Чем я дышу

И будет бог молчать.

Я шел к Твоим вратам, как к Ветхому Завету,
сгорев наполовину, но живой,
и небо черным пламенем по шву
расшило тонкий свод, как занавес в святилище.

Вы — те, кто в ризницы мою вплели свинец,
в елей добавив уксус, яд и пепел,
вы — фарисеи, мерящие святостью кнут,
вы — камни, ждущие при первом «виновен».

Я пил из вашей чаши, как из Гефсимании,
и каждый глоток жег, как новый завет лжи,
я верил в хлеб, но он был пеплом с ваших трапез,
я верил в мир, но вы сеяли свару.

Да сгиньте вы скорее в один миг,
как войско фараона под волной,
не в муках мести — в ясности приговора,
который вам воздаст не мой, но высший суд.

За боль, которую вписали вы в мой лик,
как слова проклятий в каменные скрижали,
за то, что слезы я ронял, как медный дождь
на мертвый ваш алтарь пустого благочестья,

за все молитвы, что ушли в глухую медь,
и обетования, сорвавшиеся в бездну,
за дни, когда мой дух, как Иов, в прахе
просил хоть слова — и получал лишь плеть, —

ваш суд свершится от незримых рук,
не моих пальцев, стиснутых в кровавый узел,
но тех, чьи пальцы точат камень звезды,
чьи очи снова рассекут ваш мрак, как молнии.

В тот миг, когда раскроется печать
на книге ваших тщательно скрываемых деяний,
и шепот ангелов, как холодный ветер,
пройдет по строкам вашего обмана,

вы вспомните все слезы, брошенные мной,
как серебро, вернувшееся в ладони Иуды,
и станет тяжким каждый вдох над пропастью,
где нет уж слов, есть только Взвешивающий.

И если я еще стою у этих врат,
то не за тем, чтоб камень в вас метнуть,
но чтобы видеть, как раздастся приговор
из уст Того, кого вы звали всуе.

Пусть Он решит, где правды высечен предел,
где месть — лишь ржа, а правосудие — как пламя,
и если рухнете вы в бездну в один вздох —
то не от моей злобы, а от тяжести своей.

А я уйду, как Лот, не оглянувшись вспять,
оставив город ваших криков и причастий,
и будет пепел тлеть, и будет суд гореть,
и будет Бог молчать — но в этом будет счастье.