Честь, хлеб и медяки

Пролог

— Все продается и все покупается в этом мире.

— Позвольте с вами не согласиться.

— И все же, смею заметить, все имеет свою цену.

— Эй, парень, подходи к нам!

Руперт поднял голову и заплывшим глазом взглянул на мужчину, окликнувшего его.

— Тебя, тебя зовем, — помахал тот ему рукой. — Иди, раздели с нами трапезу.

Руперт попытался улыбнуться разбитыми вспухшими губами — это был первый случай за последние две недели, когда кто-то заметить его и не прогнал, а наоборот позвал к себе, отнесся к нему по-человечески, а не как к псу.

Он тяжело поднялся и, пошатываясь, побрел к троице, расположившейся возле небольшого костерка и котелка над ним.

Сколько он нормально не ел? День? Два? А, может, уже неделю?

Все произошло неожиданно, когда пришлось сменить костюм вельможи на обноски, что висели лохмотьями сейчас на нем, а комнату в замке — на место под мостом рядом с бродяжками. Кто бы мог подумать, что он, всегда пренебрежительно относившийся к подобным типам и осуждавший их, сейчас разделит с ними трапезу? А раньше бы даже не взглянул в их сторону и монеты не подал бы.

— На, держи, — мужчина передал Руперту грязную щербатую деревянную ложку, вытащив ее из складок своей драной куртки, и сделал жест рукой, приглашая расположиться возле костерка.

— Спасибо, — хрипло поблагодарил его Руперт, еле шевеля губами.

— Пожалуйста, — спокойно отозвался тот. — Ешь, не стесняйся, — предложил он еще раз, заметив, что парень медлит в растерянности.

Руперт голодно сглотнул и зачерпнул варево из котелка.

— Клосу сегодня удалось поймать кролика, — продолжил вещать мужчина, — а Лукас разжился овощами, помогая торговцам на рынке выгружать их из телеги.

«Кролик принадлежал, скорее всего, милорду, и пойман на его землях Клосом, а овощи Лукас просто-напросто стащил у торговца-ротозея», — равнодушно подумал Руперт, зачерпывая наваристую похлебку. Теперь он нисколько не осуждал этих людей, не то, что раньше. Теперь он с ними заодно.

Раньше без раздумий, застав Клоса за установкой силков в хозяйском лесу, приказал бы схватить его без объяснений и бросить в темницу. И пусть бы тот гнил там без суда и следствия до скончания века. А с Лукасом обошелся более жестоко, если бы торговец уличил его в краже: приказал бы отрубить большой палец на правой руке, а, может, и все — все зависело бы от степени его вины, которую не стал бы устанавливать, а поверил торговцу на слово. А если бы тот еще и приплатил.

— Хватит трепаться, Болдер, — Клос попытался остановить словесный поток говоруна. — Болтун — находка для шпионов лорда Дитмара. Что ты знаешь об этом молодчике, что не только называешь ему наши имена, но и рассказываешь, чем мы тут промышляем? Лучше бы не трепался, а хлеба добыл.

— Ладно, не сердись, — незлобиво отозвался тот, — ну, не удалось мне сегодня стащить буханку. Завтра попробую раздобыть. А о парне плохого не думай, — Болдер игриво подмигнул Руперту, — он нас не выдаст. Не видишь, ему неплохо досталось от Меино и его шавок?

— А кто сказал, что Меино не прислуживает лорду Дитмару? А этот не один из его прихвостней? — недовольно поджал тонкие губы Лукас.

«Прислуживает Меино лорду Дитмару», — равнодушно вздохнул Руперт, уж кому-кому, а ему это доподлинно известно, а он когда-то был одним из его прихвостней, как о нем говорили многие.

Руперту повезло, что в этих грязных обносках и с неаккуратно обкромсанными серыми короткими волосами Меино не признал в нем бывшего фаворита и правую руку герцога. А то наподдавали бы ему гораздо сильнее. Хорошо, что, отсылая его от себя, лорд Дитмар своей рукой безжалостно обкорнал его ножом, даже не ножницами, стараясь доставить Руперту как можно больше боли и страданий. Сам бы он ни за что не смог обрезать свои роскошные волосы, ведь он так гордился ими, когда те волнами спадали по плечам до пояса. Когда-то лорд Дитмар даже запрещал ему заплетать их в косу, когда Руперт находился с ним рядом. Он обожал пропускать их сквозь пальцы и любоваться их «солнечным блеском». Из-за цвета волос Руперта и прозвали в замке «Лабберт» — яркий. Ни у кого в окружении милорда не было таких роскошных волос…

Похлебка оказалась невероятно вкусной и наваристой, в силки кролик, видимо, жирный попался. Руперт буквально хватал себя за руку, чтобы опускать ложку в котелок только после мужчин, которые ели, не торопясь и смакуя еду. Ему тоже надо научиться сохранять достоинство в любой ситуации. Легко быть гордым, когда ты занимаешь высокое положение в обществе, а попробуй сохранить остатки гордости, когда тебя буквально «макают лицом в грязь» приспешники лорда Дитмара в лице того же Меино.

— Спасибо за ужин, — поблагодарил Руперт мужчин, когда последняя капля похлебки была съедена, и протянул назад Болдеру ложку, предварительно тщательно ее облизав.

