И я должен объяснить вам правила, прежде чем вас отвезут к хозяину дома.

Алина нахмурилась.
— Какому хозяину? Где я вообще?

Саир посмотрел на стекло, как будто там был ответ.

— Это верхний уровень Жилища. Дом на скале. Ваше пребывание здесь временное, но важное. Контракт касается именно этого. И вас.

Он развернул документ.

— Пожалуйста, слушайте спокойно. Вам ничего не угрожает. Здесь всё направлено на то, чтобы вам было удобно.

Стекло, тёплый мрамор, коричневая панель. Всё вокруг будто подтверждало его слова.

Она вздохнула, устраиваясь глубже.
— Ладно. Говорите.

Саир кивнул, будто ждал именно этой фразы. И начал. Он говорил ровно. Как администратор очень странного отеля, где правила не обсуждают, но и не скрывают.

— Начнём с главного, — сказал он. — В вашем исходном мире вы бы умерли. Сегодня. Ночью. Без особого смысла и без продолжения.

Он не делал паузу ради эффекта. Просто констатировал. Алина почувствовала, как внутри что-то холодно щёлкнуло, но паники не было. Странно, должно было быть страшно.

— Это не наказание и не случайность, — продолжил Саир. — Та линия вероятности была закрыта. Вас купили не «из жалости», а потому что вы подходили.

— Подходила… для чего? — спросила она.

— Для жизни здесь.

Он чуть подался вперёд, положив ладони на колени. Жест открытый. Не нависающий.

— Этот мир стабилен. Богат ресурсами. Технологически развит. Но у него есть одна проблема, — сказал он и посмотрел прямо на неё. — Здесь очень мало женщин.

Алина усмехнулась коротко, без юмора.
— Оригинально.

— Да, — спокойно согласился он. — Мы знаем, как это звучит в вашем контексте. Поэтому я прошу слушать дальше, прежде чем делать выводы.

Он провёл пальцем по краю планшета, но не включал его.

— Вы не пленница. Вы не собственность в бытовом смысле. Контракт ограничен и чётко прописан.

Она скрестила руки.

— Вы должны родить наследника. После рождения и до достижения ребёнком пяти лет вы живёте здесь. В безопасности. В достатке. С правом на тело, быт, личное пространство и выбор внутри рамок контракта.

— А потом? — тихо спросила Алина.

Саир чуть помедлил. Потому что это была важная часть.

— После этого срока вы возвращаетесь в свой мир. В другой момент. С другой судьбой.

— С памятью? — спросила она.

— Нет.

Ответ был мягким, но окончательным.

— Память о жизни здесь будет стёрта. Полностью. Чтобы не разрушить ни ваш мир, ни этот.

Алина посмотрела на стекло. Скалы внизу были красивыми.

— То есть я проживу пять лет… — проговорила она медленно, — а потом просто… исчезну отсюда?

— Вы уйдёте, — поправил Саир. — А здесь останется ваш вклад. Ребёнок. Будущий мужчина этого мира.

— А если родится девочка?

Он посмотрел на неё внимательно. Без давления.

— Девочки в этом мире не рождаются. Мы не наказываем за отказ. Вы просто отправитесь обратно и умрете.

— А он… — Алина запнулась. — Тот, кто меня купил. Какой он?

Саир позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку.

— Он живёт здесь. На этой скале.
Он не жесток. Не сентиментален. Он практичен. И он соблюдает договоры.

— А других женщин? — спросила она. — Их много?

— Немного, — честно ответил Саир. — И не все подходят.

Алина закрыла глаза на секунду. В том мире нож, пол, кровь, чужие крики. В этом стекло, тепло, время.

— А если я… — она открыла глаза, — если я привяжусь?

Саир не стал уходить от вопроса.

— Это не запрещено, — сказал он. — Но это не учитывается при возврате.

Она тихо фыркнула.
— Очень удобно.

— Да, — согласился он. — Для мира. Не всегда для людей.

Он встал.

— Я дал вам основную информацию. Решение уже почти принято, но формально — за вами.
Отдохните. Посмотрите вниз. Здесь редко давят.

Он направился к выходу, потом остановился.

— И ещё, — добавил он. — Вам не придётся рожать в одиночестве. И никто не будет к вам прикасаться без согласия. Это принципиально.