Чёрное и белое

0.

«Люди, желающие стать психологами, чаще страдают от собственных демонов и ищут способ избавиться от них, нежели хотят помочь другим в этом».    

Джейд прочитала эту громкую фразу в каком-то журнале ещё до начала своеобразного конца света, и тогда это показалось ей самой большой глупостью на свете. Признаться, что это задевало в гораздо более личном ключе, чем следовало, было непросто: на это потребовалась куча лет, восстание мёртвых из могил и реки крови, тянущиеся отовсюду. Сейчас же не проходило ни дня без этой мысли, и, хотя профессия психолога резко перестала казаться ценной и полезной из-за расхаживающих вокруг мертвецов, Джейд по-прежнему просыпалась с этой фразой в голове, напоминая себе, какой двуличной мразью была раньше. А может и даже есть сейчас, просто по обыкновению не замечает этого за собой.      

Так уж вышло, что она была тем самым типом мозгоправов, которые не хотели помогать другим, а очень хотели помочь себе. Всегда. Считай, с самого начала. Черты эгоиста соседствовали в ней с дурью, импульсивностью и поистине хреновым характером. Иногда Джейд казалось, что она поменялась едва ли не больше всех остальных вокруг, но в то же время осталась прежней — отбитой на голову депрессивной девчонкой, слишком безрассудной и отстраненной, чтобы действовать здраво.

Хотя, этой девчонке следовало отдать должное — она умела оставаться неприметной. И даже если в ситуации, где их выставили кругом и выборочно раскраивали головы, оставаться неприметной было сложно; тот факт, что на неё не обратили особого внимания, и этот диковатый мужчина с жуткой битой никак не прокомментировал её существование и тихие всхлипы, лишённые даже слёз, безусловно радовал.    

Джейд немного отвыкла от психологических терминов, но, кажется, ночью она схватила паническую атаку средней степени тяжести.       

Сейчас стало немного проще и холодное, прагматичное сознание снова взяло верх. Тело ещё вяло подрагивало от спазмов, сковывающих диафрагму, но это уже не мешало дыханию. Себя жалеть было глупо. Она уже давно прошла тот период, когда упиваться жалостью к себе казалось чем-то интригующим и успокаивающим, но вот других ей было жаль. Кто-то рядом заходился рыданиями — низким, воющим звуком резал по ушам, задевая все нервные окончания. Джейд даже подумала, а не разрыдаться ли ей, чтобы сбросить напряжение, но быстро осознала, что не в состоянии выдавить из своих глаз ничего — они были болезненно сухими из-за обжигающего ветра.       

Взгляд, что наконец-то смог сфокусироваться, мазнул прямо перед собой и, наткнувшись на изможденного Рика, уже не смог двинуться дальше. Вот кого ей было жаль больше всего. Измученный и униженный, надломленный у самого основания, демонстративно лишенный лидерства, едва не отрубивший руку собственному сыну, он сидел на земле, опустив голову и уткнув взгляд в линию, разделяющую голую почву и начинающуюся чуть поодаль поляну.       

Что сделала с ним эта сволочь, пока они «катались», оставалось только гадать, но даже того, что произошло на их глазах, было достаточно, чтобы понять, насколько всё паршиво и как отвратительно Граймс себя чувствует.       

«Виноватым», — догадалась Джейд, хотя не отличалась особой проницательностью. — «Как будто здесь действительно есть его вина…»       

Мысли вспыхнули вихрем. Сотни, тысячи небрежно созданных кем-то обрывков фраз и ощущений обожгли черепную коробку изнутри, оставляя после себя лёгкий дымок, предательски затуманивая сознание. Потребуется какое-то время, чтобы трезво оценить ситуацию и до конца осознать её.       

Джейд чувствовала общий настрой всех, окрашенный в серо-чёрные тона, и первая из всей резко уменьшившийся группы поднялась на ноги, шатко покачиваясь. В волосах откуда-то оказались сухие листья и трава, а тело ныло, будто противясь импульсам мозга.

Ей очень хотелось, чтобы кто-нибудь назвал ее бесполезной эгоистичной сукой, начисто лишённой сопереживания и сострадания, но желающих упрекнуть Джейд в отсутствии истерики не нашлось. Может это даже случилось потому, что только Дэрил любил страдать такой фигней в её отношении. Но его забрали. Чёрт знает куда и чёрт знает зачем.

Воздух из легких вышел наружу, споткнувшись лишь о плотно стиснутые зубы. Нетвердой походкой, не до конца осознавая совершаемого телом движения, Джейд двинулась вперёд, к Рику. Вот кто сейчас действительно заслуживал поддержки. Она сомневалась, что вытолкнет из себя хоть что-то утешающее или мотивирующее, поэтому ограничилась простым жестом, выражающим понимание и сочувствие — опустила ладонь на его плечо, едва ощутимо сжимая пальцы на дубленой куртке.

Психотип Граймса был… непонятным, загадочным. Признаться, Джейд, пускай и с трудом, могла в нём разобраться, но совершенно не могла его принять по всем-всем пунктам. Они были разные. Очень. Поэтому она скорее чисто интуитивно подстроилась и научилась понимать, когда и как стоит выразить поддержку, чтобы это не воспринялось в штыки. За два долгих месяца, что она провела с этой группой, только Рика удалось изучить в такой степени досконально. Остальные же… Что ж, это отдельная история, в которой Джейд было напросто плевать на всех остальных — в её глазах они представляли собой разной степени размытости цветные пятна, и только Граймс виделся предельно чётко.

