Человек без прошлого

Глава 1. Новые знакомства

— Подвинься, старик!

Трое мужчин подошли к наглухо закутанному в потёртую дорожную накидку путнику. Один подсел рядом с ним на скамью и грубо пихнул его в бок. Двое других уселись напротив. Человек равнодушно подвинулся и молча уставился на кружку разбавленного сладковатого пойла, которое хозяин местной забегаловки почему-то называл вином. Троица шумно орудовала руками, раздирая ароматного гуся, и никак не отставала:

— Так как тебе местечко, дед? Куда идёшь?

По правде говоря, дорожная накидка скрывала вовсе не старика, а потрепанного ранами мужчину, которого лишь едва коснулась седина. С недавних пор он называл себя Ниов — он не помнил, как его звали раньше, да и о собственном возрасте он мог только догадываться.

До столицы было еще четыре дневных пеших перехода, поэтому сегодняшний вечер можно было считать удачным просто потому, что удалось добраться до подобия таверны у тракта, а ночь предстояло провести на подобии кровати. Заведение на поверку оказалось отвратительным, хотя было видно, что хозяйка старалась и готовила как могла. Троица мужиков снова оживилась, навязывая разговор. Самый заводной и толстый из них, что сидел по правую руку от Ниова, снова пихнул его плечом и требовательно сказал:

— Эй, старик, ты что, немой? Или ты глухой? — троица гоготнула, дожевывая гуся. — Так какого тебе лешего в столицу понадобилось ковылять? Ясное ж дело, туда ты идешь, тут одна дорога. Чего в столице ищешь?

— Ищу, что потерял, — ответил Ниов и залпом допил вино, опрокинув кружку. От резкого движения мышцы под накидкой заиграли, и собеседники удивлённо подняли брови. Заводила, всё пытаясь заглянуть в лицо под капюшоном, переменился в лице:

— Ого! Да ты крепкий мужик! И не дед вовсе. Дружить будем? Я Алестр. А это, — он ткнул в сидящего напротив друга помоложе и послаженней его, — племянничек мой, Авит. А вон тот, — он снова ткнул в жующего бородатого толстяка, — Истар. Он у нас самый умный.

— Поэтому, наверное, он молчит, а ты болтаешь? — беззлобно заметил Ниов. В его голосе звучала насмешка. Пусть лучше они сегодня развлекают его беседами, чем мысли в голове будут вести монологи ночь напролет.

— Гы! Точно! — гоготнул Алестр. — Так ты что за зверь будешь? Вояка?

— Может, и вояка, — Ниов и правда не был уверен наверняка, кто он был, хотя лекарь, подобравший его, тоже говорил, что он, скорее всего, был воином. Алестра не смутила угрюмость собеседника.

— А звать тебя как?

— Иду в столицу искать тех, кто знает, как меня звать. А вы меня зовите Ниовом.

Троица выглядела добродушно и забавляла Ниова. Если они тоже шли в столицу, он с удовольствием бы примкнул к их компании. Поэтому он и решил, что пора перестать отмалчиваться.

— Ого! Во как! Так тебе, видать, по такому случаю компания нужна? В столице хоть бывал? Дорогу знаешь?

Ниов засмеялся:

— Ты ж сам сказал: тут одна дорога.

— Точно, — снова гоготнул Алестр. Покончив с ужином, в разговор вмешался Истар, понизив голос так, чтобы никто посторонний их не слышал:

— Ты б, мил человек, нам лицо своё предъявил, что ли. Нехорошо это, ты уже наш, можно сказать, попутчик, а лицо в капюшон запрятал и рукавом еще прикрываешься. Мы-то лиц в плащи не кутаем, все трое на виду, скрывать нам нечего. А ты вон какой скрытный: имени у тебя нет, лица у тебя тоже, что ль, нет? Ты уж нам себя предъяви!

— Имя у меня есть, только бы найти тех, кто его знает. А вот лицо… Тут ты почти прав! — С этими словами Ниов откинул капюшон. Даже сумрак не сделал его вид человеческим. Лицо пересекали безобразные шрамы. Нет, не пересекали — за шрамами буквально невозможно было разглядеть черт лица! Алестр занервничал, но его друзья, хоть и напугались, все же сохраняли самообладание. Наконец Авит прервал драматичную паузу:

— Да, брат, с таким лицом и те, кто знал, не узнают тебя теперь. Ты уж извини, что я так по-простому. Но тебе, видать, и правда нужна помощь.

Его бесцеремонно перебил Алестр, тряся головой:

— Вот это да! Вот так ничего себе! Эх, надо ж так! А тело у тебя… Как и лицо? Тоже?