— Оставь себе, — улыбнулся тот щербатым ртом и махнул рукой. — У меня еще есть.

Он отвел в сторону лохмотья, некогда бывшие курткой, и продемонстрировал висевший на его поясе целый арсенал из ложек разных размеров и степени изношенности.

Он подмигнул Руперту: — Нужная вещь, понимаешь, в хозяйстве всегда сгодится.

Тот тоже попытался улыбнуться разбитыми губами.

Руперт поднялся и отошел от мужчин, хотя у костра было и суше, и теплее — его пригласили только разделить трапезу. Он присел на пожухлую траву невдалеке, готовый по первому зову перебраться к огню, и привалился спиной к прохладной каменной кладке моста. Но никто не спешил звать его назад в компанию. Пришлось зажмуриться, обнять себя и представить, что он лежит на перине в своей жарко натопленной комнате в замке.

Глава 1

— На север надо подаваться, — проворчал Лукас, когда при входе в город на них косо посмотрели стражники. — Наши рожи им примелькались. Вон как зырят, так и норовят дырку на нас прожечь. Уходить надо, хлебные места искать надо.

— Не надо, — надвинув шляпу на глаза, полностью спрятав под ней свои волосы, прохрипел Руперт, стараясь еще и как можно сильнее изменить свой голос.

Он не так давно вернулся оттуда, с севера, и прекрасно знал, что там делать нечего. И на юге нет ничего хорошего — пустыня там. К морю лучше идти или в горы, но чтобы пробраться в благодатные края надо пройти либо пустыню, либо проклятые территории. Сам бы ушел куда-нибудь, было бы куда, а не толкался здесь, где его знала каждая собака и мог узнать любой.

— Что ты сказал? — ткнул его локтем в бок Болдер. Он негласно возложил на себя ответственность за парня и теперь старался следить за ним.

— То и сказал, — снова прохрипел Руперт, не вдаваясь подробности, — нечего там делать. Пока что здесь лучше всего. Вот когда совсем тоскливо станет, тогда и пойдем.

Болдер не стал уточнять и выпытывать у него ничего больше — захочет, сам расскажет. Он снова ткнул Руперта локтем в бок, тот недовольно поморщился от такого «несколько неласкового обращения».

— Нам с тобой надо хлебом разжиться для ужина. А Лукас с Клосом позаботятся о чем-нибудь другом, — сказал он негромко Руперту и потянул его за рукав куртки в проулок.

Вот так, теперь у него будет каждый день забота о хлебе насущном. Спереть, украсть, стырить, прикарманить, уволочь — это то, чем он будет заниматься с утра до вечера, чтобы не сдохнуть с голода. 

— Я никогда не крал, боюсь, у меня не получится.

Руперт поежился от одной только мысли, что ему предстоит взять в руки чужое.

— Верю, — согласился с ним Болдер. — Положись на меня. В каждом ремесле надобно уменье. Вот ты, например, чем владеешь в совершенстве?

— Милорд, я требую, чтобы военному ремеслу моего оруженосца обучали те же наставники, что и меня.

Дитмар, ожидая ответа от лорда Сиджи, посмотрел тому прямо в глаза. Герцог, зашедший полюбоваться на успехи своего сына в ратном деле, только кивнул в ответ. Он давно уже смирился с тем, что на оруженосца сына тратится денег из казны ничуть не меньше, чем на самого Дитмара. Придется доплачивать еще и за уроки фехтования. Впрочем, ему не было жалко денег на военное искусство, был бы толк. Если в способностях своего сына он не сомневался, видел результат, то вкладываться в смазливого парня, в которого постепенно превращался оруженосец, слуга, совершенно не хотелось…

Руперту никак не удавались бои с лордом Дитмаром — он безумно боялся его сильно ударить или случайно поранить. А тот считал, что он не старается стать воином, рыцарем, и безумно сердился, когда его меч или кинжалы вновь и вновь оказывались у груди Руперта.

— Я в следующий раз не остановлюсь и проткну тебя насквозь, — как-то пообещал он в гневе и с силой отбросил в сторону ни в чем не повинное оружие.

— Не стоит этого делать, — остановил Дитмара наставник, поднимая парные кинжалы с пола. — За вас это сделают другие. Дайте вашему слуге в соперники опытного воина герцога, а сами с удовольствием взгляните, как тот насадит его на меч, как цыпленка на вертел.

Дитмар был так безумно зол на Руперта, что дал согласие на поединок. Он уселся на высоком стуле, где обычно восседал его тренер — с высоты лучше были видны движения и ошибки сражающихся.

Начальник охраны замка и он же личный телохранитель герцога сам выбрал рыцаря для поединка с оруженосцем молодого лорда. Ему самому безумно хотелось взглянуть, как накажут «зазнайку». Он ненавидел Руперта всей душой, считая, что тот занимает место, недостойное его положения в обществе. А уж как того баловали при этом непонятно за какие такие заслуги, совсем ни в какие ворота не лезло. Он столько лет служил его милости, но такими привилегиями не наделен и ночевать должен уходить вместе со всеми в казармы. А у молодого льстеца имелись в замке личные апартаменты с камином. 

