Чистота

Чистота

Ночь. Дождь льёт с такой силой, что даже ливнёвки не справляются. Толик, прижавшись лбом к окну и нервно погрызывая ногти, таращится на превратившийся в озеро двор. Он отводит взгляд на настенные часы.

«03:10…»

— Ну же, старик, быстрее… — приговаривает тощий парень себе под нос, вновь повернувшись к улице. — Скоро половина. На автобус опоздаешь.

И вот, словно по велению, дверь из подъезда открывается. Фигура, прикрывшись зонтиком, спускается по ступенькам крыльца на затопленный тротуар и резво шагает в сторону автовокзала.

— Наконец-то! — радуется Толик, тотчас же направляясь из кухни в зал.

Мужчина с зонтиком – это Василий Степанович, лучший педиатр и один из самых уважаемых жителей города. Пару дней назад, к своему счастью, тонувший в долгах Толик стал свидетелем разговора доктора и пожилой соседки. Старик поделился с бабулей отличной новостью, а именно тем, что его пригласили на конференцию в соседний город, не забыв упомянуть и дату такого значимого для себя события. План в голове отчаявшегося, нуждавшегося в деньгах наркомана, возник сам собой: дождаться, когда доктор уйдёт на автовокзал, междугородний автобус с которого уходит ровно в 03:30, и обчистить его квартиру, благо та находится прямо за стенкой.

«А вдруг меня кто-то увидит? Приведут ли следы ко мне? Стоит ли оно вообще того?» – все эти вопросы недальновидного парня волновали не сильно. К тому же, других способов выбраться из долговой ямы он не видел.

Набросив на плечи старый ранец, наполненный всем необходимым, Толик подходит к двери на балкон и поворачивает ручку. Входит внутрь. Открыв окно, аккуратно вылезает наружу, тут же чувствуя, как ливень, словно тысячи иголок, врезается в кожу. Но отступать нельзя. Да и к иголкам в коже парень привык…

Толик аккуратно переставляет дрожащие, то ли от холода, то ли от паники, ноги по бетонному выступу, перебирая руками по ржавому железному ограждению. По удачному стечению обстоятельств, балкон Василия Степановича не был застеклён, что очень облегчало воришке работу.

Оказавшись напротив соседской «лоджии», парень делает последний шаг, отделявший его от клейма преступника, ступая на чужую территорию. Ещё несколько неловкий движений, и вот, он стоит на балконе Василия Степановича перед дверью в жилище врача. Естественно, она заперта, но Толик к этому готов. Он снимает с плеч ранец и суёт руку в его глубины. Нащупав, достаёт молоток. Вздох. Взмах. Окно разлетается на осколки с едва слышным из-за ливня грохотом. Мародёр забрасывает сумку внутрь. Затем, недолго думая, вползает сам, переваливаясь через подоконник.

Первое, что подмечает Толик, это странный запах. Точнее его отсутствие. Нос парня так привык к зловониям, которые впитались в стены и немногочисленную мебель в его квартире, что всё остальное стало восприниматься как нечто чуждое и неестественное.

Толик поднимается на ноги. Подняв с пола рюкзак, снова суёт в него руку. Немного поковырявшись, вытаскивает перчатки. Надевает. Затем достаёт фонарик. Нажимает на кнопку. Зал озаряется тусклым дребезжащим светом.

Квартира выглядит аккуратно, но не особо богато. Не это рассчитывал увидеть Толик, представлявший будто жилище именитого врача утопает в драгоценностях, несмотря на то, что нищего вида балкон, как будто бы намекал на обратное…

У левой стены с ковром стоит диван, накрытый красным бархатным покрывалом. Рядом расположился журнальный столик с аккуратно сложенными на нём газетами и какими-то медицинскими журналами. Правая стена увешана фотографиями доктора с супругой, под которыми – тумбочка с цветами и пианино.

«Раньше я постоянно слышал через стену его мелодию, но когда жена старика умерла, пианино замолкло навсегда…»

У стены напротив окна стоит небольшой сервант, полки которого заполнены хрустальной посудой, чайными сервизами и прочей вычурной посудой, которая никогда не будет использована.

Толик, заливая пол капающей с насквозь промокшей одежды водой, подходит к шкафу и, присев, открывает один из ящиков.

«Нитки, иголки, какие-то тряпочки… Не интересно…»

Парень открывает ещё один.

«Таблетки, вата, бинты… Ясно…»

Следующий ящик.

«Стопка фотоальбомов, письма… Так… А это что?»

Толик замечает чёрную деревянную шкатулку, расписанную узорами в виде цветов. Берёт её в руки. Открывает.

«О, да!»

Ларец забит украшениями, разной степени ценности, от простеньких заколок, до золотых колец и жемчужных серёжек.

«Вероятно, драгоценности принадлежали жене доктора. Что ж, они ей больше не понадобятся…»

Толик закрывает шкатулку и суёт в ранец.

«Кажется, тут больше нечего ловить. Что у нас дальше?..»

Воришка направляет фонарь на коридор и идёт в его глубины. Но стоило парню сделать шаг из зала, он замирает.

«Погоди-ка…»

Несмотря на то, что берлога Толика гораздо меньше и выглядит совершенно иначе, в квартирах с такой планировкой, парню бывать приходилось.

«Так… Вон входная дверь. Перед ней коридор, который идёт вправо и в вперёд. Справа – туалет, ванная и кухня. Прямо – комната и зал. В зале – дверь, ведущая в ещё одну комнату. Прямо… здесь…»