— Тоже, — спокойно подтвердил Ниов, снова натягивая капюшон. — Не спрашивайте как. Я не знаю. Я таким уже был, когда очнулся. Хватит разговоров на сегодня. Завтра. После завтрака мы едем в столицу. Доброй ночи!

Ниов решительно встал и, наклонив голову, отправился на второй этаж отдыхать. Только сейчас стало заметно, что он чуть горбится и прихрамывает. Выходя, он мельком оглянулся на троицу. Недотёпа Алестр, казалось, уже был не рад новому попутчику. Ниов горько усмехнулся про себя. Он уже начал привыкать, что его облик внушает страх. Интересно, всегда ли так было раньше.

Спустившись к завтраку спозаранку, Ниов быстро, словно воровато, ел, стараясь не привлекать внимание. В утренних весенних лучах уже было трудно скрывать лицо, и хозяин общался с постояльцем перепуганно и услужливо, стараясь делать вид, словно он ничего не замечает. В конце концов, мало ли разного странного народу по тракту путешествует! В зале никого не было, кроме Ниова — попутчики еще спали. Ниов сел в самый незаметный угол, чтобы дождаться своих новых знакомых.

Наконец-то показались Авит и Истар. Алестр, вероятно, еще потягивался в постели или досматривал утренний сон. Заметив Ниова, Авит приветливо улыбнулся ему и быстрым шагом направился к столу. Истар, перекинувшись парой слов с хозяином таверны, присоединился к другу, хотя вид у него был совсем не такой лучистый, как у младшего товарища.

— Доброе утро. Ну, что, сейчас дождемся Алестра и идем? — сказал Авит.

— Давно ты тут торчишь? — не поздоровавшись, спросил у Ниова Истар. Казалось, его раздражала приветливость Авита.

— Нет. Встал на рассвете, позавтракал, жду вас.

Истар хмыкнул и молча уселся в ожидании тарелок. Ниов спросил:

— Что-то не так?

— Я тащусь по Белой долине в Кронград уже третий день. А всё потому, что моя красавица нашла себе вместо меня — вместо законного мужа! — какого-то пройдоху. И всё бы ничего, да ведь он неудачник и самый криворукий скорняк в нашей округе. Сменила одного скорняка на другого, специализация у неё, понимаешь ли, такая! Какого, спрашивается, лешего я меряю ногами пыльный тракт? Алестр позвал меня с собой, да только что мне там делать? Скорняки в столице не нужны! — помолчав, он добавил, — Сын у меня там. Не видел его уже года четыре, как он в солдаты загремел, так и расстались. В армию вначале нанялся, а сейчас до Рубинового полка дослужился, в его двадцать годочков-то! — в голосе Истара боль сменилась гордостью.

Глава 2. Столица

Ещё десяток-другой шагов — и Ниов войдёт в этот пыльный, шумный, гомонящий, людный мир: такой представлялась ему столица все эти четыре месяца. Сердце заколотилось чаще. Его чувства, казалось, разделял только Авит. Юный и мечтательный, он благоговейно уставился на огромные распахнутые врата Кронграда. Их спутники неспешно тащились чуть позади и были заняты увлечённой болтовнёй. Ниов и Авит переглянулись.

— Ну, что?

Авит молча положил руку на плечо Ниову. Они словно делили одно волнение на двоих. Вместе они решительно зашагали к северо-западным вратам.

Стена лежала перед ними огромной и грузной грядой, словно смуглый древний исполин прилег позагорать в закатных лучах. Старые камни прерывались воротами, а над ними — башенкой из более светлых камней. Было ясно, что возраст башенки и ворот просто младенческий по сравнению с вековой историей стены. За ней надёжно скрывался город, в который попасть можно было лишь через шесть ворот по периметру крепостных стен. Искрясь бронзовыми отблесками в угасающем солнце, каменные стены взбудоражили в груди Ниова необъяснимое волнение. Возможно, там, за ними его покорно ждёт его прошлое, которого он не помнит.

Он снова взглянул на Авита. Увлечённый юноша восхищался величием столичной крепости. Если Ниов пришёл сюда за былым, то мечты Авита несли его сюда в надежде найти здесь будущее. Ниов оглянулся на Алестра и Истара — их внимание тоже захватила колоссальная стена.

Налюбовавшись монументальным сооружением, Ниов опустил глаза к Северо-западным вратам. Помимо важных патрульных в броских костюмчиках здесь стояла четверка ребят посуровее. Их форма была темно-оливковой, а сверху неё были наброшены коричневые плащи. В руках они держали посохи, которые, Ниов не сомневался, были гораздо более серьезным оружием, чем казалось на первый взгляд. Стражники уже заметили четверку глазеющих путешественников и не спускали с них глаз. Грозный вид дал понять: будет жёсткий допрос и, возможно, досмотр. Ниов направился к вратам, за ним последовали остальные. Приближаясь, Ниов заметил, как на груди одного из постовых, с правой стороны, где плащ был немного откинут, блеснула алая искра.