Он неохотно поднял на неё взгляд, и Джейд не придумала ничего лучше, чем кивнуть, надеясь, что посыл, вложенный в этот жест, понятен без слов. Рик вяло качнул головой, кажется тоже кивая в ответ, но выглядело это крайне неопределённо, как когда человек из вежливости соглашается с оппонентом, чьи выводы в корне неверны и пронизаны чистым абсурдом.

1.

Сияющие, как бритвы, глаза, упирающиеся в стену,

Более дикие, чем львы, громче, чем звуки.

Птицы и пчёлы стареют,

А ледяной ветер пронзает мою душу.

IAMX — Animal Impulses

— Твою мать! — с хрипотцой заключила Джейд, вкладывая в это всё имеющееся в ней пренебрежение и возмущение. — Грёбаный мудак. Просто лужа собачьего поноса.

Всегда, когда происходило что-то из ряда вон выходящее, она не скупилась на выражения и могла часами поливать грязью объект собственного недовольства. Так было проще, можно было спустить злость хоть куда-то. Да и вообще! Старую-добрую сублимацию никто не отменял. Рик, кажется, уже настолько привык к подобным вспышкам яростного красноречия, что они воспринимались им крайне ровно и обыденно. Он покосился на неё и, уперев в какой-то мере неодобрительный взгляд, покачал головой.

— Джейд…

— Что? Нет, ну сам подумай, какого черта?! Это ублюдство в чистом виде! После всего случившегося эта мразь думает, что может прийти сюда в любой момент? У нас еще три дня до назначенного им срока. Три дня, которые пошли по… — она запнулась, неуместно и забавно в сложившейся ситуации вспоминая, что обещала себе меньше ругаться матом. Это было дурное обещание и не менее дурная идея. Как, собственно, и всё остальное, что придумывала Джейд.

Корни этого обещания уходили к влиянию Рика. Ох уж это мистическое влияние его сдержанного, совсем не вычурного обаяния, за которым она шла, как овечка за пастухом! Сколько всего было за два месяца их общения, но нерушимым итогом можно было считать только факт: материться, как сапожнице, рядом с ним почему-то не хотелось.

Но люди говорят верно — как же тут не будешь ругаться, когда вокруг ёбаная срань.

Просто эта ситуация выводила из себя. Бесила так сильно, что из-за стиснутых зубов уже болела челюсть.

Ниган со своими головорезами объявился у ворот. За три дня до назначенного срока. И пришли они явно не с дружеским визитом на чайные посиделки у большого камина. Никто в Александрии не был к этому готов. Ни физически, ни морально. Это и вызывало злость.

— Джейд. Мы не в той ситуации, чтобы высказывать претензии, — всё же донес до нее свою мысль Граймс, словно учтиво пытаясь объяснить суть мироздания трехлетнему ребенку.

Джейд очень не любила, когда он говорил с ней отцовским тоном и, хотя между ними стояла десятилетняя разница в возрасте, всячески пыталась добиться, чтобы он говорил с ней на равных. Иногда получалось, иногда нет, во многом всё зависело от обстоятельств и предваряющего разговор поведения, которое у Джейд имело склонность меняться по три раза за день.

— Я знаю, — заверила она, потирая переносицу. — Просто… так не делают. И прости, что езжу тебе по ушам.

— Ничего, — ответил Рик, взяв секундную паузу, — Мы все на взводе. Просто старайся держать это в себе при них. И… — он запнулся, словно оценивая целесообразность дальнейшей фразы, что уже норовила сорваться с языка. Приняв какое-то решение, всё же закончил: — держись рядом, ладно?

Что конкретно скрывалось за этим «держись рядом» так и осталось для Джейд загадкой, но она послушно кивнула, не желая спорить с Риком. Может он полагал, что сможет сдержать её гнев и утихомирить возмущение, которое может вспыхнуть с новой силой и привести к нежелательным последствиям. Может надеялся, что она поможет ему в этом же. А может — просто думал, что вдвоем этот визит непрошенных гостей они переживут легче, чем по одиночке. Черт его знает, что им руководило, но факт оставался фактом: придется лицезреть этого ненормального с его жуткой битой.

***

Она предпочла держаться в стороне, пока Рик обменивался с Ниганом «приветствиями», походившими больше на завуалированные проклятия. У неё не было никаких сил, чтобы участвовать во всем этом представлении, но раз уж Граймс хотел, чтобы она была поблизости… желание уйти и как ребенку спрятаться в одном из дальних домов приходилось душить в зародыше. Стоя у контейнера, прислонившись к нагретому солнцем металлу спиной и опираясь о него согнутой в колене ногой, Джейд было прекрасно видно, как Ниган торжественно вручил Рику свою биту. Отвратительно. Похоже лидер Спасителей обладал не только садистскими наклонностями, но и точно знал, на какие точки следовало надавить, чтобы сделать больно иным образом.