Точно таких же, несправедливо обделенных, набралось достаточно много, и скоро небольшой тренировочный зал не смог вместить всех желающих взглянуть на поединок. Слухи быстро распространяются по замкам! Пришлось всей огромной толпой покинуть тесное помещение и организовать ристалище прямо за казармами, где обычно обучались ратному делу новобранцы, с утра до вечера размахивая мечами.

Под радостные крики и улюлюканье на посыпанной мелким речным песком площадке появился один из рыцарей герцога. На последних прошедших турнирах он всегда оказывался среди победителей, если не в поединках, то уж в массовых боях совершенно точно. Опыт подобных «драк», по крайней мере, у него имелся.

Рыцарь скинул нательную рубаху, обнажившись до пояса и продемонстрировав собравшимся красоту тренированного тела, пройдясь кругом, поигрывая мышцами и потрясая руками. Толпа взвыла от восторга. Сейчас он покажет этому щенку…

В центр импровизированного ристалища вытолкнули перепуганного насмерть Руперта. По пути чьи-то руки стащили и с него одежду, тоже обнажив до пояса.

Решено было, что поединок будет продолжаться до «первой крови» или до того момента, пока его не остановит молодой лорд.

Самые предприимчивые тут же стали принимать ставки — сколько времени сможет продержаться оруженосец против рыцаря. Смелые дали Руперту не более трех минут, пессимисты же решили, что победу рыцарь себе обеспечит секунд за тридцать, не более того.

Поединщикам выдали тренировочные утяжеленные мечи (чтобы не размахивали ими без дела), прозвучал гонг. Откуда-то появились песочные часы — ставки есть, значит, кто-то должен следить и за временем поединка.

Глава 2

— Ах, какой изумительный хлеб!

Болдер разломил буханку, которую удалось добыть новому члену, можно сказать, их шайки, половинки поднес к носу и вдохнул аромат, наслаждаясь запахом настоящего пшеничного хлеба, изготовленного на хмелевой закваске. Это был не тот хлеб, пресные сухие лепешки, которые ему удавалось спереть из дешевых пекарен, а хлеб, достойный стола самого герцога. Он знал это. Хотя… Вряд ли этот хлеб выпекали для замка, у герцога были свои пекари — он, когда сам был одним из них, стряпал булочки с кунжутом с хрустящей корочкой. Его прогнали… Хорошо еще, что не обвинили в краже, когда он попытался вынести за ворота замка несколько таких булочек для своей умирающей от чахотки сестры. Повезло. Тогда ему хватило ума надкусить каждую из булочек, якобы это гости герцога Сиджи не доели их, а выбрасывать, пусть и объедки со стола, жалко. Ему, конечно, никто не поверил, но почему-то оруженосец молодого лорда, случайно въезжавший в ворота в эту минуту, приказал стражникам отпустить его. Мол, он сам доложит герцогу о том, что булочек выпекается слишком много, раз их гости не доедают, а только надкусывают.

Назад в замок Болдера уже не впустили, сказав, что в его услугах больше не нуждаются — булочки с кунжутом больше на герцогской кухне выпекаться не будут… С тех пор Болдеру никак не удавалось найти достойную работу. С одной стороны, он был сердит на оруженосца лорда Дитмара, ведь это из-за его доклада герцогу он лишился работы. Неизвестно, что тот наплел, может, сказал, что булочки абсолютно невкусные и поэтому их решили больше не стряпать. Но, с другой стороны, благодаря тому же оруженосцу он не попал в казематы замка за кражу. Можно сказать, повезло.

Болдер не знал и даже не догадывался, что оруженосец не мог спокойно взирать на то, как недоеденный хлеб отдавался свиньям — бережно относился к каждому куску, сказывалось голодное детство. Об этом, то есть, с каких низов поднялся оруженосец лорда Дитмара, любили посудачить все, кому не лень, даже повара на кухне, но до ушей пекаря булочек с кунжуом эти сплетни как-то не дошли.

Разломив половинки буханки еще пополам, Болдер подал хлеб Клосу, Лукасу и их новому знакомому, назвавшемуся Грэгори. Тот явно лгал, называя себя другим именем. Но Болдера не проведешь, пусть он всего лишь единожды увидел оруженосца лорда Дитмара, но запомнил его на всю жизнь, особенно его необычайного цвета волосы. Впрочем, этот парень мог оказаться и родственником лорда Руперта. Как знать. Да в сущности, какая ему разница, с кем приходится делить хлеб, трапезу и место у костра. Теперь все они всего лишь бродяжки, без рода и племени.

После смерти горячо любимой сестры Болдеру и жить-то не хотелось — не для кого и незачем. Решив покончить с жизнью, он покинул город, выбрал сук покрепче и уже прикидывал, как лучше привязать к нему веревку, которую держал в руках, когда ровный спокойный голос вернул его с небес на грешную землю.

— Смотрю, веревочке, вервию простому, что в твоих руках, пытаешься найти недостойное применение.

Болдер обернулся на голос — недалеко от него стоял мужчина, его ровесник. А по тихому проникновенному голосу, он решил, что обратившийся к нему — дряхлый старик. Он внимательно рассматривал его, Болдера, и ухмылялся. 

— Ну, а ты хочешь найти моей веревке достойное применение? — фыркнул Болдер, и как-то само собой пропало желание лишать себя жизни.

