Что было дальше? Или краткий курс женской мести

Введение

Это солнечное осеннее утро в общем-то ничем не выделялось на фоне остальных. Дела в клинике шли своим чередом. На половину десятого был запланирован обычный сеанс. 701 по счёту в моей частной практике. По-хорошему, мне уже  стоило сидеть за рулём. Я всегда предпочитал приезжать в клинику не позже, чем за сорок минут до начала первой консультации. Пожалуй, мало кто поверит, но больше чем за двадцать лет работы я ни разу не позволил себе опоздать. Ни в студенческие годы, ни в качестве молодого, только что окончившего институт специалиста, ни в статусе главврача, совладельца, а позже и полноправного владельца своего детища.  

Но ведь сегодня особый случай. В моей постели лежит мёртвая женщина. Её красивые светло-русые волосы разметались по белоснежной простыне. Она лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку. Я выстрелил в спину, даже не будучи уверенным, что моя любимая успела отойти ото сна.

Пока поднимался по винтажной лестнице на второй этаж, из головы не выходили её слова, намертво въевшиеся в память ещё полгода назад:

- "Вы боитесь? Фактически, я не ваша студентка. Возраста согласия то же достигла. Мы можем стать любовниками хоть сегодня. Никто не узнает. Я гарантирую. Ваша репутация не пострадает".

Она точно услышала мои шаги. Сладко потянулась в постели, дав мне в последний раз возможность полюбоваться её молодым, прекрасным, всего через пару секунд распрощавшимся с жизнью телом. Я не видел её глаз. Не успел уловить её последний взгляд. Но Господи, никто не сможет разубедить меня, что в эту секунду, в это последнее мгновение её такой недолгой, полной страхов, тревог и бесконечного отчаяния жизни, она была счастлива, как никогда раньше.

В момент, когда нажимал на курок, прокручивал в мыслях её безумное предложение, с которого всё и началось:

- "Как насчёт сделки, профессор? Вас интересует человеческий мозг, причины, обуславливающие сбои в его работе...Вы тщеславны, наслаждаетесь своим авторитетом, но, конечно, мечтаете о мировом поклонении, всеобщем признании не только в масштабах нашей области и страны, но и за рубежом. Я вам дарю своё тело. Делайте абсолютно всё, что хотите. Запирайте в своей клинике, ставьте какие угодно эксперименты, хоть разрезайте мне черепную коробку и извлекайте по очереди каждый нерв. У меня нет семьи. Нет людей, которым я была бы нужна. Никаких проблем и ответственности. Вы любите секс и молоденьких девочек? Моё тело пригодится и здесь. Я умею доставить мужчине удовольствие, а у вас впервые появится возможность трахнуть свою полупациенту, полустудентку. Два в одном, и ещё раз подчеркну, никаких рисков. Никакого контроля. Я не создам проблем ни вашей карьере, ни тем более семье. Только удовольствие в чистом виде и научный интерес".

Она знала, что я приду. Знала зачем. Ждала и боялась. Боялась только одного, что я могу не решиться. Дать слабину. Струсить. Честно признаться, до сих пор не понимаю, как заставил себя перебороть эти чувства. Да, я хотел её смерти. Нет, не так. Я мечтал, страдал, разрывался от беспощадного по своей силе желания убить её. Но ведь одного желания ничтожно мало (если не быть лицемером и выбросить из головы всю эту душнейшую христианскую мораль, думаю каждый из нас сознается хоть себе самому, что в его жизни есть человек, которого он не хотел бы видеть в этом мире), необходимо решиться взять на свои руки кровь. Фу, как дёшево и слащаво это звучит. 

