Чем пахнет рай?

Глава 1. Что несёт нам новый день, может счастье он несёт?

В искажённом рту щёлкали слова-пластиды. Щк. Щк. Щк. За окнами желтели кленовые листья, по стенам домов сиропом стекало Солнце и, драпированное в грязные лужи, растекалось надрезанным желтком. Квартира, укрытая кружевными салфетками, постепенно пустела. Стихали звон рюмок и удары слёз о фарфоровые тарелки. Щк. Щк. Щк. Щеколда речи приоткрывала дверь реальности.

– Мамы нет, понимаешь?

– Она вернётся?

– Нет, она умерла.

– А что такое умерла?

Ветер распахнул окна настежь, комната закружилась истребителем и повисла в безвременье. Длинный обесточенный коридор. Коридор, в котором не было ни одной точки. Да не только точки, не было и запятых, отрезков, окружностей. Никаких геометрических фигур или знаков препинания. Только тьма. Почему тогда коридор, раз ничего не видно? Шаги тоже не слышно. С каждым шагом не слышно всё громче. Когда тишина достигла пика, под ногами появились звёзды. Впереди виднелась луна и рядом с ней кучка странных зверей.

– Здравствуйте!

– Здравствуй, – развернулся один из них, выпуская клуб дыма.

Он смотрел миллионами белых глаз со своих крыльев. Тела не было. Лишь глаза и крылья, и золотое свечение окружавшее его. Остальные стояли в стороне, посматривая с любопытством. Ещё один состоял полностью из горящих цирковых колец, тоже с глазами. Третий имел несколько звериных голов, в том числе, голову льва. Интересно, он прыгает через кольца?

– Здравствуйте, я ищу маму.

– Иди по дороге горящей, – зверь махнул одним крылом и огонь уложился в тротуарную плитку, ведущую за горизонт бытия, – и найдёшь, что ищешь, – сказав эти слова, он забычковал папиросу и недокуренный остаток вложил промеж перьев.

Планеты сменяли друг друга, звёзды гасли и рождались, целые газовые скопления множились плесенью на корочке космоса, а дорога не заканчивалась. Она уходила куда-то далеко за горизонт событий доступных живому человеку. Может быть, в самое сердце чёрной дыры, где за семью вратами – рай. Самый настоящий рай, в который попасть можно только умерев. Духовная пуповина обрывается и ты навсегда остаёшься там. Но никакой чёрной дыры не видно.

Снова лишь темнота и ведущий вдаль огненный тротуар. Нет. Ещё есть какой-то запах. Да. Запах. Еле уловимый, будто тень кошки, запах блинов и кофе. Рай уже рядом. Рай пахнет кофе и блинами.

– Вставай, солнышко, вставай, опоздаешь на занятия.

– Ещ пять минутчк, – Ева накинула одеяло на голову.

– Давай-давай, котёнок, кофе остынет. Опять всю ночь читала?

– Угу, положи на тумбочку, пожалуйста.

– Название ещё какое странное у книги, Та-на-то-на-вты, язык сломаешь.

– Ба-аб, – протянула Ева, вылазия из-под одеяла, – я люблю тебя.

– И тебе доброе утро, вставай давай, – бабушка легонечко стукнула внучку книгой по голове, положила Та-на-то-на-втов на тумбочку и вышла из комнаты.

Потянувшись, Ева нырнула в плюшевые зайце-тапки, накинула длинную, почти до колен, футболку, чтобы не мешались стянула длинные волосы в хвост и выпорхнула в ванную. По ванной расставлены разные баночки и скляночки, тоналочки, консиллеры и отшелушиватели кожи, спреи для волос, тела, лица, различные маски и сто один пробник духов. Ева почистила зубы, умылась пенкой, нанесла сыворотку с салициловой кислотой. Щёки слегка щипало. Приведя себя в порядок, покрасовалась перед зеркалом. Как всегда прекрасна.

На кухне дымились чашки с сублимированным кофе, в тарелках плавали золотистые блинчики, а через серенькие кружевные шторы пробивалось ещё тёплое осеннее Солнце.

– Знаешь, баб, – Ева чмокнула бабушку в щёку, на цыпочках сделала пируэт и, облокотившись спиной на столешницу, продолжила, – если бы рай был, он бы пах тобой.

– Любишь же ты всякое выдумывать, – улыбнулась старушка, – садись кушай, стынет всё.

Ева села за стол, разбавила кофе миндальным молоком и принялась за еду.

– Давно проснулась? – не отрываясь от блинов спросила Ева.

– Часов в шесть утра, – наливая себе чай ответила бабушка.

– Ну ты ранняя пташка, конечно, хи-хи. Чем будешь весь день заниматься?

– К Любке пойду схожу. Её вчера затопило, помогу чем смогу. Что за старуха, что не говно, то к её причалу. Троих мужей похоронила, а проблемы остались, – заключила бабушка.

– Ну и хорошо. Я с девочками тогда в книжный забегу после пар.

– Опять пылесборников своих притащишь.

– Ну ба-аб, – улыбнулась Ева.

– Деваться от твоих книг уже некуда, ходишь спотыкаешься, я ноги себе сломаю когда-нибудь и выселю тебя вместе с ними. Будете на улице вместе со своим Достоевским милостыню просить, – пригрозила старушка пальцем.

– А вот и не выселишь! Я знаю, что вы меня любите, Евгения Семёновна! –

– Люблю, конечно, куда от тебя засранки деваться.

– Хи-хик, – Ева вскочила со стула и крепко обняла бабушку, – я побежала одеваться, посуду не трогай, я приду помою!

– И не думала трогать.

Ева надела жёлтый топ, белую длинную юбку, посадила на нос солнцезащитные очки, впрыгнула в босоножки и выпорхнула из рая. Ранняя осень была в самом расцвете: последние порывы летнего ветра носились по двору с листьями, коты и собаки донеживались под Солнышком перед зимовкой в подъездах и подвалах. Тепло. Хорошо. Родители, держа за руки, вели детей в местный садик, машины раскатывали остывший за ночь асфальт.

На пешеходном переходе чувствовались еле уловимые нотки из пекарни. Сдобные ватрушки, рулеты, безе, восточные сладости, пироги с различной начинкой: кремовой, карамельной, варёной сгущёнкой. Ароматы щекотали вкусовые рецепторы. Может купить что-нибудь? Возьму кофе и булочку с корицей. Бабушка рассказывала, что мама часто готовила булочки с корицей. Мама… Переход разрешён. Загорелся зелёный свет. Ева убрала волосы за уши и, шмыгнув носом, пошла в университет.

Привет привет как спалось да вроде ничего привет здрасте-здрасте добрый день здравствуйте в смысле проверочная нам в какую аудиторию привет. Так, у нас семинар, аудитория 308. Ева поднялась на третий этаж, повернула направо. Я вчера да ты чё ты чёт перепутал хпхпхпхп пока сосед спал я её ахахаахах саш помоги. Мимо проносились десятки студентов и студенток. Длинный коридор наконец-то сдался, Ева вошла в аудиторию и села на свободное место, поближе к преподавательскому столу.