Чернавка. Не люби меня

Глава 1.

— Улька, чего ноешь, ты перстень с нее сняла?

Пронзительный голос вторгался в мой сон и скрипел, как песок на зубах. Попробовала перевернуться на другой бок, но тело слушалось плохо.

Неприятной бабе кто-то неуверенно лопотал в ответ. Слов было не разобрать.

— Не пори чушь, Ульяна. Не может покойница пальцем дергать. Ты, глупая девка, мертвяков боишься, а живых бояться надобно. Наверное, тряслась и к Златке не прикоснулась. Или у самой руки дрожали. Вот же дура. Так и останешься дворней.

Нестерпимо хотелось чихнуть. Мне на лицо зачем-то насыпали толстый слой пудры. Но сколько я ни открывала рот, не получалось даже прокашляться. Как будто для этого не хватало воздуха.

К беседе подключилась и третья особа. И голос у нее был приятный, грудной:

— Нет, Агафья, Улька права, что не взяла перстень. Воевода первым делом заметил бы, что персты у его любушки голые. Златка так энтим камнем гордилась, что даже на ночь не снимала. Давайте лучше шкатулку искать втроем. Ее сразу не хватятся.

На какое-то время воцарилась тишина, и я уже было решила, что сон двинется в более приятном направлении. Или хотя бы осмысленном.

Впрочем, шуршание я все-таки различала. Как будто в некотором отдалении от меня передвигали тяжелое. Что-то мягко хлопало, и снова раздавался шелест.

Стало уже по-настоящему любопытно. Что же там происходит и что за дурацкий сон, в котором я не могу двинуться с места? Да даже глаз не раскрыть.

Трескучая Агафья, однако, не унималась:

— С чего бы воеводе, нашему князю-заступнику, сюда торопиться? У него таких блудных девок, сказывают, в каждой крепости по одной. Ну, померла эта, подумаешь… Шкатулка, явно, заговоренная. Ее не отыскать так скоро. Возьмем перстень, а? За него столько серебра отсыплют, что лучше сразу брать золотом.

Хлопок. Еще удар, с каким, предположим, падала на место тяжелая крышка. Как раз в этот момент я чихнула, и звук этот остался незамеченным. Уфф, кажется, я дышу… В груди стало свободнее, а мысли обретали связность. Однако основная была все та же самая. Когда я уже проснусь?

— От жадности спятила? Нас с этим заморским камнем сразу загребут. Он дюже редкий. Давайте и шкатулкой заморачиваться не станем. Возьмем по несколько платков, по паре шкурок. Масел благовонных отлить можно… А Златку княже Сигвар, может, и разлюбил, но все равно берег. Вряд ли поверят, что от горячки сгорела. Людей своих разбираться княже отправит. Так что не будем зарываться.

Эта дама, с ее мощным глубоким тембром, напоминала Любовь Марковну, директрису в последней школе, где я работала. Поежилась, и с меня съехал кусок ткани, оголив плечи и грудь. Так отзываться на контакт с материей могла только обнаженная кожа.

Да что за дичь. Пора бы этой затянувшейся сцене мародерства, в которой я, очевидно, изображала труп, закончиться… Ну, и фантазия у тебя, Лана. Пускай и на антибиотиках, но нормальным людям такая ерунда не привидится.

Внизу загрохотало; рядом тут же беспокойно затопали. Как минимум две особы в этой комнате имели корпулентное телосложение.

— Кого там принесло? Иди, Глафира, отопри.

— Я-то спущусь, но вы тоже, прочь отсюда, обе. Нечего без меня рыскать. Златкины покои запрем пока.

В замке три раза повернулся ключ. Я заморгала, осознав, что солнечные лучи касались век. Здесь вовсе не темно. Но как же пыльно, и эта дрянь плотно облепляла ресницы.

Дернулась всем телом, но вместо того чтобы очнуться в своей постели, поставила ноги на пол. Шершавый, с неплотно пригнанными досками. Ну, привет, Лана. Из-за высокой температуры у тебя бред.

Неожиданно мне удалось встать. Я продолжала держаться за матрас двумя руками. Это даже не кровать, а деревянный топчан с периной сверху. Мутило неимоверно… Все-таки оторвалась от опоры и, шатаясь направилась в душ. Еще бы понять, где он и куда я иду.

… Сколько времени прошло? Обнаружила себя в центре просторного помещения с лавками по стенам. Свет пробивался сквозь узкие оконца.

Видимость очень плохая. Предметы как сквозь пелену. Но я сумела развернуться на звук открывающейся двери. Господи, голая, растрепанная, лицо дерет как после наждака…

— Простите, вы не подскажите, где ванная? Мне надо умыться.

Ого, произнесла почти без запинки.

Я едва видела вошедших. Маленькая фигурка в каком-то тряпье, стоявшая позади всех, всхлипнула и опустилась у порога на пол.

— Ведьма! Воскресла и пошла. Ночью она сожрет нас и наших детушек…

Это заголосила самая высокая. Она бросилась назад и там зашлепала по лестнице, продолжая визжать. Другая женщина ухватилась за косяк, а вперед вышел мужчина в длинной рубахе.

— Для покойницы ваша усопшая исключительно бодра. Сколько пальцев я показываю, Злата?

Пол под ногами превращался в вату. Злата… Какая еще Злата? Все закружилось, и я тоже не удержалась. Ухнула в черную яму.

Глава 2.

— Та-а-а-ак, у нее на среднем пальце ссадины. Зачем дергали с нее перстень? Собрались обворовать и траванули?