Мои руки абсолютно чистые. Даже постель лишь слегка порозовела под её худеньким плечом. Наверное, пуля попала прямо в сердце, разорвав аорту и другие жизненно важные сосуды. Быстрая смерть. Быстрая и безболезненная. Всё, как она хотела. И я сделал ей этот последний подарок. В мечтах, я, конечно,  долго и изощрённо мучил её. Она плакала, корчилась от адской боли, молила меня о пощаде, а я как извращённый садист наслаждался каждым её раненным вздохом, каждой слезинкой, скатывающейся по бледным впалым щёкам. Но я  любил её. Любил так же сильно, как и ненавидел. Я хотел, чтобы она страдала, и вместе с тем сам же и избавил от всех мучений. 

Пожалуй, я мог бесконечно долго сидеть в этом мягком кожаном кресле, стоящим у самого изголовья кровати, нежно перебирать её шелковистые волосы, лишь слегка испачканные кровью, целовать всё ещё тёплую кожу и прокручивать в памяти каждый миг, что она провела в моей жизни. Но Марина как всегда помешала. По-правде, её появление было слегка неожиданным, хотя я прекрасно знал, как должен был закончиться этот спектакль.

- А мы уже заскучали без тебя, моя нежность. 

Она ворвалась в номер, как и подобает разгневанной жене, жаждущей застать мужа в объятиях другой. Никогда не понимал этой формы садизма. Ну допустим ты знаешь, что твой любимый человек забыл о клятвах, данных в торжественной обстановке перед всеми родственниками и друзьями. Твои действия?

Один из возможных вариантов - скандал, пощёчина, развод, делёжка детей и имущества. Что ж, на мой взгляд, не самый разумный выход, но вполне имеет право на существование.

Другой сценарий - просто поговорить. Честно, не на повышенных тонах, спросить себя и своего партнёра, как вы вообще видите свою дальнейшую совместную жизнь? Согласны ли на свободную форму отношений или наоборот абсолютно её не приемлите, хотите ли ОБА быть вместе не из-за денег/детей/домашних животных/нажитого в браке имущества, а потому что всё ещё ощущаете себя ПАРОЙ? Только разговор должен быть действительно искренним, в данном случае не нужно подстраиваться под чувства своего супруга, даже если до дрожи боитесь его потерять. В противном случае, сильно рискуете прожить ещё добрый десяток лет, а то и все оставшиеся дни, в постоянных тревогах, недоверии, обидах, разочаровании, и, наконец, захлебнуться от собственной боли и невозможности вновь начать улыбаться себе и окружающим.

Конечно, в идеале такому разговору следует состояться на самом берегу, когда вы только решили начать жить вместе . И как мне казалось, у нас с Мариной он был. Мы всё обсудили. Сейчас, зная историю почти целиком, я, конечно, пониманию, каким выглядел идиотом, приняв её слова за чистую монету. Но ведь тогда искренни поверил. До сих пор помню, как в груди поселилось приятно будоражащее ощущение, что наконец встретил своего человека.

Глава первая

Глава первая. Знакомство.

Впервые я увидел её чуть больше полугода назад, стоящей за ограждениями моста и судорожно цепляющейся тонкими обветренными ладонями за перелила. Я не мог разглядеть её лица. Ветер трепал густые каштановые волосы, спускающиеся на плечи мелкими кудряшками. Она вся дрожала то ли холода, то ли от страха и отчаянной потребности сделать последний рывок. Не знаю, как это можно объяснить, но я сразу понял, что она сгорает от желания шагнуть в эту бездну.

Может за последние годы я слишком часто в силу профессионального интереса общался с людьми, страдающими суицидальными наклонностями и уже мог безошибочно отличить реальное стремление уйти из жизни, от попытки привлечь к себе внимание? Да и к тому же, если бы она действительно хотела только разыграть небольшую сценку, время и место были выбраны явно не удачно. Только начало светать.

В то утро леденящий осенний ветер проникал под самую кожу, заставляя меня сильнее кутаться в пальто и то и дело ускорять шаг, чтобы быстрее добраться до аптеки, купить лекарство и бегом вернуться обратно в отель. За всё время я не встретил на улице ни одного прохожего. Но не заметить её было просто невозможно, хотя бы потому что мой путь неминуемо пролегал через этот мост. Позже, я как полный идиот искренни буду считать, что сама судьба свела меня с ней в тот холодный предрассветный час.