Джейд передернуло. Она сложила руки на груди, пытаясь не зацикливаться на происходящем, но это было крайне трудно. Отвлечься от чего-то гложущего всегда казалось невообразимой по сложности задачей, а когда масштабы были так велики…

Перед глазами возникло нечеткое пятно, имеющее человеческие очертания, но поскольку взгляд Джейд был сфокусирован на дальнем дереве, она не сразу поняла, кто именно перед ней стоит. До ушей долетел короткий смешок, потом пошлый свист, который тут же утонул в пропитанном грубостью голосе:

— Ох, Рик, так ты еще и сутенер! Не перестаешь меня удивлять! Мне нравится у вас всё больше.

Джейд, что была вынуждена вынырнуть из океана своих невеселых размышлений, уставилась на стоящего напротив мужчину широко распахнутыми глазами. Жёсткие черты лица со свежего оттенка кожей, седеющая, как и у Рика, щетина, взгляд тёмных глаз въедливый, неприятный. Что-то внутри передёргивало, резво трепыхалось от него. Неведомое прежде чувство бежало по венам, заставляя сердце как сумасшедшее стучать где-то в горле. Ниган — этот чертов ублюдок, хладнокровно размозживший череп ни в чем неповинным людям — позволял себе улыбаться. Так самодовольно, обворожительно и нахально, что хотелось съездить по этой светящейся уверенностью физиономии чем-нибудь крайне тяжелым.

— Почём ночка, красавица?

2.

Всё, что мне важно:
Будет ли каждый точен удар твой,
Будет ли нож твой остр.

 Cheshires — Монстр

— Хорошо, — поспешно согласился Рик, пытаясь избежать возможных конфликтов. Он посмотрел на Джейд, всё ещё находящуюся в ступоре, и выдвинул Нигану условие: — Только она идёт со мной.

— Которая? Эта? — лидер Спасителей указал битой в направлении Джейд, и, получив в ответ убийственный взгляд, хмыкнул: — Уж не хочешь ли ты сбагрить на меня страшную подружку? Ладно, забирай, придётся довольствоваться пышечкой.

Джейд тихо фыркнула, чувствуя как разочарование из-за отсутствия собственной кончины медленно притупляется. Оливия, кажется, беззвучно оскорбилась, что её посчитали «страшной подружкой», и одновременно обрадовалась этому. Подобный «комплимент» от Нигана значил лишь то, что особой заинтересованности он не питает. Наверное.

Граймс шагнул к Джейд и сомкнул пальцы на её локте, то ли придерживая, то ли направляя. Это у него вышло как-то по-собственнически, бездумно и — даже на мгновение подумалось, что показалось, но нет — разъярённо.

Граймс был в бешенстве, поэтому, когда они отошли на какое-то расстояние, Джейд ждала от него чего угодно, кроме взвешенного беспокойства:

— Ты в порядке? Выглядишь как в день, когда я нашёл тебя.

Джейд не была в порядке с того самого дня, а сейчас и подавно, но Рику об этом было знать не обязательно. Она провела языком по пересохшим губам, думая, какой ответ покажется ему более успокаивающим, но не нашла ничего, кроме правды:

— Это потому, что и тогда, и сейчас я собиралась умереть. И дважды мне помешали.

Только озвучив это вслух, Джейд поняла, насколько грубо и осуждающе это звучит. Она не осуждала Рика за то, что он спас её когда-то, но эта фраза упорно говорила об обратном. Да, она с трудом это принимала, была преисполнена разве что скептичной, недоверчивой благодарностью, но никогда это не ощущалось так, как сейчас на словах. Джейд почувствовала укол вины, болезненно впившийся в старые шрамы. Самое время.

Качнув головой, она встретилась с Риком взглядом. Что-то невнятное полыхало в его глазах и с трудом в этом распознавалось осуждение. Яростное чувство, пропитанное острым негодованием, направленное только на неё.

— Что с тобой не так? — вспылил Граймс, всё же выплёскивая наружу звенящую в нём злость. — Ты специально нарываешься и подставляешь всех нас! Какого чёрта ты вообще полезла защищать Оливию? Думаешь, он стал бы её трогать?

Ах вот, в чём она провинилась…

Удар о висок головной боли, от существования которой Джейд несколько отвлеклась, едва не отправил её в нокаут.

— А ты бы хотел проверить? Или по-твоему это нормально, что он издевался над ней? — клокочущая внутри обида фонтаном выливалась в голос, делая его дрожащим. Защищаться и оправдываться таким тоном выходило плохо — как-то фальшиво и наиграно. — Успокойся. Ничего не произошло, все живы и здоровы.

— Ты провоцируешь его, Джейд! Это не тот человек, который проигнорирует твои вспышки эгоизма.

Она вздрогнула, будто ей отвесили пощечину. Обида, захлестнувшая всё существо, обжигала гортань, а кости сводило ломотой. Кто угодно мог сказать ей такое и получить в ответ злорадное хихиканье, но услышать подобное от Рика было неприятно. Тем более, суть его претензий оставалась непонятной для Джейд. О каком эгоизме идёт речь, если она переключила внимание этого ублюдка с Оливии на себя? Да, вышло это так, будто она размахивала собой как алой тряпкой перед разъярённым быком… но какая разница? Она никогда не отличалась героизмом, и даже сейчас пришла на помощь Оливии только потому, что могла это сделать, не потеряв ничего.

— Пошёл ты, — в очередной раз слишком импульсивно прошипела Джейд, выдирая руку из пальцев Рика, всё еще аккуратно сомкнутых на локте.

