Чёрные Стены

Интерлюдия I

Солнце уже приближалось к зениту, когда вилла начала оживать. Что, впрочем, было неудивительно, как это и бывает после спонтанной, а значит оттого ещё более крепкой и разгульной пирушки. Вчера вместе гуляли все: знатные гости, слуги, рабыни, один удивительно стойкий к вину лекарь, парочка отставных легионеров и, даже, несколько девиц из тех, принято было называть словом lupa.

Однако, никто бы не сказал, что для празднества вчера не было повода. Помимо избавления столицы империи Таролокия от нескольких довольно неприятных личностей, о чём в самом городе ещё знали немногие, почти все горожане отмечали победу в турнире гладиаторов таинственного бойца, выступавшего под именем Эдуардо и получившего прозвище Чёрный Принц. Впрочем, уже не для столь многих являлось секретом, что под личиной Эдуардо скрывался хозяин этой виллы – сенатор Адэр Пелинор.

Как обычно и бывает после ночи, сопровождавшейся обильными возлияниями, просыпались все с заметной разницей во времени, когда простовато выглядящий дворянин Жак Морван только с трудом открывал глаза, пара его старых приятелей, вечно мрачный Клод и всегда весёлый Луг, уже снова немного захмелели, пытаясь поправить своё самочувствие вином.

На кухне же шёл горячий спор о том, что стоит подавать к обеду. Повар Хуан, больше похожий на актёра играющего героя античной трагедии, страстно настаивал на блюде с обилием острого мяса с чесноком, всегда добродушный лекарь Ломбарди доказывал, что сейчас всем необходимо что-то лёгкое и простое, желательно жидкое, а дворянин с ухоженными усами, лихо смотрящими в стороны, уверенно заявил, что в таких случаях принято есть паприкаш – густой острый куриный суп с его родины.

Невольным свидетелем всей этой перепалки стала ещё одна из обитателей виллы – юная рабыня Асми. Впрочем, жила она здесь совсем недолго, где-то около недели, с тех пор как Пелинор купил её на ежегодных больших невольничьих торгах в столице. Набрав целое блюдо различных закусок, она направилась в спальню к своему господину.

Не прошло и десятка дней, с того момента, как жизнь Асми радикально изменилась. Да, она всё ещё оставалась рабыней, при том из тех, что принято было называть «для удовольствия». Конечно, она была обучена грамоте, самым основам различных наук и, главное, различным изящным искусствам и игре на музыкальных инструментах, однако ни для кого не было секретом, основное предназначение подобных рабынь. Для самой же Асми, хоть по началу она этого и пугалась, обязанность согревать постель своему господину была не то чтобы в тягость, скорее наоборот. Несмотря на то, что за последние несколько дней она добровольно шла на риск быть отравленной смертельным ядом, отъявленные головорезы пытались покуситься на неё как на добычу и, даже, пуля одного из них прошла не более чем в одном футе от её головы, всё же, она нисколько не жалела, что теперь живёт на вилле сенатора. Но главное, ушли кошмары, мучавшие её почти каждую ночь, на протяжении около десятка лет.

Когда Асми вернулась в спальню, её господин читал, лёжа на кровати. Отведав новый напиток, который приготовил Хуан, перетёртые плоды какао, варёные на воде, с добавлением щепотки коричневого сахара и небольшого количества крепкого напитка, получаемого из тростниковой патоки, Пелинор явно остался доволен. Рабыня не стала уточнять, что идея приготовит такой отвар принадлежала Хуану и Ломбарди, притом, как она подозревала, в первую очередь они задумали это чтобы получить в своё распоряжение откупоренную бутылку ароматного напитка для дальнейших опытов в кулинарии и медицине.