— Конечно, — отозвался мужчина, — я из нее силки сделаю, чтобы поймать нам с тобой ужин.

— Ужин? — переспросил Болдер, и сразу после напоминания об еде его желудок предательски заурчал. Тот оказался согласен с незнакомцем, что пора и о хлебе насущном подумать, раз его хозяин передумал отправлять свое бренное тело к праотцам. — И кого ты думаешь словить в силки?

— Клос, — мужчина протянул руку Болдеру, представляясь и одновременно забирая веревку в опасении, как бы тот не передумал. — Кролика, милый друг, кролика. Их в этой роще расплодилось видимо-невидимо. Глупые, сами в силки так и прут. Я предупреждал и молодого лорда, и его отца, герцога Сиджи, что нельзя уничтожать всех хищников в округе, что питаются кроликами. Я не беру в расчет нас, людей. Только где там — меня не просто не послушали, но и лишили должности егеря, мол, лисы и волки угрожают домашним животным. И что мы имеем…

Он не договорил, так как прямо из-под его ног вышмыгнул тот самый кролик, на которого он собирался поставить силки, сплетенные из веревки Болдера.

— И что мы имеем? — рассмеялся тот в ответ.

Настроение у него заметно улучшилось: он не один — есть с кем скоротать длинный вечер.

— Их можно ловить руками, только гоняться по лесу не интересно, да и здоровье не позволяет, силы уже не те, — рассмеялся Клос вслед за Болдером, — да и силками надежнее. Но все это не смешно, — он мгновенно посерьезнел. — Кролики стали прямой угрозой всему живому не только в этой роще, но и во всех герцогских угодьях. Они скоро сожрут всю траву, и скот нечем станет кормить. Вслед за скотом начнут пухнуть с голоду и люди, так как кролики, поверь моему опыту и знаниям, переключится с травы на поля с пшеницей, овсом и просом и на огороды с морковью, свеклой и репой. Им все равно, что жрать. Вслед за голодом придут и болезни…

— Знаешь, — перебил Болдер Клоса, — все это, конечно, весьма познавательно, и я, хоть и не очень люблю герцога и его сына, но позволю себе вместе с тобой поймать парочку-тройку самых жирных и крупных кроликов, чтобы соблюсти равновесие в природе и в будущем не подохнуть от болезней.

— Именно это я хотел от тебя услышать, — улыбнулся Клос. — Приходится опасаться прихвостней лорда Дитриха.

За неспешной беседой он мастерски изготовил силки, расставил их между двумя березами и потянул своего нового друга в сторону. Клос прекрасно знал, что не пройдет и часа, как кролик уже запутается в хитро сплетенной снасти…

Глава 3

— Руперт…

Лорд Дитмар вошел в его апартаменты без стука, прошел мимо своего оруженосца, лежащего на постели, и остановился у окна, рассеянно глядя на мокрые от дождя дорожки на стекле.

— Тебе следует немедленно отбыть на север…

Руперт никогда не спрашивал зачем — надо, значит, надо. Он привык исполнять приказания своего господина, был преданным ему слугой. Лорд Дитмар обязательно назовет конечную цель его путешествия, не утаит.

Так произошло и на этот раз... Тот помолчал немного, а потом тоскливо произнес, не оборачиваясь: — Отец нашел мне невесту, тебе надо отправиться за ней. Герцог Сиджи желает породниться с семейством Карсби, а я оказываюсь крайним.

Что верно, то верно. Руперт не спорил. Только уезжать, когда зарядили дожди, ему не очень-то хотелось.

— Двух стражников взять с собой можно? — поинтересовался он вяло.

— Нет, — резко отозвался лорд Дитмар, как отрезал.

Не оборачиваясь и по-прежнему глядя в окно, он отрицательно покачал головой.

— Ни одного. На севере мор. Его величество король установил зону. Ай...

Он махнул рукой, пресекая все вопросы и возражения Руперта.

— Все это ерунда. Как стало известно, охрана на границе боится, разбегается. Ну, или сторожат не очень рьяно. И пройти к замку герцога Карсби можно без особенных проблем и вернуться. В сторону одинокого всадника никто не взглянет. А трое могут не понравиться страже.

— А девушку я как повезу?

Руперт поднялся с постели, натянул на свое обнаженное тело рубаху и лосины и, прошлепав босыми ногами по полу, встал рядом со своим господином. Он предполагал, что лорд Дитмар когда-нибудь женится, но мечтал, чтобы это произошло, как можно, позже — лишаться его опеки не хотелось.

— Как хочешь, так и вези, но лучше верхом, чтобы меньше привлекать к своим персонам ненужного внимания. Карету могут остановить, а всадников, особенно пару, бегущую на чистые земли, вряд ли станут задерживать.

