Что нельзя купить

Глава 1. Цветочки и ягодки

“Что мне было нужно, это то, что за деньги нельзя купить” (с)

Джон Фаузл, “Коллекционер”

...Почему-то в крупные города Весна не вступает, а врывается - поистине с буйством пьяной бабы. Обнажает всюду кучи мусора, до поры до времени дремавшие под снегом, расшевеливает скромных городских птах и нескромных городских котов и вносит в хмурые, измотанные зимними холодами души горожан призрачные надежды на перемены к лучшему (надежды, как правило, несбыточные...)

Природа живет по своим законам, люди выдумывают себе свои, а в действительности подчиняются тем же - данным свыше. По городским “джунглям” бродят свои хищники и их потенциальные жертвы.

Игорь Громов по прозвищу “Громобой”, о котором речь пойдет ниже, принадлежал к породе хищников. В былые времена Громов, возможно, сделал бы карьеру на спортивном поприще, но времена изменились, и “Громобой” успешно завоевывал авторитет на поприще рэкета.

Причем, в отличие от утрированно-дебильных “рэкетиров” из низкопробных отечественных сериалов, Громов дураком отнюдь не был. Возможно, блестящей образованностью он похвастаться не мог, однако, образованность и природные хватка и смекалка разнятся так же, как разнятся теории с реальной жизнью.

К своим двадцати семи годам “Громобой” успел пройти и крещение огнем, и крещение неволей. Ему прекрасно был известен отлаженный механизм мира организованной преступности - механизм примитивный, однако, надежный и эффективный.

Пока крутились шестерни этого механизма, такие как Гоша Громов, могли чувствовать себя вполне комфортно и даже процветать - ведь в этом мире выживал действительно сильнейший и всё продавалось.

“Громобой” считал - не только всё, но и все.

И был прав. Почти на сто процентов. Почти.

* * *

Глава первая

Цветочки... и ягодки

1.

День, который “Громобой” впоследствии всячески проклинал, начался для него вполне обыденно - со сбора дани. Парочку подопечных, как водится, поставили на счетчик (с одним, считал Гоша, придется все-таки разобраться - в назидание прочим, недостаточно серьезно относящимся к выплате долгов). Назревала “стрелка” с одной из конкурирующих группировок в связи с переразделом территории.

Ну, и прочие специфические мелочи - улаживание спорных вопросов, поддержание строгой дисциплины среди вверенных “Громобою” “бычков” и тому подобное.

Неприятность, а точнее конфуз случился, когда Громов проезжал мимо университетского корпуса, направляясь к одной из торговых точек, находящейся под “крышей” группировки, в иерархии которой Гоша занимал второе место, являясь “правой рукой” Юры Гвоздева (а проще - “Гвоздя”).

Ну как тут не поверить в предчувствия? Не успел “Громобой” раздраженно подумать, что “эти хреновы студенты” так и лезут под колеса, как перед ним (ну прямо-таки как из-под земли!) возник щупленький рыжий шкет. Гоша со злостью подумал, что имел полное право его переехать - до “зебры” оставалось метров пятьдесят.

К счастью, Громов не разогнался до привычных восьмидесяти. К счастью, успел вовремя затормозить. И лишь задел рыжего мерзавца правым крылом машины.

Парень, конечно, плюхнулся на асфальт, а рядом с ним рассыпались его книги и тетради.

“Ну, всё! - “Громобой”, кипя от ярости, выскочил из своего БМВ, - Сейчас, шкет, ты узнаешь, как выглядит клочок неба размером с овчинку...”

Рыжий не успел подняться на ноги, но, увидев неотвратимо надвигающуюся на него мышечную массу “Громобоя” (очень внушительную), стал задом, пятясь по-крабьи, отползать на тротуар.

Но Гоша не намеревался позволять шкету безнаказанно отползти. Отнюдь не намеревался!

Нагнувшись, он резко схватил рыжего за ворот рубашки (с некоторым удовлетворением услышав треск рвущейся ткани) и выдал потрясающую по своей силе и выразительности матерную тираду (вряд ли в этой тираде хоть одно слово являлось цензурным).

Еще большее удовольствие “Громобою” доставил неподдельный ужас, выплеснувшийся из голубых, едва не вылезших из орбит глазенок рыжего.