Но сдаётся мне, что у судьбы есть имя. Ведь так, моя любимая? Ты всё очень хорошо рассчитала. Романтический вечер в небольшом уютном отеле почти на окраине города. Мы и раньше с тобой там бывали. Ничего подозрительного. Внезапный сильный приступ мигрени меня то же не насторожил. В конце концов, я ведь не только твой муж, но и по совместительству лечащий врач на протяжении последних нескольких лет. Сам назначал тебе лечение. Единственно, что показалось мне действительно странным, так это то, что в твоей сумочке не оказалось таблеток. Забыла. Впервые за всё время. Но ведь такое случается, правда? 

Вопрос был чисто риторическим и, конечно, не требовал ответа. Я сделал недолгую паузу, пытаясь в точности восстановить в памяти каждую минуту того судьбоносного утра. Ладонь, всё это время держащая браунинг, вспотела и затекла. Я посмотрел на жену, которая прикрыв веки, раскачивалась в своём кресле и, возможно, даже не слушала меня. Ушла в свой собственный мир. С ней такое бывало и в последнее время довольно часто. 

Я положил браунинг на постель, рядом с подушкой, по которой разметались волосы Лики, и продолжил свой рассказ:

- Конечно, я не мог пройти мимо. Хотя признаться, в первую секунду в голове промелькнула такая мысль. Было дико холодно, мне хотелось поскорее вернуться в постель, закутаться в тёплое одеяло и уснуть. Но, естественно, я остановился. Остановился, когда расстояние между нами сократилось до пары шагов. Теперь я мог куда лучше рассмотреть её. Такая худенькая и хрупкая. На вид, казалось, ей было не больше восемнадцати. Ветер нещадно бил ей в лицо, но создавалось впечатление, что ей катастрофически не хватает воздуха. Она жадно хватала его тонкими, посиневшими от холода губами и всё никак не могла насытиться. Нет, это не было разыгранным представлением. Её трясло. У меня у самого свело душу в тиски, когда она, внезапно почувствовав присутствие другого человека, повернула ко мне голову. Сколько боли...сколько отчаяния, страха, и пустоты...А ведь она была ещё совсем ребёнком. Что могло подвести её к такой грани в такой юном возрасте?

Этот вопрос уже не был риторическим. Я пытался найти на него ответ с самого первого дня нашего знакомства. Лика так и не открыла мне свою тайну, лишь дала пару призрачных намёков, которые я не смог соединить воедино. 

Марина знала, в чём дело. Сейчас я был в этом совершенно уверен. Она знала всё.

- Позже. Я дам тебе ответ, но позже, - ответила тихо, словно прочитав мои мысли, так и не открывая глаз. - Продолжай. И пока ни о чём не спрашивай. Расскажи свою историю, а потом ты узнаешь всё, что хочешь. Хотя поверь, лучше тебе будет умереть без этой правды.

Сомневаться не приходилось. Пожалуй, сейчас я вполне мог пойти на сделку с дьяволом и отмотать время на два дня назад только, чтобы всё забыть. Горькая правда лучше, чем сладкая ложь? Тот, кто так считает, явно не примерял мою шкуру. Но отступать уже некуда. Я доведу дело до конца. Спектакль должен быть окончен.

