Черная кошка, белая змея

1.1

Мое внимание привлекло объявление о продаже хомяков для жертвоприношений. Размашистым почерком автор обещал, что хомяки будут послушными и примут свою смерть смиренно и так тихо, что даже не разбудят соседа по комнате. Пробковая доска, на которой висело столь заманчивое предложение, была полупустой – все старые объявления о мероприятиях кампуса и продаже чайников сорвали в преддверии нового учебного года.

За спиной загорелась тусклым светом лампочка – кто-то зашел внутрь, сработала барахлящая автоматика. Захлопнулась створка двери, и звук эхом прокатился по холлу. В фильмах бы за этим последовал гулкий стук подбитой подошвы… Но в реальности тишину заполнил совсем неподходящий скрип кроссовок о мозаичный пол.

– Тебе не кажется, что это варварство какое-то? – мне даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, что это Паскаль. – Зачем хомяки? Для какого предмета?

– Понятия не имею, что там у вас в учебном плане. Но! Если будешь покупать, отложи парочку, – он неожиданно наклонился прямо к моему уху. – Они вкусные.

Я толкнула его локтем в бок.

– Я из тебя суп сделаю, змеюка!

Паскаль рассмеялся, а я закатила глаза.

Он, в своей неизменной черной толстовке и порванных джинсах выглядел совсем не к месту в старом здании. Я до последнего думала, что бабушка пошутила, но нет. Стоит тут.

Пока я пялилась на доску, он успел принести вещи. Посреди холла, пристыженный взглядами с картин на стенах за свой внешний вид, стоял мой потрепанный чемодан – сколы и трещины небрежно заклеены стикерами; сверху – его полупустая спортивная сумка, к черной ткани которой прицепился его белый волос. Я не смогла пересилить себя: подошла, брезгливо сняла волос и кинула на пол.

А вокруг – никого. Мертвецкая тишина, которой совершенно не место в студенческом общежитии. Мы приехали последние, почти к комендантскому часу, пропустив распределения по комнатам и суетливые знакомства в очередях.

Опять! Опять все пропускаю!

Я раздосадованно дернула чемодан за ручку так, что Паскаль едва успел поймать свою слетевшую с него сумку.

– Правила прочитала?

– Что?

Он ткнул пальцем в другое объявление. Даже, скорее, плакат, занимавший четверть доски. Огромный заголовок гласил: «Правила проживания в общежитии».

Я быстро пробежалась глазами по главным пунктам и утвердительно кивнула. Паскаль, очевидно, не поверил, но благоразумно промолчал.

– Потом разберусь, – уверила я фамильяра и уверенно покатила чемодан в сторону правой лестницы. Паскаль многозначительно покашлял; резко развернувшись, я зашагала в противоположную сторону, к левой. Меня провожали настенные лампы, что зажигались сами, стоило лишь подойти поближе, и гасли за спиной.

Ушла я недалеко. Меня ждало первое и сложнейшее испытание на пути к новой комнате – ступеньки. Я попыталась поднять чемодан сама, но только уронила его на ногу и раздосадованно цокнула. Повертела ногой - ботинок вроде цел, пальцы тоже.

Я по привычке потянулась с камням на браслете. Перебрала три штуки не глядя, на ощупь, с удивлением обнаружив пустой слот вместо граненого рубина. Вспомнила, что буквально полчаса назад, на входе в кампус, у меня отобрали все павербанки. “Политика безопасности”, как сказал охранник. Студенты могут использовать только специальные, сертифицированные камни. Только вот стенд у доски объявлений, где такие можно было взять, уже опустел. Не я одна, все-таки, с тяжелым чемоданом пришла. Да и в целом, какое же варварство – лишать ведьм и колдунов возможности колдовать! Обязательно оспорю это правило, когда доберусь до студсовета…

С мольбой в глазах я обернулась на Паскаля, но он давно скрылся за поворотом в противоположном коридоре. Я уже схватилась за телефон, намереваясь написать ему, когда медальон на шее слегка задрожал и потеплел. Значит, змей соизволил помочь. Чудно!

– Спасибо! – сказала я скорее сама себе и принялась колдовать. Привычный жест рукой сложился в простейшую руну — и чемодан поднялся в воздух.

В голове прозвучало непрошенное напутствие:

– Не натвори ничего хотя бы в первый день, Ева. Слышишь?

– Да-да, конечно. Не говори под руку.

Схватив остатки своей прежней жизни за выдвижную ручку, я поскакала вверх по лестнице. В сообщении с инструкциями говорилось, что ведьмам отведены четвертый и пятый этаж. На втором и третьем жили мальчики-колдуны, а первый, откуда мы и зашли, был общим — помимо широкого холла с доской объявлений и диванами, который я уже видела, тут можно было найти комнаты отдыха и просторные залы для практики. Лестница с другой стороны холла же вела в общежитие фамильяров. Не уверена, что нам можно туда ходить, но и запретов я точно не слышала.

С каждым шагом я все отчетливее слышала хаос, который уже происходил выше. До меня доносились обрывки чьих-то разговоров, хлопанье дверей и грузные шаги.

На третьем этаже магия иссякла. Почувствовав неладное за секунду до, я отскочила в сторону, и вещи с грохотом упали на пролет. В голове моментально нарисовалось ухмыляющееся лицо Паскаля – он ведь прекрасно знал, насколько ее хватило!

Раздраженно топнув, я уже закатала рукава платья и готовилась волочить свою неподъемную ношу вверх до самой полуночи, когда чемодан внезапно снова взлетел. Подняв глаза, я увидела своего спасителя – на помощь поспешил вовремя вышедший колдун, уже успевший переодеться в домашние штаны с футболкой. Он, ни слова ни сказав, перехватил чемодан двумя руками и пошел наверх, перешагивая по две ступени за раз; я, очнувшись, бросилась догонять.

1.2

День начался с катастрофы: я проспала. Такое со мной случалось редко, но усталость со вчера и новообретенная привычка просыпаться под бубнеж Паскаля с кухни сыграли свое дело.

Когда я открыла глаза, Люси в комнате не было. То ли уже ушла, не соизволив меня разбудить, то ли даже не возвращалась. По заправленной кровати не поймешь.

Я быстро натянула выпавшие из шкафа джинсы и почти не помятую черную рубашку, проверила застежку обсидиана на шее и спрятала под одежду. Шнуруя кроссовок сообразила, что не взяла сумку – пришлось на одной ноге пропрыгать по комнате до стола. Хорошо хоть, что собрала вещи с вечера, пока не знала чем занять себя в ожидании соседки. Когда дверь за мной захлопнулась, сапфир на браслете едва заметно заблестел.

Не найти главный корпус было просто невозможно – он стоял в самом центре кампуса, возвышаясь и над остальными зданиями, и над парковой зоной. Экономя секунды там, где поколения студентов игнорировали витиеватые дорожки и вытаптывали газон напрямик, я пронеслась по кампусу за рекордные десять минут, попутно вспоминая недобрыми словами тех, кто решил построить общежитие так далеко. Затем досталось в моей голове и архитекторам очередных ступеней, которые коварно поджидали перед входом. Зато, сбавив на них темп, я наконец смогла поправить прическу и заплела волосы в два высоких хвоста.

Высокие двери поддались на удивление легко, и я незаметно встала в задних рядах собравшейся в холле толпы. Открытые рты и верчение головой во все стороны ведь можно считать маркером первокурсников, да?

Я тоже осмотрелась, для вида. Посреди холла стоял неработающий фонтан, бортики которого уже облюбовали вместо скамеек. В стенах – арки, из которых коридоры уходили в многочисленные актовые залы, галереи и переходы в другие корпуса, а в нишах между ними – чуть пожелтевшие мраморные фигуры великих волшебников прошлого. Я лениво подметила, что их обычно покрытые пылью лица сегодня сияли. И вряд ли только ради студентов кто-то бы заморочился их отмывать.

Бабушка любила рассказывать про историю академии. Она уверяла, что здание стояло здесь еще со времен Равновесия – первое учебное заведение, где магия стала не просто ремеслом, а наукой. Вокруг появлялись новые корпуса под разные задачи, а это здание реконструировали много раз, чтобы оно поддерживало дух эпохи… С запозданием лет на сто, судя по всему. Радовало хотя бы то, что остальные корпуса на его фоне выглядели на порядок современнее.