Возможно, Граймс всё-таки был прав, и определённая вина в происходящем висела на ней, но нутро отказывалось это принимать.

***

Около получаса понадобилось, чтобы собрать всех жителей Александрии в тесной церквушке. Ещё около двадцати-тридцати минут ушло на «проповеди» и нравоучительные беседы, которыми занимался Рик.

Джейд, по старой привычке подперев стену спиной и скрестив руки на груди, наблюдала за всем этим балаганом. Ей наконец-то удалось взять себя в руки и заглушить в себе надоедливую вспыльчивость, но она сомневалась, что это надолго.

Как только гнев отступил на второй план, и способность трезво оценивать ситуацию вернулась к Джейд, она с неприязнью поняла, что Рик был прав. Ниган — это пороховая бочка, которая может рвануть в любой момент; она же со своими предельно очевидными проблемами с контролем гнева была зарядом. Чистым импульсом, что становится катализатором взрыва.

Краем уха она слушала, как Граймс распинался перед взволнованной толпой и на пределе терпимости объяснял им ситуацию, призывая воспринимать происходящее спокойно и не лезть на рожон. Понимая, что это не возымело результата, в ход пошли скверные аргументы вроде: «Мы с вами в одинаковом положении» и «Я больше не лидер. Теперь мы все принадлежим Нигану».

Высказывать своё мнение перед толпой Джейд не любила, да и не хотелось снова нарываться на возмущение Рика, поэтому она смиренно дождалась, пока собрание будет окончено и люди разойдутся.

— Серьёзно? Вот как ты себя теперь позиционируешь? — предпочла она выяснить с ходу, а не ходить вокруг да около.

— Да, Джейд, — неохотно согласился Рик. — Только дело не в том, как я себя позиционирую, а в том, что происходит. Очевидно, что главный теперь он.

Ей захотелось ощутимо стукнуть его по голове, чтобы он подобрал сопли и пришёл в себя.

— Брехня! — экспрессивно воскликнула Джейд, двинувшись вслед за Граймсом к выходу из церкви. — Ниган — узурпатор и тиран, которому никогда не стать нормальным лидером. И глубоко внутри ты это понимаешь.

3.

В истекании кровью есть красота:
По крайней мере, ты что-то чувствуешь.
Хотел бы я знать, на что это похоже —
Иметь волю к жизни.

Three Days Grace — I Am Machine 

Джейд с превеликим удовольствием выпрыгнула бы на ходу, игнорируя возможность быть замеченной и посылая к чёрту риск превратиться в лепёшку под колесами едущего следом грузовика, только вот Дуайт оказался куда ответственнее, чем можно было предположить. Он сидел напротив неё в фургоне, заваленном мебелью из Александрии, и держал наготове автомат, собираясь при малейшем движении со стороны Джейд воспользоваться им по назначению. Ритм, который она на нервяке отбивала ногой, кажется начинал подбешивать мужчину.

Всю дорогу она пыталась успокоить себя, погружаясь в свои мысли и безуспешно применяя техники рефрейминга. Выходило что-то вроде:

«Ну и что, что облажалась? Подумаешь. Ерунда какая, тебя взяли фактически в плен. Зато с новыми людьми познакомишься, мир посмотришь. Там столько чудесных убийц и преданных Нигану головорезов, ух! Прямо дух захватывает в предвкушении встречи с ними».

Одним словом, получалось паршиво. Скорее всего по той причине, что оптимизм никак не хотел сочиться из Джейд, а вот визгливого сарказма было полно. Она не знала, что с ней будут делать по приезду, поэтому готовилась к самому худшему, хотя и не могла чётко сформулировать, что кроется за этим «худшим».

По итогу ничего из того, к чему Джейд готовилась, к ней так и не применили. Под дулом автомата её вытолкали из кузова фургона и, так же невозмутимо как прежде схватив за капюшон, потащили к одному из зданий, даже не дав осмотреться.

Два с половиной дня. Предположительно, ровно столько провела Джейд в тесной камере, окружённой толстенными бетонными стенами. Здесь было сыро, холодно и чудовищно тесно, а ещё эта атмосфера пагубно действовала на психику.

В какие-то моменты Джейд казалось, что она вот-вот задохнётся. В какие-то думалось, что в этих недружелюбных четырёх стенах она проведёт остаток жизни. Сейчас же ей казалось, что она сходит с ума. Это было не совсем тоже самое, что и клаустрофобия, но от неизвестности и тянущихся минут, кажущихся вечностью, чудилось, что стены пульсируют в агонии, надвигаясь прямо на неё. Этот подвал, камера — или чем, ради всего святого, на самом деле было место её заточения?! — отлично подходили для пыток. Даже делать ничего не нужно было.

Металлическая дверь неприятно заскрипела, вынуждая Джейд поморщиться. В проёме показался Дуайт, который периодически приносил ей воду и еду, но сейчас его руки были как-то угнетающе пусты.

— Поднимайся, — потребовал он. — Ниган нашёл для тебя время.

Это должно было её обрадовать? Если да, то не вышло.

Джейд пришлось повиноваться, поскольку выбора у неё было мало, да и перспективы остаться в камере не казались радужными. Тело приятно загудело, когда она поднялась на ноги, и это было действительно чарующим ощущением.

— Сними кофту.