- Ты ведь знаешь, что в последние несколько лет меня активно интересовали две темы. Суицид и депрессия. Безусловно, зачастую они взаимосвязаны, хотя нередко оба эти явления прекрасно существуют отдельно друг от друга. Вполне возможно, что человек, страдающий пускай даже тяжелейшей формой депрессии, никогда не решится оборвать собственную жизнь. Хотя все мои пациенты, у которых диагностировано данное заболевание, признавались, что довольно часто их посещают суицидальные мысли. Здесь в общем-то нет ничего удивительного. Когда человеку буквально на физическом уровне больно просыпаться в этот мир, жизнь теряет свою ценность. Но мысли и даже сильные желания не всегда порождают поступки. Можно на протяжении многих лет видеть в смерти избавление от всех мук и страданий и так и не решиться преступить черту. И наоборот. Многие люди уверены, что человек, сиганувший с моста, вскрывший вены или опустошивший все баночки со снотворным, помышлял об этом последние несколько месяцев, а то и лет. Почти наверняка он столкнулся с каким-то сильным потрясением, утратой, нестерпимым горем. Зачастую, безусловно, именно личные трагедии подводят нас к такой грани. Но мне приходилось встречаться с историями, когда человек поддавался минутному порыву. Вроде бы всё в жизни хорошо, никаких предпосылок, но вдруг...Ты ведь наверняка помнишь моих прошлогодних пациентов, Белановых?

- Отец и сын?

- Они самые. Папаша успешный бизнесмен, карьерист. Привлекательный мужчина средних лет, в общем-то вполне довольный тем, как сложилась его жизнь. Высокая должность, материальное благосостояние, неглупый, хорошо воспитанный сын, на которого делались большие ставки, и, ко всему прочему удачно устроенный брак с любимой женщиной...

Глава 1.2

***
Общение с людьми, находящимися на грани суицида, давно стало обыденной частью моей жизни. Ещё в юности, учась в медицинском, я понял, что никакая другая область деятельности не привлекает меня так, как психиатрия. Что может быть интересней и увлекательней, чем копаться в глубинах человеческого сознания? Мозг. Самый неизученный орган нашего тела. Как бы далеко не продвинулась наука, по-сути мы до сих пор ничего не знаем о его работе. Чем дольше я изучал причины различных психических заболеваний, тем всё отчётливей понимал, что, пожалуй, мне не хватит и всей жизни, чтобы добраться до истины. Да и существует ли она вообще? В последние годы я направил своё внимание на лечение людей с депрессивными расстройствами. Не буду врать, помимо профессионального, конечно, здесь был и большой коммерческий интерес. С каждым годом число пациентов, страдающих от душевных болезней непомерно растёт.

 Хорошему специалисту трудно остаться без работы в таких условиях. Что и говорить, клиника переполнена. Запись ведётся на много месяцев вперёд. Но я опять отошёл от темы. Мне часто приходилось работать с людьми, потерявшими всякий вкус к жизни. И ведь многие из них по принятым в обществе меркам успеха были вполне состоявшимися личностями. Семья, работа, друзья, хобби. Вроде всё есть, но как сказал один мой пациент, единственное, что ещё привлекает его в собственной жизни, это постоянные мысли о смерти. 

Я не раз занимался больными, пытавшимися совершить суицид. Конечно, среди них были те, кто и не думал доводить дело до конца. Не трудно догадаться, что ими двигало желание привлечь внимание со стороны своих близких. Но большинство, кто оказывался на лечении, действительно хотели уйти из этого мира.

Увидев её тогда впервые на мосту, я сразу понял, что она принадлежит ко второму типу людей. Да, она правда хотела убить себя. Смерть манила её в свои объятия так сильно, что казалось, ещё один шаг, всего одно неверное слово с моей стороны, и птица сорвётся в полет. Помню, какой леденящий холод прошиб меня в ту секунду. Я внезапно осознал, что никогда не сталкивался ни с чем подобным. Да, я не только общался, но и ЛЕЧИЛ людей, уже пытавшихся совершить данный акт. Но все они либо добровольно приходили за помощью, осознав хотя бы то, что она им нужна, либо близкие за ручку тянули их с того света. Пару раз мне приходилось общаться с пациентами, которые сидели на перилах балкона или держали нож у горла, но всё это было на территории моей клиники. Не могу в точности передать, в чём разница, но там я чувствовал себя почти что богом. Я знал, что я врач, что я должен, ОБЯЗАН помочь, и нужные слова находились сами собой. Кроме того, рядом частенько оказывался кто-то из младшего медперсонала или даже коллеги-психиатры, всегда приходящие на помощь в критический момент. 