Так, за внезапным завтраком, состоявшим из фруктов и сладостей, у сенатора Адэра Пелинора и Асми завязалась лёгкая, непринуждённая беседа. Любой, увидевший их сейчас со стороны, ни за что бы не поверил, что связывают их отношения хозяина и рабыни. Точнее, внешне всё на то и походило, девушка исполняла все самые нескромные желания своего господина, а также служила для остальных напоминанием о его положении и богатстве, но вот тому, что на самом деле происходило между этими двумя, сложно было бы дать определение. Впрочем, как сенатор, так и его рабыня, мало об этом задумывались, обычно их волновали другие вопросы. Как, например, тот, что сейчас задала Асми своему господину.

– Господин, так кто же Вы?

– Смотря что ты имеешь в виду, когда спрашиваешь это. – Пелинор снова улыбнулся. – Я так понимаю, про меня ходит множество баек, какая тебе ближе?

– Ну, пожалуй, начать стоит с того, что Вас считают восставшим из мёртвых, безумным императором Ланцетием II, вернувшимся с того света, чтобы покарать тех, кто решился перестроить столицу. – Почти смеясь проговорила Асми.

– Ну, если так, что что-то я слишком запоздал, учитывая, что уже даже сына Филиппа строителя нет в живых. Впрочем, этого было бы вполне в духе безумца.

– Ещё говорят, что Вы – сбежавший из заточения узник, разузнавший от неких разбойников, о спрятанных несметных богатствах. – Уже чуть серьёзнее продолжила рабыня. – Слышала так же, о том, что Адэр Пелинор – это принц из далёкого северного королевства, пребывающий здесь в изгнании. А ещё, – тут Асми понизила голос, окончательно перейдя на серьёзный тон – говорят, что Вы бывший пират. – Сказав это, рабыня пристально посмотрела на своего господина, вспоминая как Морван однажды назвал Пелинора капитаном, ей казалось, что это самый возможный из вариантов. Хоть девушка, половину жизни проведшая в рабстве никогда и не видела кораблей, но сейчас очень живо рисовалась картина, как Адэр Пелинор, как обычно весь чёрном и золотом расхаживает по палубе, Жак Морван, будучи первым помощником выслушивает его указания, крепкий Клод стоит у руля, Нэя, почему-то в одной набедренной повязке, злобно всматривается в даль, размахивая огромной восточной саблей, а зоркий Габор наблюдает за всем из вороньего гнезда, чем должен был заниматься в этот момент Луг, она так и не придумала.

Однако, вопреки ожиданиям, услышав это сенатор только рассмеялся.

– А ведь знаешь, кроме версии с Ланцетием, можно сказать, что всё это правда. – Заметил Пелинор, но тут же добавил. – Но при этом, это также и полная чушь.

Глава 1 Варвар и Ведьма

Родился я тридцать пять лет назад на острове Корну, названым так из его формы, напоминающей рог. Это довольно крупный кусок скал во Внутреннем Море, где-то в двух-трёх днях плавания от Нюциттии, самого южного города центральной провинции Таролокии. За всю свою историю Корну множество раз переходил их одних рук в другие, являясь предметом споров множества государств и их правителей. Но именно тогда, три десятка лет назад, так вышло, что он на некоторое время обрёл независимость, став при этом вольницей и прибежищем для пиратов Внутреннего Моря.

Хотя, тогда было немало таких вот крошечных пиратских государств, но Корну было одним из немногих, что не признавало над собой власти Турана. Надо сказать, что именно Султанат тогда покровительствовал большинству морских разбойников во Внутреннем Море, пытаясь одновременно ослабить Империю и при этом как-то защитить свои суда от посягательств, конечно, помогало это далеко не всегда. Именно здесь, в единственном небольшом прибрежном городке, мне и довелось появиться на свет. Впрочем, это я забежал вперёд, лучше всего, было бы начать с того, как моих родителей вообще туда занесло.

Отца моего звали Эрик, или же, как было принято произносить это у него на родине, Эйрик. Происходил он тех, кого здесь называли бы нордсманнами. Когда-то этот народ наводил ужас на всех жителей Медилоции, или если точнее на всех, кто жил относительно близко к побережью, доходило до того, что некоторые завоёвывали собственные королевства прямо здесь, на берегах Внутреннего Моря, а кто-то доплывал и до южного континента Меридии.