Засмотревшись на узор мраморной плитки, я испугалась, когда совсем рядом раздался голос:

– Всегда опаздываешь?

Машинально потянулась к браслету, но быстро одернула себя – посреди академии не может случиться ничего страшного. Да и это был всего лишь Дэниел, подозрительно рассматривающий меня с планшетом в руках. Рука опустилась, камни стукнулись друг о друга, пробежала искра.

– Случается… А ты что тут делаешь?

Сегодня он выглядел каким-то чересчур серьезным – в рубашке с галстуком, в очках, нетерпеливо постукивал стилусом по экрану планшета. Но проблема была не в этом. Дэниела тут быть не должно. Сейчас здесь должны собираться первокурсники – первые дни нас обещали провожать до аудиторий, пока мы не освоимся.

Вместо ответа Дэниел что-то черканул в планшете и нахмурился. На нас уже начинали поглядывать, устав, видимо, восхищаться архитектурой – большинство ограничивались беглыми взглядами, но я заметила и девочек, о чем-то шепчущихся.

– Так, ладно, – он, так и не ответив на мой вопрос, вздохнул и обошел толпу по широкому кругу. Остановился у фонтана, одним жестом согнав присевших там парней, оглядел всех, словно пересчитывая. Его взгляд остановился на мне, когда он продолжил, – Для опоздавших – я буду вашим куратором.

Я стыдливо уткнулась в пол, плетясь в самом конце колонны куда-то в сторону западного крыла.

Спереди доносилось что-то вроде экскурсии – Дэниел коротко объяснял, куда мы идем и как потом вернуться обратно, отвечал на вопросы про расписание и, чуть тише, про личности преподавателей.

Замедлив шаг, со мной поравнялась девушка. Я ее узнала, видела вчера в коридоре. Кажется, у нее в комнате была какая-то вечеринка… и я могла поклясться, что вчера у нее была короткая стрижка, а не эта черная коса до пояса.

– Да не переживай, бывает. Я буквально на пару минут раньше пришла, тоже все глазели.

Я вяло кивнула в ответ.

Вместе мы дошли до лабораторного корпуса, где Дэниел поспешно нас покинул, отправляясь на собственное занятие, и пообещал вернуться к перемене. Подгоняемые недовольным профессором, постепенно мы протиснулись через дверь кабинет. Атмосфера кардинально поменялась – это оказался класс для практики, с широченными рабочими поверхностями и заговоренными на создание воды кристаллами в углу. Я надеялась занять место где-нибудь позади и присмотреться к ребятам – надо же с кем-то познакомиться, в конце-то концов – но увы. Единственный свободный стол остался прямо перед преподавательским.

Выбора не было. Стульев возле парт – тоже, все стояли. Я встала прямо напротив преподавателя, и застыла, ощущая, как взгляды всего класса направлены сквозь меня.

– Ну наконец-то! Здравствуйте, здравствуйте, – мужчина лет сорока принялся расхаживать взад-вперед. Написал свое имя на доске – неразборчиво, прочитать не смогла. Предложил угадать, чем мы сегодня займемся.

1.3

Пока одногруппники стояли в ступоре, я уже во всю копалась в коробке, привстав на носочки. Моему восторгу не было предела. Все новое – в мягком футляре камни подобраны по размеру, идеальной огранки и без царапин, на платах ни одного сломанного крапана или следов ржавчины. Ни в какое сравнение с тем, что доставалось мне для практики из списанных кусков оборудования в поселке.

Я аккуратно положила коробку на бок и стала доставать оттуда вещи. Платы – в одну сторону, камни – в другую, всевозможные экранчики и запчасти – в свою небольшую кучку рядом с ящичком инструментов. Когда все было перед глазами, а опустевшая коробка заняла место под столом, начала перебирать варианты, что же можно сделать из этих богатств.

Часы над дверью класса подсказывали, что времени предостаточно. Если не уходить на перерыв, то на работу щедро выделили аж три часа. Посмотрим…

Я принялась по одной разглядывать платы. Небольшие, в основном с тремя, максимум с пятью кастами. Камни тут соединены глупо, все со всеми. Бесполезная трата ресурсов и потоки придется настраивать вручную, зато – больше свободы действий. Наглядное отличие лабораторного оборудования от реальных штук, которые попадали мне в руки. Но что же можно сделать на пяти камнях?..

Я раскрыла футляры все разом. Рубины слегка светились, заполненные магией под завязку – видимо, постаралась рыжая лаборантка, то-то она уставшей выглядела. Остальные камни лишь отражали свет из окна, вычищенные от любой информации и даже без намека на то, зачем их использовали раньше. Я цокнула, перекатив один по столу ногтем. Такие крохотные, ничего толком не запишешь. Чтобы сделать что-то интересное, придется, очень экономить руны.

Пока я таращилась на вещи, одногруппники уже начали работу. Кто-то попросил помощи, но преподаватель объявил, что сегодня мы взрослые и сами по себе. Давно пора.

Я обернулась осмотреться. Парень справа никак не мог справиться с пинцетом и вставить малюсенький бриллиантик в слишком большой для этого паз. Слева девушка, что чуть раньше поддержала меня в коридоре, уже вовсю возилась с заклинанием. Как художник в за работой, она издалека смотрела на руны, которые одна за одной складывались в алгоритм, а стоящая позади нее девушка в розовом вовсю заглядывала ей через плечо, видимо запоминая. Конечно, продумывать заклинания в голове, без визуализации, учились еще в школе, и вряд ли можно было поступить в академию, не освоив этот навык, но я могла ее понять. Куда проще ведь видеть текст перед глазами, особенно если делаешь что-то сложное.

Соседка слева заметила меня и помахала рукой. Я жестом указала ей за спину, и она, понимающе кивнув, слегка уменьшила руническое полотно перед собой. Девушка за ней выматерилась шепотом, но в сосредоточенной тишине ее было слышно на весь класс. Преподаватель недовольно поднял взгляд от телефона, и я тут же уткнулась обратно в свой стол.

Прямо под нос спланировал кусок чужого заклинания. Он не имел совершенно никакого смысла, не сработает, даже если магии перелить, какая-то каша из простеньких рун направлений и стихий. Я уже хотела было развеять его, но додумалась прочитать их по названию, а не по смыслу.

“Рокси”.

В ответ я точно так же накидала свое имя и показала ей издалека. Обменявшись улыбками, мы продолжили работу – время неизбежно тикало.

Я потратила слишком много времени, чтобы просто придумать что-нибудь адекватное. Ничего шибко сложного на подобном оборудовании не собрать, по крайней мере вот так, без подготовки. Но и ограничиваться дверным звонком или простенькой музыкальной шкатулкой было глупо – такое я могла сделать не глядя.

Самым очевидным казался калькулятор. В меру сложно, но для всех понятно, и камней хватит с лихвой. Стандартное задание. Совсем новичок сделает обыкновенный, кто-то вроде меня может добавить сверху интересной логики. Только вот… хотели бы калькулятор, сказали бы про калькулятор! Зачем этот цирк – “соберите что угодно”. Нет, от нас ждали чего-то поинтереснее.

И тут я вспомнила про журнал, который от скуки листала в поезде до города. В нем была подборка разных гаджетов, в основном для дома, среди которых затесалась детская игра. Принцип простой – на экранчике нарисована милая зверушка, которую нужно вовремя кормить, гладить и играться, чтобы не грустила. Все это вмещалось в совсем маленький брелок и, если верить описанию, мерзко пищало, когда зверь был не в духе. Я ни разу в жизни не держала такую в руках, тем более не разбирала до кристаллов, но что-то мне подсказывало – это оно. Подойдет идеально. Осталось только придумать, как оно все-таки должно работать.

Выложив перед собой необходимые камни, я принялась за работу. С непривычки взялась за все и сразу, представив сразу три полотна рун, но быстро поняла, что так дело не пойдет – голова заболела. Стерла, начала заново еще раз, по порядку. Что он там делать может? Спать. А просыпается когда? Допустим, каждый час. О, а может разрешить игроку это настраивать?