— Что? — Джейд показалось, что она ослышалась, а неприятное предчувствие оцарапало изнутри грудную клетку. — Зачем?

Спрашивать об этом было как-то глупо, но ей хотелось услышать нечто конкретное. Дуайт как-то воровато выглянул в коридор, после чего, напряжённо проведя рукой по запечатлённому на лице ожогу, всё же ответил:

— Она будет мешать. Поверь.

Это ни капли не прояснило ситуацию. Джейд, недовольно засопев, все же приняла решение прислушаться к совету Дуайта. Он не казался ей зверем и жутким головорезом, хотя и преданно подчинялся Нигану. Как следует изучить его времени не было, но впечатление мужчина производил не самое плохое.

Потянув молнию, она неохотно стянула с себя толстовку, и оставшись в майке, вопросительно покосилась в сторону Дуайта, но тот равнодушно изучал противоположную стену.

— Что происходит? — попыталась Джейд добиться ответа, но вопрос повис в воздухе, явно намекая, что никакой конкретики ей не получить.

Дуайт сохранял уверенное молчание, пока они петляли по коридорам базы Спасителей, и только замерев у одной из дверей, он обернулся к ней и фактически себе под нос пробурчал:

— Бесплатный совет: чем тише ты себя ведешь, тем больше вероятность, что ты останешься в живых.

Совет был так себе, учитывая, что Джейд была абсолютно не против смерти. Она открыла рот, собираясь прокомментировать это, но мужчина уже толкнул массивную дверь и за локоть втянул её внутрь.

Шок. Это стало первым ощущением, когда толпа людей уставилась прямо на неё. Кто-то ограничился беглым взглядом, кто-то даже специально вытянул шею, чтобы лучше её рассмотреть. Джейд впала в ступор, поскольку ожидала встречи с Ниганом, но никак не знакомства с сотней людей. Дуайт вывел её в центр быстро образовавшегося круга и, отпустив локоть, отошёл в сторону.

Что задумал Ниган? Очередную показательную казнь с ней в главной роли? Или… что? Какая идея, способная придти в его голову, могла требовать такой массовости?

Краем глаза Джейд уловила, как люди справа от неё начали падать, как подкошенные. 

Подождите, что?

Наблюдая за этим с удивлённо вытаращенными глазами она поняла, что все люди, собравшиеся здесь, опустились на колени, смиренно опустив головы. На лице отобразилось глубинное непонимание, брови сомкнулись на переносице.

Отрезвил только резкий громкий звук, заставивший Джейд подпрыгнуть. Она подняла глаза, пытаясь понять, что издало такой неприятный грохот, и наткнулась взглядом на Нигана. Воздух вышел из лёгких с шипением, а сердце гулко ударилось о грудную клетку с неимоверной силой. Джейд сглотнула, пытаясь взять собственный страх под контроль.

Ниган ещё раз ударил Люсиль о металлические перила, и от этого отвратительного звука Джейд передёрнуло. Кто-то сбоку — кажется, это был Дуайт — прочистил горло, как бы намекая, что ей тоже следует встать на колени. Может быть, Джейд бы сделала это, если бы тело не парализовало.

4.

Её руки расскажут историю,
Тягот которой нам никогда не понять.
Но глаза ничего не скажут о сердце,
Которое томится в ожидании смерти.

Rag’n'Bone Man — Life in Her Yet
 

Ненависть — интересное чувство, если прижать его к ногтю и как следует изучить. Горькое, извивающееся, мрачное и безжалостное в своей резкости, оно шипит и изворачивается в тебе, не давая ни единого шанса стать свободным.

Ненависть заковывает в цепи и загоняет в рамки, рушит старый мир и не возводит новый на его месте, оставляя лишь груды обломков и выжженную на многие километры землю, густо дымящуюся едким смрадным дымом. Если вы когда-нибудь ненавидели кого-то или что-то, то вам наверняка знакома эта разрывающая в клочья агония разума, преисполненная болезненной дикой яростью, от которой сводит всё тело.

Джейд ненавидела песню, которую крайне любила её старшая сестра, ровно столько, сколько себя помнила.

Насмешливые, глумливые строки, облачённые в сумбурную аранжировку, всегда вызывали у неё стойкую неприязнь.

«Энни, с тобой всё в порядке? Ты в порядке, Энни?¹» — и так почти до бесконечности, на разный манер, с разной интонацией, бросаясь от пренебрежения к сочувствию и обратно.

Идиотизменно. Хладнокровно. Жестоко. Хлёстко и до тошноты правдоподобно.

«Ты ответишь нам, что ты в порядке?»

Факт: Джейд ненавидела эту чёртову песню ещё сильнее, когда её сестра, убираясь или читая неинтересную книгу, начинала напевать эти злосчастные строки. Это приводило Джейд в такую нечеловеческую ярость, что пару раз она была в шаге от того, чтобы подкрасться сзади и как следует встряхнуть сестру, чтобы та умолкла.

«Ты в порядке, Энни?»

Так наверное и выглядел ад: слушать песню, которую ты ненавидишь в исполнении человека, который мёртв и ушёл в мир иной не совсем мирно. Не совсем правильно. В совсем неподходящее время.

«Энни, ты в порядке?»

Красивый, мелодичный голос который с огромной натяжкой мог принадлежать покойнику, звучал прямо у Джейд в голове. Резкий, пульсирующий, надрывный, он стучал в мозгу, с неприятным звоном ударяясь о черепную коробку.

