Человек-оркестр, его мир русалок и кораблей

Человек-оркестр, его мир русалок и кораблей

Эпиграф

"В каждом макете живёт целый мир. А в каждом мире — мечта того, кто его создал."

Молодой, безумно талантливый и самобытный художник и скульптор Сергей Амирт из Санкт-Петербурга строил свои миры и даже целые вселенные на столе своей мастерской.

Там всегда пахло разными материалами — бумагой, деревом, клеем, акрилом и многим другим, в зависимости от этапа создания очередного шедевра. Но особенно в мастерской пахло пчелиным воском — его мягкое благоухание было неотъемлемой частью той особой атмосферы, в которой рождались его миры.

На длинных полках располагались целые эпохи и исторические периоды.

В одном углу располагались древние моря мезозоя, где среди гигантских папоротников бродили динозавры.

В другом — гавани античного мира, где стояли римские корабли и египетские лодки времён Птолемеев.

Чуть дальше возвышались деревянные города Древней Руси.

Каждый макет был сделан с такой точностью, будто он не придуман, а просто уменьшен в размере.

Сергей вкладывал в это хобби всего себя. Он скрупулёзно и с любовью вырезал каждую деталь будущего шедевра, не жалея ни времени, ни сил. Вдохновение от работы и желание довести дело до конца было превыше всего.

Иногда друзья спрашивали мастера:

— Зачем ты всё это строишь? Ты хочешь завоевать мир?

Сергей лишь скромно улыбался в ответ:

— Я просто люблю историю и хочу, чтобы моё творчество оставило в ней свой некий след, чтобы оно запомнилось.

Но на самом деле он создавал не просто макеты.

Будучи преподавателем, скульптором, коллекционером всех моментов своей жизни, актёром, художником и, конечно, кораблестроителем, он создавал целые вселенные, которые оживали благодаря его упорству и безусловному таланту. Его руки были золотыми, как принято говорить. Он особенно любил творить за городом, вдали от суеты мегаполиса.

И, являясь весьма застенчивым по натуре человеком, он иногда позволял себе рассуждать о своём гении, даря радость друзьям и получая отдачу от поклонников своего творчества и личности в целом.

Особое место в его мастерской занимала морская и водная тематика.

Да, он мог оживить даже бурлящие потоки водопада или моря.

Затонувшие корабли, скалы, подводные пещеры, русалки и динозавры — всё это оживало в его руках.

Он начал лепить их ещё в детстве.

Тогда его поразила история Ариэль — русалки из мультика, которая собирала сокровища затонувших кораблей, была доброй и отзывчивой, а не просто красивой, как все принцессы. Она мечтала о мире людей.

С тех пор море в его мастерской никогда не было пустым. В нём всегда жили русалки.

Сергей прекрасно понимал, что это просто выдумка, творческая задумка автора.

Но где-то глубоко внутри он чувствовал: этот образ русалочки — не просто его фантазия.

Это был его идеал женщины, и тихая мечта его души.

Однажды вечером он закончил новый макет.

Затонувший корабль лежал среди камней, мачты покрывали водоросли, а между скал словно плавали маленькие фигурки русалок.

Работа заняла несколько месяцев.

Тот день выдался каким‑то сумбурным, и Сергей устало выключил свет и ушёл спать.

На утро он долго смотрел на макет и не мог понять, что же здесь изменилось. Но изменения явно были. Среди скал сидела ещё одна неизвестная мастеру русалка с длинными, как шелк, волосами.

Он был уверен, что такой у него точно не было. Он взял её в руки и стал внимательно рассматривать.

Но в итоге решил, что просто что-то напутал.

А ночью произошло нечто удивительное.

Море внутри макета тихо засветилось, а между камнями, словно открылся портал в иное измерение, появился свет, похожий на небольшой разлом в пространстве.

И новоявленная русалка вдруг ожила.

Она поднялась из воды и посмотрела на него так, будто знала его миллион лет.

— Ты слишком долго создавал этот мир, — сказала она с улыбкой.

Её голос звучал тихо, как шёпот волн.

— Настало время увидеть его.

Она коснулась его руки.

И в этот момент в Сергее пробудилось странное чувство — словно он всегда умел делать то, о чём никогда не подозревал: телепортироваться между мирами. Он не верил в происходящее, но интуитивно следовал инструкциям ожившей русалки. На душе его было спокойно и легко.

Они шагнули в светящийся портал и оказались среди огромных папоротников древнего мира.

Воздух там был тёплым и влажным, а вдалеке тяжело ступал огромный динозавр.

Сергей понял: это мезозой — тот самый мир, который он когда-то построил на своём столе.

Затем они оказались в Древнем Египте, изучая гробницы и дворцы, где когда-то жила Клеопатра.

А потом — в гавани античного Рима, где кипела жизнь и шумели воины и торговцы.

Каждый раз это были его собственные эпические вселенные.

Только теперь они стали настоящими порталами в реальный исторический мир прошлого, а их создатель стал гостем в этих канувших в лету мирах.

Корабли из дерева и тонких верёвок вдруг перестали быть игрушечными — они выросли, потемнели от воды и времени, и вокруг них раскинулся настоящий океан.

Они оказались среди затонувших кораблей.

Мачты уходили в темноту глубины, старые якоря лежали в песке, а между досками покоились странные находки — компасы, стеклянные бутылки, старинные монеты, кусочки янтаря и резные украшения, будто забытые временем.

Русалка легко скользнула между обломками, иногда поднимая со дна какую-нибудь вещицу и с улыбкой показывая её Сергею — словно девочка, нашедшая сокровище.

Один из своих миров с русалками мастер когда-то создал из пластилина, в большой коробке. Там были и доисторические звери, и корабли, и мушкетёры, и другие невероятные доисторические истории.

И, возможно, именно из того детского мира, из той самой коробки, однажды и выплыла загадочная русалка.

Однажды парочка путешественников во времени оказалась на палубе огромного океанского лайнера, где светились окна, звучала музыка, и всё выглядело весьма изысканно и помпезно.