Я опять была уложена в постель. По просьбе гостя, который оказался лекарем, на меня натянули рубаху до пят. И он же выяснял подробности произошедшего у тех двух наглых теток, Агафьи и Глафиры. Их силуэты я, в принципе, различала.

Ульяну же перенесли вниз. В доме имелись и другие слуги. Девушка не желала выходить из обморока. Как я ее понимала.

Агафья с Глафирой бухнулись на колени. Похоже, они не ожидали, что реакция воеводы-князя на несчастье со Златой будет столь стремительной.

— Да что же ты, Арсений, наговариваешь. Ты не видел, что стало с бедняжкой. Ее крутило во все стороны. Орала и стенала. Мы подумали, что это припадок и нашу Златушку сглазили лихие люди. Она как раз ходила на рынок накануне… Так что колечко сама она сдирала, войдя в ярость.

Это говорила Глафира. Она осторожнее Агафьи и лгала, наверное, более складно. Княжьего человека, кстати, слушались обе. Как только он велел им подняться, сразу оказались на ногах.

Первым делом Арсений протер мне лицо влажной тряпицей. Я чувствовала себя лучше, однако беспокоило зрение, которое не желало возвращаться полностью. Все предметы я наблюдала размытыми… Да что там зрение! Я вообще уже подозревала, что это не совсем сон. Я то ли умерла и объявилась в новом месте, то ли свихнулась от жара. Такое редко, но случается.

Точно помнила, как под очередной турецкий сериал сражалась с простудой у себя дома. Развела порошок от температуры и выпила его строго по часам. И все таблетки я принимала правильно. Грипп держал в кровати уже пятый день. Пришлось отменить все занятия с учениками.

— А зачем ей на лицо муки насыпали? Серые пятна видны до сих пор. Губы синие, а кожа на теле мраморная, но чистая. Ой, как на отравление мышьяком похоже. У вас есть его запасы, Глафира?

Агафья задрожала всем телом. Но Глафира, — она, видимо, была здесь старшей — не поддавалась.

— Это Ульяна за мукой бегала. Думаю, Златушка попросила привести ейное личико в порядок. Она же страсть как за собой следила… То есть следит… И ни о каком мышиаке я не слыхала. Это какое-то благовоние или смола? У госпожи этого добра два или три ларца.

Так, мне тоже пора вмешаться. Во-первых, чтобы не сочли за тихую помешанную. Во-вторых, надо как-то интегрироваться в происходящее, не лежать бревном. Если эту Злату служанки представляли Арсению как недалекую, то я, наверное, смогу ее сыграть.

Что-то подсказывало, прослыть ведьмой в этом обществе, не разобравшись что к чему, не кончится для меня добром.

— Я ничего не помню. Это нормально? Так и должно быть? И почти ничего не вижу.

— Не переживай, хозяюшка. Сейчас все наладится. Мой амулет показывает, что твоя энергия опускалась до нижнего предела. Скорее всего, ты даже покидала этот мир, но боги вернули тебя обратно. Князь отправил со мной родовой камень. Ты победишь хворь.

Лекарь обращался к Злате, то есть ко мне, мягко, словно к ребенку. Возможно, влияние девушки на князя достаточно велико. Я сумею спокойно восстановиться. Судя по всему о Злате, действительно, заботились. Ну, за исключением тех моментов, когда пытались свести ее в могилу.

Но как быть дальше мне? Куда я попала? Занимать чужое место отчаянно не хотелось.

— Злата, расскажи, что ты ощущаешь сейчас. Это важно, чтобы определить болезнь. Я возьму у тебя кровь, но к маги-алхимики закончат с ней через неделю, не раньше.

Я довольно подробно ему описала свое состояние. Дрожь в руках, темноту в глазах, пересохший язык и абсолютную сухость в горле. Головокружение и слабые ноги — это, конечно, тоже.

С момента, как меня снова уложили в постель, я выпила несколько кружек воды. И лекарь всякий раз опускал в кружку керамическую палочку.

— И голос, — добавил Арсений. — Ты сильно хрипишь. Как человек, которого долго выворачивало. Все симптомы похожи на отравление. Сейчас уже опрашивают других служек.

— Да чего там опрашивать? — вскинулась Агафья. — Хозяйке, правда, стало плохо. Может, совпало, что после еды, а, может, и нет. Упала в гостевых покоях, и там мы ее обхаживали. Благо, отхожее место к ним пристроено. Но Златушка, яхонтовая наша, сгубилась буквально за ночь. По утру ее обмыли, перенесли наверх, укрыли. Отправили к воеводе гонца. А потом… Потом вы сами все видели. Я не верю, что это хозяйка. Точно, ведьма, которая забрала себе тело княжьей любушки. Ужас какой. Пускай ваш камень всю правду побыстрее нам кажет. Он же выявит, если это вражина под личиной Златы?

Мне такой поворот не показался удачей. Девицу извели. Сомнений нет. Причем Глафира указывала на припадки и горячку, а Агафья — именно на отравление… И вдруг здесь и в самом деле другие правила, не такие, как я привыкла, и некий магический камень ка-а-ак загорится у меня в руках?

— Молчи, дурында. Не пугай хозяйку. Я же вижу, какой у Златушки осмысленный взгляд. У пришлых такого не бывает. Они орут, беснуются, сыплют оскорблениями. Натуральная нечисть. Камень обязательно определит связь между княже Сигвардом и этой девушкой. Из-за него мы здесь. Он показал, что защита терема повреждена, а Злата умирает.

Я нежно улыбнулась лекарю. Это приятно, что он верит в меня больше, чем я сама.