— Добрый вам вечер, стражники! — первым заговорил Ниов, по привычке ниже наклоняя голову, укрытую капюшоном. Тщетно: всё равно ведь потребуют снять.

— Доброго здравия, путник. Покажи свое лицо, — приказал тот, кто, вероятно, был начальником их смены.

Ниов медленно снял капюшон и спокойно взглянул в глаза патрульному. Тот не дрогнул, хотя и переглянулся мельком с соратниками. Сразу видно, люди подготовленные. Рубиновые — а у Ниова не было сомнений, что это были они — вглядывались в лица его спутников.

— Покажи, что под накидкой. Оружие?

Ниов спокойно скинул плащ и обернулся кругом, давая себя досмотреть.

— Теперь ты, — страж кивком указал на Авита. Тот покорился, продолжая благоговейно пялиться на солдата. Затем ту же процедуру прошли и Истар с Алестром. Но допрос не закончился:

— Зачем в столицу?

Истар затараторил:

–Понимаешь, уважаемый, сын тут у меня. Жена моя ушла, а куда мне одному деваться! Вот я к сыну и пошёл, — слова беспорядочно сыпались, как горох из перевёрнутого мешка, — а он у меня тоже защитничек! Как вы, уважаемый, рубиновый тоже. Найти бы мне его, вот сердце б и порадовалось! Как казармы ваши-то разыскать, не подскажешь, уважаемый воин?

Суровое лицо чуть потеплело.

— А эти все с тобой, что ль?

— Да, это мои все, мои! — разволновавшись, снова закудахтал Истар, — меня Истаром величай. Истар Гурд я. Этот вот, Алестр, сосед мой, добрый человек, рукастый резьбяр. А это племянничек евойный, смотри, добрый воин, — он подтолкнул Авита поближе к стражнику. — Мечта у него знаешь, какая? Тоже солдатиком стать хочет, Родину боронить.

Стражники хмыкнули. Главный спросил, подбирая слова:

— А этот… раненый который, кем тебе будет, отец?

Истар замялся, и это покоробило Ниова.

— Это мой… друг тоже хороший. Пусти нас, добрый воин, ноги уже не несут.

— Куда пойдешь, отец?

— Где казармы рубиновых? Туда мне надо, сын у меня там.

— Путник, казармы полка — это государственная тайна, я не проведу тебя туда и путь не укажу. Всё, чем помочь могу — напишешь письмо сыну, я передам. Как зовут-то его?

— Йорег Гурд сынок мой зовется, не видал его уж четыре годочка. Смилуйся, добрый страж, передай весточку.

— Йорег Гурд? Его я знаю. Все его знают. Ну, ладно, не задерживайте. У меня служба. Туда вон проходите все четверо во врата, там впишете себя в книгу прибытия. Киракс, проводи! — Тут же один из порхавших неподалеку «попугайчиков» отделился от стайки патрульных и подбежал к гостям столицы. Он наткнулся на нескрываемое презрение четверки рубиновых, поэтому поспешил выполнить приказ. Начальник бросил вслед Истару, — Я сменяюсь, когда лучи солнца перестанут падать на стену. Буду ждать тебя с письмом на той стороне ворот. Талем моё имя. До встречи!

— Благодарствую, добрый воин Талем! Спасибо и вам, доблестные солдаты! Бывай, я приду на закате!

Истар затрепыхался в благодарностях и поклонах, а потом поспешил за Кираксом и остальными к писарю, который вел книгу прибытия.

Глава 3. Приём у государя

Ниов наскоро глотал поздний завтрак — Йорег торопил.

— Я доложил о нашем приходе владыке Летиславу Кронос. Он примет нас в полдень. Нельзя опаздывать!

— И как же ты меня представил? — дожевывая сыр, поинтересовался Ниов.

— Правду сказал. Что ты — один из братьев Сиадр. Что ты выжил и нашелся.

— И тебе так запросто поверили? — хмыкнул Ниов. Йорег выпрямил спину и задрал нос.

— Правящее семейство Кронос удостоило меня чести являться в одиночку ко владыке без доклада даже в послезакатные часы. Доложить должны только о тебе!

— Ладно, пошли, — Ниов уже почти на ходу запивал завтрак. Поставив кубок, схватил плащ. Перед дверью задержался: капюшон привычно укутал голову, скрыв лицо от любопытствующих глаз. Выскочил на улицу первый, потом властно сказал:

— Веди!

Йорег направился по улице. Заметив, что хромой отстает, солдат подал ему руку. Сегодня он был при параде, отметил Ниов. Посох был с ним.