К перемене, когда все разошлись поболтать и попить воды, я почти закончила с основой. К их возвращению – еще раз перебрала все цифры, удостоверившись, что животинка не начнет требовать еды среди ночи. Количество рун все разрасталось, поэтому я давно перестала пытаться держать их в голове – решила сразу записать в камень и отсматривать кусочками. Для такого дела идеально подошел авантюрин.

Хризолит пригодился, чтобы оставить там простенькую мелодию из трех нот. Я не музыкант, увы, поэтому хомячок будет требовать свое при помощи засевшего в голове звонка на занятия. Достаточно бесячее, но главное, что не телефонный звонок…

1.4

Дойдя до Рокси, преподаватель повеселел. Рокси деловито объяснила, что читала про проекции картинок через кварц, и на этой основе собрала прототип для быстрого нанесения рисунков на ногти.

– Хвалю за креативность. Но как-то простовато.

– Почему же? – Рокси принялась защищаться. – Может, однотонные ногти и вправду легко сделать. Но! Вы знаете, как сложно вообще подобрать размер принта, чтоб он одинаково хорошо смотрелся на любой форме ногтей? Давайте сюда руку.

– А может не надо?

– Надо-надо!

Осмелев, одногруппники подтянулись к столу, за которым происходило полное непотребство. Рокси демонстрировала все функции своего творения, и на каждом ногте профессора поочередно появлялись градиенты, принты в полоску и клетку, звездное небо и даже миниатюрный кит. В процессе Рокси разъяснила детали – как подбираются гармонирующие цвета, как сжимается изображение. Себе она за время практики успела сделать ногти-хамелеоны, чем тоже не забыла похвастаться. С театральным вздохом осмотрев совершенно не подходящий к коричневому пиджаку маникюр, преподаватель все-таки взглянул в заклинание, одобрительно кивнул и повернулся ко мне.

– А у вас что? Может, макияж? Коллективно соберете меня на вечернее мероприятие.

Я завертела головой.

– Вот. Это игрушка. Наверное? – я начала тараторить, совершенно не представляя, как правильно рассказать свою идею. – В общем, тут зверек, он должен спать, есть, играть, гулять, и там много таймеров и условий, и…

Преподаватель непонимающе вскинул бровь, и я замолчала, чувствуя, как запылали щеки. Рокси ободряюще подняла палец вверх из-за его спины. Все остальные смотрели весьма скептически.

Боже, что я несу…

– Можно я лучше покажу? – попыталась я исправить положение. После кивка, я передала устройство преподавателем.

Никогда еще так не нервничала, показывая свою работу. Пришлось уставиться в ботинки, чтобы не порываться объяснять каждую строчку в полотне заклинаний, которое молча рассматривал профессор. А молчал он подозрительно долго. Не сдала? В голове невольно пронеслась мысль, что сейчас он объявит, что мне здесь совсем не место, и вышвырнет из академии.

Наконец, он закрыл мои заклинания, присвистнул и задумчиво почесал висок.

– А вы где учились, говорите?

– Нигде, – я промямлила. – Дома. Вернее, на домашнем обучении.

– Занятно. Я бы не сказал, что мне очень понравилась ваша идея, все-таки мы здесь не в игрушки играть собрались. Но исполнение – на высшем уровне.

Я подняла голову и уставилась на профессора, пока он загибал пальцы.

– Все учтено. Заклинание можно продолжить, не изменяя уже начертанное. Оптимизировано. Даже камни подобраны подходящие, что снизит затраты магии, – он поправил очки. – Давненько я такого не видел в первый же день.

Губы сами собой растянулись в улыбке, и я рискнула добавить еще одну мысль, все крутящуюся в голове:

– Мне кажется, ее можно дополнить обсидианом, – сказала я уже уверенно. – И настраивать тайминги в соответствии с расписанием и настроением, а, может, и некоторые функции завязать на механике связи.

Бинго. Профессор явно заинтересовался.

– Можете продолжить работать над ней, тут есть потенциал.

Рокси подмингула, и я наконец показала ей палец вверх в ответ, едва не пританцовывая от радости. Справилась!

Но когда я обернулась посмотреть на реакцию на одногруппников, увидела все что угодно, кроме одобрения. Они демонстративно отворачивались, поймав мой взгляд. Девушка из дальнего угла класса одними губами прошептала “зануда” так, чтобы я точно увидела. Парень справа агрессивно закидывал лабораторное оборудование обратно.

Я отвернулась и вцепилась руками в свою глупую игрушку.

Профессор выдал указания собрать оборудования. Он разрешил оставить проекты, чтобы позже вернуться со своими камнями и скопировать заклинания на них, главное подписать коробки. Вернувшись за стол, он раскрыл записную книжку; со своего места я видела, что он писал заметки по нашей работе.

– А как ваша фамилия, говорите? – он указал на меня ручкой.

О, нет. Мало того, что я определенно разозлила одногруппников. Теперь я точно знала, что будет дальше. А будет только хуже.

Я сделала вид, что не услышала, молясь на близость звонка, но он повторил вопрос, нетерпеливо постукивая ручкой по бумаге. Пришлось ответить:

– Ленорман.

– О, так вы родственница директора? – он аж просиял, а я только вжала голову в плечи.

– Да, – сказала я как можно тише. – Внучка.

Это было ошибкой. Затылком я чувствовала, как все уставились на меня, теперь уже не скрывая раздражения. Я уже видела эту реакцию, когда назвала свою фамилию на вступительных.

Когда новая волна шепота затихла в звонке, я тут же схватила сумку. Рокси собралась подойти ко мне, но тут ее потянули за рукав и отвлекли. Не дожидаясь ее реакции на очевидно выдуманную сплетню, я вылетела из класса; чуть не сбила с ног Дэниела, вернувшегося за нами. Он, кажется, что-то крикнул вслед, но не стал меня догонять. Лавируя между потоками студентов, я вернулась в главный корпус, а оттуда прямиком на улицу. Завернула за угол здания, прислонилась спиной к стене и попыталась не поддаться желанию заплакать.

1.5

Где-то в конце главного холла нашелся стенд, инкрустированный гранатами. Я нетерпеливо постукивала по краю, пока карта кампуса сменялась внутренней картой корпусов. Еще целую вечность на ней проявлялся маршрут. Наконец, бегло осмотрев полученную картинку, я пошла на поиски.

На пути мне большая группа студентов. Во всей вселенной только у первокурсников в первый день учебы может быть такой испуганный и потерянный вид, и я, наверное, сегодня выглядела не лучше. Небось, задержались где-то и теперь не могли найти дорогу.

Я уже пронеслась было мимо, но почувствовала укол совести и остановилась. Их лиц на практике я не видела. Видимо, другая подгруппа – первокурсников в этом году много, нас разделили. И они меня знать не знают.

– Вы тоже первый курс? Актовый зал ищите? – прокричала я, перебивая их споры по поводу верного направления. Почти хором они ответили “да”, и я за локоть потащила самого высоченного из них, как флаг, за собой. Он сначала невнятно мычал что-то, показывая свое возмущение, но быстро смекнул, что к чему, и перестал сопротивляться. Остальные же, чуть подумав, засеменили следом.

Проход вглубь главного корпуса мимо уже не мраморных, но бронзовых статуй со стертыми носками ботинок, и перед нами вход в актовый зал, а рядом – уже знакомая фигура. Дэниэл неодобрительно наблюдал, как мы стайкой прошли внутрь, а затем закрыл за нами дверь.

Я растерялась. Внутри стояли стройными рядами стулья, принесенные, видимо, откуда-то из учебных кабинетов – они совсем не сочетались с колоннами вдоль стен и размашистыми люстрами из хрусталя; напротив импровизированных сидений поставили трибуну и растянули белое полотно, а возле кварца для проекций крутился наш профессор в компании еще незнакомой мне преподавательницы. На первых рядах сидели гости, чуть дальше, по видимому, сотрудники академии, и только затем рассаживались студенты.