Но эпоха сменилась, и некогда жестокие варвары расселились в глубь северной части материка, смешавшись с прочими народами, вроде каледонцев, фризов, кимвров, долго перечислять. Так, на развалинах провинций Первой Империи возникло бесчисленное множество государств, со временем, объединённых под флагом Священной Империи, которая даже претендовала на то, чтобы называться наследницей Таролокии.

Впрочем, и несколько столетий процветания Священной Империи подошли к концу, когда голову подняло небольшое государство на самом севере Медилоции. Фризланд – равнинная местность, покрытая густыми сосновыми лесами, с запада граничащая с Каледонией. В какой-то момент, одна эта крохотная провинция разбогатела так, что не только не побоялась заявить о независимости от империи Максимилиана, но и так вышло, что, защищаясь, поспособствовала её уничтожению. Ходят байки, что у самого бедного купца из Фризланда столько золота, что он может целиком только из него построить себе двухэтажный дом, а не делают они так, только потому, что им это запрещает Реформаторская Церковь. Конечно, думаю, это преувеличение, но что действительно правда – так это всё, что рассказывают о фризландском флоте, на котором и держится мощь крохотного государства, способного посоперничать с самой Таролокией. Филипп V, под конец жизни, даже запретил всем придворным любые упоминания о фризских кораблях.

Священная Империя же распалась на множество мелких княжеств, графств, королевств и просто городов, со временем даже образовавших Союз Свободных Городов. Правда название это слишком громкое, поскольку постоянно появляется кто-то, кто пытается отхватить часть земель у соседа. Но в целом, теперь, глядя на чинных бюргеров и умелых степенных ремесленников, уже никто и не вспомнит, что их предками были морские разбойники, одно упоминание которых, приводило в ужас не только детей и женщин, но и самых крепких мужчин.

Но всё это касается только материка, те же, кто жил на островах к северу, как будто, застряли в прошлом. Говорят, что в самых отдалённых уголках, можно даже увидеть настоящие длинные дома. Впрочем, возможно, это очередная байка. И хотя внешне, жители островов напоминали тех самых нордсманнов из старинных песен, буйный нрав они проявляли только во время многочисленных пьяных застолий, за которыми они коротали длинные северные ночи. В целом, теперь они стали одними из самых доброжелательных людей, живущих земледелием, скотоводством и рыбным промыслом.

К чему я всё это рассказываю? Да к тому, что все эти несколько столетий, как будто, прошли мимо моего отца. Родившись в месье простого рыбака, на отдалённом северном острове Хугин, он, как будто опоздал с этим, по меньшей мере, лет на пятьсот. Высокий, крепкий, с вечной копной длинных волос, готовый в любой момент пустить в ход свои тяжёлые кулаки, ему не хватало только боевого топора в руке круглого деревянного щита, чтобы завершить образ.

В юном возрасте покинув отчий дом, он отправился во Фризланд, чтобы записаться во флот. Проходив несколько лет простым моряком на торговом судне, он быстро понял, что это не его. И не потому, что это жизнь показалась ему трудной, наоборот, это было совсем не то, о чём он грезил. Поэтому, как только представилась такая возможность, в одном из южных портов, он тут же, даже не получив расчёт, он попросился в команду имперского галеона. Чем, надо сказать, сильно удивил вербовщика, в матросы, обычно, и так рвались, а тут ещё и намечалась очередная война с Умбрией в колониях. Но для моего отца, это было как раз то, чего он жаждал. Постоянные морские сражения, дым, крики, кровь, скудный рацион, цинга, дрянное пойло из тростниковой патоки, то что пугало остальных, его только манило. Он наслаждался всем этим, как наслаждались древние северяне, слыша жалобные крики поверженных врагов. Говорят, когда их корабль заходил в порт, половина кабаков закрывалась, только потому, что боялись очередного пьяного буйства Эйрика, которого таролокийцы и кардолузийцы прозвали на свой манер Энрико.