Улочка уперлась в реку. Свернув, теперь они пошли вдоль неё.

— Это Астрона. Дальше по течению, в Белой долине, она падает в каньон, а из него — попадает в подземную Леду.

— Я знаю, — благоговейно отозвался Ниов.

Йорег удивлённо поднял на него взгляд.

— Я читал и изучал карты в Дубовой Обители.

— Нет. Ты знаешь, потому что здесь, на её берегах, ты гулял с братом. Ты вырос тут. Окна твоего дома смотрели на Астрону.

— Господин воин, я не помню ни тебя, ни Астроны. Ни брата. Быть может, ты обознался, и владыка выбранит тебя за то, что привел к нему полоумного хромого простолюдина.

Йорег собрался ответить, потом хмыкнул и умолк. Через минуту он резко остановился. Цеплявшийся за его предплечье Ниов споткнулся и затормозил. Йорег повернулся к домам неподалеку.

— Видишь окна с резными ставнями? В том доме ты вырос.

Ниов сделал шаг в направлении, куда указал Йорег, но тот не сдвинулся с места.

— Там живет кузен начальника моей смены. Вы с братом продали дом три года назад. Ваш отец умер. Вы жили в казармах, дом был пуст.

Ниов наморщил лоб, сгорбился еще сильнее и упавшим, сиплым голосом произнес:

— Не помню ни дома, ни брата, ни отца.

— Ты был в Леде, друг. Я радуюсь, что ты выжил!

— Как меня звали до Леды?

— Идём, идём! — проигнорировал Йорег его вопрос.

Они свернули на мост, пересекли Астрону и снова улочки, улочки… Дома стали больше, а приусадебные клочки земли — теснее. Попадались двухэтажные хоромы, фасады их были побогаче, чем на окраинах. По пути Йорег рассказывал:

— Сиадры — уважаемый, трудолюбивый род. Отец твой занимался ковкой, а вот твой дядя — Пылевой волк. Вас двое было — Эргон и Ранаяр.

Улочки стали шире и просторнее, всё чаще попадались телеги. Вдруг прохожие вжались в обочины. Послышался крик:

— Дорогу советнику Дагиру Дису! Дорогу советнику…

— Заядлый охотник! Опять из Кронграда в лес едет, наверное, — прошипел на ухо Йорег.

Показались всадники. За ними — лёгкий экипаж. Пологи кареты были задернуты, и невозможно было разглядеть, кто внутри. Убранство кареты и сбруя ослепляли своим богатством. Поравнявшись с Йорегом, рубиновые всадники салютовали, юный солдат ответил на приветствие. Было ясно, что опытные, обученные военные в Кронграде — особая каста, раз ради этого приветствия даже экипаж советника притормозил на мгновение.

Этот жест привлек внимание к Йорегу. Стайка девушек в десятке шагов от них защебетала и стала коситься на молодого солдата. Вид хромого и укутанного Ниова рядом, видимо, быстро спугнул их интерес, и они отстали.

Всё чаще Ниов выхватывал из толпы алые рубины на оливковом фоне. Наконец среди пыльных каменных улиц всё больше и больше стала появляться зелень. Подойдя к ограде сада, Йорег отрапортовал своим коллегам, что Ниова ожидают. Когда они вошли в сад, глаза Ниова не сразу свыклись с обилием зелени и цветов — так сильно ощущался контраст с пылью и камнем. Ниов шумно втянул воздух — он словно был кристальным. Неподалеку журчал фонтан — от него веяло прохладой и свежестью. От широкой мощёной дороги разбегались узкие прогулочные тропы, вымощенные более изысканным белым камнем. Вдоль главной дороги стояли Рубиновые шагах в пяти друг от друга. Бодрое жужжание первых немногочисленных пчёлок доносилось от вазонов с живыми экзотическими цветами. Чуть поодаль раскинулся ещё не распустившийся плодовый сад.

Они проходили мимо этой красоты, пока не упёрлись в стену дворца. Ниов не увидел ни высоких шпилей, ни многоэтажных башен. И вовсе он не был самым высоким зданием в городе, как можно было предположить. Низкое грузное строение, отделанное белым, было вполне консервативным и простым. Ниов скорее так представлял себе казармы, чем дворец. Кое-где виднелись аккуратные балкончики. Ниов чувствовал себя обманутым. Он остановился, разглядывая раскидистую постройку.

— Чего ты?

— А где замок? Здесь только трехэтажный сарайчик.

— Ха, а ты попробуй попади прицельно из катапульты из-за городских стен в низенький сарайчик! А вот как раз башенки да шпили вмиг бы снесло!