Гоша уже занес над парнем ладонь, намереваясь свое внушение сделать более веским, как вдруг, совершенно неожиданно, на его запястье сомкнулись тонкие, но довольно сильные пальцы, и “Громобой” услышал над ухом пронзительное:

-Прекратите! Что вы делаете?!

От абсолютной неожиданности Гоша даже отпустил рыжего. Это кто ж ему, хозяину жизни, посмел помешать? Какая-то малолетка, паршивая студенточка? Не соображает, кто перед ней?

Что ж, придется проучить не только рыжего...

Гоша не успел развернуться, как она сама возникла перед ним - действительно тонюсенькая пигалица в узких джинсиках. Определенно, намереваясь встать грудью на защиту рыжего недоумка.

“Тоненькая... а грудь хоть куда”, успел машинально отметить “Громобой” перед тем, как его глаза встретились с глазами девчонки.

После этого Гоша испытал нечто... странное. Сравнимое с легким электрическим разрядом. Или мини-землетрясением.

Словно качнулся асфальт под ним, дома и деревья сместились... а через секунду - все опять на месте.

И перед ним, “Громобоем”, стоит самая потрясающая девочка, какую ему доводилось видеть вживую.

Вот такие дела. Ему даже захотелось глаза протереть - может, мерещится?

Как бы не так. Не мерещится.

Глазищи - в пол-лица (поначалу он их цвет определить не мог - то ли голубые, то ли зеленые... лишь впоследствии убедился - серые, но какие серые!)

Лицо разрумянилось, тонкие ноздри маленького носика гневно трепещут, нежные губки чуть приоткрыты (словно она вознамерилась свои белоснежные зубки оскалить), но главное - не боится! Ни черта не боится! Хотя прекрасно видит, кто перед ней...

Студентка паршивая, пигалица, наверное, двадцати еще нет... но та-акая прехорошенькая! Он даже невольно сглотнул слюну. И, пожалуй, впервые за десяток лет, пока наращивал свои авторитет и мышечную массу, не нашелся, что сказать.

Глава 2. "Псы "Ржевского"

1.

Он ремонтировал теплицу, поврежденную недавним ураганным ветром, когда его посетило сильнейшее желание позвонить Ольге - настолько сильное, что впору бросить инструмент и схватиться за мобильник...

Разумеется, Кирилл себя осадил, посильнее стиснул зубы и просто дал себе слово - как только закончит работу, тут же... нет, не схватится за мобильный телефон, а сядет за руль Валеркиного “Жигуля” (на котором они и прибыли сегодня на дачу), да уедет в город. Не то, чтобы его часто посещали интуитивные озарения, но сейчас Кирилл определенно почувствовал что-то смутное и нехорошее.

Хотя, с чего он решил, что эти дурные предчувствия связаны с Ольгой? Может, он настолько по ней соскучился и так сильно хочет ее видеть (несмотря на последний, не слишком приятный, разговор, состоявшийся чуть больше месяца назад), что просто-напросто внушил себе нечто, похожее на предчувствие?

В любом случае он планировал с ней увидеться, причем, еще позавчера, ибо, по его прикидкам, сессия у нее как раз должна была закончиться, но... закон подлости. Он обнаружил, что его мотоцикл - подержанная “Ямаха” - требует куда более серьезного ремонта, чем представлялось поначалу...

А сегодня он обещал матери, наконец, помочь с теплицей, ибо Валерке, старшему брату, человеку семейному, уже недосуг на даче у мамы вкалывать... Что ж, спасибо, что хоть свою “консервную банку” одолжил... хоть до дачного поселка и на электричке можно доехать (что, правда, гораздо муторнее).

- Ки-ир! - это Ирка, младшая сестрица, выскочила из дачной времянки и мчится прямиком к нему, перепрыгивая через грядки с клубникой, луком и огурцами с грацией газели (видела бы мама - досталось бы “козе”!)

Кирилл чуть поморщился (ибо отвлекся и едва не угодил себе по пальцам молотком), отбросил со лба немного влажные от пота волосы и тут увидел в руках у Ирины мобильник. Свой мобильник.

Разумеется, как он мог услышать звонок, если телефон лежал в доме, а он, Кирилл, тут как дятел молотком стучал... Но вот молоток отложен в сторону и заколотилось сердце...