Руперт кивнул — он все понял — и, обняв лорда Дитмара за плечи, прижался к его затылку щекой. Он сделает для него все, что тот прикажет. Ни за титул, ни за положение в обществе, а пойдет или поедет, хоть на край света, за преданность и любовь. Только порой Руперту казалось, что ни первое, ни второе лорду Дитмару от него не требовалось. Нет, обижаться на него Руперт не мог, тот кормил его, одевал, обувал, приобрел отличного боевого коня, амуницию, пообещал произвести в рыцари. Руперт верил ему и терпеливо ждал. А больше, в сущности, ничего не оставалось делать, как служить верой и правдой своему господину. И даже обрадовался поручению, так как появился шанс, сэкономив на себе, помочь обнищавшим родителям, которым он не послал ни монетки, с тех пор, как стал оруженосцем, а так хотелось. Ему ни разу еще не заплатили жалованья. Откуда было взяться свободным деньгам у него? У самого не было на карманные расходы.

— На, — лорд Дитмар протянул Руперту инкрустированный дорогими каменьями кулон. — На портрете — леди Абигейл. Кстати, оригинал очень похож на свое изображение. Художник, написавший ее, оказался весьма талантлив.

С портрета на Руперта игриво смотрела миловидная светловолосая девушка. Художнику удалось передать на миниатюре не только ее красоту, но и обаяние, так, по крайней мере, показалось Руперту.

— У нее имеется старшая сестра, леди Эриса, — хмыкнул лорд Дитмар, заметив, с каким интересом его оруженосец рассматривал портрет. — Только она совершенно непохожа на леди Абигейл, сплетники твердят, что она страшна, как смертный грех, да и отличается жутким характером. Бр-р-р. Вот так — у одних родителей рождается одна — красавица, вторая — чудовище. Герцог Карсби с супругой готовы выдать старшую дочь замуж за любого, кто согласится пойти с ней к алтарю, еще и приданое щедрое обещают. Мне несказанно повезло, за меня хотя бы младшую дочь отдают.

Лорд Дитмар повернулся к Руперту.

— Присмотрись к леди Эрисе. Ты хоть и нищий, — он презрительно скривился, произнося последнее слово, — но все ж таки лорд, достойный сын своих родителей...

— Отец не желает производить тебя в рыцари, — произнес лорд Дитмар после некоторого молчания. — Постарайся понравиться миледи — та не только страшна, но еще и весьма строптива. Если тебе удастся породниться с семьей герцога Карсби…

Он не договорил замолчав. Но Руперт и без слов его понял, догадался, о чем тот хотел ему поведать. Судя по всему, дела в герцогстве шли не так уж и хорошо: лорд Дитмар давно не делал ему богатых подарков, он и сам не заменил себе латы после последнего потешного турнира, когда более опытный соперник оставил на его груди довольно глубокую вмятину, а теперь еще и эта навязанная ему женитьба.

— Я сделаю все, что вы прикажете, — произнес Руперт, слегка отстраняясь от своего господина и кланяясь ему.

— Коня оседлай поплоше, да и одеждой старайся не выделяться. Вот… — лорд Дитмар положил кожаный кошель на подоконник, а не передал его Руперту в руки, как обычно, когда хотел показать, что он не поскупился и выдал своему слуге на расходы довольно приличную сумму. 

Руперт протянул ему кулон назад, так как лорд Дитмар собрался уходить.

— Оставь себе, — отмахнулся тот. — Иначе тебе не поверят, что ты приехал от меня, по моему поручению за моей невестой.

Хлопнула дверь… Руперт остался один.

«Следует немедленно отбыть…»

Он привык приказания исполнять немедленно, поэтому сразу же надел кулон на шею, прикинул, взвесив в руке, содержимое кошелька — немного, похоже, ничего не удастся переслать родителям, хватило бы им с девушкой. Одежда… 
Руперт порылся в сундуке, доставая вышедшие из моды и слегка поношенные вещи — эти вполне подойдут для путешествия.

Глава 4

В обратный путь Руперту с леди Абигейл герцог разрешил отправиться лишь тогда, когда прекратился дождь.

А пока, сколько ни силился молодой оруженосец лорда Дитмара обратить на себя внимание старшей сестры суженой своего господина, та лишь презрительно кривила губы, нисколько не прельщенная ни его красотой, ни учтивым обхождением. Она даже с ним ни разу не заговорила, смотрела на него, как сквозь пустое место. Сплетники солгали, леди Эриса не красавица, но только по сравнению со своей младшей сестрой. Зато она была гораздо умнее ее, независимее и… богаче. За ней герцог Карсби давал большее наследство, чем за младшей дочерью. Леди Эриса прекрасно знала себе цену, поэтому ее совершенно не заинтересовал Руперт — найдется и для нее достойный жених.

И тому приходилось довольствоваться библиотекой, так как других развлечений из-за мора, поразившего герцогство, не было, никого не выпускали из замка, даже чтобы поохотиться в ближайшем леске, и никого не впускали, если не были уверены, что человек не принес заразу. Герцогу не хотелось лишний раз подвергать себя опасности.

Зато младшенькая, несравненная леди Абигейл, сразу оценила оруженосца своего жениха и стала его буквально преследовать, стараясь застать в одиночестве.

— Ну-ну, — фыркнула леди Эриса, когда увидела свою сестру, целующуюся с посланником лорда Дитмара.

Руперт готов был сквозь землю провалиться. Он совершенно не хотел этого поцелуя, даже уперся леди Абигейл в грудь своими руками, но со стороны выглядело, будто он ее тискает за титьки и одновременно страстно целует взасос.

— Леди Эриса!