За несколько лет войны в Новом Свете, Бербер Энрико, как в полушутя называла его остальная команда, смог неплохо изучить то, как устроены имперские корабли, в особенности галеоны. Однако, со временем, ему захотелось большего, в офицеры, понятное дело, прибиться ему было почти невозможно, так что оставался только один путь.

Их галеон тогда, как раз возвращался в Старый Свет, при этом трюмы, где обычно размещали солдат, были заполнены товарами, из-за чего привычный мощный гарнизон пришлось подсократить. Когда вдали уже виднелись берега Лакии, мой отец поднял бунт, намереваясь захватить корабль с грузом, а затем податься в пираты. Однако, ничего не вышло, поддержавших отца в его мятеже было слишком мало, так что вскоре их всех перебили. Однако, и люди капитана понесли немалые потери, притом, в основном, как рассказывал сам отец потом, по большей части, это была именно его заслуга. Но всё же, даже свирепого варвара смогли победить, навалившись числом. Церемониться с ним долго не стали, а попросту вкинули за борт. Это была, своего рода, очень изощрённая казнь, земля была уже видно вдалеке, но вот самому добраться до неё не вышло бы и у самого выносливого и умелого пловца, оставалось только поддаться отчаянию и принять смерть, либо предпринять безнадёжную попытку догрести до берега.

Глава 2 Флот воронов

Надо сказать, несмотря на то, что у всех на слуху всегда самые громкие случаи разбоя, совершённые самыми знаменитыми пиратскими капитанами, всё же, подобное – это большая редкость. В основном, мелкие шайки головорезов ходили на мелких судёнышках, зачастую даже без пушек. Понятное дело, что нападали такие пираты только на таких же торговцев, ходящих на небольших судах без охраны, а добычей их была рыба, овощи, пенька или, если уж совсем повезёт, то дешёвые ткани. Конечно же, всегда был один тип товара, который всегда в цене и достать его не так уж и трудно, особенно пирату, это рабы. Однако, тут встаёт вопрос транспортировки, никакой выгоды, в том, чтобы продавать невольников мелкими партиями не было, так что, по сути, и работорговля, опять же, оставалась уделом самых удачливых капитанов, владеющих достаточно крупными кораблями.

Так что в тот день, благодаря случайно попавшемуся в море странному северянину, команда умбрийцев сорвала такой куш, какой девять из десяти пиратов никогда и не видели за всю свою жизнь. Полные трюмы, гружёные сахаром, табаком, какао и, даже, что было невероятной удачей, даже немного золота, обычно перевозившееся через океан только конвоями, на которые если пираты и отваживались нападать, только сбиваясь в небольшие флоты. К тому же на захваченном корабле был неплохой запас вина из тростника, надо сказать, что тогда его ещё догадались перегонять. Этот напиток и сейчас многим не по вкусу, а тогда, забродившую патоку не решались пить даже многие пираты. Впрочем, мой отец, ха годы службы в Новом Свете, как раз-таки стал любителем этого мутноватого пойла, что в глазах умбрийцев делало его ещё более чудаковатым. Хотя, в лицо этого ему никто сказать не отваживался, все совсем недавно видели на что он способен с саблей в руке.

Поскольку никто из команды Мэри-Элизабет до этого не ходил на столь крупных судах, решено было, что теперь командовать в плавании будет Эйрик. По сути, обязанности капитана поделили между собой два человека, что, кстати, было не такой уж редкостью на пиратских судах. Сам галеон из Святого Ливия переименовали в Королеву Воронов.