На нас, опоздавшись, обернулись, пристыживая одним лишь молчаливым взглядом, несколько человек в официальных костюмах. Дэниэл присоединился к ним, смотря на меня в упор, и жестом показал следовать за ним. Так мы прошли в самый конец рядов сидений, где еще оставались свободные места. Я села, он же встал у стены. Как охранник какой-то, только хиленький.

Тем временем мероприятия началось. Я задумчиво перебирала камни браслета и смотрела на выступающих, поднимающихся на небольшую сцену. Их голос, усиленный магией, было слышно одинаково хорошо что рядом, что у нас, далеко позади. Важные колдуны и ведьмы, одетые с иголочки, они не были увешаны разноцветными побрякушками. Деньги позволяли прятать все нужное в один-два оникса, минимизируя количество украшений и делая упор на качество. Зависть, да и только.

Долго и нудно, они по очереди рассказывали про то, чем занимаются их компании и зачем им нужны выпускники именно нашей академии, сопровождая это все страшными графиками из калейдоскопа, которые светом выводились на ткань позади их спин. Я даже вполне могла понять, почему именно мы стали их жертвами – подобных высших учебных заведений, после которых можно получить лицензию на татуировку для фамильяра, было крайне мало. Но вот зачем им вот прямо здесь и сейчас нужны первокурсники оставалось для меня загадкой. Разве что, заранее подбивать нас проходить у них практику?...

Последний выступающий рассказывал что-то про добывающую промышленность и казался смутно знакомым. Я прислушалась, недоумевая, зачем он здесь. Ведьм и колдунов на месторождениях хватало – для взрывов и переносов пород по воздуху совершенно не требовалось образование академии. Более того, мне ли не знать – фамильяров туда почти не брали. Лишние рты. В научные поселки завозили рубины и гранаты, заполненные магией, как часть еженедельных поставок, а фамильяров на месте можно было пересчитать по пальцам.

Яркие блики собрались в изображения, на которых я узнала родной Поплус. Я охнула, но быстро закрыла рот, чтобы не спалиться перед одногруппниками и не дать им лишних поводов для сплетен. Ну конечно! Этот мужчина, уже слегка седой, когда-то был коллегой моих родителей. Значит, он ищет ученых-геммологов. Таких специалистов было немного, и еще меньше работало на местах. Живешь хрен знает где, никаких кафе и магазинов, техника лагает от обилия магической руды вокруг.

Когда официальная часть закончилась, откуда-то с первых рядов встала моя бабушка.

– Спасибо всем собравшимся! Надеюсь, нашим студентам было полезно послушать, какие компании ждут их после выпуска. Теперь нас ждет небольшой перерыв, а затем приглашаем вас всех пройти на фуршет, где вы сможете пообщаться.

На этом она удалилась, цокая каблуками, и ранее закрытая дверь в аудиторию раскрылась перед ней. Следом, отвлекаясь взаимную неискреннюю похвалу презентаций, последовали и лекторы. Студенты тоже начали вставать со своих мест.

Я подняла глаза на Дэниела.

– А туда обязательно идти?

– Да, – не раздумывая ни секунды ответил он. И даже мой грустный вздох его не переубедил.

Заявленного перерыва в пять минут хватило лишь на то, чтобы умыться и привести прическу в порядок – заплетаться на ходу явно не было моей сильной стороной, как и многие другие вещи в этой жизни. Хотя общаться ни с кем я не собиралась, нужно было засветиться перед бабушкой – мол, я хорошая студентка, пришла – и желательно при этом выглядеть опрятно, насколько это вообще возможно в джинсах и мятой рубашке. Когда я вернулась, все стулья, ранее занимавшие все свободное пространство, уже парили под потолком, а у стен появились столы с закусками. Люди неспешно подтягивались обратно.

1.6

Секундное замешательство, и я уже взяла себя в руки. Улыбка – больше для вежливости, нежели от искренней радости встречи – на наших лицах появилась одновременно, и вот уже Александр протягивает руку, а я так же дежурно пожимаю ее в ответ.

– Здравствуйте, здравствуйте! – нарочито дружелюбно начала я. – Давно не виделись!

– Да, действительно, – он, довольный собой, пригладил усы. – Очень рад видеть вас в академии. Все ждал, когда же вы поступите, не сомневался в вас. Как, уже освоились?

Я смущенно отмахнулась от подобных расспросов – не было никакого желания откровенничать с малознакомым дядькой – и подобрала ритм кивания головой так, чтобы казалось, будто я внимательно его слушаю.

Дэниел ретировался – отошел подальше, но нет нет да и оборачивался в нашу сторону.

Александр ожидаемо завел шарманку про то, как прекрасна студенческая жизнь. Что он мог знать про студенчество сейчас, если заканчивал Академию, наверное, еще до Равновесия, я уточнять не стала. Пропуская мимо ушей этот монолог, который не спешил подойти к сути, если она вообще была, я осмотрелась в поисках его фамильяра. Его я помнила чуть лучше, чем самого Александра – вот уж не знаю, где колдун его нашел, но в последнюю нашу встречу лет шесть назад это был совсем маленький мальчик, и мне стало очень любопытно посмотреть на него сейчас. И я действительно его разглядела – он стоял чуть поодаль, разговаривал, судя по бейджику, с молодой преподавательницей. Мисс Морф? Отсюда было плохо видно, но я видела ее фамилию учебном плане.

А фамильяр совсем не изменился. Такой же невысокий, мне по плечо, с какой-то кривой стрижкой и в костюмчике, выглядел как школьник. Значит, тогда он тоже мелкий не был, и это просто его черта? Ну, как у фамильяров-леопардов – веснушки? Или у Паскаля – белые волосы?

Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся и посмотрел в мою сторону. Я неловко помахала рукой; не ответил. Не помнит? Как же его звали, блин… Кажется, Лукас?

В возникшей заминке Александр коротко кивнул своему спутнику, и тот, встав на цыпочки, прошептал что-то мисс Морф и поспешно удалился, а она пошла следом.

О чем они вообще могут разговаривать?

Из мыслей вырвал вопрос Александра:

– Ну что, в конце года пойдете к нам на практику? – он достал из нагрудного кармана небольшой телефон и что-то пролистнул в нем. – У нас осталось еще одно или два места, но я запишу заранее. Уверен, что вы справитесь, Ленорман, кому как не вам суждено работать ученым-геммологом.

Я несколько секунд тупо хлопала глазами, осознавая сказанное.

– Ну что вы, – попыталась я отшутиться. – Я же еще толком не начала учиться. Кто знает, как экзамены сдам, да и рано пока про практику думать…

– Ваши родители очень нахваливали ваши способности.

Я им это еще припомню.

– В любом случае, – продолжил Александр, – буду иметь вас в виду. Постарайтесь! Думаю, ваша бабушка с радостью поделится со мной вашими оценками, чтобы закрепить место как можно раньше.

Это была мечта. Научные вакансии можно было пересчитать по пальцам, и на подобные должности метили все студенты Академии. Освобождалась такое место крайне редко, и попасть на нее было абсолютно нереально. За практику в исследовательском центре “Обсидианового шпиля”, за абсолютно любую должность – от секретаря до лаборанта – шла настоящая борьба, ведь без практики шансы получить подобную работу стремились к нулю.

А он просто так отдает мне место!

Распрощавшись с ним, я пулей вылетела из актового зала. Это очень, очень… круто? Нет, это ужасно! Нужно срочно что-то придумать. Такое предложение, да еще просто за красивые глаза – меня же группа растерзает на месте, если прознают! Я, конечно, в своих знаниях не сомневалась. Геммология не была любимой моей темой, но знала я предостаточно, спасибо родителям. Только вот разглядывать камушки в карьере в мои планы на жизнь совсем не входило. Я не для того из штанов выпрыгивала, поступая в академию, чтобы поехать обратно в чахлый научный поселок на полторы улицы и копаться в грязи без стабильного интернета.