Руперт, кое-как вырвавшись из цепких объятий леди Абигейл, кинулся вслед за девушкой. Не хватало, чтобы та немедленно донесла на него герцогу Карсби.

— Это не то, о чем вы подумали, — громко крикнул он ей вслед.

— Я знаю, — невозмутимо отозвалась леди Эриса. Она даже не обернулась в его сторону. — Моя сестра вешается на всякого, кто несколько отличается от чудовища. Думаю, она скоро и до вашей постели легко доберется. Мой совет вам — запирайте на ночь дверь своей спальни на замок.

Она остановилась и немного подождала, когда Руперт ее догонит.

— Я терпеливо дожидаюсь, когда сестра выйдет замуж. Не хочу, чтобы мой жених, а впоследствии и будущий муж изменил мне еще до вступления в брак со мной. Вы мне симпатичны, только поэтому я вам это говорю.

— Вот оно что… — протянул Руперт.

Ему послышалась зависть в голосе девушки, когда она говорила о сестре.

— Так что, забирайте как можно скорее леди Абигейл и везите ее, куда хотите, — леди Эриса вздернула подбородок. — Без сестры я вздохну свободней, — она окинула Руперта презрительным взглядом. — И не думайте, со своими деньгами жениха я найду получше, чем нищий оруженосец лорда Дитмара.

Руперт молча проглотил горькую пилюлю, даже не поморщившись и не изменившись в лице. Он беден. Что поделать? Бедность не порок. Но совету леди Эрисы внял, стараясь не оставаться с невестой своего господина наедине — ему хватит общения с девушкой, пока он будет сопровождать ее к замку герцога Сиджи…

День отъезда выдался, на удивление, теплым, но не жарким. Нудный дождь прекратился накануне, а дальше обещала на несколько недель установиться ясная солнечная сухая погода, одним словом, вёдро до самой осени.

Герцог Карсби выделил отряд для сопровождения леди Абигейл до границы, снарядил карету с приданным.

Но Руперт покачал головой, не желая ничего брать с собой. И от воинов отказался, оставив только двоих, которые должны следовать за ним с девушкой на некотором расстоянии, но вблизи границы обязаны лишь проследить, что они благополучно покинули заразные территории. Дальше путь им заказан. После Руперт с леди Абигейл поедут одни.

Как и предполагал Руперт, границу в том месте, где они ее пересекали, никто не охранял: воины — обычные люди, они меньше боялись умереть в бою, чем от заразы.

Махнув на прощание своим сопровождающим и послав коней в галоп, Руперт поскакал к ближайшему леску. Лучше перестраховаться и исчезнуть с глаз долой — их с леди Абигейл охрана еще помаячит какое-то время на границе, отвлекая на себя внимание. А потом и они отбудут в сторону замка, чтобы доложить герцогу Керсби, что все прошло нормально.

Руперт гнал коней как сумасшедший. До ближайшего постоялого двора далеко, он запомнил это, еще когда ехал за невестой своего господина, все пытался высматривать места, где можно остановиться на обратном пути на ночлег. Сам он мог переночевать и под любым кустом — дождь кончился, до осенних ночных холодов еще достаточно далеко. Но избалованной девушке, леди, требовалась кровать и перина.

— Куда мы торопимся? — прокричала леди Абигейл уехавшему далеко вперед Руперту, стараясь, чтобы оруженосец ее жениха ее услышал.

— На ночлег, — ответил тот не оборачиваясь.

Его мало беспокоило, услышала его девушка или нет.

— Я устала. — снова крикнула она Руперту в спину, поражаясь такому невнимательному к ней отношению. — И моему коню, и мне самой требуется отдых.

Натянув поводья, леди Абигейл заставила остановиться свою лошадь — все, дальше она никуда не поедет, с нее хватит.

— Я хочу есть! — крикнула девушка вслед удаляющемуся Руперту.

Но тот, похоже, ее не услышав, продолжил скакать вперед.

— Ну и уезжай, — проговорила зло леди Абигейл.

Она спрыгнула с коня, взяла его под уздцы и не торопясь пошла в поисках ручья или хотя бы лужи, чтобы напоить уставшее животное…

Руперт скорее почувствовал, чем услышал, что топот копыт лошади леди Абигейл стих у него за спиной.

Глава 5

— Грэгори, ты куда? — крикнул вслед Руперту Болдер.

Он отстал от него и опасался остаться один в ночном лесу. Не то чтобы Болдер трусил — поутру все равно отыскал бы дорогу обратно к городу.

— На юг, — отозвался Руперт, не оборачиваясь, но шаг замедлил, чтобы сотоварищ его нагнал.

— На юг? — удивился тот. — А Клос с Лукасом?

— Они подались на север, — хмыкнул Руперт. — Разве ты не заметил?

— С чего ты взял? — опешил Болдер и остановился на месте как вкопанный.

Он не готов расстаться вот так с другими членами шайки.

— Они просто пошли на север, не прощаясь, — повторил Руперт. — Мы с тобой побежали в лес, когда заметили выехавший из замка отряд, а они не последовали за нами, а пошли вдоль тракта, как самые обычные путешественники. Их не тронут — таких много по дорогам шастает.

— А мы? — растерялся Болдер.

— А мы с тобой пойдем на юг, как хотели? — сказал Руперт. — Или передумал?

