Черно-белые чувства

Глава 1.

– Артем Александрович, вы не должны…

– Должен.

– Артем Александрович, но вы же не можете…

– Могу.

– Но так же нельзя…

Он не отвечает. Отработанными до автоматизма движениями моет руки. Обильные темные волоски на запястьях и предплечьях стекают по коже, словно тоже вода.

– Тем, – сбоку подходит анестезиолог. – Я все понимаю. Если вдруг рука дрогнет…

– У меня не дрогнет.

– А если дрогнет – тебя никто не осудит. И никто ничего не сделает. Мы все скажем, что… Мы подтвердим, Артем. Что все было чисто. Что это не твоя ошибка.

Он выпрямляется, начинает вытирать руки поданной салфеткой.

– Артем, ну! – анестезиолог начинает заводиться. – Ты не должен его оперировать! Ты не обязан его спасать!

– Сергей, я дежурный врач.

– Вызовем Наума Николаевича.

– Он на даче. Он может не успеть.

– Ну правда, Темыч… Ну правда… – анестезиолог заходит с другой стороны. – Но если ты так настроен… Ведь одно неверное движение – и этот подонок всю жизнь будет под себя ходить. И это справедливо. Он заслужил.

Он отворачивается к стоящей в дверях санитарке.

– Операционная готова?

Она молча кивает. Так же в молчании уходит анестезиолог. Нейрохирург Артамонов Артем Александрович молча поднимает руки. Он не видит, как беззвучно шевеля губами, его в спину мелко крестит санитарка.

***

Артамонов шел по больничному коридору, стараясь не слишком шаркать ногами. Может, это в накопленной усталости дело, но ему казалось, что он слышит этот шепоток. За спиной. Вокруг. Кажется, даже стены шепчутся.

Он святой…

Он сумасшедший…

Он бессердечный…

Все это не про него. Но стены, как и люди в отделении, считают, что они лучше знают о том, что произошло сегодня.

Если бы такое случилось в первый год – у него бы дрогнула рука. Дрогнула именно так, как и убеждал сегодня анестезиолог. Если бы это случилось после первого года – он бы просто отказался оперировать. Но это случилось сегодня. Спустя пять лет.

Пять лет назад человек, которому Артем сегодня провел не самую простую операцию после автомобильной аварии, тоже попал в ДТП. Торопился, лихачил при обгоне. Отделался он в том ДТП легкими ушибами. А машину с семьей Артема – жена и трехлетняя дочка Катя – закатало под автобус.

Артем открыл дверь ординаторской, доплелся до дивана, стянул кроксы и рухнул. Уткнулся носом в спинку. Даже спинка дивана шептала.

Святой…

Сумасшедший…

Бессердечный…

Артем отвернулся от спинки, лицом к темноте ординаторской.

Он все это вместе.

***

Тае сообщили только утром. Позвонили из больницы. Какая-то женщина. И скучным равнодушным голосом сказала, что Павел Михайлович Халяев ночью попал в ДТП, был доставлен в больницу и экстренно прооперирован. Находится в реанимации, состояние стабильное.

У Таисии от шока даже не нашлось ни единого вопроса. Онемевшими губами она прошептала «Спасибо», опустила руку с телефоном и посмотрела в окно. Там у людей было обычное утро. Они торопились на работу, кто-то выкидывал по дороге мусор, кто-то вышел выгулять собаку, кто-то вел ребенка в детский сад. У самой Таисии Мельниковой тоже только что было совершенно обычное утро. Она варила кофе, делала себе бутерброд, собиралась на работу.

И тут этот звонок из больницы…

Тая шумно выдохнула, до боли сжала кружку. Оказывается, она все это время держала кружку в руке. Кофе собиралась наливать.

Кружка со стуком отправилась на стол.

Как же так, Паша, ну как же так…

Таисия не раз и не два пеняла своему жениху на то, что он слишком лихачит. Но Паша на все упреки отмахивался. Что он чуть ли не с детства за рулем. Что машина мощная, но с очень хорошим уровнем безопасности. Что немцы на качестве не экономят. И всегда заканчивал одной и той же фразой: «Не бойся, малыш, со мной ничего не случится».

Вот. Вот! Вот же!!! Случилось.

Тая всхлипнула. Тут же закусила губу, велев себе не расклеиваться. Самого страшного не произошло. Павел жив. Операция прошла успешно. Состояние стабильное. А остальное… А за остальным ей надо в больницу.

Узнать все-все детали. Поговорить с врачом. Может быть, ей удастся увидеть Пашу. Ей сказали, что он в реанимации. Но деньги открывают любые двери.

Таисия на секунду прикрыла глаза. Когда она успела привыкнуть думать такими категориями? Это все Пашкино влияние. Паши и его семьи. И тут Тая широко распахнула глаза.

Так. Позвонили ей. Позвонили из больницы.

А родители? Родители Пашины в курсе?!

Способность связно мыслить возвращалась. Таисия прошла к плите, налила кофе, сделал первый, почти обжигающий глоток.

Если бы родители Павла знали об этом несчастье, они бы совершенно точно сообщили ей. Значит, Тае позвонили из больницы первой. И, может быть, больше никому звонить и не стали. И не станут. А значит, дальше действовать надо самой Тае.

Она снова взяла телефон. Так, сколько сейчас на Мальдивах времени? Может быть, из больницы и звонили на номер отца или матери Павла, а они… Ну, не взяли трубку. На отдыхе же люди. Или беззвук на ночь ставят. Таисия все никак не могла сообразить, сколько там сейчас времени, на этих Мальдивах. Или Маврикий? Она все время путает.

Да какая разница! Пашиным родителям об этом надо сообщить как можно скорее, и неважно, сколько сейчас времени!

Тая еще один раз зависла, раздумывая, кому звонить – будущему свекру или будущей свекрови. И решила, что у мужчины нервы крепче. Правда, Анна Евгеньевна не была замечена в особой слабости нервов, но, все-таки, наверное, лучше звонить Михаилу Юрьевичу.

Будущий свекор взял трубку практически сразу.

– Что случилось, Тая?

У нее не получилось сдержать шумного выдоха. Неужели это так очевидно, да? Что что-то случилось?

– Тая! – голос в трубке сделался совсем громкий и требовательный. – Таисья, не молчи!

Да, надо собраться.

– Михаил Юрьевич, извините, что беспокою вас на отдыхе, но…