Глава 4. Воин и принцесса

Ниов неумело сдерживал волнение: он то и дело сжимал и разжимал вспотевшие ладони, шумно вздыхал и мялся с ноги на ногу. Хотя в маленьком зале было зябко, он чувствовал такой жар, словно его зарыли в раскаленные пески где-нибудь посреди Белой Долины.

Йорег стоял шагах в пяти от Ниова, а тот прятался в тени, в углу, и неотрывно смотрел на дверь справа от него. Сейчас сюда зайдет Нилия.

Напротив был другой проход, закрытый плотной портьерой. Тяжелая ткань портьеры предательски шевелилась, выдавая кого-то, кто решил подсмотреть за встречей. Йорег обмолвился заранее, что это, скорее всего, была государыня Зикка — мать Нилии. Не исключено, что приглядеть за дочерью из-за портьеры пришёл и ее венценосный муж. Это сейчас мало заботило Ниова.

Он стеснялся своей внешности, но при этом невольно сделал всё, чтобы привлечь внимание к своему уродству: натянул капюшон посильнее и сгорбился, опустив голову. В казармах, которые смахивали на постоялый двор для самых высокородных персон, Ниов два дня высыпался и отдыхал. Поэтому сейчас он чувствовал себя бодрым и здоровым, не считая ноющей ноги и шрамов по всему телу, которые тянули и мешали при каждом движении.

Наконец за дверью послышались шорохи. В зал плавно вплыла девушка, вслед за ней — ещё две, а затем — дуэнья лет пятидесяти. Йорег почтенно склонился и произнес:

— Доброго здравия моей госпоже Нилии Кронос!

Все четверо поклонились солдату в ответ. Затем трое, что вошли последними, сели поодаль на диванчике, а Нилия осталась стоять в паре шагов от Йорега.

Нилия! Ниов теперь знал, отчего оба брата как сумасшедшие скакали неделю ко Враньему Пику и положили у башни лучших воинов Кронграда! Стараясь не очень шумно втягивать воздух, Ниов осторожно и медленно вдыхал сладкий цветочный аромат, который вошёл в зал вместе с покачивающей бедрами девушкой. От её кожи цвета светлой меди, казалось, струилось бархатистое сияние. Как можно было не хотеть её коснуться? Чёрные волосы были аккуратно уложены в пучок, из которого спускались несколько локонов. Тёмный корсет был расшит синими камнями, похожими на кианиты. Очертания плеч, бёдер, спины легко угадывались под тонким шёлковым полотном цвета ночного неба. При любом движении юной госпожи юбки и рукава мягко обнимали силуэт медного тела.

— Доброго и тебе здравия, друг мой Йорег Гурд! Я с нетерпением ждала этой минуты. Где же…

Йорег отступил назад, а Ниов вышел из тени навстречу Нилии и медленно поднял голову, выпрямившись. Капюшон так и норовил упасть с головы на затылок, но Ниов придержал его рукой, чтобы не пугать девушку вот так сходу. Он скользнул глазами по её лицу, а потом отвёл взгляд куда-то мимо, боясь, что если он будет пялиться на прелестницу, это вызовет гнев её родителей — а он не сомневался, что встреча проходит под их строгим надзором.

— Доброго дня моей госпоже, — он старался запрятать подальше волнение, отчего его слова наполнились звоном холодного клинка. Как только он заговорил, Нилия поменялась в лице. Она сделала два шага навстречу — и тут же рухнула на колени и зарыдала, закрыв лицо ладонями. Ниов растерялся. Помочь ей подняться? Неловко прикасаться к этой юной орхидее. Стоять как равнодушная башня? Она расстроится еще больше. Йорег спас его, подав руку девушке:

— Я помогу вам, моя госпожа! Садитесь сюда, так будет лучше, — он почти силой усадил рыдающую Нилию на мягкий пуф и вручил ей стакан чая со столика с угощениями. Дуэнья наблюдала эту сцену с презрительным равнодушием, а юные воробышки чирикнули что-то друг другу на ушко и вновь с любопытством уставились на мужчин, хлопая ресничками. Нилия отпила из стакана и немного справилась с первыми эмоциями.

— Эргон, мой добрый воин! Не говори ничего, я знаю, мне уже рассказали твою историю! Нет, говори! Говори, я хочу слушать твой голос, тот голос, который говорил мне о любви, и о жизни, и о нас с тобой!

Ниов покосился на портьеру — там, за ней такая откровенность могла не понравиться. Наверное, надо показать ей себя. Он сел рядом и откинул капюшон.

— Госпожа моя, я рад, что имею честь любоваться вами сейчас. Но как могу я удостовериться, что вы не обознались, моя госпожа?

Нилию испугал вид раненого лишь на мгновение — уже в следующую секунду её глаза были полны ласки и тоски. Её руки потянулись к его волосам, она стала перебирать пряди пальцами.