Проверив расписание и убедившись, что на сегодня с мероприятиями покончено, я поплелась обратно в общежитие. Каждый шаг как по натянутой над пропастью веревке – меня шатало между бессилием от сложившейся ситуации и четким убеждением, что надо что-то делать. Знать бы, что. Планы спокойно и не отсвечивая лишний раз закончить академию, остаться в городе и банально найти друзей рушились на глазах. Причем одна проблема неизбежно тянула за собой другую. Отношение одногруппников не изменится по щелчку пальцев, ведь фамилию я сменить не могу, а хорошая учеба, увы, лишь ухудшит отношения и грозится отправить меня обратно домой. Любой бы радовался. Я была в ужасе.

К тому моменту, как я вернулась к общежитию, я твердо решила: ну уж нет. Я туда не вернусь.

Оказавшись в комнате, я решительно села за рабочий стол. Достала чистую тетрадь, распечатку с планом занятий и принялась писать. Планомерно разбирала каждый предмет, проходной балл для зачета и список предполагаемых тем.

– Так, история идет всего семестр, – рассуждала я вслух, добавляя заметки на бумагу. Каждому предмету я выделила по странице, на которой поместился список предполагаемых тем из учебного плана. – Практическая магия… Вот тут можно разгуляться!

1.7

Я посмотрела везде. На кровати, под столом, на спинке стула, у входной двери и в шкафу. Просто на всякий случай, на нервах – в этой стерильной комнате невозможно было что-либо потерять. Принялась наворачивать круги по комнате, вспоминая, где видела сумку в последний раз.

– Ты не видела мои вещи!? – спросила я у соседки, стоило ей выйти из ванной. Люси аж отшатнулась, словно не ожидала меня увидеть, и замотала головой.

– Может, в актовом зале оставила? Там вроде находили сумку.

Ну конечно. Я была так возмущена разговором с Александром, что убежала, напрочь позабыв про свои вещи.

А теперь, после всех потрясений, я смотрела на человека, который по всем правилам любого фильма должен был стать моей лучшей подругой на время учебы… И ей было абсолютно плевать. Люси по широкому, насколько позволяла комната, кругу обогнула меня, как ни в чем ни бывало села на свою кровать и достала из кармана наушники, чтобы окончательно сделать вид, что меня не существует. Был ли у нее для этого повод? Я не знаю. Но в моменте я просто взорвалась.

– А почему не взяла!? – взвыла я прежде, чем она успела заткнуть уши.

– Откуда я знала, что это твоя? – Люси опешила, наушник выпал из рук на одеяло.

– Можно было позвонить и спросить!

– Да у меня и номера твоего нет, и… ты телефон не в сумне носишь?

Действительно. Я отвернулась от нее, и, сделав шаг, упала лицом в подушку.

Пара минут прошла в полнейшей тишине. Люси, кажется, боялась двигаться. Надо выдохнуть. Успокоиться и извиниться.

Извинения вышли скомканные, потому что голову от подушки я так и не подняла.

– Что?

Я привстала и повторила:

– Извини. Пожалуйста. Я не хотела кричать. Просто... День сумасшедший.

– Понимаю, – ответила она тихо.

Я обернулась. Люси смотрела куда угодно, но только не на меня: переводила взгляд со своего пустого стола на мой, где остались лежать разноцветные ручки, и обратно на свои руки. Однако, уже не торопилась включить наушники – крутила их ладонях. Я заметила, как шевелятся ее губы – она считала и дышала под счет.

Блин. У нее, наверное, тоже сложный день выдался.

Стало мерзко от самой себя, и я закусила щеку изнутри. В голову пришла идея.

– Хочешь… – Люси дернулась. – Хочешь, чай тебе принесу? Зеленый. Я, вроде, видела в автомате у входа.

Она посмотрела на меня наконец и коротко кивнула. Такой тупой повод, но у нас целый диалог получился. Прогресс, однако. Такими темпами, может, к концу года действительно подружимся.

Я встала с кровати и одернула задравшуюся рубашку. Дотронулась до цитрина на браслете – проверила, что у меня хватает денег. Тут же заурчал живот – я осознала, что в потоке событий вообще забыла про еду.

– Может и поесть взять? Ты что-то хочешь? – спросила я вдогонку, взяв с прикроватной тумбочки расческу. Хвосты совсем растрепались, так что я распустила их и решила расчесаться, пока она думает. Волосы совсем длинные, уже по пояс. Сходить бы к парикмахеру, но жалко.

– Нет, спасибо.

Люси, кажется, хотела еще что-то сказать – пересела ко мне вполоборота и то и дело поглядывала.

В голову пришла еще одна светлая мысль. Может, еще не поздно сходить забрать свою сумку?

– А ты не знаешь, главный корпус еще открыт?

Люси покачала головой:

– Уже нет. Лаборатории обычно открыты допоздна, но главный корпус закрывается раньше. Кроме пристройки с библиотекой.

– Эх… Облом.

В дверь постучали. Моя рука с расческой зависла в воздухе. Мы с Люси переглянулись.

– Ты кого-то ждешь? – спросила я первая, но она помотала головой.

– А ты?

Мы обменялись непонимающими взглядами и уставились на дверь. Я пожала плечами. Ну пришли и пришли. Мало ли что случилось. В общаге это норма, наверное?

Люси и так нервная, сама открою.

Я жестом повернула защелку на двери – не знаю, где там спрятали источники магии, главное поддалась. Не глядя кинула расческу на кровать и уже пошла было открывать, но дверь распахнулась раньше. Я закатила глаза, едва увидела вошедшего. Ну конечно, кто же еще. И как невовремя!

Хотя, если честно, на секунду я даже обрадовалась – когда поняла, зачем его принесло. Но только на секунду.

– Хватит вещами разбрасываться, – Паскаль буквально кинул в меня моей же сумкой. Из бокового кармана на ковролин выпал блеск для губ и раскрытая пачка жвачки – все рассыпалось по коридору. Я вздохнула и присела на корточки, чтобы собрать.

– Аккуратнее можно?

– А спасибо где?

– Спасибо! Правда, спасибо, – жвачки полетели в урну у входа. – Но уходи.

– Не, погоди, мы еще не договорили.

– Стой, кому говорю!

Паскаль бесцеремонно шагнул внутрь. Я бросила сумку прямо там, где стояла, и попыталась поймать его за кофту, но этот изворотливый придурок вывернулся и пошел дальше. Еще и спиной вперед, ухмыляясь на то, как я, промахнувшись, чуть не улетела лицом в стену.

2.1

2.1

Тем летом

Эмбер встретил меня утренней прохладой, от которой застучали зубы. Лето только начиналось, и, если в южном Поплусе было уже достаточно тепло, то в столице на севере воздух еще не успел прогреться. Я не думала, что два дня пути на поезде это настолько далеко – смотрела, конечно, на карты и прогноз погоды, но в итоге оделась совсем уж легко. Поезд поехал дальше, поднимая ветер, которому не была помехой тонкая ветровка.

Бабушка в последний момент предупредила, что не сможет меня встретить, и пообещала, что отправит кого-нибудь. "Кого-нибудь" могло значить только одного человека, и я стояла на перроне, высматривая в толпе тетю Фелицию. Но прошло десять, двадцать минут, и даже за полчаса она не появилась. Попыталась за это время написать родителям, но старый мобильник кряхтел и совсем не хотел работать. За время поездки я почти в ноль посадила батарею, и теперь магии не хватало даже отправить сообщение, не то, что позвонить. Была уверена, что все рассчитала, но увы. Чем больше расстояние, тем больше нужно зарядки для связи.

Толпа поредела, перрон почти опустел. Совсем замерзнув, я выдвинула ручку чемодана и пошла греться в кафе. Запах свежих булочек и горячего кофе быстро привел меня в чувство. Я припала к витрине и тут же расстроилась – аппетитные десерты были мне не по карману. Поправила заодно хвостики, увидев в отражении, как они растрепались.

Ведьма за прилавком вежливо поинтересовалась, выбрала ли я что-нибудь, и я заказала горячий кофе с молоком и села на чудом освободившийся столик у окна.

Украдкой я посматривала в сторону бариста. Закончив выводить на кофейной пенке сердечко, она легким движениям руки подняла стаканчик в воздух и спланировала на столик передо мной – обсидиан, инкрустированный в ее рабочий бейджик, слегка засветился. Прикольно!