«Он проник в твою квартиру?»

«Он оставил следы крови на ковре?»

Для Джейд эта песня даже в подростковом возрасте была оплотом безумия. Что-то дьявольское было в ней, какой-то потаённый смысл, завуалированная издёвка, которая на подсознательном уровне трактовалась как угроза.

«Ты бросилась в спальню, он сшиб тебя с ног?»

«В этом и была твоя погибель?»

Голос сестры насмехался над ней — это отчётливо слышалось в его скачущей интонации.

«Энни, ты в порядке?»

Иногда (совсем редко, хотя в последнее время чаще) Джейд ненавидела свою сестру и проклинала её, уже давно мёртвую, самыми грязными выражениями. Почему-то Джейд стало казаться, что именно после её кончины всё пошло наперекосяк.

Только она одна была виновата в том, что стало с Джейд. Она стала основой всех фобий, породила сотню демонов, разрушила всё светлое, заставила нормальность пойти трещинами.

Пока Джейд скидывала ответственность на мертвого человека, этим пытаясь облегчить собственную жизнь, она научилась просто мастерски врать себе.

«Ты ответишь нам, что у тебя все хорошо, Энни?»

Тело прошиб импульс, стоило Джейд подумать, что этой блядской Энни пора бы уже ответить. Одновременно с этим мышцы будто загорелись, а в ушах застучала кровь, полностью заглушая жуткий, но в чём-то прекрасный голос. Она открыла глаза: нехотя разлепила тяжёлые веки и втянула в себя воздух, пропитанный каким-то едким химическим запахом. Боль сковала грудную клетку, и Джейд пришлось заскулить, морщась словно от прикосновения раскалённого железа.

Свет резал глаза, но разглядеть очертания помещения всё же удалось: небольшой стол, окно с массивной рамой, какие-то рисунки на стенах, длинная палка, напоминающая вешалку…

— О, ты пришла в себя!

Джейд дёрнулась как затравленное животное. Глаза энергично забегали по комнате, пытаясь найти говорящего, но в поле зрения никого не оказалось. Она уже подумала, что попала на новый виток ада, когда из-за ширмы показался молодой парень, облачённый в белый халат. Врач.

О чёрт, её снова тащили с того света, когда ей это было нахрен не нужно…

— Ты неплохо сражалась, — заметил он, вытирая руки о валяющееся на тумбочке полотенце.

Джейд предприняла попытку сесть, но удалось это только со второго раза — всё тело адски ныло и при малейшем движении внутренности опаляло кипящей лавой. Она измождённо потёрла липкий от пота лоб и, нащупав у виска то ли шишку, то ли гематому, втянула носом воздух со звуком, слишком уж сильно напоминающим всхлип.

— Я просила меня добить, — пробурчала она себе под нос, не зная, обращается к врачу или к себе. Воспоминания недавних событий несколько раскрошились в голове. — Кажется. Я не помню.

— Естественно, с сотрясением-то! — с неким подобием на сочувствие закивал парень. При этом деловой вид, который он на себя натянул, совершенно ему не шёл. — Голова кружится?

Джейд не была уверена, что она действительно кружится, но кивнула.

Глаза несколько попривыкли к свету, поэтому комната предстала в более правдоподобном виде: то, что Джейд приняла за рисунки на стенах, оказалось анатомическими плакатами, а странная вытянутая палка, в которой вначале смутно угадывалась вешалка, трансформировалась в стойку для капельниц. Одним словом это был самый обычный медблок, какими они были раньше.

— Сколько я… сколько времени прошло?

5.

Серебряные глаза
Надеются на рай.
Я видел это миллион раз.

The Neighbourhood — Silver
 

— Гляньте, она ещё и флиртует! — шутливо воскликнул Ниган, высмеивая её фразу про дьявола в белом. — А мне врачи наплели, что ты будешь совсем никакая без обезболивающих… Бессовестные лгуны.

Джейд скорее ощутила его азартную улыбку, нежели увидела. В ушах у неё снова скрипел голос сестры, смешиваясь с гулкой пульсацией крови, поэтому пришлось почти физическим усилием цепляться за реальность и не давать сознанию, охваченному лихорадкой, перебросить её куда-то ещё.

Аду прошлого Джейд предпочла ад настоящего. И, хотя её семья никогда не была излишне религиозной, в сознании крепла мысль, что Дьявол выглядит в точности как Ниган. Она не верила в Бога, но когда его библейская противоположность столь вальяжно застыла в дверях её камеры… Не верить и в Дьявола в такой ситуации стало бы настоящим преступлением.

— Я похожа на «какую»? — поинтересовалась она настолько тихо, что не была уверена, что вообще сказала это вслух.

Не совсем понимая, был ли в её словах смысл, Джейд пришлось принять вынужденное сидячее положение, привалившись спиной к шершавой стене. Левая нога протестующе стреляла, да и сломанные рёбра тоже не были в восторге от таких телодвижений. На секунду Джейд подумала, что задохнётся, но когда невыносимая боль чуть ослабла, всё-таки смогла осторожно втянуть в себя немного воздуха.

Со своей новой, более выигрышной, чем прошлая, позиции, она взглянула на Нигана.