— Сердце не может обознаться, мой драгоценный, мой любимый Эргон!

Это звучало фальшиво и пафосно, словно неопытная девушка процитировала строки старых сонетов. Но прикосновения убеждали лучше, чем слова. Ниову хотелось крикнуть: «Да, вот он я, твой… Как ты сказала? Эргон, да кто угодно, хоть северный шерстолап! Только не переставай меня касаться!»

— Моя госпожа, я не отрицаю, что могу быть Эргоном. Но я не помню ничего.

Она, казалось, не слышала, и не обращала внимания:

— Мой бедный Эргон! Что же сделал с тобой Каррам, да не найдет его дух звёздной гавани! — Она уже двумя руками гладила его волосы, лицо, шрамы. Пора это заканчивать, нерешительно подумал Ниов. Он открыл глаза и уставился перед собой в пустоту, лишь бы не смотреть на нее.

— Моя госпожа, я не помню вас. Я вас сегодня словно вижу впервые.

Она вновь принялась плакать:

— Нет! Посмотри на меня, Эргон! Зови меня по имени, зови меня любимой, как раньше! Эргон, Эргон! Посмотри на меня — я не снимаю траур по тебе, любимый! Я всю зиму ходила в цветах ночных небес и думала, что ты уже давно смотришь на меня со звёзд. А теперь ты здесь! Ты вспомнишь меня со временем, Эргон. И будешь любить как раньше.

Глава 5. Ночная гостья

Девушка опасливо кралась по ночному лабиринту казарм. Хорошо, что стоявший на часах Варайар был её давним приятелем. Вернее, не её, а брата. Но главное, что он всегда был благосклонен и любезен с ней, а самое главное — он жил в том же крыле, куда поселили и Эргона. Иначе кто ещё бы ей сказал, что сегодня ночью оба его соседа по комнате уйдут на дежурство?

На всякий случай Нилия накинула на себя коричневый плащ. Он сильно отличался от форменного полкового плаща Рубиновых, но в темноте сошел бы за неплохую маскировку.

Со стороны дворца проникнуть на территорию казарм через проход в примыкающей общей стене было проще, чем она думала — вот и выявлена прореха в охране! Надо будет сказать об этом отцу. Но только после. Сейчас её голова уже четвертые сутки была занята Эргоном. Ей было плевать, что он до неузнаваемости исполосован шрамами, что он болен и хромает. Ей было всё равно. Единственное, что было не всё равно — что любимый забыл её. Забыл не так, как забывают иногда солдаты в длительном военном походе, находя мимолётные замены счастью вдали от жён. Эргон упал в Леду и едва не погиб в бурлящих потоках вод безумия — так рассказал принцессе Йорег. Странно, что сам Йорег вроде бы и не узнал Эргона: он говорил о нём так, словно так и не определился, кто же из Сиадров был перед ним. Но Нилия знала наверняка — это были те самые губы, которые когда-то покрывали её поцелуями! И она во что бы то ни стало получит его сердце вновь, даже если Леда отняла его вместе с его памятью.

Девушке было страшно одной — она привыкла ходить с постоянным сопровождением. Каждый шорох домовой мыши ей казался грохотом армейских сапог. Она боялась, что в темноте не отыщет сразу комнату, где спал Эргон, или что Варайар напутал и неправильно объяснил ей, где найти любимого. Но покружив по коридорам несколько минут, Нилия все же стала у той самой деревянной двери, на которую указал Варайар. Он предупредил, что выщербил две вертикальные полоски внизу, и Нилия нагнулась, чтобы нащупать тайный знак в темноте. Одна ладонь от пола и одна от стены — где-то здесь… Да! Она коснулась пальцами двух желобков, оставленных её тайным помощником.

Её сердце перешло на галоп, когда она взялась за ручку двери, чтоб потянуть её. Нилия помедлила — вспомнился страх и холод отказа Эргона. Усилием призвав себе на помощь решительность, Нилия вошла. Ни дверь, ни половицы не скрипнули. В комнате было теплее, чем в коридоре. Маленькие окошки едва пропускали скудный луч луны в комнату. Но даже во мраке Нилия заметила, что здесь уютно. Две кровати пустовали, на третьей кто-то был — непонятно было, спал или просто ждал, пока девушка приблизится. У кроватей были постелены шерстяные коврики с длинным ворсом. Нилия шагнула ближе, аккуратной кошкой ступила на пушистый коврик и начала разглядывать лежащего на кровати мужчину — теперь стало ясно, что он действительно спал. Убедившись, что она ничего не перепутала и перед ней действительно Эргон, она немного успокоилась и наклонилась к возлюбленному.