Небольшой порции кофе хватило, чтобы согреться и сообразить, что надо бы все перепроверить. Я сравнила дату и время оговоренной встречи – вроде все верно. Стоит ли еще ждать или, может, поехать к бабушке самостоятельно? Задумавшись, я сделала очередной глоток и окончательно проснулась от концентрированной сладости – вкусная часть напитка закончилась, и неразмешанный сахар со дна вместе с кофейной жижей противно обволокли язык.

Над столом выросла тень. Какой-то парень встал возле окна кофейни, загораживая свет. Он согнулся, уперев руки в колени, и пытался отдышаться, вертя головой так, что с нее слетел капюшон черной толстовки. Я аж засмотрелась – волосы оказались белые-белые, они ярким пятном выделялись на фоне серого вокзала. У человека таких быть не может, и даже краской, кажется, подобного цвета не добиться. Фамильяр? Интересно, чего он носится?

Прошла минута или две, как я разглядывала его спину, когда он наконец не побежал дальше, перестав загораживать свет. Надеюсь, у него все хорошо.

Мне нужно было решать насущные вопросы, поэтому я снова опустила глаза в блокнот. Благо, я заранее спросила и записала адрес бабушки. Названия улиц и номера домов мне говорили мало – Поплус был настолько мал, что мы обходились без этого, да и города я не знала толком. Разглядывала карты, запоминая, что где, но в реальности это совсем не помогает. Что ж… попробую поймать такси.

Выходя из кофейни, я чуть не столкнулась с тем самым типом – он уже несся в обратную сторону, и я едва успела убрать чемодан с его пути. Он крикнул дежурно “извините”, едва обернувшись, и побежал дальше. Да кто его укусил вообще?

Такси нашлось быстро, вдоль вокзала стояла целая колонна. Я думала, что буду с восторгом разглядывать город, но на деле совсем вымоталась с дороги. В поезде не спалось – сперва от предвкушения целого свободного лета в городе, а потом просто от тряски. В итоге в машине я просто уткнулась в телефон, все еще надеясь получить от хоть какое-то сообщение. Мысли были заняты скорым душем и возможностью поваляться в кроватке – бабушка говорила, что на лето приготовила мне одну из гостевых комнат. Она и на время учебы предлагала остаться, но я решительно отказалась. Если уж поступлю, буду жить в общежитии, как все.

За окном менялись районы – постарше и поновее, с зеркальными высотками и отваливающейся штукатуркой. Я не знала, сколько мне ехать, поэтому машина затормозила внезапно. Мы припарковались у дома, который странным образом был сразу и новым, и старым. Его как будто хотели перестроить, но бросили на полпути – из старого кирпича то тут, то там торчали современные балконы, а деревянные оконные рамы соседствовали с белым пластиковым стеклопакетом.

Лифт страшно гудел. Я недавно насмотрелась ужастиков, где люди в них застревали или падали в шахту. Едва дверь открылась на нужном этаже, я выбежала из него, едва не забыв внутри свои вещи.

Ключа от двери у меня не было, но это и не нужно – бабушка сказала, что настроила дверь под меня. Едва я дотронулась до дверной ручки, она меня признала и отворилась. Технологии!

– Бабуль? Тетя? – прокричала я в пустоту квартиры. Тишина.

Очень смутно, из раннего детства, я помнила, что где находится. Квартира была просто огромной. Двухэтажной! Первый этаж это просторная гостиная, куда я и попала сразу из прихожей, кухня и небольшой рабочий кабинет, а второй – мансардный – занимали несколько спален и балкон. Она была рассчитана на большую семью, но, чем выше продвигались по карьерной лестнице родители, тем дальше от цивилизации мы переезжали, пока не осели в Поплусе и совсем не перестали ездить в гости. Я прокатила чемодан по ковру вовнутрь и оставила у лестницы, а сама, сбросив куртку на широкий красный диван, прошла сразу на кухню.

2.2

Сон как рукой сняло. Знать не знала, что умею так визжать.

На каких-то инстинктах я начертила первую пришедшую в голову руну. Рубин в кармане нагрелся, отдав всю магию разом – и парень отправился летать, взмыв в воздух с недоуменным воскликом и ударившись о потолок. Тут уже я испугалась, что покалечу его – заклинание развеялось, и он упал, едва успев выставить руки, чтобы не удариться лицом о пол.

В комнате повисла полнейшая тишина. Не знаю, чего я больше боялась: того, что я сильно приложила его и вырубился, или того, что он сейчас очухается. Разглядеть, все ли в порядке, сложно – голова целиком была скрыта огромным капюшоном.

Медленно, стараясь не издавать звуков, я прошла последние пару ступеней. Огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно ткнуть его издалека. Проверить же надо, жив хоть, или…

Откуда-то из глубин капюшона раздался голос:

– Ты че творишь-то…

Я? Я что творю!? Я схватила с полки первую попавшуюся книгу и вооружилась ей, готовая в любой момент кинуть ее в незнакомца. Наверняка он вор какой-то. Пытается меня заболтать, а потом как нападет. А я без магии.

– Да ты… – пока я пыталась подобрать слова, он поднял голову. И тут меня осенило. – Я же тебя видела! Ты на вокзале бегал.

Я была уверена в этом на все сто процентов. Не зря тогда на него внимание обратила. Это что, получается, он за мной до дома проследил? Жуть какая!

Парень тем временем молча рассматривал меня в ответ. И, кажется, у него задергался глаз. Затем резко встал, отряхнулся и выпалил:

– Ну и почему не подошла, а?

– А должна была? – ответила я.

– Хотелось бы!

– Зачем?

– Я тебя встретить пришел.

Теперь слов не нашлось уже у меня. Я впервые – ну, технически уже нет – видела этого человека. Никогда не слышала упоминаний о ком-то похожем от бабушки. И в целом не понимала, что тут происходит.

Он тем временем, как ни в чем ни бывало, обошел меня и зашел на кухню. Сквозь арку в стене я наблюдала за его наглостью: открыл холодильник. Стал там шариться, ища что-то. Захлопнул дверь, матерясь под нос про йогурт, который “точно оставил здесь”.

Я опустила книгу, которую все еще держала в замахе, и прошла следом. Встала с другой стороны стола – расстояние вроде безопасное. И задала наконец вопрос, который все это время крутился в голове.

– А ты кто вообще?

Все оказалось просто. Это действительно фамильяр. И он работал на бабушку. А еще – жил здесь. В такую ахинею я, естественно, не поверила, и потребовала доказательств. В ответ он протянул мне свой телефон.

Кошмар, а я еще на свой жаловалась. Это была глючная кнопочная раскладушка с минимумом функций. Пришлось прищуриться, чтобы сфокусироваться на тексте. Я пролистала несколько сообщений – все с номера бабушки. В основном с просьбами купить что-то из продуктов, напомнить про встречу или встретить курьера с документами. А самое последнее, с сегодняшней датой, гласило: “Встреть Еву”.

Выглядит, конечно, валидно. Но все еще недостаточно убедительно. Я-то почему не в курсе?

Я еще раз попыталась зарядить телефон, но проблема с рубином никуда не исчезла, да и заряд мой перфоманс с полетом выжрал почти весь. Паскаль – а именно так он представился – поглядел на это и, не смотря на мои протесты, уперся куда-то на второй этаж. Я услышала, как с громким щелчком провернулся ключ в замке и открылась дверь. Поняла, что свою комнату не закрыла, и он наверняка увидел бардак, который я успела развести.

Вернувшись, Паскаль протянул мне другой рубин, постарее – видимо, от своего телефона, – и заряженный на максимум. Я тут же вставила его в телефон. Нетерпеливо застучала ногтем по экрану, наблюдая, как индикатор медленно пополз вверх. Стоило телефону немного подзарядиться, одно за другим посыпались уведомления. Я листала их туда сюда, пока среди скидок и обновлений в любимой игре не заметила сообщение от бабушки.

“Хорошо тебе добраться! Я, как уже писала, не смогу тебя встретить, а Фелиция уехала по делам в другой город. Так что тебя встретит Паскаль. Думаю, ты его узнаешь – беленький такой и высокий, познакомитесь заодно. Целую, до встречи вечером”.

