Чердак

Чердак

Я призрачным, белесым, мглистым облаком плавал по чердаку туда-сюда, под скрипящие хрипы старинного патефона. Настроение у меня почему-то лучше не становилось, хотя обычно, мелодия похоронного марша настраивала на нужный лад. Но в этот единственный день в году любые ухищрения над собственными эмоциями терпели сокрушительный крах. И что самое противное, день-то был ну очень особый для призраков! Смена времен, лет, а соответственно и без того тонкая ткань бытия истончалась до практически полного исчезновения. Прекрасная возможность для любого духа, привнести в скучное существование этих телесных двуногих искру незамутненного страха!

Угу! Куда там! Они, подлецы такие, выдумали праздник! Новый год! И благодаря ему становятся непробиваемыми, поди напугай людей, сбрендивших на салатах, ёлке и подарках! А в моем случае двуногие еще и переехали в этот дом совсем недавно, поэтому у меня не было ни единой возможности произвести на них должное пугающее впечатление. Ох, бесконечные коробки, мебель, суета и маята.

С первого этажа пригородного дома, до дальнего угла чердака весь вечер доносились отзвуки шагов, музыки, громкого смеха, заглушая патефон и заставляя меня вздрагивать всё ускоряя полет, на волне негодования. На очередном повороте, я расслышал стук и подозрительный скрип. Крышка люка, ведущая на чердак, откинулась, и в отверстие заглянули двое: мальчишка и девчонка лет четырнадцати, они несмело вглядываясь темноту под крышей. Светлым росчерком нырнув за старый шкаф в углу, я затаился, с изумлением обдумывая свое поведение! Я с чего спрятался-то? Самое время пугать, использую эффект неожиданности… и нате вам! Приплыли! Ну, что ж, понаблюдаю! Став невидимым, я взмыл над шкафом, поглядывая на непрошенных гостей. Игла патефона перескочила на начало звуковой дорожки, проскрежетав по пластинке, оставив царапину. Я горестно охнул и растекся невидимой кляксой над шкафом... довели до крайности! Ууууу!

— Я же говорила! Отсюда музыка жуткая доносится! — заявила нахально девчонка, указывая пальцем на патефон.

— Это не музыка, а ужас какой-то с надрывными предсмертными хрипами! И я был прав, она мне совершенно не знакома! — скривился мальчишка, поправив очки на носу. — Машка, ты патефон специально завела и поставила здесь, верно?

— Делать мне больше нечего! Гриш, ты вообще-то сам прекрасно знаешь, что музыка совсем недавно зазвучала, а мы с тобой вместе с одиннадцати утра носились по дому, помогая взрослым в подготовке к празднику, — отрезала Маша и, пылая праведным гневом, забралась на четвереньках с лестницы на чердак, но тут же поднялась, отряхивая брюки и ладони от многолетней пыли.

— Я как привязанный за тобой не ходил и уж точно не следил, куда и насколько ты уходила, — огрызнулся ворчливо Гриша.

Он тоже переполз на чердак и, брезгливо сморщив нос, разглядывал паутину, клоками свисающую с потолка. На его щеках загорелись алые пятна, интересно, чтобы это значило? Я придвинулся вперед, меня наполнило любопытство до самой последней частицы невидимого разряженного тумана моей сущности. Давненько не видел мелких представителей двуногих, да еще так близко. Они явились сюда, услыхав мою музыку, хм, и не побоялись?

— А тебе и не нужно было этого делать, нам же выдавали одни и те же задания, с наказом, их поскорее сделать, — Маша ехидно ухмыльнулась. — Признай! На то, чтобы мне сюда подняться и завести патефон, понадобилось не менее четверти часа. Да и уйти отсюда чистенькой не выйдет, — она многозначительно стряхнула пыль с длинной рыжей косы.

— И кто же, по-твоему, его завёл? — насупился мальчишка.

— Призрак! — выпалила Маша почему-то очень уж довольным тоном.

Непроизвольно, я шарахнулся назад, к стене. Чего это она так радуется? Призраков бояться нужно, а не искать с ними встречи! Нет, ладно, можно допустить, что некоторые двуногие в попытке проявить себя смельчаками забирались на чердак в поисках меня, но выглядели они по всем канонам: трясущиеся руки, бледные физиономии, страх в глазах. Но такого живого интереса никто ранее не проявлял. Я пригляделся к мальчишке — о, вот он выглядел как надо! Дрожал и бледнел!

Присев на колени перед патефоном, Маша осторожно отвела иглу в сторону и внимательно осмотрела деревянную коробку, украшенную парочкой переводных картинок с изображением пышных букетов цветов и витиеватыми полустёртыми поздравительными надписями.

— Это же ваш дом, ты что же, до сегодняшнего дня сюда не поднималась? — додумался до логичного вопроса Гриша.

— Дом наш, конечно, примерно вечность, — отстраненно ответила Маша, продолжая осмотр патефона. — Но переехали мы в него только на прошлой неделе, и мои родственники зорко следили за тем, чтобы я ни в коем случае не догадалась, где именно расположена лестница и люк, ведущие на чердак. Я и предположить не могла, что он запрятан за одной из дверей третьего этажа! Если бы не музыка, долго бы еще искала, дня два как минимум!

— Очень долго! — хмыкнул Гриша. — А с чего это твоим родственникам, так старательно…

— Скрывать от меня чердак? — закончила за него девчонка. — Потому что я обожаю подобные места! Чердаки, подвалы и заброшенные дома! Это же жуть как здорово!

Она вдруг пальцем потыкала в боковую часть коробки патефона и, ловко нащупав скрытую кнопку, на неё надавила. Охнув от восторга, запустила пальцы в открывшееся отверстие. Выудила нечто, завернутое в пожелтевший лоскут ткани. Положила на пол и развернула ткань, внутри лежала стопка писем. Подняла голову, выискивая глазами мальчишку, но увидела меня!

Ох, вот это я учудил! Наблюдая за девчонкой, неосознанно подплыл совсем близко и немного проявился. Совсем чуть-чуть, до состояния пыльной взвеси. Безобразие! Она моргнула. Я поскорее вернул невидимость, но улетать и не подумал. Меня тянуло к её находке как магнитом. Мальчишка, вообще ничего не заметив странного, (в смысле меня) плюхнулся на пол, схватил верхнее письмо из стопки.

— Петру Остапычу Лиходееву, ого, адрес совсем не вашего дома, Никитская, 14, это где? — прочитал он на конверте, развернув его к тонкому, рассеянному лучу лунного света, льющегося в небольшое оконце.