Когда Нилия начала бережно водить пальцами по его щекам и лбу, Эргон проснулся. Наверное, на какое-то мгновение он принял её за сон, потому что слабо улыбнулся и не сдвинулся с места. Потом он резко сел на кровати и грубо убрал её руку. Его голос звучал отстраненно и холодно:

— Проникновение посторонних на территорию казарм карается утоплением в Астроне.

Нилия улыбнулась, подумав, что он шутит.

— Эргон!

— Содействие проникновению карается тем же, — затем добавил уже мягче, — Если я о тебе не доложу, это будет содействие. Пожалуйста, прелестница, покинь мою спальню. Своей красотой ты мешаешь мне спать.

Удивительно, как эти слова звучали развязно и по-хамски! Здесь он был один и на своей территории — ни тебе любезностей, ни комплиментов. Нилия не ожидала такой наглости. А где же «моя госпожа»?! А где «весенняя юность»?! Невероятно. Справившись с паузой, Нилия повторила:

— Эргон!

— Ниов.

— Нет. Ты Эргон. Ты пришел в столицу, чтобы узнать, кто ты есть.

— Я пришел узнать, кем я был. Теперь я Ниов. Мне не надо ничего, что принадлежало Эргону. В том числе и тебя.

Ну, уж нет! Нилия знала, зачем она пришла. У неё было время справиться с первым потрясением от встречи и собрать решительность в кулак. На этот раз она не будет рыдать, как дурочка. Нилия села рядом с Эргоном на кровать и взяла его за руку.

— Я хорошо помню день, когда тебя и ещё пятерых солдат посвящали в Волков. Это был день после моего шестого дня рождения. Пекло солнце, и мне было ужасно жарко стоять в плотном розовом платье с лентами. Ты стоял на площади Аират — такой гордый, такой ослепительный! Трубил рог. Когда отец повязал тебе на плечо и на лоб повязки Пылевого волка, я подумала: когда вырасту, этот красивый солдат будет моим мужем! Мне было все равно, что я маленькая, а у тебя уже, наверное, были девушки. У тебя на руке были браслеты — длинная кожаная лента с нашитыми на ней черными камушками. Ты размотал её с запястья и подарил мне. Ты сам намотал её мне на руку и завязал — тогда ты в первый раз прикоснулся ко мне. Я не снимала её днем, даже когда она не подходили к наряду. А ночью прятала под подушку и думала о том, когда же гордый воин Сиадр вновь ко мне прикоснётся. Вот, смотри — вот эта лента с камнями!

Она подвинула руку к полоске лунного света и приподняла рукав. Эргон коснулся браслетов. Пытаясь вспомнить, он стал задумчиво гладить её руку. Нилия решила не отдавать инициативу.

Глава 6. Снова в Дубовье

Колено сходило с ума, словно в него впилась какая-то невидимая клыкастая тварь. Копыта лошади резво вдавливали белую пыль в дорогу. Глаза Ниова уже устали от мелькающих деревьев, кустиков, пустошей. Чуть поодаль слышался ритмичный стук — вторая лошадь тоже вколачивала ногами дорожную пыль. Волнения больше не было: Ниов оставлял позади часть своего прошлого. Скорее даже бежал от него. И куда — к новой главе своей забытой жизни!

Мельком обернувшись, он переглянулся с Авитом и подмигнул ему. Юноша даже не мог догадываться, как Ниов был благодарен ему за то, что тот снова стал его попутчиком. Молодому, горячему парню хотелось выслужиться перед Летиславом и всем правящим домом Кронос — это была одна из причин, почему он поехал. Одного лишь желания оказалось мало, чтобы стать Рубиновым или Пылевым Волком. Владыка предложил ему место патрульного к северу от города. Хорошо, что он не заметил, с каким презрением воспринял это предложение Авит. Мальчишка не надел попугайский плащ, а выбрал более опасный путь. Он напросился в попутчики к Сиадру. Летислава устраивало такое решение. По сути, ему тогда было все равно — в тот момент он был доволен, что Сиадр уедет подальше и Нилия, быть может, наконец перестанет вести себя, как влюблённая дурочка.

Честно признаться, Ниову было совершенно плевать на брата. Да, это трудно было объяснить всем тем, кто его окружал в последние дни. Но ведь они и память не теряли! Как им растолковать, что Ниов не чувствовал ничего? Ни-че-го! Его сердце не разрывала никакая непоправимая потеря — ни брата, ни любви. Только одна потеря его терзала и даже временами приводила в ярость: напрочь отшибленная память. Перед Летиславом Ниов разыграл неистовое желание найти брата. На самом же деле Ниову просто хотелось покоя: слишком много прошлого камнепадом обрушилось на него. Он оказался не готов к такому потоку бушующих событий. Так что поездкой руководили вовсе не братские чувства — они разом канули в Леду так же, как и любовь к принцессе Нилии.