И когда, наконец, разрумянившаяся Ирка, сверкая своими лукавыми черными глазами, (от которых половина ее одноклассников-мальчишек уже млеет), заговорщическим голосом объявила:

- Тебя. Девушка...

Кирилл уже знал (то есть, почти знал), чей голос услышит в трубке.

(Да и какая еще девушка могла ему звонить? Разве что секретарша шефа Валентина (по поручению “Ржевского”, конечно) или та белобрысенькая, но довольно милая, с которой две недели назад познакомил его “гюрза”. Впрочем, той девице Кирилл ясно дал понять, что не горит желанием заводить флирт...)

Тут Ирка подтвердила его догадку, пока он наспех вытирал руки о рабочие штаны, чтобы взяться за трубку (номер на дисплее не определился, следовательно, звонила с домашнего).

- Может, я и ошибаюсь, - прошептала сестрица, - Но, по-моему, это твоя Оля...

“Твоя”... Ну, Ирке виднее. Что можно скрыть от четырнадцатилетней плутовки, у которой сейчас на уме как раз одни “амуры”?

Он чуть откашлялся (ох, как порой раздражал собственный, еще в детстве напрочь сорванный голос - глуховатый и порой даже переходящий в хрипотцу!)

- Слушаю?

- Кир? - не слишком уверенное. Он перевел дыхание. Она. Ольга. Ее голоса он не мог не узнать. Вот только охватившее его мимолетное ликование тут же сменилось тревогой - не нужно было являться экстрасенсом, чтобы понять по интонациям ее голоса - Ольга еле сдерживается, чтобы не сорваться на истерику.

- Кир, прости, если отрываю тебя от дел... но мы сможем увидеться? Мне... - тут ее голос действительно сорвался, и продолжить она сумела лишь через несколько секунд, - Мне очень нужно поговорить с тобой...

- Я сейчас на даче, - сказал Кирилл, постаравшись придать голосу максимально ровные и уверенные интонации (ибо Ольге, определенно находящейся на грани паники, необходима хоть толика уверенности. В том, что ей нужна помощь, Кирилл уже не сомневался), - В городе буду минут через сорок-сорок пять. Сможешь подождать?

Опять - слишком долгая пауза. То ли переводит дыхание, то ли сдерживает слезы. Что же все-таки случилось? “А тебе нужно было дождаться, чтобы с ней что-то случилось?” - ехидно шепнул внутренний голос. Пожалуй, “гюрза” со своим подколами был абсолютно прав: “Чудные вы все же, ребята... Неужели любовь на расстоянии романтичнее?”

И- совсем тихо:

- Д... да. Только... я сейчас продиктую тебе адрес, Кир. Адрес Рыжика. Подъезжай туда, ладно? Я тебе все объясню... на месте.

- Хорошо. Уже еду.

И по примеру Ирки (только не перепрыгивая, а просто перешагивая через грядки) направился к дачному домику.

Мать, конечно же, посмотрела с беспокойством.

- Что-то случилось, сынок?

- Не знаю, - честно ответил Кирилл, стягивая свой старый десантный “тельник”, в котором обычно работал на даче или в гараже, и надевая футболку, - Но я должен срочно уехать в город.

Лишних вопросов мать, как обычно, задавать не стала. Кивнула.

- Только, пожалуйста, будь поосторожнее на дороге. Я знаю, как ты обычно гонишь.

Кирилл невольно улыбнулся (вместо рабочих - опять же, старых, армейских - штанов натягивая привычные джинсы).

-Не буду гнать, обещаю. В городе я должен быть в целости и сохранности...

Конечно, гнать он будет - по мере возможности и в пределах допустимого - но к чему заставлять маму лишний раз волноваться?

- Я там с теплицей закончил почти. В ближайшее время доделаю, - чмокнул маму в щеку, - В общем, за меня не беспокойся, все будет в порядке.

Мать кивнула. Понимающая у него мама - Полина Вахтанговна Смирнова, в девичестве Маладзе. И не паникует зря, и знает, когда к мужчине лучше с вопросами не лезть... настоящая “дочь горца”.

...По дороге ему пришло в голову связаться с Орловым (“гюрзой”). Тот, по счастью, оказался дома.

- Что-то случилось? - осторожно спросил Дмитрий.