Я скривилась. Вот это, конечно, конфуз случился. Одного понять не могла:

– Зачем бабушке еще один фамильяр, если у нее есть тетя Фелиция?

На слове “тетя” Паскаль подавился газировкой, которую успел вытащить откуда-то из недр верхнего шкафа, куда я не доставала.

– Да я не то, чтобы прямо “фамильяр”, – сказал он, вытирая облитые колени. – Так, “принеси-подай” да по дому помогаю.

– Допустим. А тебе это нафига?

– Работа нужна была, вот нафига. Допрос окончен.

На этом он, подняв жестяную банку в тосте, удалился наверх и закрылся в своей комнате.

Последовав примеру Паскаля, я тоже закрылась, но отдыхать уже не смогла. Как-то странно было просто лечь спать, зная, что через стенку находится этот тип. Не находя себе места, я успела разобрать и развесить одежду, написать, наконец, родителям и даже развернуть кровать изголовьем к другой стене. Все это время я прислушивалась, не происходит ли чего в комнате напротив и снаружи вообще. Поначалу было тихо. Потом, судя по всему, Паскаль куда-то ушел из квартиры.

3.1

Никогда не любила историю.

Нет, я честно читала учебники школьной программы – как минимум, для разнообразия. Но сложно было воспринимать ее, как такой же учебный предмет, наравне с техническими. В заклинаниях есть свой шарм. Это одновременно и творчество – поди придумай, что ты хочешь сделать – и четкая структура, без которой у тебя ничего не получится. Не помнишь сложную руну? Ее можно вывести из простых, если ты знаешь формулу. Не помнишь формулу? Логика поможет вывести и ее. А что делать, если забыл дату?

Я с радостью читала теории про сотворение мира, средневековые сказки и недавние исследования исторической моды.

Но помнила ли я хоть что-то? Ха!

Поэтому, когда я увидела в сегодняшнем расписании “Краткий курс истории: от Равновесия до настоящего времени”, я обрадовалась. Мне даже притворяться не надо было, чтобы завалить этот предмет. Я снова села в первые ряды и была уверена, что, глядя мне в глаза, полненькая миссис Хоус видит лишь абсолютную пустоту и непонимание.

А еще я моментально потеряла нить повествования. Не знаю, утверждал ли кто-то программу курса, но миссис Хоук прыгала с темы на тему каждые пять минут, проводя аналогии между, на мой взгляд, совершенно несвязанными событиями.

– И именно так средневековые традиции охоты повлияли на оценку производительности в период промышленной революции. А кто может сказать мне предпосылки промышленной революции?

Она остановилась и обвела глазами класс. Я разве что слюни не пускала, пытаясь обработать предыдущие заявления про связь между принципами градостроения и маршрутами перелетных птиц (причем здесь вообще птицы?), а тут еще что-то новое и даже более абсурдное. Миссис Хоук, однако, посмотрела прямо на меня, явно ожидая ответа.

– Открытие свойств обсидиана?.. – неуверенно проблеяла я, привстав.

– Это… Интересная точка зрения, – она задумчиво хмыкнула. – Конечно, главной предпосылкой было открытие обсидиана как такового, но, справедливости ради, до открытия усиления магии с его помощью ни о каком росте фабрик речи и идти не могло. Замечательно!

Я села обратно за парту и уткнулась лбом в столешницу. Да как так-то!?

Это было делом принципа. Я стала прислушиваться. Подлавливала темы в которых была не то, что не уверена – не слышала о них в принципе. И тут же поднимала руку.

– Традиция обмена украшениями пришла к нам из…

– Из средних веков!

– Вообще-то, гораздо раньше, но именно тогда появилась возможность делать кольца из металла и ставить на них фамильные руны. Вы абсолютно правы.

И точно так же я, внезапно, стала права и в вопросе количества фамильяров, ведь “без обсидиана градостроение требовало колоссального количества магии, и мэр города буквально имел свой, если так можно выразиться, гарем”. И даже даты гражданской войны за отмену законов об ограничении магии я назвала, оказывается, “достаточно близко”.

К концу пары у меня дергался глаз. Все пошло наперекосяк. Со стороны это выглядело, будто я умничаю! Но не буду же я теперь бегать за одногруппниками и доказывать им, что я собиралась намеренно выставить себя полной дурой, а что-то пошло не так?

У меня была теория на этот счет. Не только из-за истории, но и из-за литературы, философии и прочих “общеобразовательных” занятий, которые нам зачем-то запихнули в программу наряду с парами по специальностям.

Скорее всего, профессор Хендерсон – тот, что похвалил меня на первой же практике, – уже успел расхвалить остальным преподавателям курса мои способности. И репутация меня опережала. Нужно было что-то более радикальное, чем ответы невпопад. Возможно, взрывоопасное – для этого бы идеально подошла практика химии и геммологии. Но я еще не настолько отчаялась.

К сожалению, если это верно – это должно быть справедливо и для моей репутации среди студентов. Я уже более-менее запомнила всех тех, с кем ходила на занятия, но чем больше дней проводила в академии, тем чаще натыкалась на незнакомых мне старшекурсников, которые откуда-то знали мое имя.

Каждое утро я боролась с собой, чтобы просто не начать прогуливать, но не хотелось настолько расстраивать бабушку. А еще – это увеличивало шансы пересечься с Люси, если она вдруг тоже решит остаться в комнате вместо занятий.

Соседка после сбивчивого рассказал про амулеты и Паскаля стала разговаривать со мной еще меньше, ограничиваясь одними лишь “привет”, “пока” да многозначительными кивками. Что именно было не так она мне, естественно, не поведала. Зато я узнала, где она пропадает – когда ходила взять учебник для дополнительного чтения, заметила ее в библиотеке. Люси сидела в самом углу, отгородившись от остального мира наушниками, и практиковала заклинания. Даже из другого конца зала я видела, как тяжко ей дается колдовство. Руны висели огромные, и даже правильные, но стоило ей наполнить их магией хотя бы наполовину – все рассыпалось, как карточный домик. Удивительно, как она вообще поступила. Я слышала, что так бывает – такие ведьмы да колдуны просто выбирают себе работу попроще, без постоянного взаимодействия с магией. Видимо, упорства Люси не занимать. Я хотела предложить помощь, но, подумав, отвернулась и продолжила искать нужный мне том. Мало ли, что у нее в голове. Подумает еще, что я ее жалею, обидится.

Из мыслей о соседке меня вырвало бурное обсуждение идущих впереди одногруппников. Я не посмотрела толком, что стоит после истории, поэтому просто поплелась следом за своей группой. И услышала, что они все, оказывается, собирались пойти на концерт на выходных. А меня даже никто не позвал.

3.2

Рокси как ни в чем ни бывало устроилась за столом: поставила поднос с едой, скинула на пол неподалеку небольшой рюкзак и перекинула косу с плеча за спину. А потом, словно вспомнив о чем-то, снова подскочила и замахала рукой куда-то в сторону входа:

– Сюда иди, че стоишь как столб!

С видом великомученика к столу подошел Дэниэл. И давно он тусуется с первокурсниками? Он же ведет себя, как зазнавшийся придурок. Я его как ни встречу в коридорах, хоть бы поздоровался. А тут сюрприз – пришел. И даже сел вместе с нами.

Может, это какой-то розыгрыш?

Я настороженно осмотрелась по сторонам. Вроде, никто в нашу сторону не смотрел особо. Бросила взгляд на Дэниела – он, казалось, думал ровно о том же, и не спешил говорить.

Рокси молчание за столом не смущало – она деловито разорвала сразу три пакетика сахара и теперь размешивала их в стакане, откуда доносился запах ароматного кофе.

– Вы же знакомы? – наконец спохватилась она. – Дэн?

Мы синхронно кивнули.

– Ну и замечательно!