— Нет, — неопределенно пожал плечами Болдер, продолжая стоять на месте и глядя вслед удаляющемуся парню.

А затем побежал за ним.

— Сейчас же ночь, скоро станет совсем темно, куда мы? — спросил он изумленно и схватил Руперта за руку.

— Здесь недалеко пещера, сухая и теплая, — отозвался миролюбиво тот. — Там заночуем, а утром отправимся в путь.

— Откуда про пещеру знаешь? — спросил Болдер.

Что он мог сказать ему? Что в детстве с лордом Дитмаром в сопровождении слуг играли в роще, тогда и обнаружили эту пещеру. Они изображали из себя странствующих рыцарей. Если повезет, и их потайное место не разграбили, то в самом дальнем углу он отыщет оружие — свои и лорда Дитмара детские мечи, которые на первый случай вполне сойдут за парные кинжалы. Искать работу охранника или телохранителя без оружия никак нельзя. А в холщевых мешках, подвешенных к потолку, хранилась его одежда, вышедшая из моды или просто старая. Лорд Дитмар приказывал избавляться от нее, сжигать, чтобы не захламлять гардеробную в его спальне, а у Руперта рука не поднималась выбрасывать совершенно годные еще вещи. Хотел как-нибудь переправить родителям, чтобы те вдалеке от замка герцога Сиджи продали его костюмы. В провинции за них заплатили бы вполне неплохо. Но так и не сподобился передать мешки с каким-нибудь обозом, думал, еще денег к тряпью присовокупить. В пещере был еще запас хвороста для самодельного очага, котелок, пара лежанок, сколоченных из крепких досок.

— Знаю и все, — буркнул Руперт.

Болдер не стал больше ничего спрашивать. Пройдет время сам расскажет.

— Далеко еще идти? — спросил он, хотя поинтересоваться хотел совсем о другом.

— Нет, — отозвался Руперт. — Полмили, не больше.

— А мы не заблудимся? — настороженно поинтересовался Болдер.

Он не понимал, как его знакомый ориентируется в глубоких сумерках, тут и днем-то нелегко найти дорогу, не то что ночью.

— Где-то здесь.

Руперт остановился возле большого камня, покрытого мхом, и положил руку на него.

— Еще теплый, — улыбнулся он.

— А пещера где? — почему-то шепотом спросил Болдер. — Мы вроде ее искали, а не какой-то валун.

— Под ним, — вздохнул Руперт и зажмурился.

Он никогда не приходил сюда один, всегда с кем-то — раньше с лордом Дитмаром как слуга, теперь вот с Болдер как господин. Кем тот станет для него по прошествии времени — только лишь слугой, как предложил вначале, или другом?

— Что, его двигать надо? — испугался Болдер.

— Нет, — хихикнул Руперт, — всего лишь обойти…

И сам, держась по-прежнему за камень, пошел вокруг него.

— Где-то тут есть ямка, надо не оступиться и не упасть в нее, — сказал Руперт, — можно и ноги повредить. А вот и она…

Он наклонился, откинул жерди, прикрывавшие вход в пещеру.

— Прошу…

Болдер недоверчиво посмотрел на него.

Но Руперт не стал его уговаривать, а, присев на корточки, исчез под камнем.

— Грэгори! — закричал Болдер истерично, оставшись один в темноте.

За каждым деревом ему сразу мерещился либо призрак, либо хищный зверь.

— Не вопи ты так, — попросил его Руперт откуда-то из-под земли. — Скоро вся городская охрана сбежится на твои крики. Иди лучше сюда.

— А нам этот камень на голову не свалится? — Болдер с опаской ткнул пальцем в валун.

— Не-а, — снова донеслось из глубины. — Это кусок скалы, он частично торчит сверху, а вся она здесь внизу.

— Мне тебе поверить? — спросил Болдер.

— Ну-у, — протянул Руперт, — хочешь торчать наверху и сторожить вход в пещеру, я против не буду. Но лично я ложусь спать и уговаривать тебя не собираюсь…

— И ты ночевал с нами под мостом? И ходил в этих обносках? Грэг, почему?

Болдер не мог понять, зачем обладатель таких, на его взгляд, сокровищ примкнул к их компании.

— А жрать я что должен был? — фыркнул Руперт.

Наконец-то скинув ненавистные лохмотья, он с удовольствием вымылся в ручье, протекавшим недалеко от пещеры и теперь, ежась от утренней прохлады, подбирал наряд, который вполне мог подойти для странствующего обедневшего аристократа, зарабатывающего на жизнь военным ремеслом.

Болдер был занят примерно тем же — только среди штанов и курток подыскивал более-менее подходящие вещи для себя. Он разложил их на солнце, чтобы те слегка проветрились — в пещере хоть и было сухо, но легкий затхлый запах у одежды все же появился.

Глава 6

…В просторном обеденном зале на первом этаже постоялого двора Руперта и леди Абигейл встретил немолодой мужчина, видимо, хозяин заведения. Он невысок, коренаст, но в отличие от других владельцев постоялых дворов был подтянут и не имел для людей подобной профессии привычного «пивного» животика. Одним словом, несмотря на возраст, мужчина хоть куда.

— Свободная комната всего одна, — сказал он, забирая лишь двадцать талеров из горсти монет, которые ему подал Руперт.