Вечерело на удивление быстро, и здесь, на пустошах, сильнее ощущался контраст между тёплым солнечным днём и пронизывающе холодной ночью. Солнце склонилось набок и светило им в лицо. Воронья гряда на западном горизонте возвышалась белой полосой. Ещё пара часов — и солнце скроется за ней совсем, и ехать станет невозможно.

— Ниов! Эй, Ниов!

Отозвавшись, тот перевел коня на шаг и поравнялся со спутником.

— Мы ведь сегодня уже не доберемся до Дубовья? — тоскливо спросил Авит.

— Не доберёмся уж точно. Видишь, вокруг одни сухие пустоши. Дубовье еще там, подальше.

— Где заночуем? Эх, и почему здесь нет постоялых дворов, как при тракте у столицы?

— Потому что здесь уже нет тракта. Тракт идет на север, в обход Дубовья. Тут мало кто живёт, и почти нет деревень.

Нога жгла огнём — Чорнар предписал пользоваться мазями по часам. Но кто его слушал, этого взывателя к звёздам! Ниов самонадеянно рвался вперёд — ему было не до лекарств. Он думал, что успеет въехать под сень Дубовья до этой ночи. Темно-зеленые пышные леса едва виднелись на северо-западе перед горной цепью. Самоуверенность Ниова сыграла с ними злую шутку: кони устали, а им с Авитом пришлось вторую ночь провести на пустошах.

Они свернули и проехали две сотни шагов в сторону от дороги. Здесь под куцым кустиком Авит принялся разбивать их скромный лагерь и возиться с костром. Ниов сполз с коня и тут же стал приводить в порядок больную ногу, сверяя каждое действие с письменными наставлениями столичного лекаря.

Пустоши были всё-таки не такими безжизненными, как Белая Долина на юге. Чем ближе к Дубовью, тем всё больше попадалось кустиков и трав, напоминающих о том, что сейчас весна. Но здесь, как и к югу от столицы, днем звенела жара и было душно, а ночью пронизывал холод. Делать было нечего — нужно было пережить ночь и дождаться солнца, а с ним и тепла.

Хиленького костра, который развел Авит, хватило только на то, чтобы погреть руки: прошлогодние колючки и тонкие ветки не давали жара. Скромно поужинав пайком, они улеглись на еще не остывшую землю. Сон не шел. Ниов был зол. Он угрюмо спросил:

— О чем вы с Йорегом говорили перед отъездом?

— Он дал мне кое-какие наставления.

— Говорили обо мне? О Сиадрах, то есть? — с нажимом продолжил расспрос Ниов.

— Да, — просто и честно ответил Авит. Ниов почувствовал себя виноватым за грубость, и немного сбавил тон. В конце концов, надо как-то научиться не видеть в каждом человеке виновного за свои несчастья. Правда, давалось это Ниову с усилием.

— Что тебе он сказал такого, чего не захотел сказать мне?

— Откуда мне знать, сударь мой! Намалевал мне карту, да о братьях рассказал.

— Он думает, я кто — Ранаяр или Эргон?

— Он не уверен.

Ниов усмехнулся.

— Да? А Нилия уверена.

— Ты ж сам говорил, она надумала, что ты — именно Эргон.

Тут он остро почувствовал, что ему не хотелось говорить о девушке. Свалившись на его голову так внезапно со своей девичьей любовью, она утомила его ещё там, в Кронграде. Ниов много думал о ней. Но вовсе не в романтическом ключе. Он пытался разгадать, на что же рассчитывал Эргон, встречаясь с Нилией. Судя по рассказам об этом герое, помани он пальцем любую красавицу — она тут же отдала бы ему и сердце, и честь. Нет же, он зачем-то терпеливо ждал именно принцессу, стойко выжидая и не стремясь стать к ней ближе. Всё было сложно, гораздо сложнее, чем это виделось и самой принцессе, и её отцу.

Он старался переключить мысли на всё, что приключилось с братьями Сиадр. А в голове всё всплывала Нилия. Нилия встала между двумя братьями. Нилия каким-то образом вплеталась в эту странную историю.

Ниов мотнул головой, пытаясь прогнать назойливые мысли. Ему сейчас есть о чём беспокоиться. Например, о том, чтобы нормально поговорить, наконец, с Авитом.

— Авит, так что Йорег тебе рассказал? Что произошло во Враньем Пике?

— Он видел смерть Ранаяра. Вернее, не совсем смерть. Каррам наколдовал бурю, всё вокруг летало и ломалось. Ранаяр стоял у перил. Под ним была Леда. Ранаяр оступился и стал падать. Эргон пытался помочь ему, хватал его за плечи, за одежду. Но Ранаяр упал в пропасть на глазах у брата.