— Ещё как, — ответил он, отмахиваясь от Джейд как от надоедливой мухи. — Подлизываешься, отвешиваешь мне комплименты на право и налево! К сожалению, вынужден отказать твоим заискиваниям. Пока что.

Джейд втянула носом воздух и несколько перестаралась, поскольку грудную клетку в очередной раз прошибло скручивающей болью, что не ускользнуло от Нигана, который углядел в этом всхлип:

— Да не плачь ты! Зачем принимать всё близко к сердцу? Я же не сказал, что у тебя совсем нет шансов. Ну не возбуждают меня дамочки с лицом как жопа бабуина, а ты, уж не обижайся, сейчас именно так и выглядишь. Залижешь свои раны и можешь приставать сколько хочешь, я буду только за.

Джейд не знала, чем конкретно это было (самолюбованием, издёвкой, пустым трёпом), но точно была уверена, что это следует просто перетерпеть, не реагируя. Зубы снова клацнули друг о друга, порождая не самый приятный звук, а озноб продолжал колотить тело. Облизав пересохшие губы, Джейд уставилась куда-то за спину мужчины, когда он в какой-то мере заботливо переключился с угодной ему темы:

— Водички?

Она даже подумала, что ей послышалось, но, вернувшись взглядом к Нигану и наткнувшись на протянутую со стаканом руку, испытала ломку, схожую с той, что испытывают наркоманы без дозы. До того момента, пока вода не оказалась так близко, Джейд даже не осознавала, как сильно ей хочется пить. Язык превратился в наждачку, в горле стоял спазм, и казалось, что даже вены слипаются с друг другом, превращаясь в пергаментную бумагу, которую сушат на солнце.

Она задрожала ещё сильнее, словно озноб перешёл на потенциально новый уровень, и энергично для человека с лихорадкой кивнула.

— Можно? — уточнила Джейд с осторожностью, не зная, какую игру мог затеять Ниган в этот раз. Можно сказать, впервые за долгое время она заставляла себя отказаться от импульса ради избежания последствий, и это было тотально в новинку.

— Какой дивный загнанный оленёнок попался мне на охоте! — с очевидной гордостью протянул Ниган, бросая на Джейд красноречивый взгляд под названием «я могу передумать в любой момент». — Бери.

Протягивая руку за стаканом, она ожидала любой подставы. Думала, что Ниган отдёрнет руку или отбросит стакан, разливая воду по камере… Но даже когда стекло приятно обдало кожу холодом, веры в происходящее не прибавилось. Теперь Джейд думалось, что это вовсе нереально и мерещится ей, пока она катается в беспамятстве по полу; именно поэтому, поднося стакан к губам, она не шибко надеялась, что жидкость в стакане настоящая и способна облегчить её страдания.

Сначала она не ощутила ровным счётом ничего. Первый глоток пронёсся вниз по горлу и хладнокровно плюхнулся в желудок, не принося облегчения. Только со вторым глотком пришло состояние, близкое к счастью. Вода была настоящая и она была… мокрой (Джейд была как раз в том состоянии, чтобы не найти другого определения). Эта самая мокрая, холодная до такой степени, что сводило зубы, вода, чрезвычайно приятная на вкус, образно говоря вернула Джейд из мёртвых.

«Как неожиданно мало может быть нужно для счастья», — подумала она, с жадностью опустошая стакан в несколько крупных глотков.

Жидкости в нём всё равно оказалось недостаточно, чтобы утолить жажду, но Джейд была благодарна и за это:

— Спасибо, — окрепшим голосом произнесла она.

Ниган — не сказать, что мужчина был в удивлении, но лицо его сияло уверенным довольством — отреагировал сразу, не упуская возможности приписать происходящее к числу своих заслуг:

— Вот — говорю же, что мои методы отлично прививают хорошие манеры. Как оно? Язык не отсох сказать «спасибо»?

— Не отсох, — неохотно согласилась Джейд, понимая, что отмолчаться не выйдет. Всё происходящее явно давало понять, что Ниган — король положения, и ей следует плясать под его дудку, чтобы не провоцировать очередные гладиаторские бои.

Мужчина, задорно хлопнув в ладоши, картинно поднял глаза к потолку:

— Господи, да с этой женщиной всё не так плохо, как казалось сначала — в её голове есть зачатки разума! Аллилуйя! — потом он уставился на Джейд, игнорируя её недоумённый взгляд. — Умница. Мне начинает казаться, что ты даже обучаема.

Она не совсем знала, как реагировать на такие выпады в свою сторону, поэтому предпочла отмолчаться.

6.

Мы созидаем, чтобы вновь всё разрушить.
Мы строим, чтобы сжечь всё дотла.
Мы ждём не дождёмся,
Чтобы спалить и сравнять всё с землей.

Linkin Park — Burn It Down 

«Вселенная, храни болеутоляющие!» — это было наиболее глупой и одновременно самой искренней мыслью, которая изо дня в день навещала голову Джейд. За прошедшие четыре дня она явственно осознала, какое великое открытие человечества скрывается за красноречивым «обезболивающие» и как паршиво оказаться без них в действительно сложной ситуации. К лику почти что святых причислялись также люди, придумавшие жаропонижающее. Воспринимать окружающий мир под таблетками оказалось в сотню раз легче, чем без них —пилюли не только притупляли боль, но и разгоняли туман в голове, что было очень кстати.