— Как одна? — попытался было возмутиться поначалу тот. Но спорить в его ситуации бессмысленно — могли на порог вообще не пустить.

— Ужинать будете? — спросил хозяин, складывая руки на груди и оглядывая леди Абигейл, при этом плотоядно облизываясь.

— Будем, — снова первой отозвалась девушка и тоже облизнулась.

Казалось, эти двое вели лицом какую-то только им ведомую игру.

Руперт не стал спорить с леди Абигейл — поесть нормальной горячей пищи хотя бы раз в день не помещало бы.

— Похлебка осталась? — слегка повернув голову в сторону, хозяин почти выкрикнул эти слова, словно обращаясь к кому-то невидимому в глубину зала.

И тотчас из внутренних помещений появилась молодая пышнотелая женщина, скорее всего, дочь хозяина, хотя могла быть и его женой, если он женился вторично. С юношей, сыном хозяина, Руперт и леди Абигейл уже познакомились, когда тот сначала отпер ворота, а потом забрал у них лошадей, чтобы отвести в конюшню.

— И похлебка осталась, и жаркого немного есть еще, — произнесла женщина приятным грудным голосом. — Что подать?

— Все неси… — приказала леди Абигейл и тут же плюхнулась на лавку за столом.

— Я бы хотел умыться сперва с дороги, — сказал Руперт хозяину, забирая у него ключи от комнаты.

— Вода в колодце, — недовольно ответил тот. — Во дворе. В комнаты мы не подаем ни воду, ни еду.

— Ничего, — ответил Руперт, — могу помыться и во дворе. Я не гордый.

Когда он вернулся, на столе дымились миски с едой, а в высоких кружках пенилось пиво.

— Вина нет? — поинтересовался Руперт у хозяина.

Тот отрицательно покачал головой.

— И отродясь не было, — фыркнул он. — У нас все же постоялый двор, а не пиршественный зал в замке.

Пиво Руперт не любил — лорд Дитмар приучил его к хорошему вину.

За ужином он даже не прикоснулся к своей кружке. А леди Абигейл попросила добавки.

— Пей, — приказала она своему провожатому. — Не хочу, чтобы ты среди ночи бегал в поисках, чем бы залить пожар в своем желудке — жаркое оказалось слишком острым. Я слышала, что в этом заведении не подают еду в комнаты. А как насчет напитков?

— Воду тоже не подают, — усмехнулся Руперт.

Он развел руками.

— Таковы правила на этом постоялом дворе.

Руперт осторожно сделал несколько глотков — пиво показалось ему невозможно горьким. Он с недоумением взирал на леди Абигейл, которая приканчивала вторую кружку.

— Пей, — снова приказала девушка.

Руперт поморщился.

— Я с собой заберу, — сказал он.

«И на лестнице запнувшись, нечаянно пролью его, — скептически поджал губы Руперт. — Это пиво полная дрянь».

— Ничего с собой наверх не понесешь.

Возле их стола объявился хозяин, чтобы потребовать расплатиться за ужин.

— Повторяю, — сказал он, — с напитками вход наверх запрещен.

Руперт вздохнул и вынул из кошелька еще один серебряный талер.

— А если я попрошу, — сказал он.

— Нет, — хозяин был неумолим.

Он стоял рядом, скрестив руки на груди.

Руперт обреченно сделал еще несколько глотков — все, допивать остальное он не собирался, точнее не мог. В колодце вода в несколько раз вкуснее оказалась пива.

Поднявшись с лавки и пошатываясь, Руперт побрел в сторону лестницы, даже не поинтересовавшись, идет за ним леди Абигейл или нет — ему бы до постели добраться…

Проснулся Руперт от того, что кто-то тихо плакал рядом.

«Леди Абигейл», — с трудом догадался он.

— Что случилось? — спросил Руперт, не открывая глаз.

Он проспал всю ночь, как младенец, и еще бы полежал немного.

— Что станем говорить лорду Дитмару? — всхлипнула девушка. — Как виниться будем?

— А что мы должны ему говорить? — непонимающе переспросил Руперт.

— Как? — обиженно вскричала леди Абигейл. — Мы всю ночь прозанимались любовью, а сказать лорду Дитмару нечего?

— Любовью? — испуганно проговорил Руперт и, мгновенно проснувшись, уселся на широкой кровати.

Он ничего не помнил — отключился сразу, едва голова коснулась подушки. Какая уж тут любовь?

Руперт гневно откинул одеяло, должны же быть доказательства их близости, и застонал от бессилия и злобы — на простыне в ореоле более светлых пятен, происхождение которых не вызывало сомнения, красовалось кровавое пятно.

Скрыть, что леди Абигейл не девственница, не получится. Придется каяться перед лордом Дитмаром.

— Как такое могло произойти? — обреченно сказал Руперт.

Он не ждал ответа — его не было, но был случившийся факт.

— Ты… Ты меня изнасиловал… — всхлипнула леди Абигейл. — Навалился всем телом. А я… — она смахнула слезы со щек. — Я выпила слишком много пива и спросонья не сразу поняла, что происходит. А потом поздно было. Я билась под тобой, кричала, но ты словно оглох… К нам в дверь стучали, но ты не открыл…