Но в ту секунду я вдруг совершенно внезапно перестал быть знаменитым врачом. Я ощущал себя самым обыкновенным не выспавшимся прохожим, который имел всего лишь пару мгновений в запасе, чтобы сохранить чужую жизнь. Вместо этого я стоял как вкопанный. Смотрел в её наполненные слезами глаза, и понимал, что  совершенно ничего не могу сказать. Слова не то, что застряли в горле, они будто совсем вылетели из моей памяти. Трудно представить, но первой тогда заговорила именно она.

- Помогите мне.

Тихий шёпот. Мольба. Совсем тоненький детский голосок. Чёрт побери, в тот момент мне показалось что ей, наверное, и восемнадцати ещё нет. 

- Пожалуйста, прошу, умоляю, помогите мне, - она говорила медленно, с остановками, видимо через силу вырывая из груди каждое слово, - я не могу. Страшно.

Внезапно, я понял, о чём она просит. Нет, это не было мольбой спасти её, протянуть руку и удержать. Она хотела прыгнуть. В ту секунду, больше всего на свете она хотела прыгнуть и не могла. Страх смерти настиг в самый ответственный момент, и у неё не получалось найти сил, чтобы ему противостоять. Девочка искала помощи именно в этом. Она просила...помочь ей убить себя, столкнуть вниз. 

Что можно сказать человеку  в такой момент? Жизнь прекрасна, всё ещё можно исправить, наладить, изменить? Безусловно, нужно суметь донести эти мысли, но позже, когда будешь иметь возможность хотя бы просто держать его за руку.

Я смотрел в её юные глаза всего пару секунд, но за это время в голове успело промелькнуть тысяча мыслей, среди которых набатом билась только одна. Стащить её с чёртового моста. Срочно. Сейчас же. Или девчонка наберёт в грудь побольше воздуха и сиганёт вниз.

Я до сих пор уверен, что она именно так бы и поступила, не вцепись я в её худенькие плечи мёртвой хваткой и в считанные секунды не перетащи через перила. Истерики, как стоило ожидать, не случилось. Она не начала кричать, вырываться, пытаться убежать. Наоборот. Несколько секунд девчонка стояла сжавшись, как натянутая струна, а потом, резко обмякла, прильнула ко мне всем телом и уткнувшись личиком в ворот моего пальто беззвучно разрыдалась. 
Я долго не решался ей что-то сказать. Трудно вообще описать чувства, охватившие меня в тот момент. Как будто весь мир перевернулся. Я забыл куда и зачем шёл. Не видел ничего вокруг. Даже не могу припомнить, встретились ли на пути такие же одинокие, случайно выброшенные в это морозное осеннее утро прохожие, как и я сам. Если такие и были, то вероятнее всего они приняли нас за отца и дочь. Иначе никак. Она выглядела такой юной...

Почувствовав, что её хрупкие плечики перестали вздрагивать от бесконечного потока слёз, а дыхание стало куда более ровным, я осторожно отстранил её от себя, обхватив ладонями бледное мокрое личико, впервые получив возможность рассмотреть его вблизи. Красивая. Красивая настолько, что теперь трудно дышать стало уже мне. Большие зелёные глаза, такие глубокие и потерянные, обрамлённые пышными, всё ещё мокрыми от слёз ресницами, проникали в самую душу. Губы сочные, по-детски припухлые, вздрагивающие то ли от холода, то ли от пережитого потрясения. Ни грамма макияжа. Возможно, ещё и за счёт этого я сделал ошибочный вывод о её возрасте. В тот момент она показалась мне совсем ребёнком, наверняка ещё не окончившим даже старшие классы школы. И нет, можешь мне не верить, но тогда я и не думал смотреть на неё как на женщину. Она, чёрт побери, и не была женщиной. Потерянный, отчаявшийся РЕБЁНОК, остро нуждавшийся в помощи. А я врач, по долгу профессии и собственным внутренним инстинктам обязанный эту помощь предоставлять. Именно на такой основе зародились наши отношения.