Чёрные георгины

Вижу тебя

— Да пошла ты нахуй. Все время предъявы какие-то кидаешь невнятные, такое чувство, будто тебе лишь бы доебаться.
— Может, потому что ты мудак законченный. Как с тобой ещё разговаривать?
— Не нравится — уебывай.

Лиса накрыла голову подушкой, пытаясь приглушить крики с кухни. Но звон битой посуды всё равно пронзил её, заставляя сердце подпрыгивать в груди. Каждый раз, когда посуда летела на пол во время скандала родителей, внутри неё вставал ледяной ком страха — ком, который напоминал: это никогда не кончится.

Дверь в комнату тихо скрипнула, и луч тусклого света из коридора осветил силуэт брата.

— Хэй, ты спишь? — шепнул Костя, будто опасался, что даже шёпот может вызвать гнев родителей.

— Уснешь тут, — отозвалась Лиса, откидывая подушку с головы и тяжело выдыхая. Сердце всё ещё колотилось, словно она только что пробежала марафон.

Костя быстро проскользнул в комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Эта привычка, выработанная с детства, казалась теперь естественной: оставаться невидимыми, избегая чужого гнева.

— Подвинься, — сказал он, улёгшись рядом, и протянул ей наушник. — Мы с ребятами вчера первый инструмент записали.

Лиса взяла наушник, и внезапно мир вокруг потонул в гитарных рифах и грохоте ударных. Музыка была как глоток воздуха после долгой давящей тьмы, и Лиса чувствовала, как тревога отступает, оставляя место удивлению и радости.

— Ого… откуда деньги? — спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Вагоны разгружал. Слушай, давай.

Каждая нота ударяла прямо в сердце, и Лиса невольно улыбалась, думая о том, что только музыка способна удерживать Костыля (Костю) на поверхности, не дать ему утонуть в семейном хаосе. Быть детьми таких родителей — значит учиться жить с постоянным страхом и болью, которые с годами только умножаются. Она никогда не понимала, почему родители не разводятся — это казалось логичным, а для них, похоже, любовь была какой-то извращённой игрой власти.

Ругань стихла, и резкий хлопок металлической входной двери пронёсся по коридору, словно удар грома.

— Опять ушла… — протянула Лиса, возвращая брату наушник.

— Она всегда сбегает. Стандартный сценарий, — пожал плечами Костыль. — Завтра к нам на репу придёшь? У нас новый гитарист. Его Шпала притащил, но лабает отменно. В любом случае — это лучше, чем дома торчать. Заодно заценишь.

Лиса почувствовала лёгкое возбуждение и тревогу одновременно — новые лица, музыка, маленький шанс вырваться из замкнутого круга.

— Можно я девочек возьму? — спросила она, представляя шумный хаос на репетиции.

— Ага, только не всю толпу. Вахтерша психует, когда мы девок на точку таскаем.

— Бабники… — пробормотала Лиса, подшучивая. — Ну, иди уже к себе. Я спать хочу.

Она лёгкой толчком подопнула брата ногой с кровати, а тот, уже у двери, сказал:

— Вижу тебя…

— А я тебя… — послышалось из-под одеяла, и в этой простой фразе была неожиданная теплотa, почти интимная, которая согревала Лису сильнее, чем любая музыка.

Льдины

Октябрь выдался холодным и промозглым. Алиса с силой вбивала пятку в асфальт, топая по дороге в университет. Она любила осень — эти серые туманные улицы, запах мокрых листьев и ощущение, что весь город будто застывает, готовый слушать её мысли. Она надела бы ещё кучу кофт сверху, лишь бы дольше ходить в пальто, чувствовать тепло под ладонями и холодный воздух на щеках одновременно. В огромных наушниках орал "Slipknot", а в голове всё ещё стояли отголоски ночных криков с кухни.

Поток мыслей был настолько нескончаемым, что Лиса очухалась только тогда, когда кто-то схватил её и резко дернул вперёд. Она упала прямо на парня, и холодные голубые глаза смотрели на неё с удивлением и настороженностью. Наушники слетели с головы и валялись неподалёку, отчего девушка слышала, как прохожие причитали на неё, осуждая молодёжь, которая «вставляет бананы в уши и ничего не слышит». Пока Лиса подбирала наушники и рюкзак, в её сторону летели ещё более резкие слова и обвинения.

— Ты как? — парень, на котором она только что лежала, протянул руку.

— Нормально, спасибо, — ответила Лиса, принимая руку и вставая.

— У тебя всё хорошо? Ты на красный шла.

— А… да… всё нормально, — проговорила она, хотя разодранные колготки и кровь на одном колене говорили о совсем обратном. Отряхиваясь, Лиса задела ссадину — боль остро щемила, отзываясь в теле с глухим жжением.

Чтобы не привлекать к себе ещё больше внимания и негатива, Алиса поспешила уйти. Она ещё пару раз обернулась, чтобы посмотреть на голубоглазого парня, но к тому моменту виднелась лишь удаляющаяся фигура.

В холле главного корпуса её уже ждали подруги. Лиса прошагала прямо к туалетной комнате, жестом приглашая остальных подруг следовать за ней. Там она смогла снять рваные капроновые чулки и промыть ссадины, ощущая, как холодная вода смешивается с теплом крови, и как каждая ранка отзывалась болью.

— Ты как так вообще умудрилась? — Влада болтала ногами, сидя на подоконнике.

— Да я опять поздно уснула, шла, задумалась и вот… — Лиса жестом показала на колени, ощущая стыд и смешанное чувство глупости.