Вывих наконец-то перестал докучать, хотя движение всё ещё вызывало неприятные ощущения — должно быть, из-за швов, решивших загноиться.

Природа буйствовала. Утреннее небо казалось бездушно холодным, а грозовые тучи, пришедшие вроде как с запада, громыхая нависали над головами. В воздухе узнавались тонкие нотки запаха дождя — этот чистый и совершенно неповторимый природный аромат щекотал ноздри, порождая какое-то ноющее, щемящее чувство шаткого умиротворения.

Когда Ниган сказал, что ей придётся встать вместо Роба, он нисколько не соврал, до банального упорства следуя принципу замены звеньев на равноценные.

Роб был так называемым «рыскарем» — искал по округе полезные вещи, любые интересные штуковины, медикаменты и съестные припасы. И он — в общем-то — был хорош в своём деле. Джейд попыталась узнать, в чём же он провинился, что его решили «проучить», но желающих пролить свет на этот момент не нашлось.

В любом случае, ей пришлось в точности следовать его обязанностям.

Сама суть работы за баллы не была предельно справедлива и ясна, хотя бы потому, что это нигде не регламентировалось и заслуги зачастую оценивались «на глаз».

Джейд пока была в тотальном минусе, поскольку физически не могла найти и принести столько барахла, чтобы окупить стоимость ежедневно тратящихся на неё лекарств. Неполные три дня она была практически не транспортабельна и вынужденно провела это время в Святилище, и только сейчас возвращалась вместе с другими с первой вылазки.

Компаньоны ей достались не самые разговорчивые — после нескольких попыток наладить контакт и не преуспев в этом, Джейд потеряла и без того неохотный интерес. Они вместе доезжали до определённого квадрата, отмеченного на изрядно помятой карте, после чего разбредались в разные стороны, поэтому общество молчаливых, погружённых в себя людей, не успело особо надоесть. Через оговорённое время они встречались, грузили найденное в багажник, но, как поняла Джейд, значение имело не то, сколько всего привезёт твой «отряд», а то, сколько вещей можно записать на личный счёт каждого из участников экспедиции.

Сейчас же они возвращались в Святилище. Машину подбросило на очередной кочке и она, задрожав старым и изрядно заржавелым телом, издала громкий металлический клёкот.

— Если эта рухлядь сдохнет на нашей вылазке… Ниган с нас шкуру спустит, — ровным тоном констатировала факт девушка с объемной татуировкой на шее, сидящая правее Джейд на заднем сидении. Выглядела она совершенно невозмутимой, будто перспективы быть освежёванной не затрагивали её вовсе.

— Та ещё развалюха, — сочувственно согласился водитель — мужчина с пробивающейся сединой на висках. — Вопрос удачи, кто станет «счастливчиком», когда она заглохнет.

— Надеюсь, это не будем мы, — встрял в разговор молчаливый до этого момента парень, и Джейд мысленно с ним согласилась.

— И насколько наказание за сломанную машину серьёзное? — уточнила она, надеясь сразу узнать, к чему следует готовиться.

Желающие ответить нашлись не сразу: водитель уставился на приборную панель, видимо пытаясь оценить жизнеспособность их железного коня; угрюмый парень притворился, что не услышал вопроса. Девушка, сидящая по правую руку, поправила волосы нервным движением и измученно вздохнула, словно обижаясь на себя за неумение игнорировать вопросы.

— На самом деле, пустяки, — неохотно ответила она, — списывается часть баллов, рейтинг слетает на пару позиций… Ну и на усмотрение Нигана.

— Ммм… — нечленораздельно промычала Джейд, бросая беглые взгляды в сторону мелькающих за окном пейзажей, — класс. Что если она сломалась по техническим причинам? Глупо наказывать всех за то, в чём не виноват никто, разве нет?

Очередная кочка. Очередной угрожающе-агонический скрежет кузова.

— Не смей, сука! — обратился к машине мужчина-водитель. Что-то забулькало под капотом в ответ на это нелестное восклицание, потом хрустнуло, потом монотонно застучало. Колёса проворачивались тяжело, но каким-то неведомым образом машина всё ещё была на ходу.

— Не твоё дело решать, что глупо, а что нет, — наконец-то ответила девушка, недовольно косясь на Джейд. И, хотя в голосе явно слышалось осуждение, оскорбительным этот выпад не казался. — А с теми, кто портит имущество специально, разговор совсем иной, так что всё справедливо.

По тому, как она махнула волосами и демонстративно отвернулась к окну, Джейд сделала вывод, что больше беседовать «девушка с татуировкой» не намерена.

Что ж, и не очень-то хотелось. 

Не смотря на все опасения, до Святилища старый лифтбек всё же дотянул. Неприятно грохоча и заполняя салон едким запахом, он разве что не дымился, хотя и до этого было не далеко. Все выглядели менее угрюмыми, чем раньше, но их смазанного воодушевления Джейд не разделяла.  Толкнув дверцу, она заставила себя выбраться из этой изнывающей в агонии машины и, оказавшись снаружи, тут же поёжилась от холода.

«Напарники» бросились к багажнику, чтобы выгрузить свои находки, и Джейд пришлось смиренно ждать, пока они разделят и выгребут свои вещи, чтобы забрать собственный рюкзак с весьма жалким уловом.