После недолгого совещания курс взяли на Икосию, небольшое государство оскуров, на самом северо-западе Меридии, омываемое Внутренним Морем и Западным Океаном. Когда-то, эти воинственные потомки пустынных кочевников чуть было не завоевали всю Медилоцию, а из Кардолузии их окончательно изгнали уже только легионы Третьей Империи. На тот момент, порты Икосии, находившейся под властью Турана, служили пристанищем для многих пиратов Внутреннего Моря, здесь же можно было и сбыть награбленное. Даже султаном оскуров был пират Аслан-рейс, прозванный имперцами Барбаросса III, скорее всего ошибке, поскольку хоть знаменитый адмирал и носил пышную бороду, но была она, привычного для туранца, чёрного цвета.

Будь я сочинителем романов, то описал бы, как именно тогда они встретились, начинающий дерзкий пират с далёкого мрачного севера и мудрый, хитрый флотоводец с юга, что именно тогда они почувствовали, что в будущем им ещё не раз сведёт судьба. Однако, всё это было не так, султана вряд ли мог заинтересовать один из множества оборванцев, пусть и прибывшего со славной добычей. Разве что за ужином, ему могли поведать как один из курьёзов, что в порт прибыл корабль, одним из капитанов на котором является женщина. Хотя, чего ещё можно было бы ожидать от этих умбрийцев?

Однако, не прошло и года, как всё изменилось, когда суеверные моряки, во всех портах Внутреннего Моря стали произносить имена Энрико-ворона и ведьмы Мэри только шёпотом и оглядываясь, будто боясь накликать самого морского дьявола. Отцу и матери было всё равно кого грабить, туранцев или имперцев, зачастую они действовали столь дерзко, что никто просто не мог поверить, что найдутся люди, способные на такое. Вскоре команда Королевы Воронов нашла и место, ставшее тихой гаванью, тот самый остров Корну, про который я уже упоминал.

Со временем под чёрным флагом с вороном стал ходить небольшой флот, созданный по образу имперских конвоев. Галеон теперь сопровождали три каравеллы, которые умбрийцы полушутя прозвали воронами Морриган. Как обычно и бывает у пиратов, команда постепенно пополнялась всеми, однако, значительную часть её составили бывшие невольники с туранских галер. В основном, это были захваченные Киммерийским Ханством рабы, родом из Урманского Царства, в Империи, по привычке, называемого Гибореей. Люди это простые, казаки и крестьяне, крепкие и отчаянные в бою, особенно если доходило до схватки с туранцами, только вот в морском деле не смыслящие ничего. Впрочем, некоторые из них были особо смекалистые, как, например, Мосий. У себя на родине он был капитаном или, как это называлось у них, атаманом, а на море быстро стал капитаном одной из каравелл. Его соплеменники говорили, что было у атамана какое-то забавное прозвище на родном языке, но он быстро сменил его на благозвучное таролокийское слово и теперь звался не иначе как Мосий Пунтеруэлло. Они довольно быстро сдружились с отцом, в основном благодаря любви к самым странным напиткам.

У небольшого флота воронов, со временем сложилась и своя тактика, быстрые маневренные каравеллы навязывали бой, выматывая противника, а затем, в атаку шла уже Королева Воронов, с мощной абордажной командой. Несколько раз пираты даже нападали на имперские конвои с золотом.

Как же отцу и матери удавалось так долго пиратствовать во Внутреннем Море? Энрико и Мэри умело пользовались бесконечным и всё нарастающим противостоянием Империи и Туранского Султаната, каждая из держав готова была прикрыть глаза на преступления пиратов, лишь бы увидеть значительно разросшийся флот воронов на своей стороне. Родители даже принимали веру в Ашуру, и обязались следовать учению пророка его, притом дважды. Они вообще были не особо религиозны. Точнее, у отца были какие-то свои, скорее мистические, верования, в которых переплелись древние боги, силы, природы и Морской Дьявол знает, что ещё. Матушка же, родившаяся в реформаторской вере, как она сама говорила, довольно рано в ней разочаровалась, а взгляды её были, скорее, не приемлющими любую церковь.