— Повезло, что под машину не попала! — Регина прислонилась спиной к стене, её голос был полон лёгкого ужаса и сочувствия одновременно.

— Я бы и попала. Меня какой-то парень дернул вперёд. Очухалась — я уже на нём…

— Шла, шла и упала на хуй. Вот так люди «случайно» и залетают, — Вася допивала энергетик рядом с Владой, подмяв под себя ноги.

— Ну ему бы я дала. Там можно и на хуй. — Лиса поморщилась от боли, протирая ногу бумажным полотенцем, но улыбка пробежала по лицу от небольшой дерзости мысли. — Кстати, есть желание у кого-нибудь прогуляться сегодня на репточку?

— Я пас, мне нужно готовиться к зачётам, — Регина подняла руки вверх, демонстративно показывая отказ.

— Поддерживаю. Не варик, — добавила Вася, выдыхая пар от электронной сигареты.

— А я не против. Если смогу там спокойно порисовать, — пожала плечами Влада.

— Сможешь. Они просто хотят затестить на нас свой новый материал и нового гитариста.

— О, а есть тест-драйв?! Хорошенький? — Вася оживилась. — Если это хорошая машина — дайте знать, я прокачусь!

— Понятия не имею… В глаза не видывала… — сказала Лиса, ощущая лёгкую тревогу и предвкушение. — Но играет вроде неплохо, по крайней мере, я сужу по записи.

Совпадения

— Алкоголь, сигареты, острые предметы?

— Нет, спасибо, у нас всё своё. — После этих слов Лиса сразу получила локтем в бок.

— Простите её, она не это имела в виду. — Влада сделала виноватый вид.

— За такие шуточки я могу вас не пропускать.

— Извините, я в семье дурак. — Алиса развела руками, пытаясь нелепо улыбаться.

— Сумки откройте. — Охранница вздернула бровь.

Женщина на пропускном пункте заглянула в сумки девушек и пропустила их, пристально провожая взглядом.

— Ну что ты вечно нарываешься, — бубнила Влада за спиной подруги, медленно поднимаясь по узким ступеням.

— Ой да ладно, шутка старая как мир.

— Неуместная… — Ви бросила короткое замечание, но в голосе слышалась и лёгкая тревога.

Лестница вела только к одной двери. Каморка за актовым залом ДК была небольшой, без окон, но бесплатной, что устраивало ребят. За дверями слышалась громкая музыка, и Лиса, переполненная нетерпением, тарабанила кулаком в дверь, надеясь, что кто-то заметит стук.

Дверь распахнулась, и Костыль расплылся в широкой улыбке.

— Ну наконе-е-е-е-ц-то. Я уж думал, ты нас продинамила. — Он обнял сестру, а затем приобнял Владу. — Привет, Владушка-душка.

— Не называй меня так, — скривила губы Влада. — Идиотизм у вас, видимо, семейное.

Влада бухнулась на стоящее в углу кресло и достала из сумки блокнот. Она не любила повышенное внимание, а от Кости особенно. Что-то внутри неё начинало трепетать, когда он оказывался рядом, хотя они знали друг друга почти с детства.

Алиса подошла сзади к парню за ударной установкой и обняла его со спины. Миша доиграл партию и уложил палочки на малый барабан, но не скрывал улыбки.

— Вы долго, мы через полчаса заканчиваем, — Миха, повернувшись, обнял Лису за талию.

— В универе задержались. Главное, что успеем послушать, что вы там нового забубенили.

— Сейчас, только Сани из магазина вернутся, — Костыль закурил.

— Сани? Они у вас почкованием размножаются? — Влада хмыкнула себе под нос.

— Надеюсь, нет. Ещё одного Шпалу наша нервная система не выдержит. — Лиса захохотала и уселась на колени к Мише.

— Что с коленями? — Костя взглядом указал на ссадины.

— Ловкость кошки, грация картошки, — сестра пожала плечами, стараясь скрыть боль.

Дверь широко раскрылась, и в комнату ввалились двое хохочущих парней.

— Ребзя-я-я, ща Санек такую телегу разогнал… А, ой, ну это не при дамах. Моё почтение! — Шпала театрально поклонился в сторону девушек.

Парень у дверей холодными глазами смотрел прямо на Алису, а она на него. Это был тот самый голубоглазый, который утром спас её от машины.

"Земля действительно маленькая," — подумала девушка, ощущая лёгкое замешательство и странное волнение.

— Девочки, знакомьтесь — это Саша, можно Конь, — Шпала приобнял друга, похлопывая его по груди. — Он недавно вернулся в наш чудесный город, и я обязан был ввести его в круг моих замечательных друзей.

— Заканчивай, показушник, — Саша смутился и хлопнул друга в плечо.

— Ладно, ладно. А это мой дорогой друг, малая часть лучшей половины нашего дружеского круга. Вот та, что протирает колени нашего ударника своей замечательной юбчонкой Лиса, сестра Костыля на минуточку. А вот та колючка в углу — это Ви, ну то бишь Влада.

Влада показала фак парню, не отвлекаясь от рисунка.

— Ладно, давай репетировать, заебал, — Костя кинул в Сашу пустую бутылку из-под воды.

Лиса села рядом с Владой и наклонилась, чтобы та могла услышать лишь её:

— Это тот самый… утренний.

— Серьёзно? Судьба?

— Или проклятие.

— Ну-ну, не ты ли была готова дать ему?!

Влада громко хохотнула и перевела взгляд на парней, которые вот-вот начнут исполнять для них новый материал. Алиса же с интересом разглядывала новенького, удивляясь, как часто в жизни случаются странные совпадения — встретить одного и того же человека дважды за один день.