Она кинула на поднос Дэниелу оставшиеся нетронутыми пакетики со сливками (а он, на удивление, принял это как данность и аккуратно поставил возле своей кружки), сделала большой глоток кофе и, видимо, подзарядившись, затараторила:

– Так обидно, что нас по разным подгруппам растащили! Я вообще не поняла этого прикола. Ты понимаешь, как составляется расписание? Я слышала, что нас будут переставлять по подгруппам весь первый семестр, пока не определят четко уровень подготовки – ну или пока не отчислится достаточно людей, чтобы хватало мест в аудитории. Причем я уверена, что вот он, – Рокси неопределенно махнула рукой со стаканом в сторону Дэниела, который упорно делал вид, что ест, и капля кофе пролетела в опасной близости от его рубашки, – прекрасно в курсе, как это работает! Но отказывается мне говорить. Представляешь?

Дэн неопределенно пожал плечами. Он всем своим видом показывал, что вообще не хотел здесь находиться. Я медленно моргнула, не понимая, к чему был весь этот рассказ.

– А тебе зачем это знать?

– В смысле зачем? – Рокси оскорбленно качнулась на скамейке. – Я хочу с тобой на пары ходить.

– Правда!?

Я отреагировала на это, наверное, слишком громко – Дэн от неожиданности уронил вилку и, ворча, полез за ней под стол.

– Нет, в смысле, я тоже хочу, – я поспешила оправдаться, пока Рокси не сочла меня чокнутой. – Просто, все вокруг такие неразговорчивые…

Рокси многозначительно кивнула.

– Да, я тоже заметила. Скучные они. – Она привстала, подалась ко мне через стол и добавила заговорческим шепотом. – Это потому, что отчисляют после каждого семестра, вот и не болтают особо, чтобы “друзья” за собой не утащили.

– Но я слышала, что наши одногруппники собираются в бар на выходных, – ответила я, зачем-то тоже вполголоса.

Внезапно в разговор включился Дэниел:

– Напьются и будут выведывать друг у друга слабые стороны. – Мы обе осели обратно. – Так можно, например, на проектной работе поднасрать – оставить вместе людей, у которых проблемы. И всем незачет.

Наконец я задала вопрос, который волновал меня с первой секунды:

– А вы как вообще знакомы?

Рокси хитро улыбнулась.

– Как бы так объяснить… Не знаю, видела ли ты мою старшую сестру, – я смутно припоминала, как в первый день удивилась отросшим у Рокси волосам. – Но она тоже на четвертом курсе. И они с Дэном со школы знакомы. Так что ему и меня терпеть приходится. Он мне помогал подготовиться к вступительным.

Дэниел коротко кивнул в подтверждение.

– Лучше бы не помогал. А то так и сядешь на шею с геммологией. А мне еще выпускную работу делать как-то надо.

Внезапно у меня созрел план. Как я сразу не догадалась. Дэниэла хоть как-то, но знал весь наш курс – не зря он был куратором-заучкой. А значит…

– А ты репетитором подрабатываешь?

– Не…

– Можно тоже у тебя позаниматься?

Дэниел как-то резко отвернулся к окну. Рокси хихикнула в кулак и, достав телефон из кармана, принялась кому-то строчить. А я в нетерпении заерзала на скамье – ну же! Если нас увидят, занимающихся вместе, точно решат, что я отстающая!

– Можно попробовать. Напиши мне потом.

Он начертил руну вокруг нагрудного кармана и махнул пальцем в мою сторону, а мой телефон на столе засветился, призывая сохранить полученный номер.

– Спасибо!

Некоторое время мы сидели молча – перерыв подходил к концу, поэтому ребята быстро доедали все, что принести с собой, а я тем временем уже шарилась в профиле Дэна. Все фото, как на выпускной альбом – рубашка, галстук, на каждой второй – пиджак, и с каждой фотографией все толще линзы в очках. Я подумала, что ему еще повезло – очки ему действительно очень идут. Да и за собой он явно следит. А то был бы тот самый стереотипный ботаник из ситкомов, фу.

– А у тебя какая пара дальше, – спросила Рокси, прожевав салат.

Привет! На связи автор.

Привет! Тут случились небольшие перестановки.

Глава 2.3 переехала и стала 4.1, без изменения содержания.

Текст выкладывается в процессе, и у меня случилась заминка с порядком кусочков-флешбеков :) Надеюсь, больше не повторится, но в любом случае решила оставить здесь пометку во избежание путаницы.

В качестве извинения приношу красивую Еву

4.1

Тем летом

Это было нечестно. Несправедливо.

– Я уже взрослая и не нуждаюсь в няньке.

– Ты не знаешь города, а я все лето в делах да разъездах. И мне так будет спокойнее.

– Но…

Бабушка была непоколебима. Всю неделю, пока я, дуясь, торчала в комнате, этот диалог прокручивался в голове. Радовало одно – Паскаль тоже был не в восторге. Но, в отличии от меня, спорить не стал.

Даты в календаре сменяли друг друга, за окном дразнилось летнее солнце каникул, которые должны были стать лучшими в моей жизни. А я сидела взаперти и просто выла от того, как противна в своей сути идея пойти гулять под надзором малознакомого придурка. И что делать? На вступительные все-равно идти придется, а времени до них оставалось все меньше.

В середине недели бабушка уехала, и мы остались в квартире вдвоем. Это был шанс. Пару раз я попробовала сбежать, но увы. Бабушка меня слишком хорошо знает – отдала Паскалю камень с предзаписанным заклинанием, которое запирало входную дверь. Я даже пожаловалась родителям, протестуя. Но вместо того, чтобы вразумить бабушку и сказать, что она перегибает палку, мама встала на ее сторону.

В конце концов я решила – пора. Попробую наладить контакт. Может, мы сможем договориться? Я постучалась в дверь напротив.

– Нет.

– Я еще даже ничего не спросила!

– Допустим, – он крепче взялся за дверь, когда я сделала шаг ближе. – И что же ты хотела спросить?

– Можно мне пойти…

– Одной?

– Да.

– Нельзя.

Дверь захлопнулась перед носом.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и не начать ругаться на него прямо через дверь. Ладно, не все потеряно. Меняем тактику. Должно же у него быть слабое место.

Чтобы это выяснить, я стала чаще спускаться в гостиную. Сидела там с книжками, наугад вытянутыми с полки, но на самом деле – наблюдала. Ничего полезного, правда, пока не заметила. Паскаль никому не звонил. А со мной в принципе не разговаривал, если не спросить о чем-то прямо. Всегда в одной и той же черной кофте с длинным рукавом. Может, они разные, и у него просто коллекция одинаковых.

Не густо. Ничего полезного мне это не дало.

В конце концов я собралась с духом и подловила момент, когда он был на кухне – просто села напротив и вперилась взглядом. Паскаль оказался достойным соперником и так же упорно меня игнорировал. Я не выдержала:

– Вот зачем тебе это надо?

– Что? – он поднял глаза от телефона.

– Это, – я подняла со стола и потрясла перед ним одним из амулетов. Они так и лежали все это время на кухне, нетронутые.

Паскаль захлопнул раскладушку. Медленно встал. Навис надо мной, оперевшись на стол. И практически прошипел.

– Я не буду рисковать этой работой из-за капризов какой-то малолетки. Ты либо берешь камень и идешь со мной, – он толкнул чехол со вторым амулетом, и тот, проскользнув по столу, упал мне на колени, – либо сидишь дома. Точка.

А затем сел обратно и как ни в чем ни бывало принялся дальше шарахаться в телефоне.

Я еще некоторое время так и сидела, перебирая в руках цепочку от амулета. Наверное, это должно было меня напугать? Но страшно не было, скорее – обидно.

– Ничего я не малолетка. Мне восемнадцать скоро.

– Зато мозгов лет на пять.

– Сам-то не старше ведь.

Паскаль:

– Да мне двадцать вообще-то.

Я проморгалась. Не то, чтобы я вообще много парней видела, тем более – фамильяров, но верилось с трудом. Что по внешности, что в целом. Он больше был похож на долговязого подростка с хреновой подработкой и в стадии отрицания нормальной одежды, чем на взрослого человека, который пытается встать на ноги.

Вообще, безумно хотелось подколоть его на этом. Сказануть что-то едкое по поводу уродской кофты и того, как его заставляют работать нянькой. Но желание выйти на улицу оказалось сильнее. Проглотив остроумный ответ вместе со своей гордостью, я молча взяла со стола один из амулетов и удалилась обратно в комнату.